!¡
4 марта 2026 г., 17:11
Огни Голливуда стекали вниз по холмам, как расплавленное золото. Пальмы чернели на фоне фиолетового неба, а воздух был густым от запаха нагретой пыли и олеандров. Где-то внизу, на бульваре, ещё гудела толпа, но здесь, на серпантине, было тихо. Только шорох шин и низкий рокот мотора.
За рулём чёрного Dodge Challenger сидел Майс. Он вёл машину расслабленно, но грубо — одна рука небрежно лежала на руле, локоть второй покоился на подоконнике открытого окна. Ветер трепал его тёмные волосы, а в глазах плясали отражения неоновых вывесок даунтауна.
На пассажирском сиденье, откинувшись в кожаную спинку, сидел Кай. Длинная чёлка лезла в глаза, тёмные очки скрывали взгляд, но лёгкая усмешка на губах выдавала удовольствие.
— Ты специально так давишь на газ? — спросил Кай, не поворачивая головы. Голос низкий, с ленцой. — You tryna kill us both or just show off?
— Хочу, чтобы ты почувствовал скорость, — отозвался Майс, чуть сильнее нажимая на педаль. Двигатель взревел в ответ. — Shut up and enjoy the ride, babe.
— Я чувствую только твои пиздатые руки на руле. — Дима наконец повернул голову, скользнув взглядом по чужим пальцам, сжимающим руль. — These hands, though. Grip looks familiar.
Сережа усмехнулся уголком губ, но ничего не ответил. В салоне играло что-то тягучее, джазовое, с хриплым мужским вокалом. Винил, перезаписанный на плёнку. Ноты растекались по мимолетной дороге, смешиваясь с запахом дорогой кожи и виски, который плескался на дне стакана в подстаканнике.
Они не говорили, куда едут. Это было неважно. Важен был сам процесс — петляющий серпантин, ревущий мотор и эта электрическая тишина между ними, которая была громче любых слов.
— Останови здесь, — вдруг сказал Ицков, кивая на пустую смотровую площадку, нависающую над городом.
Дмитриев послушно свернул. Челленджер замер на краю обрыва, капотом к городу, клоня к морю огней. Двигатель заглох. Тишина навалилась внезапно, давящая и сладкая.
Кай первым вышел из машины. Облокотился на капот, глядя вниз. Майс присоединился к нему через минуту, встав рядом так близко, что их плечи почти соприкасались.
— Pretty, — сказал Сережа, глядя на город.
— You're prettier., — ответил Дима, даже не взглянув на него. Он смотрел прямо перед собой, но фраза повисла в воздухе, тяжёлая и откровенная.
Дмитриев медленно повернулся к нему. В полумраке глаза блеснули насмешкой.
— Pretty? — переспросил он с нажимом. — Pretty like what? Like a picture?
Ицков наконец соизволил повернуть голову. Взгляд скользнул по чужому лицу, задержался на губах, спустился ниже и вернулся к глазам.
— Pretty like trouble. Pretty like a fucking problem I can't solve. — Пауза. — Pretty like something I wanna ruin.
— You wanna ruin me? — Он шагнул ближе, сокращая расстояние до считанных сантиметров. — That's cute. Real pretty thought.
— See? — Кай провёл пальцем по его скуле, едва касаясь. — There you go. Being pretty again.
— Fuck you.
— That's the plan, baby.
You know what else is pretty? — Голос упал до хриплого шёпота. — The way you're gonna beg in about ten minutes.
Кай дёрнул бровью, ухмыляясь в ответ.
— Pretty confident for someone who's standing on my fucking hill.
— Your hill? — Майс рассмеялся ему в лицо. — I own these hills, detka. I own this view. I own this night.
— You don't own me.
Тишина. Тягучая, как мёд, и острая, как лезвие.
Сережа смотрел на него долго. Очень долго. А потом улыбнулся — медленно, хищно, довольно.
— Not yet. — Он отпустил его руку и отступил на шаг. — But the night's young. And I'm patient.
Кай стоял, не двигаясь. В груди колотилось так, что, казалось, Майс слышит.
— You're also fucking insane.
— And pretty, — Дмитриев подмигнул ему, доставая сигарету. — Don't forget pretty. Ты сам сказал.
Он прикурил, выпустил дым в сторону города и улыбнулся чему-то своему.
— Сними очки, — тихо попросил Сережа. — Ты в них, как в маске. Take 'em off. Wanna see your eyes when I fuck you up later.
Кай усмехнулся, но очки снял. Спрятал их в карман куртки. Теперь их взгляды встретились вживую, без преград. Глаза Димы в темноте казались почти чёрными, но в них горели те же огни, что и внизу — холодные и манящие.
— Ну и как? Видишь ложь? — See what you wanna see, babyboy?
— Вижу только то, что ты хочешь, чтобы я видел.
— А ты хочешь увидеть больше?
— Я хочу почувствовать.
Бросив недокуренную сигу тлеть на полу, он потянулся к Каю сам. Это было важно — не позволить тому снова взять контроль. Майс положил ладонь на его затылок, притягивая к себе, и поцеловал.
Поцелуй был медленным, тягучим, как тот джаз, что играл в машине. Никакой спешки. Только вкус — вишнёвая помада, которую Сережа стёр с губ Димы своим языком, табак и горьковатый привкус виски. Ицков отвечал жадно, но позволял парню вести. Его руки легли на талию партнёра, сжимая её, но не пытаясь перехватить инициативу.
Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть,их лбы снова столкнулись друг к другу
— Ты пахнешь, — выдохнул Сережа . — Smell like trouble.
— Чем?
— Голливудом. Грехом. И чем-то сладким. — Он провёл носом по его скуле. — Like cherry. You always taste like cherry, asshole.
— Это ты, — ответил Дима, проводя большим пальцем по его губам. — You taste like yourself. Like my favorite sin.
Тот усмехнулся и отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Ты всегда так красиво врёшь? — You always talk this pretty when you're about to get on your knees?
Кай дёрнул бровью, ухмыляясь в ответ. В темноте эта ухмылка выглядела хищной.
— Who said I'm getting on my knees? Maybe you will. Tonight. — Он провёл ладонью по чужой груди вниз, задержавшись на поясе джинсов. — Maybe I'll make you beg for it. На колени встанешь, Сереж. Посмотрим, как ты умеешь просить.
Сережа перехватил его руку, сжимая запястье. Сильно. До боли.
— Careful,babe. — Голос упал до хриплого шёпота. — I'm driving. You're just a passenger. И не забывай, кто тебя домой повезёт.
— Maybe I don't wanna go home. — Дима не вырывался, смотрел в упор, нагло, вызывающе. — Maybe I wanna see how fast this thing can go with my tongue down your throat.
Дмитриев замер на секунду. А потом рассмеялся — тихо, зло, довольно.
— You're fucking insane.
— You love it.
Он рванул Ицкова на себя, впиваясь в его губы по новой — жёстко, грубо, собственнически. Кай застонал ему в рот, вцепился в куртку на плечах, притягивая ближе. Ногти царапали кожу, дыхание сбивалось, город внизу горел миллионами огней, но им было плевать.
Когда оторвались, Кай выдохнул ему в губы:
— Get in the car.
— What?
— Get. In. The. Fucking. Car. — Дима отступил на шаг, открывая дверь Челленджера— I changed my mind. You're not driving anymore.
Сережа смотрел на него тяжёлым взглядом. Потом медленно, очень медленно улыбнулся.
— Bold move, Ицков.
— Shut up and get in. Или боишься, что я разобью твою тачку?
Дмитриев шагнул к нему, оказавшись вплотную. Провёл пальцем по его скуле, спустился к подбородку, сжал так, что Дима поморщился.
— If you crash my car... — Голос тихий, опасный. — I'll fucking kill you. А потом воскрешу и убью снова. Понял?
— Crystal clear, baby.
Кай скользнул на водительское сиденье. Майс обошёл машину и плюхнулся на пассажирское, закинув ногу на ногу.
Двигатель взревел. Челленджер сорвался с места, ввинчиваясь в повороты. Кай вёл жестко, агрессивно, на грани. Майс смотрел на его профиль, на руки, сжимающие руль, и улыбался в темноте.
— You drive like you fuck, — сказал он, доставая сигарету. — Reckless. Loud. No idea where you're going.
— Shut up and light one for me. — Кай даже не повернулся.
Майс прикурил две сигареты от одной зажигалки. Одну сунул в губы Каю. Тот затянулся, выпустил дым в открытое окно.
— Куда едем? — спросил Сережа на русском, переходя на родной язык.
— Does it matter?
— Нет. — Он стряхнул пепел в окно. — Но мне интересно, что у тебя в голове.
— А ты думаешь, там есть что-то, кроме желания трахнуть тебя прямо здесь?
Дмитриев рассмеялся — громко, открыто, довольно.
— Fucking romantic.
— Ты просил грубо. — Ицков бросил на него быстрый взгляд. — You wanted raw. You got it.
— Я хочу, чтобы ты заткнулся и вёл машину. — Сережа откинулся на сиденье, закрывая глаза. — And when we stop... then we talk. With our bodies.
Дима сжал руль сильнее.
— You're gonna be the death of me, Дмитриев.
— Maybe. But what a way to go, right?
Огни Голливуда размазывались за окнами цветными полосами. Челленджер летел в ночь, унося двух падших ангелов навстречу тому, что должно было случиться.
И это обещало быть громким.
