Гибрид 3-3

      – Ого, почему Чонгук тебе решил руку отгрызть?? – недоумевал знакомый ассистент.              Тэхён лежал с загипсованной левой рукой в медблоке после капельницы. Сам ещё не до конца понимал, что произошло.              – Не знаю... Дулся на меня несколько дней черт знает, за что, и вот... – юноша потирал лицо здоровой рукой.              За столько времени он заметно изменился: возмужал, вытянулся, черты лица заострились. Бледно-русые волосы парень обесцветил в пепельный и выкрасил в рыжий пряди возле лба. Они хорошо сочетались с малахитовыми глазами.              – 3-3 хоть и проявлял признаки агрессии, давно не кусал никого, только после твоего приезда стал сам не свой, – к ним вошла женщина, всё та же психолог. – Вы говорили о чём-то перед этим?              – Не лезьте не в своё дело, мы с Чонгуком сами разберёмся, – возразил Тэхён.              – Тогда следи за ним лучше, – она скрестила руки. – У него переходный возраст, если 3-3 начнёт отбиваться от рук, то проблем не оберемся.              – И без Вас в курсе, – отрезал юноша, после чего психолог покинула их.              Чонгук уже не кидался на всех без разбору. Но если дело касалось его личных границ, то мальчик превращался в хищника.              Сила у гибрида также росла с каждым днём. Можно уточнить, что Чонгук совсем не старался оторвать руку Тэхёну. Слегка прикусил, а кости дали трещины.              

* * *

             Мальчишке дали больше воли и он мог перемещаться по центру в ночное время – пик его активности. Не сразу, конечно, со временем ограничения послаблялись за хорошее поведение.              Центр работал с 8:00 до 18:00, но для любителей задержаться максимум – 19:00, после чего вход закрывали. В это время как раз мог выходить гибрид. Для основных работников засекреченных проектов это ограничение также не действовало              Спасибо, что 11 лет своей жизни он не провел в стенах одной комнаты. Особенно, когда знал, что есть другой, нет, другие, самые разные миры за этими стенами.              Сейчас он читал в лаборатории на -2 любимые документы.              Краткие сводки о гибридах и их особенности. Из любопытного о 3-3:              Рацион: кровь, сырое мясо. Обычно крови ему хватало надолго, но волчья сущность иногда требовала плоти. Что-то другое ему запрещали пробовать.              Ослабленная боязнь ультрафиолета. Если обычный вампир мог находиться под прямыми лучами солнца минут 20-30, то Чонгук – не меньше часа. Проверяли опытным путем, к счастью, не до конца.              Фазы Луны на него абсолютно никак не влияли, как и на вампиров.              Четыре пары клыков. У вампиров максимум две, а у него за место премоляров по дополнительной паре клыков сверху и снизу. В ипостаси волка клыкастая челюсть устрашала.              Такие же сводки имелись у каждого гибрида. Даже у тех, кто умер в ранних годах.              3-1 и 3-2 – первая оказалась нежизнеспособна в инкубаторе, а второй погиб из-за экспериментов с рационом. Остался только 3-3, Чонгук.              5-1 и 5-2 – первый задохнулся при рождении. У второго внезапно остановилось сердце в возрасте трёх лет. Год назад. Смерть мальчика ввела в траур весь отдел. Самой живучей оказалась 5-3.              5-3 – Вусан. Гибрид маг/демон.              Тэхён её так прозвал, хотя учёные упрямо звали образцы по номерам.              Чонгук стойко игнорировал чужое присутствие в лаборатории, но Тэхён нагло потрепал короткие волосы гибрида целой рукой.              Почти сразу же после их знакомства Тэхён не стерпел и сбрил тёмные патлы мальчишки. А так как он далеко не парикмахер, получился глупый ежик. Зато лоб и глаза с выразительным нижним веком открылись, да и Чонгуку так намного удобнее. Сейчас, конечно, ёж поровнее.              – У тебя руки запасные есть? – буркнул Чонгук. Он поднял голову на юношу, и в сердце неприятно кольнуло чувство вины от вида гипса.              – Хочешь укусить за вторую – пожалуйста. Но давай ты объяснишь, в чём дело, – Тэхён сел рядом. Немного раздражен тем, что пострадал он, так и вдобавок первым приходилось идти навстречу.              – ...Тебя не было полмесяца! – повысил голос мальчик.              Старший страдальчески застонал:              – Я уже несколько раз тебе говорил, что учился! В университете всё намного сложнее, я и так стараюсь уделять тебе достаточно времени. И если из-за этого ты решил сделать меня калекой, то я глубоко разочарован.              – Прости... просто... – тихо прошептал и замялся, понурив голову.              – Что? Ещё что-то? – Тэхён кое-как скрестил руки.              – Я не хотел обижаться, просто от тебя пахло другими людьми, и я разозлился! – со щенячьими серыми глазками откровенно ответил Чонгук.              Тэхён завис на пару секунд. От него? Другими людьми? Он всерьез задумался об этом. Юноша необщительный и нелюдимый, ни с кем не переходил черты «приятели». Крутились вокруг него экстраверты, но и от тех запах бы давно проветрился. Оставались лишь разовые интрижки. Провождение ночи телом к телу могло отпечататься на дольше. Парень сам чувствовал, как стойкие женские духи не смывались с первого раза.              – И почему ты говоришь об этом только сейчас?              – Я не сразу понял это... – бумажки в руках мальчишки смялись.              Юноша вздохнул. Ребенок рос в окружении простых людей, которые не могли объяснить особенности его организма. Скорее всего, у оборотней и вампиров также возникли бы трудности с гибридом. Имел ли он право винить Чонгука? Вся его социализация – это Тэхён, поэтому и ответственность старший нес за него, как за собственного ребенка, которого воспитал.              Только вот у Тэхёна самого имелись проблемы с социализацией. На выходе – опасный гибрид с шаткой психикой.              – В следующий раз попытайся сначала высказать свои претензии, а потом пускать в ход зубы, – попросил старший.              – Я постараюсь... Прости, пожалуйста, я не хотел... – извинился Чонгук.              Парень обнял младшего за плечи. Ну, ничего страшного, будет второй шрам: с детства остались неприметные рубцы на левой ладони, а этот укус пришёлся чуть выше, на предплечье.               – Опять одно и то же читаешь? – перевел тему.              – Каждый раз узнаю что-то новое, – Чонгук закопошился в документах и вытащил один из листков. – Вот, например, здесь написано, что мой отец – северный оборотень. Но ведь они все белые, а я брюнет... – недоумевал.              Про оборотней он немного читал в интернете. Тэхён разрешал ему играть в своем телефоне время от времени.              – Отбирали биоматериалы северных волков, потому что они крупные, с крепким здоровьем. А цвет такой, потому что, наверняка, твоя мама с темным цветом глаз и волос. Гены темных цветов доминантнее светлых, – замудренно разъяснял Тэхён. – Конечно, необязательно, что ребенок будет кареглазым брюнетом. Как я знаю, у 3-2 были голубые глаза.              Чонгук кивнул, будто что-то понял.              Биоматериалы для гибридизации получали незаконным путем из других, открытых исследований. Информация о родителях конфиденциальна, только что-то общее вроде пола, расы и возраста.              – А у людей есть отдельная лаборатория, где делают детей? – будничным тоном задал вопрос мальчик.              Тэхён поперхнулся.              – С чего ты решил, что детей делают в лаборатории?..              – Ну а как же? Меня и Вусан сделали в пробирке, а тебя разве нет?              Чонгук вылупился на старшего, что продолжительно молчал.              – Откуда ты тогда взялся?? – искренне поразился.              Черт, юноша не думал, что рассказывать об этом может быть неловко. Он же биолог, а это естественный процесс. Но смотря в невинные глаза младшего, казалось, он собирался совращать ребенка...               – Это трудно объяснить, – замялся над ответом, размышляя, как соскочить с темы. – Давай, я подумаю над этим и расскажу тебе обо всем подробно в следующий раз.              Наверное, следует посоветоваться с отцом, прежде чем вываливать на мальчишку все прелести половой жизни?              – Хорошо, – согласился Чонгук. Он закончил с чтением, потому собрал листочки и вернул на место. В параллель парень разложил канцелярию по местам.              – Ты решил здесь уборщиком наняться? – тоскливо уточнил Тэхён, облокотившись о стол.              Чонгук фыркнул на это заявление.              – Будто мне есть, чем ещё заняться, – поморщил нос.              – Возьми книжку почитай, – дернул плечами.              – Не хочу. Они все скучные, – конечно, научная литература мозги плавила даже у студентов.              – А те, что я тебе приносил?              Тэхён специально для него покупал художественную литературу разных жанров.              – Читал что-то, но мне уже надоели эти буквы, – гибрид продолжил наводить порядок на рабочих поверхностях, где ученые всегда всё бросали и уходили.              Уже какое-то время Чонгук убирался в центре. Изначально это было что-то незначительно и незаметное, теперь каждое утро работники приходили в чистую лабораторию. Ему просто было нечего делать. Не стремился становиться гением подобно Тэхёну, школьной программы ему хватало.              – Пока я не ушел, может, фильм посмотрим? – предложил старший, с чем Чонгук живо согласился. Кино намного интернеснее.              

* * *

             Тэхён был первым в списках на зачисление в университете, где работала его мама. Хорошее заведение с биохимическим уклоном.              Заводить друзей он не торопился, однако один из преподавателей решил иначе и задал группе парные проекты. Таким образом, одним дождливым вечером Тэхён оказался в странном кафе, где летали феи и выпивали минотавры, вместе с одногруппником-оборотнем. О, а еще этот парень – экстраверт с последней строчки на зачисление из того же списка. Пак Чимин. Парень с темно-русыми растрепанными волосами, яркой поношенной одежде и добрыми карими глазами.              – Чувак, это лучшее заведение в округе, я лично его владельца знаю – самый сумасшедший эльф в городе! – между делом энергично болтал оборотень. Чимин уперся о стол и пододвинулся ближе, чтобы на тон ниже прошептать: – У него какой-то секретный рецепт вяления мяса, от которого все волки голову теряют. А ещё... ещё здесь кровью настоящей торгуют, но ты это, никому, ок? – откинулся обратно на диван.              – Мне всё равно, – равнодушно протянул Тэхён и вытащил бумаги с заданием. – Лучше обсудить фронт работы и разойтись.              Несмотря на то, что они заказали перекусить, парень не намеревался надолго задерживаться.              – Ох, на пустой желудок совершенно не думается, давай потом, а? – Пак скривил жалостливую рожу. – Я, конечно, в курсе, что ты зубрила, но тебе не о чем больше поговорить?              Тэхён скептически изогнул бровь.              – Наверняка у меня не найдется общих тем для разговора с тем, кто спит на лекциях.              – Оу, как жестоко, – скрестил руки, – я же подрабатываю, чтобы жить на что-то.              – Стипендии не хватает? – в приличном заведении неплохая стипендия.              – Конечно, её мало! Моя мать уже не в том возрасте, чтобы много работать, поэтому я кормилец в семье. Не самый хороший, но, надеюсь, после выпуска смогу найти перспективную работу... – повел плечом оборотень.              Тэхён не знал, как прокомментировать откровенность Чимина.              – Скажи, ты встречаешься с оборотнем? – резко перевел тему одногруппник, принюхиваясь.              – Ч-что?? С чего ты взял? – сбит с толку.              Чимин округлил глаза.              – От тебя оборотнем пахнет, потому я предположил.              Вот же эти псины с чувствительными носами...              – А, эм, мой младший брат оборотень, и он очень тактильный, может, поэтому?              – Брат оборотень? – удивление парня никуда не делось.              Черт.              – Он приемный, так вышло, – сочинял на ходу.              Чимина, казалось, ответ устроил.              – Понятно. Жаль, я уж рассчитывал спросить совета, – выпятил губу оборотень. – Девушка с другого факультета с начала учебного года отказывается сходить со мной на свидание! А я в романтике полный ноль...              – Ну, тут я точно не помощник, – Тэхён развел руками.              К этому времени им принесли еду, но Чимину не мешала пища во рту трепаться о прекрасной волчице Амалии, которая раз за разом отвергала его неумелые признания.              

* * *

             – Братец, ты такой хороший, – пролепетала девочка, сидя на своей кровати.              Чонгук на это потянул уголки губ вверх и продолжил заплетать её черные длинные волосы в косички с бантиками.              У четырехлетней Вусан темный облик. На ее смуглой коже яркая одежда казалась тусклой. На руках надето сразу два браслета, сдерживающих магию. Большей жути нагоняли её глаза... Радужка полностью сливалась со зрачком. Черные и пустые, при этом детские и невинные. Помощница психолога не раз не выдерживала сеансов с ней. Девочка психологически давила своей аурой.              Однако Чонгуку всё равно. Его мощный зверь не видел в Вусан угрозы, наоборот, для него она – излюбленная сестра, которая спасает его безнадежные будни.              – Я же говорил, не называй его своим братом, – показался в дверном проеме недовольный Тэхён, уже без гипса. Возможно, он какое-то время подглядывал за гибридами сквозь зеркало-шпион.              – Отстань от нее, – рыкнул Чонгук.              Настроение в комнате заметно помрачнело с появлением молодого гения.              Когда 3-3 закончил с её двумя косами, девочка не хотела его отпускать. Год назад на её глазах погиб брат, с которым она неразлучно проводила день ото дня. Не так давно она обрела опору в виде Чонгука, которого, наконец, пустили к девочке. Виделись они не каждый день, но это лучше, чем глухое одиночество. 3-3 точно в этом уверен.              К сожалению, они были вынуждены расстаться, потому что Тэхён продолжал ждать Чонгука.              В коридоре Чонгук намеревался приветственно обнять старшего, однако тот скрестил руки и отвернулся.              – Скалишься на меня, а потом обнимать собираешься?              – Тэхён, я же не могу её оставить. У меня есть ты, а у нее есть я, – оправдывался мальчик.              – У 5-3 есть свой курирующий работник и психологи, вот пусть они и развлекают её, – фыркнул юноша.              – Она – моя сестра, а ты... Ты не понимаешь, какого это – проводить целые сутки в одиночестве! – продемонстрировал клыки Чонгук. Его вывело из себя это едкое «5-3». – Ты ходишь гулять, общаешься со всеми, а мне не разрешаешь проводить время с такой же заключенной здесь, как и я! И не подходи ко мне, я больше не собираюсь с тобой разговаривать! – он со всех ног сбежал от старшего в свой бокс.              Тэхён потер лицо. Что он за идиот? Чонгук на шесть лет младше, и то умнее его.              Гений, называется...       

* * *

             Чонгук игнорировал Тэхёна весь вечер. В ипостаси волчонка он грыз тушку зайца в комнате и рычал на постороннего, что наблюдал и что-то там говорил про извинения. Пока гибрид резким движением не порвал ему халат, Ким не понял, что его не намерены выслушивать.              В конечном счёте, юноша оказался дома вовремя. К несчастью для него, потому что отец пока не лег спать и позвал к себе в кабинет.              – Расскажи, в чем дело? – рассудительно начал Тхэсок. Мужчина занял место в кресле, а Тэхён – на диванчике. – Ты избегаешь меня, ни о чем не рассказываешь. Что я должен думать?              Парень по правде старался лишний раз не встречаться с ним. Но признаться в этом сложнее, потому он перевел взгляд на пол, разглядывая однотонный ковер.              – Всё хорошо, просто, я устаю на учебе и в центре.              – Скажи правду, – отец наклонил корпус вперед с просьбой в глазах. – Из-за недосказанности все проблемы. Я не могу прочитать твои мысли, ты – мои.              Тэхён с наполовину прикрытыми веками поднял голову. Размышлял над ответом.              – Я разочарован тем, что ты создал их всех, – через минуту выдал сын.              По мере взросления росло осознание истины, что отец приложил руку к созданию тех, кого заперли под землей в «секретной лаборатории». И что те вынуждены жить существовать в четырех стенах, там же вынуждены и сдохнуть, по вине человека, которого он считал идеалом для подражания. Работа всей жизни профессора заключалась в мучении невинных жизней.              На лице мужчины исказилось страдальческое выражение, после чего он откинулся на спинку кресла, потирая виски.              – Мне следовало рассказать тебе обо всем раньше, – вздохнул Тхэсок. – Каждый раз я предупреждал тебя не работать в центре, знаешь почему? – сын покачал головой. – Как раз поэтому. Эта история должна остаться между нами, – сделал паузу. – После выпуска я долго трудился на благо центра, писал статьи и диссертации. Когда я стал значимым специалистом, директор предложил работу в новом отделе, где ученые изучали магию. Конечно же, я согласился. Позже наш отдел перевели под гриф «секретно», и мы создавали первых гибридов животных и растений. Однако когда стали заметны наши успехи, нам дали задание на создание антропоморфного гибрида. Все были против, – твердо заявил профессор, сводя брови, – это же неправильно, незаконно. Но директор пригрозил каждому, надавливая на слабые места, – сощурил грустные глаза. – Мой коллега все же уверенно подал заявление на увольнение, но до дома доехать не успел – его посадили за приплетенное дело. У меня рос ты, я не мог оставить тебя и маму одних, понимаешь? Это не оправдывает моих поступков, и я искренне сожалею. Потому не связывайся с директором, попытайся сбежать оттуда при первой же возможности.              Тэхён сидел с раскрытым ртом, не мог и слова вымолвить.              –...Я постараюсь, – промямлил парень.              Отец слегка улыбнулся, несмотря на вселенскую печаль в глазах.              

* * *

      Выходные в центре всегда скучные. Да, Чонгук поиграл немного с Ву, но ночью она спала, а 3-3 бодрствовал. Обычно, Тэхён приезжал по субботам, только не в этот раз. Видимо, продолжал обижаться. Потому Чонгук и психовал, когда волком раздирал курицу в комнате.              Из-за уникальной диеты, гибриду иногда приносили в комнату живую дичь, с которой он выпивал кровь и выедал мясо. Чаще всего 3-3 делал это в ипостаси волка, потому что так удобнее... Ну и людишек напрягал вид ребенка, что жевал сырое мясо... А Чонгуку главное поесть. За два дня на него нападал лютый голод, в состоянии которого он мог в клочья порвать кого угодно.              И вот после ужина Чонгук маялся от скуки. Бывало, он подолгу рассматривал вид с окон. Следил за изменением погоды, за редкими жителями общежития, что проходили мимо поздней ночью. Сейчас он слушал звуки капель дождя, отбивающие по стеклам. Листья на кронах деревьев, выглядывающих за забором, понемногу редели.              Приставать к охране нельзя. Приставать к смотрящим нельзя.              Так он и блуждал, как призрак, прикованный к месту смерти.              К слову, среди работников других отделов распространялись слухи о тайном призраке центра. Кто-то встречался с красными глазами в окне, у кого-то вещи перемещались. И вроде все скептики-ученые, а шептались о паранормальном.               Гибрид спустился на родной -2 этаж, и в лаборатории обнаружил кое-что новое. Смотрящий оставил на столе ланч-бокс, а сам пропал где-то в длинных коридорах.               Обычную еду ему нельзя есть. Как минимум, так всегда говорили работники. Даже заменители крови не давали. Внутри лежали сэндвичи и нарезанные фрукты. Хоть еда и не распаляла в нем аппетит, незнакомый запах подогревал интерес. Обыкновенные вампиры не переваривали пищу, потому что они неживые. Но Чонгук-то живой, почему он не мог попробовать?              Любопытство победило, и Чонгук прислушался к тишине. Работников в округе не было, потому гибрид стащил ланч-бокс в комнату. Закрылся парнишка в уборной, где камер не висело, и с предвкушением облизнулся. Из-за слабых рецепторов гибрид не мог полностью насладиться новыми вкусами, но всё равно оживленно жевал мягкий хлеб с ветчиной и овощами. Сладость фруктов отличалась от привычной для него сладости крови.              – И почему меня не кормили этим раньше? – изумился довольный собой Чонгук. Он же умнее ученых!              Единственное, мальчику теперь неловко возвращать пустой контейнер.              Уже через минуту об этой проблеме Чонгук забыл, обнимая белого друга. Желудок выворачивало, будто он сам намеревался вылезти. Тошнило его ужином, а когда он закончился – желудочным соком. Испарина проступила на лбу, мальчика потряхивало, а из глаз слезы потекли. В момент, когда позывы прекратились, Чонгук вцепился зубами в браслет. Разгрызал каждую микросхему, иногда цепляя кожу. Кашлял и задыхался, взгляд застилала мутная пелена. Организм сам себя выпотрошить пытался, отвергал пищу, словно он яд проглотил.              

* * *

             – Тэхён, подъем! – Тхэсок влетел в комнату сына среди ночи.              – А?? Что? – парень подскочил, но тяжелые веки еще не разлепились. Никогда его не будили схожим на «Рота, подъем!»              – С Чонгуком что-то произошло, нужно в лабораторию, поедешь? – мрачно проговорил, торопливо накидывая ветровку.              – Д-да, сейчас!                            Профессору изначально сообщили, что у 3-3 пропал сигнал с браслета, однако позже поступила новая информация, что гибрид живой. Пока что.              Спустя половину часа они добрались до медблока, где Чонгуку оказывали помощь. Отец помогал медикам, которых также выдернули на работу, а Тэхён застыл от паники в стороне. Да и что он мог сделать? Мальчишка на койке с кислородной маской и под капельницей вида не имел, точно мертвый вампир. Только монитор с кардиограммой передавал слабые признаки жизни.              Состояние получилось стабилизировать. К этому времени приехал директор центра, уводя на разговор старших. Тэхён держал Чонгука за руку, большим пальцем поглаживал. Наблюдал, как медленно вздымалась грудь. За временем он не следил. Вернувшийся отец вырвал парня из прострации.              – Он утащил у смотрящего ланч-бокс, – устало сообщил о том, что узнал. – Ему повезло, что он взрослее и организм крепче, чем у 3-2, иначе бы... – Тхэсок смял плечо сына.              У Тэхёна сердце удар пропустило от осознания, что он так просто мог потерять значимую часть своей жизни.              Иронично, что мощного гибрида могла убить не какая-нибудь ведьмовская отрава, а обычная пища.              Себе под нос Тэхён прошептал:              – Чтобы я делал, если бы он..? – малахитовые глаза юноши наполнились влагой. Он шмыгнул носом и к щеке преподнес ладонь Чонгука.              У Тхэсока потяжелело в груди.              И это не привычная аритмия, а понимание, что его сын отсюда сам никогда не уйдет.