99 Reasons 2 leave

«Я ухожу отсюда», — слова Эндрю, словно сломанная пластинка, крутились в голове у Айвана. Блондин заявил, что покинет квартиру в канун Рождества. И это была не шутка. — В смысле?! Нет, ты не уйдешь. Разозлённо рявкнул на него писатель и схватил за волосы. Он потянул его на себя. — Уйду. Спокойно ответил блондин, укусив писателя за руку. Тот зашипел от боли, его хватка ослабла. Айван бросил на него насторожённый взгляд, пока тот медленно отходил, пытаясь не привлекать особого внимания. — Постой, а куда это ты? Мы ещё не закончили. Писатель снова попытался схватить его, но тот вовремя увернулся и дал ему пощёчину. — Сука… Он схватился за место удара, которое горело. Его глаза со злобой смотрели на Эндрю. Блондин уже стоял на пороге, там, где лежали все его вещи. Он уйдёт, и он не пожалеет об этом… Мысли Айвана метались, он не мог допустить, чтобы блондин ушёл из дома. Даже если придётся лишить его чего-то ценного. Например, жизни. Он смотрел, как кодер собирает сумки. Прямо перед ним. Без всяких сожалений. «Может быть… Нет. Нет, нет. Не так быстро», — подумал сероволосый, будто бы задумал что-то очень нехорошее. Хотя, так оно и было. — Послушай, Эндрю… Я понимаю, что мы сейчас в не очень хорошем положении, но, пожалуйста… Ты действительно хочешь бросить всё, что у нас было вместе? Слова прозвучали жалобно, но Эндрю не почувствовал никакой симпатии. — Да, Айван. Я действительно хочу уйти от тебя. Этот вопрос закрыт. Эти слова ударили Айвана, словно нож в сердце. Он схватил его за предплечье. Его рука крепко сжимала руку Эндрю, не давая возможности отстраниться. — Отпусти меня. Равнодушно сказал кодер, глядя в пустые, безжизненные глаза. Айван промолчал и потащил его за собой по коридору. — Куда ты меня тащишь? Айван даже не оглядывался, он просто сжимал руку сильнее и более резкими шагами шёл вперёд. Он молчал. Ему было всё равно, что говорил блондин, пусть даже кричит — уже поздно. Сероволосый бросил Эндрю на диван, даже не пытаясь слушать его крики. — Сиди тут. Я вернусь. И писатель пошёл в свою комнату, а блондин попытался встать, но не смог. По коридору раздались тяжёлые шаги. Айван появился перед ним с топором и улыбался. Наружу проступали клыки желтоватого оттенка. — Дорогой, ты думал, что сможешь уйти? Ласковый шёпот сорвался с губ писателя, стоящего в нескольких шагах от дивана. — Мы останемся вместе навсегда… Он подошёл. Его тяжёлое дыхание было прекрасно слышно даже на расстоянии. Глаза писателя были мокрыми, словно он сейчас заплачет. — Я любил тебя. Я любил тебя, пойми. Но кодер просто оттолкнул его. — Не трогай меня. Мне надоело подвергаться твоим выходкам. Он сказал это без всяких проблем и сожалений. Взгляд Айвана опустел, он смотрел не на блондина, а сквозь него. — Ты не понимаешь. Ты только мой. В ярости сказал он и схватил его за шею, вжимая в диван. После он со всего размаху ударил его по челюсти. И ещё раз. — Я тебе нужен?.. Скажи «да»… Прошу, скажи, что я нужен тебе. Говорил писатель, немного дрожащим голосом. Эндрю не мог уйти. Он мог остаться с ним. Это единственное, что он мог. Лезвие коснулось ноги кодера и медленно прошло по ней, без давления — просто предупреждение, что просто так он не уйдёт. Эндрю закричал от боли, когда лезвие прошлось по его ноге. Он почувствовал, как кровь пропитывает штанину, горячая и липкая. Айван смотрел на него с безумным блеском в глазах, его губы растянулись в жуткой улыбке. — Так лучше? Прошептал он, проводя пальцем по струйке крови, стекающей по ноге кодера. — Теперь ты не уйдёшь. Никогда. Айван наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу Эндрю. — Я просто хочу, чтобы ты был моим. Пробормотал он. — Ты же понимаешь? Ты принадлежишь мне. Эндрю попытался оттолкнуть его, но силы быстро покидали его. — Ну же, скажи… Скажи, что нужен. Айван наклонился ближе, его взгляд стал одержимым. Эндрю почувствовал, как лезвие топора скользнуло по его коже, оставляя тонкую алую нить. Страх, которого он так старательно избегал, наконец, сковал его. — Я… я не знаю. Прохрипел Эндрю, пытаясь вырваться. Но Айван держал его крепко, его пальцы сжимались на шее, словно стальные клещи. — Ты больше не тот, кого я любил, Айван. Ты… другой. Слова Эндрю подействовали на Айвана сильнее, чем любой удар. Он застыл, его лицо исказилось болью и яростью. — Не тот? Я тот же! Это ты меня не понимаешь, ты меня бросаешь! Топор выпал из рук Айвана, с глухим стуком ударившись о пол. Он отшатнулся, его дыхание участилось. — Ты… ты хочешь уйти? Спросил он, его голос дрожал. — Ты действительно хочешь оставить меня одного? — Да. Ответ Эндрю был холодным и сухим. Он словно лезвие ножа вонзился в сознание Айвана. Он протрезвел. Он понял, что по-хорошему тот не поймёт, сколько бы раз он ни давал ему шансов передумать. — Дорогой, а ты знал, насколько у тебя красивые глаза? После этого вопроса кодер заметно напрягся. Он чувствовал, что что-то не так, что это ни к чему хорошему не ведёт. — А если я выколю твои глаза и положу на видное место, чтобы любоваться ими каждый день? Он ему улыбнулся на секунду и с лёгкостью в руках поднял топор. Пальцы впились в гладкую рукоятку, дыхание было немного сбитым от внезапной нагрузки. Взгляд Эндрю расширился от ужаса, он не мог поверить в то, что слышит. Слова Айвана, сказанные таким спокойным, даже ласковым тоном, звучали куда страшнее, чем крики. Это была уже не вспышка ярости, а холодный, расчётливый ужас, который пробирал до костей. Он пытался отползти, но тело, измученное борьбой и болью, отказывалось служить. — Пожалуйста, Айван… не надо. Прошептал кодер, чувствуя, как по спине стекает пот. Его голос сорвался, превратившись обратно в жалкое подобие того, что оставалось от него. Айван медленно подошел, его глаза, в которых ещё недавно плескалась боль, теперь горели нездоровым, почти лихорадочным блеском. Он поднял топор, лезвие которого тускло отражало свет лампы. В этот момент Эндрю понял, что всё безвозвратно потеряно. Этот человек, которого он когда-то любил, навсегда изменился, превратившись в монстра. — Ты не уйдёшь. Повторил сероволосый, и в его голосе уже не было и следа прежней нежности. — Ты будешь здесь. Со мной. Навсегда. Он наклонился, и Эндрю, закрыв глаза, приготовился к неизбежному. Он чувствовал, как холодное лезвие касается кожи у виска, и в последний момент мелькнула мысль: «Зря я всё это начал». — Послушай, тебе не стоит этого делать… Эндрю сам не до конца осознавал, что имел в виду под словом «этого», его мозг отказывался это воспринимать. Айван тоже не слушал его слова. Ему были важнее собственные мысли и прихоти. — Заткнись… Ты же не хочешь, чтобы я причинил тебе ещё больше боли? Лезвие подалось к глазницам, кодер чувствовал холод на щеке, исходящий от лезвия. Оно быстро поползло к глазному яблочку и так же быстро въехало в него. Глаз остался на лезвии. Эндрю завизжал на всю квартиру, судорожно вздрогнув, и почти сразу же на его рот упала мужская ладонь. — Молчи, а то ещё соседи услышат, мусоров вызовут. Сказал он твёрдо, без капли сожаления к нему. Писатель положил топор ему на ноги, снимая с него глаз. — Ммм!!! Эндрю пытался сказать что-то, возможно, заорать, но ладонь только сильнее впилась в его лицо, перекрывая ротовую полость. — Да заткнись ты, не так уж это и больно. Айван держал в свободной руке глаз. В любой другой момент ему бы это показалось отвратительным, но не сегодня. Он сохранит это. Как и Эндрю. — Сейчас выколем тебе второй глазик!!! Радостно произнёс писатель, будто бы это была лишь детская игра в хирурга. Его глаза упали на ещё соединённый глаз друга, он смотрел на него с ужасом. Но Айвану казалось, что он ему не принадлежит. Нет. Он является вещью Айвана, которая по ошибке была у Эндрю. Слеза скатилась по щеке Эндрю, смешиваясь с кровью, которая заливала его лицо. Он больше не мог кричать, только хрипеть, пытаясь вдохнуть. Айван, с безумием в глазах, склонился над ним, в другой руке держа его вырванный глаз. — Ты больше не уйдёшь. Прошипел Айван, его пальцы сжимались на руке Эндрю, пока тот не почувствовал, как кости хрустят. — Ты будешь моим, навсегда. Он медленно, с наслаждением, поднёс топор к другому глазу Эндрю. Свет лампы отражался в лезвии, обещая лишь боль и ужас. Эндрю закрыл глаза, ожидая неизбежного. Он чувствовал, как холодное железо касается его щеки, а затем пронзает глазницу. Крик, который вырвался из его груди, был полон агонии и отчаяния. Айван прижал ладонь к его рту, заглушая звук. — Тише. Прошептал он. — Не хочу, чтобы соседи услышали. Айван опустил топор, теперь в его руках была пара глаз. Он рассматривал их с довольной улыбкой, а затем поднял взгляд на Эндрю. — Это мой подарок тебе. Прошептал Айван, его голос был полон мрачного удовлетворения. — Теперь ты всегда будешь видеть меня. Он поднял глаза Эндрю, рассматривая их с маниакальным восторгом. Кровь продолжала стекать по лицу кодера, задерживаясь в пустых глазницах, создавая жуткие, тёмные кратеры. Эндрю дёрнулся, пытаясь отползти, но его тело было слишком слабым, разум — слишком поверженным. — Наверное, стоит тебя привязать… Задумчиво произнёс Айван, проводя пальцем по осколку кожи, где раньше был глаз. — Чтобы ты точно не сбежал. Он встал, оставляя Эндрю на диване, окровавленного и слепого. Шаги Айвана в коридоре звучали ровно, словно он собирался на прогулку, а не на поиски верёвок, чтобы приковать свою жертву. Воздух в комнате был тяжёлым от запаха крови и отчаяния. — Но сначала… Остановился Айван, оглядываясь с той же жуткой улыбкой. — Раз уж ты так любишь моё творчество, я напишу об этом. Это будут твои последние глаза, чтобы увидеть мой шедевр. Он направился в кабинет, оставляя за собой тишину, прерываемую лишь слабым, булькающим хрипом Эндрю.