Изнанка лжи и правда судьбы

Экран беззвучно показал название, серия: Обрыв — и каждое новое название это какой то приговор… — тревожным голосом заметил бывший столп грома. Вместо заснеженного леса и храма демоницы зрители увидели до боли знакомые стены Поместья Бабочки. Но атмосфера душила неведомой тяжестью. На часах было три часа ночи. У заваленного горой отчётов стола сидела Шинобу Кочо. На ней не было привычной вежливой улыбки. Свечи безжалостно подсвечивали огромные синяки под её глазами, серую кожу и дрожащие от чая и усталости пальцы. На корпус в последние месяцы свалилось слишком много крови, смертей и бесконечных миссий. Нагрузка на оставшихся Столпов возросла до критического максимума. Шинобу потерла переносицу, её внутренний, измученный монолог бесконечно продолжался глубоко в мыслях: *Они вообще спали?! У них что, личной жизни нет?! * — Кочо потерла глаза пытаясь не заснуть и смотрела на стопки выполненных миссий, которые раньше закрывали Танжиро и Томиока. Шинобу резко втянула воздух. Её взгляд упал на Танжиро, которого она всё ещё обнимала вместе с Мицури и Обанаем. — О боже… — тихо прошептал Узуй Тенген, всматриваясь в экран. — Это же… после моей отставки на Квартале Красных Фонарей? — виня себя спросил он и уже предпологая положительный ответ. Но зал ответил ему лишь пустой тишеной, они слишком много увидели и осознали… Шинобу перебирала свитки с отчётами… — Камадо взял на себя почти всю работу Узуя после его ухода… — вслух заговорила Шинобу, переводя взгляд на другую стопку. — А Томиока… Томиока просто молча забрал себе самые опасные зоны на севере, чтобы разгрузить остальных. Они тащили на себе столько… Господи, они тащили на себе весь Корпус. — в слух начала губить себя Кочо в тераде мыслей. Санеми сжал зубы так, что они заскрипели. Он вспомнил, как вечно шпынял Гию за его высокомерное «я не такой, как вы», и как презирал Камадо. А они в это время просто молча сдыхали на миссиях, чтобы у Санеми было время поспать лишний час. Шинобу почти засыпала, уставившись в бумаги. В Поместье Бабочки было тихо, но эта тишина казалась зловещей. В её голове крутились не только миссии. Куча слухов ходила о том, что случилось на последних собраниях… О том, что среди истребителей есть предатели. *У нас нет доказательств, чтобы выставить предателей, не устроив переполох…* рассуждала Кочо, судорожно сжимая ручку. *Если поднять панику сейчас, это рассеет почву недоверия к союзникам. Корпус уничтожит сам себя изнутри до того, как до нас доберётся Музан. Мы стоим на самом краю обрыва…* В зале Столпы переглянулись. Отрезвляющая реальность била наотмашь. Танжиро и Гию были не просто истребителями они были скрытыми, но настоящим опорами организации, державшими этот истекающий кровью Корпус на своих плечах. А он в свою очередь отплатил им судом и ненавистью. Шинобу откинулась на спинку стула, глядя на луну за окном. В её глазах, обычно полных скрытого гнева, сейчас была лишь бесконечная, щемящая тоска. — Интересно, как там Томиока? — тихо, в пустоту ночной комнаты спросила она. — без них тут стало очень пусто… — произнесла Шинобу, вновь вернувшись к отчетам о миссиих — И как там Камадо? — спросила она сама себя в надежде услышать ответ, — Извините, что вам пришлось так много работать… — глухо прошептал Танжиро. Шинобу, сидевшая рядом на коленях, задохнулась от рыданий. Она закрыла рот ладонью, а её плечи судорожно затряслись. Этот ребёнок, которого ломали и предавали, сейчас, будучи в полуобморочном состоянии, извинялся перед ней за то что тянул все на себе. Санеми закрыл лицо руками, не в силах больше на это смотреть. Ренгоку молча опустил голову, а Узуй глухо выругался, чувствуя себя последней тварью за то, что оставил Корпус на этого израненного мальчика… Экран, угасший лишь на мгновение, снова начал наливаться мягким, дневным светом. Тяжёлая, давящая тишина в зале просмотра стала ещё осязаемее. Кадр на экране резко сменился. Просторный зал в Поместье Убуяшики. Очередное экстренное собрание Столпов. На экране перед Хашира сидел глава организации, Кагая Убуяшики. Нагрузка на Корпус к тому моменту уже возросла до критической отметки, все были измотаны, но в центре внимания оказалась Канроджи. Столп Любви стояла перед остальными, её плечи мелко дрожали, а в глазах стояли слёзы. Она дрожащим голосом рассказывала, что во время последней миссии случайно встретила Камадо в городе. В ту же секунду экран затуманился, уводя зрителей в её свежее, болезненное воспоминание. Шумные, залитые солнцем улицы городка. Толпа людей, смех, суета. И посреди этого праздника жизни Канроджи шла по улице, как вдруг её взгляд зацепился за фигуру в толпе. Парень в простой, поношенной одежде нёс на плечах тяжёлую корзину с углём. Мицури на экране застыла. Очертания фигуры, чистая и твердая осанка, но всё ещё упрямо держащейся куклы, это был он. Но что-то было совершенно не так. Что-то заставило её сердце пропустить удар от жуткого осознания. Не было ни намёка на привычные бордовые, кроваво-алые волосы, которые они помнили по суду. Абсолютно нормальные, перекрашенные в глубокий чёрный цвет волосы. Танжиро полностью избавился от себя… Под масками он уже и не знал где он… Слиться с толпой, сорвать с себя остатки прошлого. Он отчаянно пытался вернуться в мир, закрасив свою суть, чтобы его больше никто не ненавидел. Хотя внутри него не осталось ни малейшего желания вновь доверять людям. Слёзы брызнули из глаз Мицури. Нарушая ряды прохожих, она со всех ног бросилась к нему, крича… — Танжиро! — закричала она, подбегая к мальчишке и протягивая к нему дрожащие руки. Крепко заключив его в обьятья. Подросток с корзиной угля медленно остановился. Он обернулся. Из-под чёрной, чужой чёлки на неё посмотрели его мёртвые, абсолютно пустые глаза. На лице не дрогнул ни один мускул. Никакой обиды, никакого испуга или злости. Леденящая, пугающая вежливость к незнакомке. — Девушка, вам что нужно? — вежливо спросил он, смотря прямо на неё своими мёртвыми глазами. Он не хотел помнить… Он никогда больше не хотел помнить своё прошлое… Даже не бежал, просто забыл… Мицури в шоке отпряла от него как от огня и застыла, глотая воздух от удушающих слёз, пока парень с чёрными волосами спокойно развернулся и ушёл прочь, растворяясь в толпе. — своей реакцей я сделала только хуже! — в истерике выкрикнула она и с дрожащими глазами просто упала на колени сломав невидемую стену. Воспоминание оборвалось, возвращая зрителей в зал собрания… — Он покрасил их… чтобы его никто не узнал… — сквозь рыдания проговорила она, утыкаясь в плечо Обаная. — Он смотрит и не видит нас. Ему проще притвориться, что нас никогда не существовало… — выкрикнула она, Канроджи больше не плакала, а молча смотрела на собственные колени… Санеми Шиназугава сидел неподвижно, глядя на экран невидящим взглядом. Осознание того, что паренёк, который тащил на себе Корпус, теперь шатается по улицам с чёрными волосами и мёртвыми глазами, выжигая их из своей памяти… Экран снова медленно погрузился в темноту, оставляя Столпов наедине с этой сокрушительной правдой. На черном экране медленно строчка за строчкой стал появляются белоснежный текст… Бегу я от страха Бегу от судьбы Для всех я опора Но рушусь внутри Улыбка моя успокоет, поймет Но никогда назад не вернет В руках у судьбы я безвольная кукла Ломая меня она что то получит? Мертвый, стеклянный, разбитый мой взгляд И даже не станут меня тут спасать Я лишь пропаду Прыгнув с обрыва Мне все равно не спасти больше жизни Дневник тот что правды мне дал осознание Я потерял, Всех чувств осознанья Я больше не плачу И не смеюсь Я вроде не жил. Но я же живу! Кошмары в ночи и наяву Ад что ломает Я снова пройду Выстаю я? Или в пропасть шагну? Дождь бьет как груз, тяня лишь на дно. И цепи связали, ломая нутро Беги от кошмаров Не убежишь Беги от всех страхов Потеряйся в пути! Развалившись на части, себя собери Создай ты ту личность, что видить хотят Подстройся… ломая себя изнутри За маской забудь кто такой ты Ты тут опора, хрупким не будь Идя лишь по граням, другим помоги Судьба словно клетка, а жизнь как капкан Теряясь в догадках, потеряешь себя Спектакль начнется, лишь сломается воля Слезы заменят, горевшее солнце Живой ты снаружи, но мертвый внутри Потерялась надежда, потухли огни… Нет блеска в глазах, нет сердца внутри. Разбито на части Без чего уж не жить Нет больше доверья, нет осколков души Не собрать что разбито, ведь потухли огни Не спасайте меня, меня не спасти… Следующая серия: Источники