На восьмом этаже

Прошло две недели, а тепло того объятия в Риме всё ещё жило под кожей, как запасённый заряд летнего солнца. Дима вспоминал ту встречу, но мысли его были светлыми и лёгкими. Он не гонялся за призраком — он бережно хранил момент искренней человеческой благодарности, подаренный незнакомкой. Иногда он удивлялся сам себе: почему он, блогер с огромной аудиторией, так зациклился на случайной фанатке? Но стоило ему представить её лицо, как в душе поднималась тихая, тёплая волна надежды: а вдруг? Надежда обрела плоть в Париже. Изумрудный день, съёмки влога у Эйфелевой башни с Никитой, Даником и Артёмом. Суета, смех, работа. И вдруг — щемящий восторг, когда его взгляд, оторвавшись от камеры, нашёл её. Она танцевала прямо на площади! Под аккорды уличного музыканта, наигрывавшего «Est-ce Que Tu M'aimes?» Маэтра Гимса, она кружилась, и после очередного поворота их глаза встретились. Диме показалось, что он перестал дышать. Не веря в совпадение, он смотрел на неё. Голубые глаза светились, а на губах играла та самая, солнечная, узнаваемая улыбка — столько в ней было открытой, детской радости, что у Димы перехватило дыхание. Он видел, как её глаза распахнулись ещё шире от счастья, когда она поняла, что он её узнал. Он сделал шаг вперёд, сердце колотясь. Она не убежала. Весело, танцевально развернувшись, она бросила ему сквозь толпу ещё один сияющий взгляд и растворилась в пестрой реке туристов, словно став частью самого света. Этот лучезарный взгляд стал первым кадром в новой, удивительной коллекции. Стамбул. Мост через Босфор на закате. Дима один ловил последние лучи для фото. Поднял голову — и увидел её на противоположном берегу. Она стояла у воды, ветер играл её светлыми волосами, а лицо было обращено к багровому солнцу. И будто почувствовав его взгляд, она повернулась. Увидела. И её лицо озарила такая безудержная улыбка, что, казалось, она могла осветить весь вечерний пролив. Она радостно помахала ему рукой, будто старому другу, встреченному на краю земли, и, счастливая, зашагала прочь, унося с собой этот всплеск радости в сгущающиеся сумерки. Берлин. Внезапный летний дождь. Они укрывались под навесом у Рейхстага. Дима, отвернувшись от шуток Артёма, заметил её в окне проезжающего трамвая. Она сидела у стекла, за которым струились потоки воды. Увидев его, она не просто улыбнулась — она прижала ладонь к холодному стеклу, а её лицо расплылось в таком непосредственном, смеющемся счастье, словно этот дождь и эта случайность были лучшим подарком судьбы. Трамвай скрылся за поворотом, оставив после себя лишь чувство праздника. Токио. Перекрёсток Сибуя. Неоновый водоворот, толпа, движущаяся как единый организм. Он стоял, оглушённый ритмом мегаполиса. И вдруг — тишина и свет. Она была на противоположной стороне, ждала зелёного сигнала. Их взгляды встретились сквозь хаос огней и людей. И она рассмеялась. Звонко, по-детски, на секунду закрыв глаза от счастья, а потом вновь посмотрев на него сияющим, полным жизни взглядом. Свет сменился, и её унесло потоком, но эхо того смеха осталось с ним. Афины. Холм у Акрополя, полуденная жара. Он поднимался по склону и, оглянувшись, увидел её. Она сидела в тени оливы, пила воду и, заметив его, не смутилась. Напротив, её лицо озарила тёплая, спокойная улыбка, полная глубокого удовольствия — от места, от дня, от этой встречи. Она подняла бутылку в его сторону в шутливом тосте и, всё так же улыбаясь, пошла своей тропой, оставив ощущение безмятежной радости. Прага. Рассвет на Карловом мосту. Туман над Влтавой. Дима пришёл сюда один. И она была там. Стояла, закутавшись в плащ, и наблюдала, как туман рассеивается над водой. Услышав его шаги, она обернулась. На её лице не было удивления — лишь тихое, умиротворённое счастье, как у человека, нашедшего то, что искал. Она улыбнулась ему, и в этой улыбке была благодарность за то, что он здесь, за этот общий тихий рассвет. Потом кивнула и растворилась в поднимающемся тумане, став его частью. Швейцарские Альпы. Маленькая станция над Интерлакеном. Ослепительный снег, ледяная чистота. Он вышел из вагончика подышать и увидел её на соседней платформе. Узнав его, она не сдержала эмоций — всплеснула руками от восторга, её лицо сияло румянцем и безудержной радостью, будто она выиграла джекпот. Она весело подпрыгнула на месте, помахала обеими руками, полная искрящегося, почти невозможного в этой белой тишине счастья. Потом, смеясь, вскочила в подошедший поезд, и последнее, что он увидел, — её сияющую улыбку в окне вагона. Дима стоял на платформе, и по его лицу медленно расползалась ответная улыбка. Не тревога, не вопрос. А чистая, заразительная радость. Восемь городов. Восемь вспышек абсолютного, ничем не омрачённого счастья на её лице, подаренных ему, единственному зрителю. Вернувшись в номер, он не мог уснуть. Перед глазами, как гирлянда, вспыхивали её лица: улыбающаяся в Париже, смеющаяся в Токио, сияющая в снегах Швейцарии. Он лежал в темноте и понимал, что больше не ищет логики. Эта странная карусель встреч подарила ему нечто более важное — ощущение чуда, разлитого по всему миру. Завтра — Москва. Возвращение в город обыденности, графиков и давно знакомых улиц. Но теперь он смотрел на это возвращение иначе. Если она появлялась там, где её меньше всего ждёшь, то почему бы не появиться там, где всё знакомо? Где он учился, где начинал снимать свои первые ролики. Он закрыл глаза, и перед ним возник образ: не Эйфелева башня и не японский неон, а знакомый дворик у метро или старый парк. И она там. Улыбается. Так же радостно и открыто. Впервые за все эти недели надежда обрела конкретную форму. Он надеялся встретить её в Москве. И на этот раз не просто поймать взгляд. На этот раз — подойти. Улыбнуться в ответ. И наконец спросить: «Как тебя зовут?»