С чистого листа

Некоторое время блондин молчал, рассматривая бледное лицо Ниа. — Это уже давно в прошлом, — сказал Мэлло. — Это был не единичный случай. Думаю ты и сам помнишь все свои выходки. И тебе все так же плевать на мои чувства… — Ниа… — Мэлло притянул его к себе за лицо двумя руками, — Мои слова для тебя ничего не значат? Сколько раз мне сказать, что я люблю тебя, чтобы ты мне поверил? — Мэлло, зачем ты вернулся? Ты мог бы до конца жизни не возвращаться, спать со своими любовниками, а я бы жил в неведении… — Но я вернулся, — прервал его Мэлло, — Я бы не возвращался, если бы мне было плевать на тебя. — Мэлло… тебя не было в моей жизни десять лет… Ты оборвал со мной все связи, чтобы я не мозолил тебе глаза… — Ниа, забудь о том что было в прошлом. Может я и был раньше идиотом, но сейчас-то я сижу тут перед тобой. Если мы будем ворошить прошлое, то так и будем топтаться на месте… — Может для тебя это и просто, забыть о том что было в прошлом, но это ведь не тебе кричали о том ненавидят и не тебе пришлось годами навещать пустую могилу… — Ниа, я виноват, — Мэлло с силой прижал возлюбленного к себе и приобнял, — Но я не смогу отмотать время назад и исправить все свои ошибки. Не могу вернуть назад свои слова, не могу вернуть время вспять, чтобы не причинять тебе боль. Все что нам остается, это забыть обо всем и шагнуть в будущее, не оглядываясь назад. — Я мог бы уже сто раз выяснить что ты жив и разыскать тебя, но наверное мне просто проще было думать о том что ты мертв, чем снова услышать, как ты ненавидишь меня, — тихо пробормотал Ниа. — Не знаю, как ты, но за все эти годы, я ни на минуту о тебе не забывал, — прошептал Мэлло, — Не мог я забыть тебя. — Ты действительно жаловался на меня своему бывшему? — Он просто психопат. Я упомянул о тебе несколько раз, а он вставил это себе в жесткий диск и прокручивал у себя в голове, надумывая себе невесть что. — Ты знал о том что он был в шайке террористов? — Нет… Мне было не до него, чтобы разнюхивать информацию о нем… Некоторое время, они сидели молча. Ниа уткнулся ему в грудь, не говоря ни слова. Мэлло даже показалось что его водолазка стала мокрой. — Скажи… — снова начал Мэлло, — Это была та самая девушка из Парижа, про которую ты мне рассказывал? — Да… — Ты даже не представляешь, как меня распирает от ревности. — Что-то не верится… — Знаешь, я думал, что ты действительно побежишь за ней. — И чтобы ты сделал, если бы я побежал? — Ниа… я бы все равно никому тебя не отдал… Мне даже представлять не хочется, что ты спал с кем-то кроме меня. И очень надеюсь, что ты не обрюхатил ее за те почти два месяца что меня не было… — Мэлло, я не такой как ты, чтобы оставлять ребенка у матери как ни в чем ни бывало. — Ну вот, мы снова вернулись к тому, с чего начали. Но раз уж на то пошло, ты мог бы не выгонять меня из квартиры, вывалив мне о том что навещал мою могилу и злился из-за моих перелетов. И вообще, если бы ты не молчал как рыба все эти месяцы, мы бы уже давно разобрались с нашими отношениями. Думаешь мне было просто, когда ты затыкал меня каждый раз, стоило мне поднять эту тему? Ниа не ответил и снова откинулся к изголовью кровати. — Ну вот, ты снова молчишь. — Мэлло, уйди из палаты… — Поверить не могу, что ты снова меня выгоняешь. Вот из-за таких твоих выходок, мы до сих пор не разобрались ни с чем. — Зачем мне нужно было поднимать эту тему, если ты бегал направо и налево? Тебе было плевать, волнует ли меня то что ты спишь со всеми подряд у меня глазах. — Если тебе было не все равно, надо было просто сказать… — Если бы тебе было не все равно, ты бы не спал со всеми подряд у меня на глазах! Ты наплевал на мои чувства! Ты знаешь, что это значит?! Ты не уважал меня и насмехался надо мной! Думаешь после такого, я бы искренне думал, что что-то значу для тебя? С любимыми так не поступают! Мэлло молчал, не зная, что ответить на это. Но все-таки он был рад, что Ниа наконец-то заговорил о своих чувствах. О своих обидах и переживаниях. Сам-то Ниа прекрасно знал, что к нему Мэлло испытывал с детства, а он сам все никак не мог разгадать эту загадку по имени Нейт Ривер. — Мэлло, уйди из палаты, — сказав это, Ниа лег на кровать и попытался прикрыться одеялом. — Ты снова собираешься закрыться от меня? Я один тут пытаюсь бороться за наши отношения? — Ты меня с детства ненавидел! И что я должен был думать?! Что ты ни с того ни с сего воспылал ко мне любовью?! — Ниа, мы сейчас наконец-то разговариваем тут как взрослые люди, а ты все продолжаешь закрываться от меня! Но так как Ниа снова не произнес ни слова и продолжал молчать, Мэлло откинул его одеяло, притянул его к себе лицом и поцеловал плотно сжатые губы. — Я люблю тебя, — произнес Мэлло, — Я могу повторить это хоть сотню раз, чтобы ты мне поверил. И никому я тебя не отдам, слышишь меня?! И если тебе так хочется, я сделаю то что ты так хочешь! Но никому я тебя не отдам! Ниа лежал неподвижно, не произнеся ни слова и рассматривая его своими красивыми серыми глазами. — Мэлло, мы сейчас находимся в общественном месте. Сейчас не время и не место выяснять отношения. — А когда по-твоему время и место? — снова разозлился блондин. — Когда я выпишусь из больницы… тогда и поговорим. Выписавшись из больницы, Ниа обнаружил у себя в квартире Валери. Он думал, что она уже давно покинула его квартиру и решила оставить его. — Я хотела уйти сразу же после того разговора в больнице, но решила все-таки поговорить с тобой в последний раз, — начала она, — Я всегда знала, что ты не такой как все. Чувствовала, что ты многого не договариваешь, но я до самого конца надеялась, что мы сможем быть вместе. Когда мы встретились в Вашингтоне, я думала, что возможно это мой шанс наконец остаться с тобой. Как ты заметил, я даже проигнорировала твои слова о том что у тебя уже кто-то есть. Мне это было безразлично. Некоторое время, Ниа раздумывал о том, что действительно мог бы оставить Мэлло и остаться с Валери, выбрав то что не причиняет такой боли и страданий. Он знал, что Валери не раздумывая согласилась бы остаться с ним, невзирая на его отношения с мужчиной. Но как он мог оставить Мэлло, чувства к которому не остывали даже после его «смерти»? Сейчас он с новой силой почувствовал свою вину перед этой девушкой. — Когда мы встретились в Вашингтоне, прошло слишком много лет… и я уже был в отношениях, но так и не сумел сказать тебе всю правду, предложив встречаться… Она смотрела на него и видела одновременно двух людей: двадцатилетнего мальчишку, которого когда-то любила до безумия, и этого мужчину — повзрослевшего, чужого, с совершенно другим взглядом. — Нейт, — он вздрогнул, когда она его прервала и назвала настоящим именем, — Я всегда знала, что ты паришь где-то в облаках, что ты где-то не со мной, но очень надеялась, что ты полюбишь меня. Я не хотела тебя отпускать… ведь я любила тебя… И наверное ни один парень не стал бы рисковать своей жизнью как ты ради меня. Ниа не думал, что сможет так сильно запасть кому-то в душу, что о нем не забыли даже спустя годы и на что-то надеялись. Весь этот разговор напомнил ему о ситуации с Мэлло. По сути, Валери чувствовала себя так же, как он с блондином. И в очередной раз, ему придется чувствовать себя каким-то подонком рядом с ней. — Мы оба изменились за эти годы… наверное мы слишком поторопились… — заговорил он снова, не зная, что еще сказать. — Ты все-таки решил остаться с ним? — тихо спросила она, разглаживая пальцами край салфетки. Он замер. Опустил глаза, разглядывая свои переплетенные пальцы. Этот жест она помнила еще с юности — так он всегда прятал вину. Он чувствовал, что больше не сможет ее обманывать и причинять боль. — Да, — ответил он глухо. — Мыс ним поговорили. Валери, я не должен был втягивать тебя в это… Горькая усмешка сама собой искривила её губы. — Втягивать? Мы ведь взрослые люди. Я сама согласилась попробовать снова. Думала, что спустя годы, мы сможем вернуть то, что было так давно… — Мне жаль… Я люблю его… Его слова ударило наотмашь. В двадцать лет он говорил эти слова ей. Сейчас же, произнося эти слова, он думал о другом человеке. — Не извиняйся, — она поднялась из-за стола, бережно собирая осколки своей гордости. — Нам обоим нужна была эта встреча. Чтобы наконец понять: то, что было в двадцать, там и должно было остаться. Она улыбнулась и направилась к двери с чемоданом в руках. За последнее время, произошло слишком много событий. Ниа никогда не думал, что у него будет столько проблем на любовном фронте. Люди никогда его особо не интересовали, но он тут убивается из-за парня и девушки, из-за которых он проливал кровь и слезы. И когда он свернул не туда на своем жизненном пути? Из-за расставания с Валери, он до сих пор чувствовал себя паршиво. Она все-таки была не последним человеком в его жизни, никогда ни в чем не обвинила и принимала его таким, какой он есть. А он тут сидит и сохнет по Мэлло, который обращался с ним не лучшим образом. Некоторое время он размышлял над словами Мэлло, думая о том, действительно ли он осознал свои ошибки или он зря надеется на чудо. Ради него, он даже оставил такую хорошую девушку, с которой мог бы завести семью и даже обзавестись ребенком… Он вздрогнул, когда в дверь квартиры позвонили. Был уже вечер и он сидел дома в гостиной, играя в дартс, сидя на полу. Удивившись, Ниа направился к двери и заглянул в глазок. Каким-то образом, Мэлло снова удалось обойти консьержа и охрану. Открыв блондину дверь, он удивленно уставился на Мэлло, держащего в руках букет пионов. — Привет… это тебе… — поприветствовав его, Мэлло неловко протянул ему букет. Ниа тупо уставился на букет цветов, но спустя пару минут, взял букет в руки. Честно говоря, ему впервые дарили цветы и поэтому он не знал, как на это реагировать. Обычно это он был тем, кто дарил цветы. — Спасибо за цветы… — Я могу войти? — Заходи. Зайдя в квартиру, он начала осматриваться, будто искал кого-то. — Ты что-то ищешь? — поинтересовался Ниа. — Хотел убедиться, что твоей девки нет в квартире. — Она больше не моя… — Значит она все-таки кинула тебя? И я не зря тут примчался с букетом цветов. Сказав это, Мэлло проследил глазами за Ниа, который положил букет в вазу, которая стояла на столе в гостиной. — Красивые пионы… — Я не знал, какие цветы тебе нравятся. Но я рад что не ошибся с выбором. Взгляд Мэлло вдруг остановился на подарках, которые он успел подарить ему за все те месяцы что они общались. В основном это были книги. Ниа обрадовался тому что успел убрать ракету подальше. — Ты что-то хотел? — Разве я не могу прийти к своему возлюбленному, чтобы подарить ему цветы? Сказав это, Мэлло подошел к нему поближе и попытался поцеловать, но Ниа увернулся от поцелуя. Блондин вздохнул и закатил глаза. — Ниа, мне плевать какие у тебя на завтра планы, но ты должен поехать со мной в Лос-Анджелес. Я уже забронировал билеты… — С чего это я должен туда ехать? — Ты же не для того навещал мою могилу, чтобы отказать мне в последний момент. Мэлло снова взглянул на него своими красивыми голубыми глазами, притянул к себе прядь его волос и понюхал их. Ниа покраснел от этого жеста и тоже начал рассматривать блондина. Он отметил его красоту, которую ничто не могло испортить, даже шрам на лице. Неудивительно что у него было столько любовников. Став взрослым, Мэлло носил брендовые или ретро вещи, которые явно стоили немалых денег. — Зачем мне ехать туда? — Не узнаешь, пока не поедешь, — пожал плечами Мэлло. Неизвестно зачем это нужно было Мэлло, но Ниа все же пришлось согласится и поехать с ним в Лос-Анджелес. Зайдя в самолет, блондин повел его в салон первого класса. Ниа знал, что у Мэлло достаточно денег, но не думал, что он будет на него так тратиться. Несмотря на все удобства салона, весь полет Ниа сидел как на иголках, гадая о том, что ему понадобилось в Лос-Анджелесе. За весь полет, Мэлло успел поспать, поесть еду, поданную на специальной посуде шеф-поваром и продегустировать несколько алкогольных напитков. Весь полет, блондин подначивал его сделать то же самое, но как Ниа мог спокойно спать и наслаждаться этой изысканной едой, не зная куда и зачем едет? Когда самолет приземлился, Ниа взял свой маленький чемодан и выйдя на улицу, обнаружил что на дворе ночь. — Я заказал такси, — сообщил ему Мэлло, — Надо добраться туда, пока еще немноголюдно. — Ты так и не скажешь, куда мы едем? — Ниа, я не знал, что ты не любишь сюрпризы… — Незнание чего-то меня нервирует. — Так и с ума можно сойти, зная все на свете. Будь проще. На свете еще куча мест, где ты еще не бывал. Ты уже достаточно провел время в своем офисе, — последние слова, Мэлло произнес немного раздраженно. Пока они разговаривали, таксист уже приехал. Выйдя из аэропорта, они направились в такси. Сидя в машине, Ниа глядел на огни города через окно. Он вздрогнул, когда в какой-то момент Мэлло приобнял его за плечо. Убирать его руку Ниа не стал, но просидел весь на нервах, пока таксист не отвез их к нужному месту. Выйдя из машины, Ниа удивленно посмотрел на обсерваторию Гриффита перед собой. Ветер на вершине холма Гриффит-парка был на удивление холодным для калифорнийского вечера. Ниа стоял у каменного парапета, спрятав руку в карман куртки, и невидящим взором смотрел на расстилающийся внизу Лос-Анджелес. Город горел миллионами огней, но внутри у него у него была лишь выжженная пустыня. Ночной Лос-Анджелес внизу казался огромным ковром из рассыпанных бриллиантов, но Ниа смотрел только на белую каменную балюстраду террасы, до боли сжимая пальцы на поручне. Холодный ветер с холмов трепал его волосы, но внутри все выжигала злость. Зачем он вообще согласился прийти сюда? — Ты притащил меня в обсерваторию? Серьезно? — его голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в нем отчетливо слышалась злость, — Ты думаешь, что красивые виды что-то исправят? Блондин сделал шаг вперед, но тут же остановился, не смея прикоснуться. Вся его былая уверенность и высокомерие, которые так бесили Мэлло, куда-то испарились. Под тусклым светом уличных фонарей обсерватории, он выглядел почти испуганным. — Я не пытаюсь ничего исправить, — хрипло ответил Мэлло, — Это невозможно исправить, я знаю. Я был полным придурком. И в детстве, когда изводил тебя, потому что не знал, как справиться с тем, что ты постоянно в моей голове. И сейчас, когда… когда пытался заглушить этот страх кем-то другим. Я просто хотел, чтобы ты выслушал меня в месте, где звезды ближе, чем те идиоты внизу. В детстве Мэлло ненавидел Ниа за его высокомерие и умение забирать себе все лучшее. Огни Лос-Анджелеса внизу казались Мэлло россыпью битого стекла. Прохладный ветер с холмов трепал полы его кожаной куртки. Он ненавидел это место за то, каким кинематографичным оно было. Ниа, черт бы его побрал, идеально вписывался в этот стерильный, холодный пейзаж со своими белыми волосами, похожими на лунный свет. Они не виделись с тех пор, как Мэлло инсценировал свою смерть. Тогда Мэлло уходил, задыхаясь от ядовитой, удушающей ненависти к Ниа, который всегда оставался на шаг впереди, даже не прилагая усилий. Мэлло хотел превзойти его. Но вместо этого — запутался. Ниа стоял у перил смотровой площадки, уткнувшись подбородком в воротник свободной белой кофты. Он не смотрел на город. Его пальцы лениво накручивали прядь волос. — Ты притащил меня в обсерваторию, чтобы извиниться? Мэлло заставил себя смотреть Ниа в глаза. Его собственный голос прозвучал хрипло: — Да. Я делал это. Каждый раз, когда думал о тебе и ненавидел себя за то, что вообще способен что-то чувствовать. Я пытался… выжечь тебя изнутри. Заменить кем угодно. Ниа молчал. Он даже не моргнул. Ветер шевелил его волосы, и на секунду Мэлло показалось, что перед ним мраморная статуя, которой плевать на человеческую грязь. — И как? — спросил Ниа, чуть наклонив голову, — Помогло? — Нет, — Мэлло сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Он протянул руку, но замер в паре сантиметров от плеча Ниа, не решаясь коснуться. Пальцы Мэлло заметно дрожали, — Я притащил тебя сюда, чтобы сказать, что мне жаль. Я не прошу меня прощать. Я просто хочу, чтобы ты знал. Я был идиотом. Ниа посмотрел на замершую руку Мэлло. В его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть — секундная вспышка, которую обычный человек бы не заметил, но Мэлло знал Ниа слишком хорошо. Ниа медленно протянул свою руку и сам коснулся пальцев Мэлло. Они были ледяными. — Ты всегда выбираешь самые сложные пути для простых вещей, Мэлло, — тихо сказал Ниа, переводя взгляд на сияющий внизу город, — Чтобы понять, что ты привязан ко мне, тебе не нужно было рушить всё вокруг. Достаточно было просто остаться. Лос-Анджелес внизу казался огромным перевернутым небом, где вместо звезд горели миллионы неоновых огней и автомобильных фар. На холме Маунт-Голливуд, вдали от городского шума, Обсерватория Гриффита величественно возвышалась над этим сияющим океаном, укрытая прохладным вечерним воздухом. Ниа нервно переступил с ноги на ногу, кутаясь в куртку. Народу на смотровой площадке было немного — время суток сыграло им на руку. — Поверить не могу, что ты все-таки вытащил меня сюда, — негромко произнес он, но в голосе не было и капли обиды. Только легкое, приятное волнение. Мэлло улыбнулся, повернув голову. Свет от культовых белых стен обсерватории мягко очерчивал его силуэт. — Ты слишком много работаешь и совсем разучился смотреть наверх, — ответил блондин, делая шаг ближе. Их плечи соприкоснулись, и этот мимолетный контакт мгновенно разогнал ночную прохладу, — Смотри, вон там — телескоп Цейсса. Ему почти сто лет. Готов поспорить, через него можно увидеть край Вселенной. Или, как минимум, твое упрямство. Невольно Ниа тихо рассмеялся, качая головой. Они подошли к кованым перилам смотровой площадки. Город под ними пульсировал жизнью, но здесь, на высоте, время словно замедлило свой ход. — Знаешь, — тихо сказал Мэлло, его голос стал непривычно серьезным. Он смотрел не на панораму Лос-Анджелеса, а прямо на Ниа, — Звезды, которые мы видим, могут быть уже мертвы. Их свет идет до нас миллионы лет. Но они все равно прекрасны. Ниа повернулся, встречаясь с ним взглядом. В темноте глаза Мэлло отражали огни города, и в этот момент, Ниа показалось что вся вселенная, со всеми ее тайнами и телескопами, сузилась до одного-единственного человека, стоящего рядом. Город внизу напоминал перевернутое небо — огромный, пульсирующий океан из золотых, белых и красных автомобильных огней. Здесь, на вершине холма Маунт-Голливуд, воздух казался чище, а шум мегаполиса превращался в глухой, едва слышный гул. — Ну как? Стоило того, чтобы стоять в пробке на Лос-Фелиз? — Мэлло с улыбкой повернулся к спутнику, пряча руки в карманы куртки от прохладного утреннего ветра. Ниа молчал несколько секунд, завороженно смотря на панораму. Свет от здания обсерватории мягко подсвечивал профиль лица, стирая привычные защитные маски. — Красиво, — тихо признался Ниа. Они прошли вдоль белоснежной балюстрады, мимо редких пар и туристов. Возле знаменитого памятника Джеймсу Дину, Мэлло внезапно остановился и протянул руку, увлекая Ниа за собой, внутрь здания — под величественный купол планетария. Внутри пахло старым деревом, полированным мрамором и едва уловимым ароматом попкорна из зоны сувениров. Но главной целью был не главный зал, а смотровая площадка с телескопом Цейсса. К счастью, очередь к нему уже поредела. Когда подошел их черед, Мэлло почти галантно уступил место: — Смотри. Сегодня небо чистое, обещают отличный вид на Сатурн. Ниа прильнул к окуляру. На мгновение мир вокруг исчез. В черной бездне космоса, окруженное идеальными, светящимися кольцами, висело крошечное чудо. Это было так далеко от их земных проблем и тревог, что перехватило дыхание. — Очень красиво, — прошептал Ниа, не отрывая взгляда. — Знаю, — раздался голос Мэлло совсем рядом. Ниа отстранился от телескопа и обнаружил, что Мэлло смотрит вовсе не на звезды, а прямо на него. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. В полумраке башни глаза Ниа блестели, отражая далекий свет. — Кольца Сатурна состоят из льда и пыли, — невпопад, пытаясь скрыть внезапное волнение, выдал Мэлло первый попавшийся факт из школьной астрономии. Ниа тихо рассмеялся, и этот звук заставил сердце Мэлло пропустить удар. — Физик во мне это знает. Но романтик внутри меня прямо сейчас думает только о том, как сильно я хочу тебя поцеловать. На фоне всех этих галактик. Мэлло замер, чувствуя, как тепло разливается по телу, несмотря на прохладу обсерватории. Город внизу продолжал гореть, звезды над головой продолжали свой бесконечный танец, но в этот момент вся их личная вселенная сжалась до размеров этой маленькой смотровой площадки. — Тогда чего ты ждешь? — тихо ответил Ниа, сокращая последние миллиметры между ними. Мэлло казалось, что он целую вечность ждал, когда же Ниа сам проявит инициативу и поцелует его. Прижавшись друг к другу, они наконец поцеловались. Несколько минут назад они вышли из тёмного зала планетария, где сидели так близко, что Мэлло слышал чужое дыхание сильнее, чем голос диктора. Сейчас, под огромным белым куполом обсерватории, напряжение между ними, казалось, достигло предела. — Нам повезло с погодой, — Мэлло повернул голову, разглядывая профиль возлюбленного, подсвеченный мягкими огнями Лос-Анджелеса, — Обычно здесь всё затянуто смогом. — Мне кажется, мне в принципе сегодня повезло, — ответил Ниа, переведя серьёзный взгляд на Мэлло, — И смог тут ни при чем. Мэлло накрыл ладонь Ниа своей, переплетая пальцы. И в этой тишине, под куполом старой обсерватории, им обоим стало абсолютно плевать на бесконечность космоса — их собственная бесконечность начиналась прямо здесь. Но несмотря на то, что для Мэлло вроде как дело сделано, он не мог не сделать того, ради чего приехал сюда. Он повел его за собой и направился с ним в Гриффит-парк. Ниа молча следовал за ним, держа его за руку. В свои двадцать, Мэлло ни за что не повел бы Ниа в обсерваторию и не сделал бы того, что собирался сделать. — Ниа… ты сказал, что красивые виды ничего не исправят, но я привел тебя сюда вовсе не для этого. Между ними повисла тяжелая, звенящая тишина. Мэлло без тени сомнения, опустился перед ним на колени. Для Мэлло этот жест больше не выглядел унижением — в его опущенных плечах и поднятом, умоляющем взгляде читалась лишь абсолютная, обнаженная уязвимость. Альбинос ошарашенно уставился на то как Мэлло опустился перед ним на колени. Для него это был немыслимый жест. — Ниа… я причинял тебе много боли с самого детства… унижал, кричал на тебя. Я никак не могу исправить то что наделал, не смогу вернуть время вспять. Не смогу вернуть тебе те годы, когда заставлял тебя думать, что я мертв и навещать мою могилу. И я не смогу никак оправдаться перед тобой, когда тебе приходилось смотреть на тот как я изменяю тебе. И я так же не смогу оправдаться за то что без предупреждения оставлял тебя, улетая в другие страны, не говоря ни слова о том, прилечу ли я к тебе в следующей раз, вернусь ли я к тебе снова. Наверное я никогда не смогу понять, насколько тебе было тяжело все это терпеть, но прошу… Прости меня. Я сижу тут на коленях перед тобой, поскольку я больше не мальчишка, который не отвечает за свои слова и действия. Я не скажу, что в полной мере осознал то что натворил, но я постараюсь быть лучше. Прости меня… Я люблю тебя и сам не смогу ответить на вопрос, когда это началось. Давай начнём все с чистого листа. Опустившись на колени перед ним, Ниа произнес: — Мэлло, ты оставлял меня столько раз, изменял, причинял боль, но если все что ты говоришь сейчас правда, то я прошу у только одного. Не оставляй меня больше. Но если ты без объяснений исчезнешь хотя бы на месяц, то я буду расценивать это как-то, что ты решил оставить меня. Если ты решишь уехать, то больше не возвращайся. Никогда. Оставь меня и живи так, будто меня никогда и не было в твоей жизни. Потому что я устал ждать, надеяться и верить. Но если ты останешься со мной, я обещаю, что всегда буду рядом и больше не посмотрю ни на кого другого. Решайся сейчас. И либо оставайся, либо уходи прямо сейчас. Навсегда. Чтобы больше не осталось обид и сожалений о том, что ты решил связать свою жизнь с таким как я. — Я больше никогда не уйду, — пообещал Мэлло, — Иначе я не сидел бы тут перед тобой на коленях. — Если все твои слова были искренними… я прощаю тебя. Мэлло с облегчением вздохнул и обнял возлюбленного. Ниа прижался к нему, обнял в ответ и уткнулся лицом к его груди. — Мэлло… я люблю тебя. Прошу, не оставляй меня больше никогда, — сказав это, Ниа тихо заплакал. — Я никогда тебя больше не оставлю. Я люблю тебя, Нэйт Ривер, — последние слова он тихо прошептал ему на ухо.