Изнанка лжи и правда судьбы

Серия: судная ночь… Экран загорелся глубоким, чернильно-синим цветом. Ночь. Домик Макомо на окраине глухого леса, где Танжиро и Гию нашли временное пристанище. Вдруг Танжиро резко замер… — мне это уже не нравится… — прошептал Узуй смотря на экран. Его зрачки сузились до размеров игольного ушка. Его обостренное обоняние уловило не просто запах демона, в воздухе пахло вековой смертью, леденящей кровью и чудовищным давлением, от которого заложило уши. — Гию… уходи! — едва успел выдохнуть Танжиро направившись к месту где был клинок Томиоки. В ту же секунду мир вокруг них взорвался. Баааам! — что?! Что произошло?! — закричала Мицури вскакивая с места. Огромное, багровое лезвие, усыпанное хаотично вращающимися лунными дисками, со свистом рассекло ночной воздух. Половину дома: крышу, несущие стены, потолочные балки просто снесло превращая в летящее крошево из щепок и черепицы. Поднялся столб густой пыли, сквозь которую пробивался холодный свет луны. Из этого хаоса и оседающей пыли, наступая прямо по обломкам крыши, бесшумно шел силуэт. Шесть глаз, леденящий душу взгляд и огромный, покрытый живой плотью клинок. Кокушибо, первая высшая луна… Зал просмотра мгновенно сковал могильный холод. Шиназугава вцепился в спинку кресла с такой силой, что дерево треснуло. — Первая Высшая Луна… — выдохнул он, и его голос задрожал от ярости. — Мудзан послал своего личного пса. Он так боится Танжиро, что не стал размениваться на низшие Луны! — с ужасом в голосе закричала Мицури. Токито застыл, во все глаза глядя на Кокушибо. Его сердце бешено заколотилось от странного, пугающего чувства родства, исходящего от этого монстра. Мудзан не собирался играть. Ему нужен был труп Танжиро, и он отправил своего лучшего палача, чтобы закончить всё одним ударом. — Вы… должны… исчезнуть… — громкий и холодный голос разнесся над разрушенным поместьем. Танжиро, отброшенный взрывной волной на уцелевшую половину пола, тяжело дышал. Клинок лежал прямо перед ним, выпав из ножен, он опасно блестел в свете луны. — один клинок и нет шансов что выживут двое! — закричала Мицури не в силах сдержать слезы. Бывший Камадо принял решение. Он резко рванулся вперед, протягивая руку к лежащему среди обломков клинку Томиоки. *У меня нет причин жить…* даже в мыслях это звучало слишком спокойно для человека который писал приговор. — Камадо никогда больше в жизни так не говори… — начал причитать Томиока смотря в глаза Танжиро. — кто бы говорил… — прошептал Танжиро так что бы его услышал только Гию. *Но Томиока у него все еще есть то что он спасет…* пронеслось в голове Танжиро и он с силой схватил клинок. Но в следующую секунду произошло то, что заставило даже Кокушибо на мгновение замереть. Томиока, вылетевший из-под падающих балок, резким, яростным движением выхватил клинок прямо из рук Танжиро. Вечно спокойное, замороженное лицо Гию исказилось от нечеловеческой, копившейся годами боли, вины и безумной, сокрушительной решимости. В его глазах вспыхнул такой дикий, яростный огонь, какого Танжиро не видел у него за всё время их знакомства. — если кому-то из нас суждено умереть то я умру… — проговорил Гию улыбнувшись в лицо Камадо. — Если я не смог спасти Сабито, я спасу тебя… — прошептал Гию чуть ли не плача, но оттолкнув Танжиро назад. — Гию, ты говорил что отпустил его… — прошептал Танжиро смотря в глубокие как океан глаза, в которых он видел похороненную боль. — и если когда-нибудь встретишь Кочо передай что я ее люблю… — с этими словами Гию бросился на луну, но чего он не ожидал так это увидеть… В эту секунду Шинобу Кочо замерла. Её вечная фальшивая улыбка полностью исчезла, а из глаз хлынули слезы, которые она не могла остановить. Она смотрела на экранного Гию, который шел на смерть с её именем на губах. — Томиока-сан… — разрыдалась Шинобу, закрывая лицо руками. — Зачем ты это говоришь? Зачем улыбаешься?! Живи, черт тебя дери! — закричала Кочо которую прижал к себе Гию. Плечи Санроджи задрожали, а под маской выступили слезы. Скольким суждено погибнуть? … И тут серия резко оборвалась… Следующая серия: проблеск надежды Белые строки побежали по экрану: Разбитая маска Сломанный меч Его не вернуть Времени течь Играю я роль Где должен быть он Я недостоин зваться столпом Дыханье воды Ровная гладь Эмоции скрыты за маской опять Отбор я прошел Лишь за жизни других Я потерял все чем дорожил — что значит «отбор я прошел лишь за жизни других»? — спросил Санеми уставившись на Томиоку. — Слышишь меня, Томиока?! На экране ты идешь на убой с улыбкой, что за бред про то, что недостоин быть Столпом Воды, а теперь еще и это?! Отвечай! — воскликнул Санеми. — Я… — начал Гию, уведя взгляд в пол. Его пальцы, до этого крепко сжимавшие плечи плачущей Шинобу, мелко задрожали. Он сильнее сжался, пытаясь буквально раствориться, исчезнуть из-под этих обвиняющих взглядов. — Не молчи! — взорвался Шиназугава, делая шаг вперед. Его терпение, истощенное кошмаром на экране, лопнуло. — Твой двойник там готов сдохнуть ради пацана, которого весь Корпус считает предателем! Ты просишь передать Кочо, что любишь её, как будто твой клинок — это просто билет на тот свет! Что ты скрываешь, чертов эгоист?! — сорвался Санеми которого уже замучил Томиока. — Перестань, Санеми! — сквозь слезы выкрикнула Мицури, закрывая лицо руками. — Ему и так больно! Вы разве не видели его глаза на экране?! — воскликнула Мицури сжимая плечо Обаная. — Нет, пусть говорит! — неожиданно глухо и резко произнесла Шинобу. Она медленно отстранилась от груди Гию, поднимая на него покрасневшие, полные слез и непонимания глаза. Её голос больше не был фальшиво-милым. Он был живым, раненым. — Томиока-сан… на экране ты прощаешься со мной. Ты держишь в руках один клинок на двоих с Танжиро. Но строки говорят, что ты и до этого не хотел жить. Почему ты считаешь себя недостойным? Кто такой Сабито? — спросила она приближаясь к нему и смотря прямо в глаза. В зале просмотра повисла мертвая, удушающая тишина. Все Столпы, даже притихший Обанай и мрачный Гёмей ждали ответа. Они смотрели на Столпа Воды, который всегда держался от них особняком, строя из себя высокомерного одиночку. А оказалось, что под этим хаори скрывалось кровоточащее месиво из вины. — Я не прошел Финальный отбор — тихо, почти беззвучно произнес Гию, и этот шепот прозвучал как гром среди ясного неба. Санеми застыл с открытым ртом. Шинобу прервала свое дыхание. — Что ты несешь?.. — нахмурился Игуро. — Ты Столп Воды. Ты прошел отбор. — прошипел он смотря на Гию. — Нет — Гию наконец поднял глаза, и в них стояли слезы, которые он сдерживал годами. — Мой близкий друг… Сабито. Он был по-настоящему талантлив. На том отборе он в одиночку защитил всех кандидатов. Он спас меня, когда я получил ранение в первые минуты. Он раненым пошел убивать демонов дальше. А к концу недели… он оказался единственным, кто погиб. — Томиока дрожал от воспоминаний, от боли которую хотел похоронить… — Я проснулся, когда всё закончилось. Меня зачислили в Корпус просто потому, что я дожил до утра. Из-за чужой жертвы. Я не сдавал экзамен. Я недостоин стоять рядом с вами… — голос Гию сорвался на истерику, Томиока посмотрел на замершую Шинобу. Шиназугава дрогнул… Он презирал того кто считал его выше себя, того кто готов был умереть в любую секунду…