Серые рыцари

Дария была права. Она не справится. Слушать о Тени, изучать её, бывать там во снах - это совсем не то. Осознанное попадание в эти чертоги нечто иное, сильно воздействующие на разум. Девушка пыталась себя успокоить, но раз за разом глас отчаяния и уныния в голове оказывался сильнее. Все знания Амелл взяты из книжек. Столкновение с демонами лицом к лицу совсем другое дело, для которого необходимо больше сил, чем есть у Дарии. Может, она и получила новый посох, отгадала загадки Праздности, одержала победу над демоном Гнева, но сильное беспокойство не покидало сердце Амелл. Девушка ощущала, что плохое уже случилось или вот-вот случится. Внутри все сжималось от внезапно взявшейся тревоги до такой степени, что захотелось присесть - тошнота неожиданно подкотила к горлу. Дария не разделяла восторга Мыша насчёт победы, пропускала все его хвалебные слова, не была внимательной. Уперевшись на посох, Амелл медленно опустилась на землю, глубоко дыша. Сердцебиение сбилось. Она явно где-то ошиблась, сделала что-то не так, ибо испытание продолжалось. Но что, что скрывалось от встревоженных мыслей Дарии? Может, стоит опустить руки и перестать думать, ибо девушка заранее была готова проиграть. Был ли в её жизни вообще смысл? И кто поплачет, если Амелл не станет? Разве что Йован. И Каллен, верно? Именно ему придётся окропить руки её кровью. Позволить такому случится было бы эгоистично. Дария зажмурилась и опустила голову. Что она может сделать, дабы не допустить этого? Ничего. Ведь девушка уже сделала что-то не так и останется в Тени навечно. Затуманенным взором Дария посмотрела на Мыша, продолжающего радостно улыбаться. — Тебе всего лишь нужно меня впустить. Амелл не предаёт этим словам значения. Впустить? Мышь поборол свою трусость, смог одержать верх над своими страхами и, возможно, он заслуживает жизни больше, чем Дария. Туман, сгущаясь, обволакивал разум Дарии липким, невыносимым ужасом. Она сжала посох до хруста в костяшках, но это не помогало. Голос в её голове звучал всё громче, настойчивее, заполняя собой все мысли. "Ты слаба. Ты не справилась. Ты уже проиграла." И она поверила. Мышь улыбался, но теперь улыбка казалась неестественной, растянутой, как маска. Его глаза — пустыми. — Просто впусти меня, — прошептал он. — И всё закончится. Дария не обращала внимания на дрожь, на то, как пальцы ослабели, как что-то отделялось от неё. Она поняла лишь одно: больше нет смысла бороться. И в этот миг что-то пронзило Амелл. Сначала - холод. Ледяной, пробирающий до костей. Потом пустота, будто всё, что делало её Дарией, вырвали когтями. Она вскрикнула, но голос сорвался на хрип. Перед глазами все поплыло, темень стремительно застилала взор. Все, кто присутствовали на Истязании поняли, что произошло. Тело затряслось, суставы выкручивало неестественным образом. Дария даже не успела подумать о чем-то напоследок. Глаза стали бездонными, как сама Тень. Кожа покрылась тёмными прожилками, продолжая видоизменяться. Дария - нет, то, что было ею - медленно выпрямилось и повернулось к присутствующим. К Ирвингу, Грегору. К Каллену. И засмеялось. — Как трогательно,— произнёс искаженный голос, интонация которого была чужой. — Ты ведь не посмеешь? Каллен стоял неподвижно, но его рука уже лежала на рукояти меча. В глазах отражался не гнев, но боль. Он слышал команду Грегора, который тоже был наготове. Первый чародей выглядел по-отцовски разочарованным, потеряв не только одаренную ученицу, на которую возлагал надежды, но и нечто большее. — Дария... — произнёс тихо Каллен, стискивая рукоять до побеления костяшек. — Её больше нет. Клинок вышел из ножен молнией. Она — оно— двинулось навстречу, но Каллен был быстрее. Сталь вошла в грудь былым движением, точным, без колебаний. На мгновение во тьме её глаз мелькнуло что-то знакомое. Страх. Осознание. — Прости...— прошептала Дария своим голосом. Тело одержимой упало, пачкая кровью пол. Каллен стоял над ним, сжав кулаки и стиснув челюсть. Он знал, что другого выбора не было. Но от этого не становилось легче. Парень ощутил ладонь Ирвинга на своём плече, услышал слова Грегора о выполненном долге. Ему не было дело до всего этого. Развернувшись, Каллен направился к выходу, не сводя глаз с окровавленного клинка. Надо сказать Йовану.