С чистого листа

Снег над графством Хэмпшир кружился так же медленно, как и десять лет назад. Для Ниа и Мэлло дом Вамми всегда оставался отправной точкой — местом, где их заставили стать соперниками, и где они в итоге научились дышать в унисон. Машина мягко затормозила у старых железных ворот. Мэлло заглушил мотор, но не спешил выходить. Он зажал в зубах сигарету, чиркнул зажигалкой и посмотрел на пассажирское сиденье. Ниа, завернутый в огромный белый шарф, из-за которого виднелись только огромные серые глаза и копна длинных волнистых волос, крутил в руках деталь от сложной головоломки. — Приехали, — негромко сказал Мэлло, выпуская дым в приоткрытое окно. Им пришлось на некоторое время отлучиться в город, а в приют они вернулись спустя пару дней Ниа поднял голову, его взгляд зацепился за знакомый силуэт викторианского особняка. — До сих пор не могу поверить, что вытащил тебя сюда. Они уже давно повзрослели. Мэлло больше не взрывался по каждому пустяку, хотя шрам на его лице всё еще напоминал о временах, когда ярость правила его поступками. Его движения стали точными, уверенными, а вместо дешевой кожи на нем было дорогое пальто. Для Мэлло, Ниа почти не изменился внешне, разве что взгляд стал глубже, а в голосе появилась мягкость, которую он позволял слышать только одному человеку. Они вышли из арендованной машины. Холодный ветер тут же ударил в лицо. Мэлло сделал шаг вперед, но Ниа придержал его за рукав. Мэлло обернулся, усмехнулся и протянул ему руку. Ниа без колебаний переплел свои пальцы с его — горячими, пахнущими табаком и горьким шоколадом. Они вошли внутрь. Нынешнее руководство приюта знало об их визите, поэтому в главном холле было пусто и тихо. Шаги эхом отдавались от высоких потолков. — Помнишь эту лестницу? — Мэлло кивнул на массивные дубовые перила. — Ты вечно сидел на ковре у подножия и собирал свои дурацкие замки из карт. А я хотел их пнуть. — Ты пару раз так и сделал, — тихо заметил Ниа, прижимаясь плечом к плечу Мэлло. — Но ты всегда оборачивался, чтобы посмотреть на мою реакцию. Тебе нужно было мое внимание, Мэлло. Даже такое. Мэлло беззлобно фыркнул, но сильнее сжал его ладонь. Они поднялись на второй этаж и дошли до старой библиотеки. Здесь пахло старой бумагой, кожей и пылью — запахом их детства. Мэлло подошел к дальнему окну, у которого раньше стоял его любимый диван, и облокотился на подоконник. Ниа устроился рядом, поджав под себя одну ногу, совсем как в детстве. — Роджер вечно ругал меня за то, что я пачкаю шоколадом страницы, — Мэлло достал из кармана плитку, разломил ее пополам и протянул большую часть Ниа. Ниа принял угощение. Настоящий горький шоколад. Раньше Мэлло никогда бы не поделился. — Ты был невыносим, — послушно подтвердил Ниа, медленно раскусывая кусочек. — Громкий, резкий, эгоистичный. Ты заполнял собой все пространство. — А ты был высокомерной ледышкой. Роботом без чувств. — Но именно этот робот вычислил Киру только потому, что не мог позволить тебе погибнуть зря, — Ниа перевел взгляд на Мэлло. В полумраке библиотеки его глаза казались почти черными. — Мы выжили, Мэлло. Несмотря на то, что это место готовило нас к жертве. Мэлло молчал. Он смотрел на Ниа — на этого странного, гениального человека, который теперь принадлежал ему, а не всему миру и не призраку L. Мэлло протянул руку, коснулся бледной щеки Ниа, стирая большим пальцем невидимую пылинку. Ниа прикрыл глаза, поддаваясь навстречу этому теплу. — Если бы мне сказали тогда, в одиннадцать лет, что я буду стоять здесь и целовать тебя, я бы выстрелил этому человеку в ногу, — прошептал Мэлло, наклоняясь ближе. — Я знаю, — едва заметно улыбнулся Ниа. — Но ты здесь. Их поцелуй в пустой библиотеке дома Вамми был медленным и глубоким. В нем не осталось прежней детской злости или соперничества — только абсолютное доверие двух людей, которые прошли через ад и нашли друг в друге спасение. Мэлло обнял Ниа за талию, притягивая к себе, а Ниа зарылся пальцами в его золотистые волосы, окончательно отпуская прошлое. Они больше не были первыми номерами. Они не были преемниками. Они были просто Ниа и Мэлло. Живыми и счастливыми. — Кстати насчет шоколада. Где ты их брал? — спросил Ниа, с трудом оторвавшись от возлюбленного. — Ясное дело, что тырил их, — усмехнулся Мэлло. Они оба посмотрели в окно и заметили смеющихся детей на улице, которые собирали снеговика. Находясь в доме Вамми, невозможно было не предаваться воспоминаниям. Когда они были еще совсем маленькими, им обоим приходилось ютиться в комнате среди кучи детей. Но когда их начали выделять, им сначала выделили комнату с одним соседом, а затем и вовсе переселили в отдельную комнату без посторонних, где они спокойно могли учиться и заниматься своими делами. От статуса первых преемников L была хоть какая-то польза. Огромная библиотека дома Вамми изменилась до неузнаваемости. На ковре все так же высились башни из карт и сложные конструкции из костей домино. Ниа — теперь уже взрослый, сменивший L на его посту — сидел, подогнув колени к подбородку. Его пальцы привычно накручивали прядь длинных белых волос. Напротив него сидел его преемник с лихорадочным блеском в глазах. Новый кандидат на имя «L». В углу комнаты, скрытый полумраком, стоял Мэлло. Он выглядел почти так же, как в день своей гибели: кожаная куртка, шрам на пол-лица и надкусанная плитка шоколада в руке. Мэлло почему-то раздраженно наблюдал за происходящим. — Ты слишком спешишь, — тихо произнес Ниа, обращаясь к мальчику. — Ты хочешь найти ответ раньше, чем соберешь все факты. Это уязвимость. — Но если ждать слишком долго, преступник уйдет! — горячо возразил ребенок. В его голосе сквозило упрямство, которое заставило Мэлло усмехнуться. Ниа медленно опустил руку и щелчком сбил одну из фишек домино. Вся конструкция с сухим треском обрушилась. — Тот, кто действует только на эмоциях, сгорает первым, — ответил Ниа. Его голос оставался тихим, но в нем промелькнула тень старой, глубоко спрятанной боли. — Я знал того, кто ненавидел проигрывать. Он был импульсивным, дерзким и шел напролом. Мэлло у стены замер. Шоколад застыл у его губ. — И что с ним стало? — спросил Энди, затаив дыхание. Неужели Ниа начнет упоминать его сейчас в разговоре? Кажется он не говорил Энди о том что они когда-то были соперниками в доме Вамми. Он знал его просто как странного парня Ниа. — Он погиб, — спокойно сказал Ниа. Мэлло даже вздрогнул от неожиданности. — Но без его огня, я бы никогда не выиграл главную партию в своей жизни. Он не умел ждать, а я не умел рисковать. Только вместе мы смогли стать настоящим преемником L. Ниа повернулся к мальчику и протянул ему одну-единственную уцелевшую карту — пикового туза. — Не пытайся быть мной. И не пытайся быть им. Твоя задача — взять наш холодный расчет и его абсолютную страсть, и превратить это в нечто новое. Ты понимаешь? Мальчик медленно кивнул, бережно принимая карту. Мэлло в углу комнаты горько и гордо усмехнулся. Вся эта картина до боли напоминала ему прошлое. Ему странно было осознавать, что где-то в прошлом, он так и остался для Ниа мертвым призраком. В библиотеке за ними с любопытством наблюдали немногочисленные детишки приюта, уткнувшиеся в книги и учебники, но так как сегодня был выходной, их было немного. Наверняка никто из них не знал, что перед ними сидел сам L. — Твой главный недостаток — это не отсутствие опыта, — ровно произнес Ниа, аккуратно зажимая пальцами основание новой карточной пирамиды. — Твой главный недостаток — это то, с какой силой ты пытаешься подавить собственную ярость. Пальцы Энди судорожно сжались в кулаки, а в глубине серых глаз на секунду вспыхнул опасный, слишком знакомый огонь. Мальчик изо всех сил старался копировать ледяное спокойствие наставника, но его выдавало всё: резкий наклон головы, рваное дыхание и то, как упрямо он вздергивал подбородок при каждом критическом замечании. Мэлло не шевелился, скрестив руки на груди. Он молчал, но его взгляд, направленный на мальчишку, был предельно внимательным. Мэлло, как никто другой, видел в этом подростке свое собственное отражение — ту же строптивую гордость, тот же импульсивный стержень и нежелание проигрывать. — У тебя феноменальный, агрессивный интеллект, — продолжил Ниа, переводя взгляд с карт на ученика. — Твои аналитические отчеты — это не просто разбор фактов. Это ментальная атака на преступника. Ты просчитываешь ходы соперника со скоростью, которая недоступна большинству в доме Вамми. Твой ум работает как штурмовое орудие. Но как только ситуация требует долгого, изнурительного ожидания, ты начинаешь разрушать сам себя. — Ожидание — это упущенное время, L, — тихо, но с явным вызовом возразил преемник. В его голосе проскользнули те самые резкие, колючие нотки, которые Мэлло когда-то использовал в этих же стенах. — Пока мы ждем, преступник заметает следы. — Интеллект без контроля — это самоубийство, — отрезал Ниа. Его голос не был строгим, в нем звучала лишь холодная, неоспоримая констатация факта. — Ты пытаешься действовать напролом, полагаясь на свою молниеносную логику. Да, ты чертовски умен, возможно, умнее многих, кто выпускался отсюда за последние годы. Но твоя страсть доказать свое превосходство ослепляет тебя. Ты бросаешься в бой, едва завидев уязвимость, забывая, что это может быть ловушкой. Мальчик сглотнул, его челюсть упрямо сжалась. Из темноты угла не донеслось ни звука, но преемник кожей чувствовал тяжелый, оценивающий взгляд Мэлло. Мальчик знал, кто стоит в тени, и это лишь подливало масла в огонь его уязвленного самолюбия. — Перестань бороться со своей природой, — Ниа наконец отпустил карту, и она идеально встала на свое место. — И перестань пытаться быть похожим на меня. Из тебя никогда не выйдет замкнутого аналитика. Твой ум раскрывается в динамике, в риске, в движении. Но если ты не научишься включать холодный расчет в момент наивысшего кипения эмоций… ты повторишь чужие, очень опасные ошибки. Ниа на секунду поднял глаза в сторону темного угла, мягко и многозначительно посмотрев прямо на Мэлло. Мэлло в ответ лишь едва заметно усмехнулся, признавая правоту этих слов. — Твой потенциал огромен, — подытожил Ниа, снова переводя взгляд на ученика. — Ты можешь стать великим детективом, если твой блестящий разум подчинит себе твой темперамент, а не наоборот. Твой следующий экзамен будет тактическим. Энди кивнул, когда Ниа разложил перед ним колоду карт. Когда тяжелые дубовые двери библиотеки захлопнулись, отрезав комнату от торопливых шагов уязвленного преемника и шуршания убегающих по коридору детей, Ниа не шевельнулся. Он медленно опустил руку на стол. Идеально выстроенный карточный замок слегка качнулся, но выстоял. Из темного угла библиотеки послышался глухой, размеренный шаг. Мэлло наконец вышел на свет настольной лампы. Шурша фольгой, он отломил половину плитки горького шоколада и с громким хрустом откусил кусочек. — Ты был чертовски суров с ним, — Мэлло остановился у края стола, оперевшись о него бедром и сверху вниз глядя на Ниа. — Мальчишка едва сдерживался, чтобы не разнести тут все. Ниа вздохнул. Этот вздох прозвучал на удивление устало — не как у всеведущего, холодного L, а как у человека, который слишком долго несет на своих плечах неподъемный груз. Он лениво запустил пальцы в свои длинные белые волосы и слегка накрутил прядь на палец. — Он умен, Мэлло. Очень умен. Возможно, его чистая скорость обработки данных уже сейчас превосходит мою, — тихо произнес Ниа, глядя на ровные ряды карт. — Но его интеллект… он слишком яростный. Горячий. В нем горит тот же огонь, что когда-то едва не сжег тебя. Мэлло прищурился, но в его взгляде не было прежней злости — лишь глубокое, взрослое понимание. — И это тебя пугает? — тихо спросил Мэлло. — Менталитет дома Вамми меняется, — Ниа наконец поднял глаза на Мэлло. В этих глазах отражался тусклый свет лампы и едва заметная тревога. — Прежний мир требовал от нас изоляции. Мы были заперты в четырех стенах, оттачивая логику до состояния абсолютного абсолюта. Мы с тобой, Роджер, даже первоначальный L… мы были продуктами системы, которая растила одиночек. А это новое поколение? Ты ведь видел их в библиотеке. Они не просто подслушивали. Они работали в команде. Они использовали технологии, которые мы в их возрасте даже не могли представить. Они мыслят сетями, глобально, агрессивно. Ниа протянул руку и легким, почти невесомым щелчком разрушил карточный домик. Белые прямоугольники с сухим шорохом рассыпались по столу. — Мир ускоряется, Мэлло. И на смену нам идет поколение, которое не будет сидеть на полу и собирать паззлы. Если я совершу ошибку в его обучении… если я упущу момент контроля, цепочка оборвется. Мэлло молча доел шоколад. Он наклонился вперед, оперся ладонями о стол, вторгаясь в личное пространство Ниа, и заставил того посмотреть себе прямо в лицо. — Ты слишком много думаешь, как и всегда, — Мэлло протянул руку и собственническим, но на удивление мягким жестом взъерошил волосы Ниа еще сильнее. — Да, мир меняется. И да, этот мелкий засранец похож на меня в худшие мои годы — такой же упрямый и злой на весь свет. Но у него есть то, чего не было у нас с тобой, когда мы грызли друг другу глотки. Ниа вопросительно приподнял бровь. — У него есть мы, — отрезал Мэлло, и на его лице появилась уверенная, хищная усмешка. — Мы не Роджер, который просто выдавал нам задания и качал головой. Мы совершили все возможные ошибки, сдохли и воскресли, чтобы понять, как надо. Если мелкий попытается сжечь себя ради победы — я лично вправлю ему мозги. А если он запутается в своих технологиях и сетях — ты покажешь ему, что старая добрая логика всё еще правит этим миром. Новое поколение наступает, Ниа. Но пока мы здесь, титул L в безопасности. Ниа смотрел на Мэлло несколько секунд. Напряжение, сковывавшее его плечи последний час, наконец ушло. Он едва заметно улыбнулся — так, как улыбался только наедине с ним. — Возможно, ты прав, — негромко согласился Ниа, снова принимаясь лениво перебирать рассыпанные по столу карты. — По крайней мере, скучно нам точно не будет. Некоторое время они молчали после этого разговора. Атмосфера в кабинете приюта Вамми всегда оставалась неизменной: запах старой бумаги, горького шоколада и вечный полумрак, разгоняемый лишь светом от экрана компьютера. Они вернулись сюда взрослыми — не как соперники, а как те, кто выжил и победил. Ниа сидел на полу, привычно подогнув колени к подбородку, и строил сложную башню из костей домино. Мэлло сидел на краю стола, покачивая ногой в кожаном сапоге, и с резким треском ломал плитку темного шоколада. — Знаешь, можно было бы не упоминать о том что у тебя был соперник, который умер, — недовольно произнес Мэлло, все-таки решившись высказаться. — Тебя это задело? — Значит я все еще остаюсь мертвым? — Мэлло, я лишь вспоминал прошлое. Блондин снова недовольно покачал головой и потянулся за шоколадом. Снова нестерпимо захотелось закурить. — Знаешь, Мэлло, — тихо произнес Ниа, не оборачиваясь. — Я часто анализирую наше прошлое. Мои расчеты показывают, что в детстве мы искренне ненавидели друг друга. Но сейчас все изменилось. Мэлло усмехнулся, отправив кусок шоколада в рот. — Тоже мне, великий детектив. Решил открыть Америку? Мы выросли, Ниа. И едва не поубивали друг друга, пока гонялись за Кирой. — Я говорю не о взрослении, — Ниа аккуратно поставил последнюю костяшку на вершину башни. — Я говорю о моменте, когда это произошло. О моменте, когда мы… влюбились. Мэлло замер. Его пальцы крепче сжали обертку. — И когда же, по твоей теории, это случилось с тобой? — с наигранным равнодушием спросил он, хотя его сердце забилось быстрее. Ниа повернул голову. Его серые глаза, обычно холодные и отрешенные, сейчас смотрели на Мэлло с удивительной теплотой. — Это случилось в Лос-Анджелесе. Когда ты приставил пистолет к моей фотографии на экране. В твоем голосе было столько ярости, но в то же время… абсолютное признание меня как равного. Тогда я понял, что никто в мире не знает меня так хорошо, как ты. Мой разум просто зафиксировал этот факт, а чувства догнали его позже. Мэлло молчал несколько секунд. Он спрыгнул со стола, подошел к Ниа и сел рядом прямо на ковер, нарушая его идеальное уединение. — А ты придурок, Нейт, — выдохнул Мэлло, и в его голосе не было злости, только ставшая уже привычной нежность. Он протянул руку и взъерошил длинные волосы Ниа. — Твои расчеты запоздали. — Почему? — Ниа даже не шелохнулся, принимая это прикосновение. — Потому что сейчас мне кажется, что я понял это раньше, — Мэлло отвел взгляд на окно, за которым шумел английский дождь. — Когда я ушел из приюта Вамми. Я бежал из этого места, думая, что ненавижу тебя больше всех на свете. Но в первую же ночь на улице, замерзая в каком-то грязном переулке, я поймал себя на мысли: «Интересно, этот белый червь сейчас достроил свой паззл?». Я понял, что ты — единственное, что связывает меня с реальностью. Моя одержимость тобой переросла в то, без чего я просто не смог бы дышать. Я влюбился в твой невыносимый характер еще до того, как стал мужчиной. Ниа моргнул. Его пальцы коснулись руки Мэлло, осторожно переплетаясь с его пальцами. — Значит, в этой игре ты снова меня опередил. — На этот раз — да, — улыбнулся Мэлло, наклоняясь ближе и касаясь своими губами губ Ниа в коротком, но до боли правильном поцелуе. Башня из домино так и осталась стоять нетронутой. Мэлло нестерпимо захотелось трахнуть его прямо в кабинете приюта, но не хотелось, чтобы дети увидели столь шокирующее зрелище и поэтому придется ограничиться лишь поцелуями. Снег в Хэмпшире всегда ложился ровно, превращая готические шпили дома Вамми в декорации к старой сказке. Спустя десять лет после завершения дела Киры, здесь почти ничего не изменилось — кроме них самих. Мэлло стоял у ворот, нервно затягиваясь сигаретой. Черная кожаная куртка была расстегнута, несмотря на мороз, а на левой стороне лица, резко выделялся старый ожог. Ниа сидел чуть поодаль, прямо на заснеженной скамейке, уткнувшись подбородком в огромный белый шарф. Мэлло никогда не устанет отмечать что Ниа выглядел почти так же, как в детстве, разве что белые волосы стали длиннее, а в глазах прибавилось усталости. — Ты притащил меня сюда, чтобы просто молчать? — буркнул Мэлло, выбрасывая окурок в сугроб. — Мы не были здесь целую вечность. Тут разит воспоминаниями. — Здесь тихо, Мэлло, — негромко отозвался Ниа, не отрывая взгляда от своих пальцев, перебирающих снег. — Мне нравится тишина. Мэлло фыркнул, шагнул ближе и резко наклонился. Секунда — и плотно сбитый, жесткий снежок врезался прямо в плечо Ниа, осыпав его белой пудрой. Ниа замер. Его глаза медленно округлились. Он поднял взгляд на Мэлло, который уже ухмылялся своей привычной, дерзкой и опасной ухмылкой. — Ты стал медленным на своей руководящей должности, Номер Один, — поддразнил Мэлло, подбрасывая на ладони второй снаряд. Ниа не стал спорить. Он спокойно опустил руки в снег, сгреб горсть и, даже не вставая со скамьи, запустил её в ответ. Снайперской точности Ниа не хватило, но снежок со звучным шлепком угодил Мэлло прямо в подбородок. — Ах ты мелкий… — расхохотался Мэлло. Следующие десять минут двор дома Вамми напоминал поле боевых действий. Мэлло атаковал агрессивно, на бегу, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы. Ниа действовал стратегически: он оставался на месте, быстро лепил ровные, идеальные сферы и метал их с холодным расчетом, просчитывая траекторию движения соперника. Они тяжело дышали, пар вырывался изо ртов, а на щеках впервые за долгие годы проступил здоровый, мальчишеский румянец. Наконец, Мэлло затормозил, упираясь руками в колени. — Ладно, ладно, ничья. Я сейчас сдохну от одышки. — Твоя выносливость упала из-за никотина, — констатировал Ниа, отряхивая брюки. — Смотри, что я нашел. Мэлло пнул носком ботинка старое пластиковое ведро, забытое садовником у стены. Рядом из-под снега торчала пара веток. — Мы обязаны это сделать, — Мэлло кивнул на сугроб. — Традиция. Они начали катать комья. Мэлло достался самый большой — основание. Он с рыком толкал тяжелеющий шар, оставляя на газоне грязные полосы травы. Ниа аккуратно, шаг за шагом, выкатывал средний ком, следя за тем, чтобы он получился безупречно круглым. Когда три шара были водружены друг на друга, они остановились. Снеговик получился кривобоким, потому что Мэлло слишком сильно надавил на основание сбоку. — Он косой, — заметил Ниа. — Он идеальный, — отрезал Мэлло. Он сделал шаг вперед, водрузил пластиковое ведро на голову снежной фигуры и воткнул две ветки по бокам. — Чего-то не хватает. Ниа подошел ближе. Покопавшись в кармане, он достал маленькую, наполовину собранную деталь от старого конструктора Lego и аккуратно вдавил её туда, где должен быть робкий рот. Мэлло хмыкнул, вытащил из кармана обертку от шоколада и завязал ее на шее снеговика вместо шарфа. Они отступили на пару шагов, разглядывая свое творение. Странный, угловатый, с оберткой от шоколада и деталью конструктора — этот снеговик выглядел как ожившее воспоминание об их общем, разрушенном детстве. Мэлло накинул капюшон и повернулся к выходу. — Пошли. Шоколад в машине остынет. Ниа задержался на секунду. Он посмотрел на окна старого приюта, где когда-то зажигались огни, потом на снеговика. На мгновение ему показалось, что из-за угла здания за ними строго, но с легкой улыбкой наблюдает высокая фигура в старом пальто и со шляпой в руках. Ниа улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. — Иду, Мэлло. Им нужно было возвращаться в Нью-Йорк. Альбинос оглянулся и посмотрел на детей из приюта, которые не отрывали от них взгляда. Наверняка они думали о том, что это за дядечки решили устроить игру в снежки и слепить снеговика. Но сколько бы им не было лет, дом Вамми все равно останется местом где они выросли. Рождество в Нью-Йорке выдалось на редкость морозным, но в доме Ниа было тепло и тихо. Мэлло, развалившись в кресле, уничтожал уже третью плитку шоколада за вечер, краем глаза наблюдая за тем, как его возлюбленный строит очередную безумную башню из кубиков прямо на ковре. Они выросли. Годы погони за Кирой остались позади, оставив после себя шрамы, взаимное признание и странный, но прочный союз двух бывших соперников. Мэлло вспомнил как замер, когда Ниа протянул ему коробочку с ключами от мотоцикла. Он слишком хорошо знал этот бренд. Это был ключ от новейшего спортивного байка, о котором он вскользь ругался пару недель назад, жалуясь, что его старый мотоцикл уже не выдаёт нужную скорость на ночных шоссе. Мэлло так и не успел толком рассмотреть мотоцикл и прокатиться на нем, так как нужно было заниматься гостями и ехать в Винчестер. — Выгляни в окно, — тихо подал голос Ниа, так и не обернувшись. — Документы на твоё имя в бардачке. Мэлло быстро подошел к окну, отодвинул тяжелую штору и посмотрел вниз. На залитом неоновым светом асфальте, укрытый от снега навесом, стоял хищный, угольно-чёрный силуэт. Сердце Мэлло пропустило удар. Он резко развернулся, подлетел к Ниа, бесцеремонно схватил его за ворот свободной белой рубашки и заставил поднять голову. — Ты сумасшедший? — выдохнул Мэлло, хотя в его глазах горел дикий, давно забытый азарт. — Этот монстр стоит как небольшая квартира. — Мой бюджет позволяет подобные траты, — невозмутимо ответил Ниа, глядя снизу вверх своими огромными серыми глазами. — К тому же, мне надоело слушать твои жалобы на плохую амортизацию. И… я хочу, чтобы ты возвращался ко мне быстрее. Мэлло всматривался в это спокойное, бледное лицо, чувствуя, как внутри разливается несвойственное ему тепло. Он резко выпустил ткань из пальцев, вместо этого запустив руку в мягкие волосы Ниа, и вовлек его в глубокий, собственнический поцелуй. Ниа ответил слабо, но уверенно, перехватив свободными пальцами запястье Мэлло. Когда Мэлло нехотя отстранился, его губы растянулись в торжествующей ухмылке. — Одевайся, — скомандовал он, крутя ключ на пальце. — На улице минус пять, Мэлло. Это нерационально. — Мне плевать. Ты едешь со мной. Будешь держаться за меня так сильно, как только сможешь. Ниа вздохнул, роняя один кубик из своей башни, но в его глазах мелькнула едва заметная теплая искра. Он начал медленно подниматься с ковра. — Но я никогда не ездил на мотоцикле. — Это не так страшно как ты думаешь. Просто держись за меня крепче.