The kidnapped lady

      Сумерки. Загадочное время суток, волшебное по-своему. В это время начинает происходить что-то необъяснимое: под сумраком не так странно признаваться в любви, принимать крайне важные решения, плакать до боли в глазах, танцевать под случайно попавшийся трек из чарта, думать о мироздании и вселенских заговорах. Нюдсы скидывать тоже легче, отчего-то. Остаёшься со своими мыслями, со своими чувствами, с внутренними дебрями. С самим собой.       Чан любил ночь. Не за её таинственную красоту, не за романтику из книжек. Любил за то, что ночью в его маленькой съемной квартирке-студии было тихо, соседи и их дети спали, рёва машин за окном стало меньше, групповые и студенческие чаты затихали. Словно бешенный темп жизни замедлялся, и он мог минут двадцать уделить кружке с горячим чаем, прохладной воде в душе, которая остужала тревожные мысли в голове и помогала сконцентрироваться на ощущениях, вернуться в мир. Хотелось жить в этих ощущениях вечно, не вылезая из душевой кабинки. Здесь он расслаблен, он не думает о том объёме задач, которые нужно выполнить.       Он был куда приземленнее, чем другие. А ещё до жути уставшим, ощущающим груз ответственности, которую сам на себя взвалил, и раздраженным. До конца семестра оставалось меньше месяца, а от этого факта сфинктер сжимался настолько сильно, что парень не мог спокойно думать о грядущей сессии. Он - староста группы, следовательно спрос с него, коммуникация с преподами через него, просьбы одногруппников: «Чан, напиши преподу!» или любимое «Чан, ты же был на всех лекциях! Ну одолжи тетрадку, мне всего два конспекта нужно сделать!» были тоже на нём. Разумеется, в свете грядущего пиздопокалипсиса для студентов количество просьб возросло почти в два раза.       Злился ли Чан? Сначала да, он ведь ответственно подходит к учебе, почему тогда другие позволяют себе вольности? Почему им нравится делать ему нервы с вопросами по исправлениям долгов? А потом он вдруг понял, что это он такой- любящий учебу, размеренность и контроль над своей жизнью. А потом произошло еще одно открытие: ему нравится ощущать чью-то потребность в нём. Ему хочется вытаскивать из кромешной задницы своих ребят, друзей. И друзей их друзей. И так далее.       Дополнительной ответственностью выступил реферат для научной конференции, а точнее его написание. Чёртов Хан Джисон, пропускал пары по физике из-за свиданий с Минхо. Конечно, зачем нам думать о оценках, лабораторных, если рядом с тобой вечная саркастичная катастрофа, у которой на лбу написано «Только вякни, умрёшь сразу». Но Хан, видимо, был влюблен в него и имел несколько жизней в запасе, поэтому Чан и с этим смирился. Другие причины прогулов были куда скучнее:       -Нет, ты его видел?! «Хан Джисон, что у вас за взгляд? Его нет на доске! Вы что, пришли спать на моих парах?!», «Хан Джисон, физика не для гуманитариев! Начинайте уже думать, а не разглагольствовать!». Пришел на такие лекции, он меня вот так цензурно отхуесосил на весь поток, а я должен ещё и ходить к этому хрычу на практические? Нет. Чан, сможешь за меня у него какую-то отработку выпросить? Пожа-алуйста! Если я пойду, то моё имя станет для меня триггером, и мне точно придётся его менять! – взмолился Хан, смотря умоляющим взглядом на Чана. Джисон любил друга и не хотел просить его, но видеть этого старика, который точно будет унижать его за «гуманитарность» не хотелось. Кто вообще доёбывается до слова «гуманитарный»?       Ну вот так и сложилось, что отработкой, полученной благодаря репутации Бан Чана, стал реферат. Ну конечно наглая белка не будет его писать, он пообещался старшему отплатить за его страдания чем-то в роде «это будет офигенно, хён! Ты удивишься!». Бедняга Хан, пришлось перебирать не один чат с нейросетью, чтобы та выдала список с необычными идеями подарков. Деньги было бы проще отдать, но его хён никогда бы не взял денег, и вообще ничего бы не принимал (будь его воля) «в дар за героический поступок».              Помог и помог, любой бы так сделал…Наверное. Чан не был уверен в этом тезисе, допивая свой уже настоявшийся чай из кружки с котиками, который неприятно горчил на языке. Сфокусироваться это не помогло, но немного взбодрило. Уж лучше крепкий, настоявшийся чай, чем кофе, которое он не любил от слова вовсе. Энергетики-хороший вариант, особенно для такого трудоголика, но не на ночь. Поспать тоже хотелось бы.       - Нужно собрать в кулак остатки сил, написать качественный параграф.. Что-то адекватное, хотя бы разборчиво – думал вслух парень, пусть буквы уже на мониторе прыгали с строчки на строчку, пусть смысла он уже не понимал особо. Он может это сделать, мог ведь писать работы за деньги круглыми сутками. Казалось бы, двойной стандарт «Здесь беру оплату, здесь не беру». Но в случае с Ханом или одногруппниками было иначе, чем с клиентами. Клиенты приходят за услугой, а он был только рад исполнять заказы. Хотелось заработать себе на хороший ноутбук, не напрягая родителей, не дожидаясь праздников с подаренными деньгами в конвертах-открытках. Пора уже и самому двигаться в этом бушующем океане взрослой жизни.       Так и начались заработки через написание курсовых, рефератов, дипломных работ. Это была половина его заработка, уходящего на оплату жилья и продуктов. На тот же чай в пакетиках по скидке. Вторым способом получения денег была подработка на студии звукозаписи. Ничего особенного-монтаж, сводка аудиодорожек, чистка записей. Иногда он мог и сам набросать что-то. Вывозил ли он такой формат жизни? Не совсем, но его устраивало.       Решив, что мучать свои глаза довольно на сегодня, было принято решение пойти спать. Файлы сохранены, ноутбук выключен, кружка в раковине. А он наконец-то в кровати. И как только тело ощутило мягкость простыней, то непроизвольно начало расслабляться. Укрывшись как следует, парень прикрыл глаза и вскоре засопел. Завтра после пар ещё баскетбольный матч, он не мог не прийти.       Всё это понятно, жизнь Чана- это заёб. Он сам поспособствовал этому, и его устраивала такая жизнь. Всегда в беге, в движении. Как можно быстрее и дальше от своих же проблем. Оставался ещё один аспект, который гордо носил название «Отношения» и был покрыт пылью.       Какой там, тут на себя времени не хватало!       Боже, Чан и забыл, когда был на свидании, когда просто смотрел в глаза напротив и видел там заботу, интерес, желание и какой-то иной мир, в который хотелось вписаться, сбежать как в новую главу своей жизни, оставив всё. В чём проблема найти кого-то? По правде говоря, он давал себе время на восстановление после прошлых отношений. Целый год потребовался. Нет, его не били, не устраивали скандалов, не ебали мозги и вообще акты насилия были добровольными, и только в постели с целью получения взаимного удовольствия. Почти идеальные отношения, насколько вообще возможно это. Разрыв оказался болезненным настолько, что он пропустил неделю в университете. Непозволительная роскошь для человека с идеальной репутацией. Чан не был готов к расставанию, ему никто не объяснял, что делать, когда тебя бросают и уходят из твоей жизни. Не объясняли, как учиться забывать руки любимого человека, его жар тела, его шепот перед сном, мирное дыхание. Запах кожи, к которой прислоняешься и вдыхаешь её аромат, наполняя им лёгкие.       Внутренняя пустота наполняла постепенно, плетя из роя мыслей полотно картины обреченности, от которой хотелось сжаться клубком в углу и просто ждать, когда его захлестнёт волной, уничтожив светлые планы, какие-то слабые надежды на то, что всё это кончится и он проснётся рядом с любимым мужчиной, касаясь его. Но мозг подкидывал и картинки того, как его мужчина был с кем-то другим, обнимал его так, как никогда не обнял бы Чана. Как целовал бы фантомного конкурента своими пухлыми губами на глазах у всех, как прижимал к себе. Позволил бы этому «кому-то» быть с ним, старался бы для него, и они бы были счастливы. Чан плакал от боли, которая словно ломала кости, щемила сердце с такой силой, что отдавало в диафрагму, отчего делать вздох было тяжело физически, лёжа на коленях друга, забыв о гордости. Хотя бы сейчас, на несколько часов «слома» внутреннего мира. Часов.. Наивная светлая душа.       Хан был с ним всё это время, иначе «Мистер-у-меня-всё-хорошо» просто бы не выходил во внешний мир из своей норы. И Джисон попросту боялся оставлять хёна одного, такого уязвимого и сломанного. Он показал ему свои надломы, раны и попросил помощи. Он не мог не откликнуться на крик помощи. Поэтому он был с ним, сидел и гладил по волосам, сильным содрогающимся плечам, пытался уговорить поесть. С боем удавалось уговорить Чана на воду, благо в его квартире вода была почти в каждом углу. А еда… Ох, не мало сил и нервов было убито. В итоге длительной битвы мнения и здравого рассудка было принято медленно выводить Чана из этого состояния. Хан таскал ему йогурты, булочки, приносил суп, который варил Минхо. Но истерики были, да и Хан не психолог. Он поддерживает, как может поддерживает. Но нужна квалифицированная помощь. Тогда Джисон прибёг к крайней мере, которая оставалась на такой случай- обращение к их общему другу, Ли Феликсу. Этот парень учился на психологическом направлении, и мог хоть как-то поговорить с Чаном по душам, вытащить из него те слова, которые формировали ком в горле. И слава всем орехам мира, это сработало. С каждым разговором он больше понимал: уже всё давно закончилось, как бы больно не было ему, ничего нельзя изменить. И навряд ли менять стоит. Принятие всегда болезненно, но именно оно позволяет отпускать и строить дорожку в будущее. Какое-то время Чан не думал о Хёнджине, уходил в работу и учёбу с головой. Контакт заблокирован, как и все аккаунты в социальных сетях, все чаты почищены. Он так боялся, что если увидит хоть одну их совместную фотокарточку, то та страшная тоска вернётся, и он снова скатиться в отчаяние, слёзы... уязвимость. Больше никто не увидит её. Чан не позволит себе этой роскоши снова.       И вскоре староста вернулся в свою группу, на вопросы отмахивался, мол, заболел. После этого он ещё месяц извинялся перед Ханом и Феликсом за доставленные неудобства, сразу же получая подзатыльники:       -Ты совсем рехнулся?! Чан-а, мы- друзья, мы не могли иначе поступить, не могли! Хватит так благодарить, правда, ты чуть ли не лбом готов биться о пол! – говорил Феликс, сидя в кафетерии и отпивая из баночки колу без сахара. Парень с блондинистыми волосами был похож на ангела, крыльев не хватало. Выбивал только внешний вид его: розовый свитер с вышитыми овечками, широкие черные джинсы, у кармана которых на цепочке висели всякие брелоки. На ногах того были клетчатые кеды, с розовыми шнурками. Такой светлый, хрупкий на первый взгляд парень, с понимающими глазами и теплой, обволакивающей улыбкой, россыпью звёзд- веснушек на коже, – если ты ещё раз извинишься за тот случай, я не буду угощать тебя своим фирменным брауни. И можешь забыть про пятничные рейды по Лиге!       - Ээй! Феликс, это жестоко! – сразу возразил Бан, смотря негодующе на друга. Его брауни не сравниться ни с одним покупным, в этом они уже успели убедиться, обойдя не одну кофейню и пекарню. Только Ликс мог его испечь так, что внутри сохранялась влага и мягкость бисквита, он был в меру сладким и так подходил к его утренней чашке чая, – нельзя так относиться к поклоннику твоего кондитерского таланта! Про пятничные игры вообще не говори, это святое! Понял я тебя… не буду – обреченно выдохнул Чан, прекрасно понимая, как это будет сложно для него, не извиняться за собственную рану.