Лед который не тает

Золотая медаль была тяжёлой. Илья снял её ещё на пути в раздевалку, сунул в рюкзак, застегнул молнию и выдохнул. Шум трибун всё ещё стоял в ушах, адреналин медленно, неохотно покидал тело, оставляя после себя приятную, тягучую усталость. Прокат был чистым, квад-аксель — идеальным. Всё как он любил. Петя ждал его не в общей зоне, а в длинном полутемном коридоре, ведущем к служебному выходу. Он сидел на широком подоконнике, натянув капюшон толстовки почти на глаза, и смотрел в телефон. Увидев Илью, он убрал телефон в карман, но с места не сдвинулся. — Поздравляю, — тихо сказал Петр. Голос звучал ровно, без той привычной для многих слащавой радости за соперника. Это было просто «поздравляю» от человека, который понимает цену каждому прыжку. — Спасибо. — Илья подошёл ближе и, не спрашивая разрешения, сел рядом на подоконник. Их плечи соприкоснулись. — Слушал прокат? Петя кивнул. Он не был сегодня на трибунах — его собственный прокат случился днём раньше, и результат оставлял желать лучшего. Но «Quadg0d» ловил эфир в телефоне, забив на холодный пластик сиденья в этом пустом коридоре. — Чисто, — коротко ответил Петр. — Четверной лутц особенно. Илья улыбнулся, но улыбка вышла усталой, почти грустной. Он смотрел не на Петю, а на свои руки, всё ещё чуть подрагивающие после нагрузки. — Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего? — Чего? — Просто посидеть тут. С тобой. И чтобы никто не подходил с микрофонами и не просил прокомментировать «исторический момент». — Илья хмыкнул. — Прямо здесь, на этом дурацком подоконнике. Петр ничего не ответил. Он просто чуть сместился, устроившись поудобнее, и осторожно, словно проверяя лёд на прочность перед выездом, положил голову Илье на плечо. — Замёрз? — спросил Илья, чувствуя прохладу, идущую от ткани толстовки. — Нет. Просто… так удобнее. Илья не стал спорить. Вместо этого он пододвинулся ещё ближе, почти накрывая Петю собой. Тишина в коридоре была плотной, ватной, совсем не такой, как звенящая тишина стадиона перед стартом. Где-то далеко хлопнула дверь, послышались голоса, но они стихли, не дойдя до поворота. — У тебя следующий сезон будет лучше, — вдруг сказал Илья в макушку Петра. — Я знаю. — Откуда? — голос Петра звучал приглушённо. — Потому что ты — один из немногих, кто понимает, что лёд — это не только война. Это ещё и… — Илья запнулся, подбирая слово. — Тишина, — закончил за него Петр. Илья согласно выдохнул, тепло согревая воздух над их головами. Здесь, в этом пустом коридоре, не было ни войны за медали, ни хайпа вокруг рекордов, ни этой бесконечной гонки. Был только лёд, который всегда останется с ними. И была тишина, которую они делили на двоих. Самое честное, что могло быть между ними после всего шума.