Изнанка лжи и правда судьбы

Белые строки с отливом красного медленно проступали на абсолютно черном экране. Высветилось название серии: Чужая судьба Тяжелые поэтичные строки растворились в темноте, и экран снова перенес зрителей на выжженные руины домика Макомо. Первые лучи рассвета лениво освещали израненных, тяжело дышащих охотников. — Вы хотите вернуться? — повторил свой вопрос Гёмей Химеджима, смотря на беглецов сквозь пелену слепых глаз. Танжиро стоял на коленях, низко опустив голову. Каждое дыхание давалось ему с хрипом, грудь ходила ходуном, а на траву из разбитых губ капала темная кровь. Тринадцатый стиль, зацикленный без должной подготовки, планомерно выжигал его изнутри. Но парень даже не смотрел на свои раны. Его пустой, лишенный прежнего живого блеска взгляд был прикован к Гию. — Твое тело уничтожает само себя, дитя… — глухо проговорил Столп Камня, содрогаясь от невыносимой жалости. — Твои легкие горят, но в твоей душе нет гнева. Лишь смирение пред жестокой судьбой… — продолжил он. — Мой экранный «я» мыслит здраво, — тихо отозвался реальный Обанай Игуро, поправляя маску на лице, хотя его плечи заметно расслабились. — Отдать Танжиро на растерзание этой толпе ослепленных идиотов было бы величайшей глупостью. Мы повернем их же систему против них. Томиока сидел чуть поодаль, тупо уставившись на пустую рукоять своего разлетевшегося в щепки меча. В синих глазах Столпа Воды застыла глухая, бесвятная тьма. Человек, который только что беззвучно признался в любви Шинобу Кочо и шел на верную смерть, теперь выглядел как живой труп. *У него там есть жизнь…* пронеслось в затухающем сознании Танжиро. *Томиока должен вернуться. Он должен стать счастливым… ради нее, ради себя. Если мы останемся в бегах, его сожрет вина. Я вынесу всё, но у него будет жизнь*. Кочо в зале резко затаила дыхание. Ее изящные пальцы до белых суставов вцепились в ткань собственного хаори на груди. Ей хотелось закричать на Танжиро, остановить его, но ком слез намертво перекрыл горло. Она лишь беспомощно посмотрела на сидящего рядом Гию, чья ладонь вдруг до боли крепко перехватила ее собственную руку. Тёмно-синие глаза Томиоки были прикованы к экрану с немым, давящим чувством вины. — Чертов мученик… — Шиназугава в зале со всей силы ударил кулаком по подлокотнику своего кресла, ломая дерево в щепки. — сколько можно ставить всех выше себя?! Почему ты не ценишь свою жизнь?! — закричал Санеми срываясь. Камадо с трудом, цепляясь пальцами за влажную от росы траву, поднялся на ноги. — Да, Химеджима-сан. Мы вернемся в Корпус. — Его шатало, но голос прозвучал пугающе ровно… — Танжиро, ты сошел с ума?! Тебя казнят на первом же суде! Мурата и Незуко… они не оставят тебя в живых! — Гию резко вскинул голову на черноволосого Танжиро, но его глаза сияли глубоко похороненной надеждой… — Пусть — Танжиро повернулся к Томиоке и слабо, но как-то невероятно тепло улыбнулся. — Главное, чтобы ты вернулся к тем, кто тебя действительно ждет. Твоя жизнь важнее моей. — прошептал Танжиро подойдя к Гию помогая ему встать. Тем временем Химеджима резко поднял свою огромную ладонь, призывая к тишине. — Если я приведу вас в поместье прямо сейчас… вас казнят до того, как вы успеете сделать вдох… — громоподобно, но тихо произнес Гёмей. — Ложь Незуко и остальных пустила слишком глубокие корни. Ояката-сама болен и не сможет защитить вас. — тихо прошептал Химиджима. — Но Химеджима-сан… — прохрипел Танжиро. — Вы вернетесь. Но Корпус об этом не узнает, — отрезал Столп Камня. — Мудзан почти перестал нападать. Нам нужны клинки, способные противостоять Высшим Лунам. Отныне вы тени. Пятеро из нас… те, кто знают правду помогут вам — закончил Гёмей. Роскошное, скрытое глубоко в горах поместье Тенгена Узуя. В самой дальней, изолированной комнате на футоне лежал Танжиро. На его груди виднелись сложные медицинские повязки, пропитанные особыми мазями Шинобу. — Невероятно ярко и блестяще! — не выдержал реальный Тенген, хищно оскалившись в зале. — Мое поместье это идеальный бункер. Прости, Камадо, что приходится держать тебя взаперти, но это единственный способ сохранить твою шею целой, пока Шинобу латает твои легкие. — проговорил Узуй смотря на Танжиро. Его легкие, сожженные Тринадцатым стилем, восстанавливались мучительно медленно. Рядом, скрестив ноги, сидел Гию, полируя новый, тайно выкованный клинок. — Ваша маскировка должна быть идеальной — раздался серьезный голос Тенгена. Бывший Столп Звука стоял в дверях, скрестив руки. Он стал пятым в их тайном заговоре гений скрытности и шпионажа был необходим. — Гёмей перехватывает самые смертоносные миссии Высших Лун и тайно передает координаты мне. Вы будете выходить только ночью. Никаких хаори. Никаких имен. Вы скрыты, берущие на себя то, что Корпус официально не может вытянуть. — холодно прошептал Узуй смотря на двоицу. Мицури с ее новым образом молча сидела около Незуко… Она верила ей… Нет, она верила только ей! Рядом сидел Муичиро Токито, его взгляд был прикован к «новой сестре» и в нем читалась искренняя, детская привязанность. Они стали слепыми марионетками Незуко, искренне любя ее и защищая. — О боже… нет… я же собственными руками помогаю этой твари плести интриги, — Мицури закрыла лицо руками и зарыдала навзрыд. — Я так глупа! Почему я смотрю на нее как на святую?! Танжиро-кун, мне так стыдно, мне так невыносимо больно смотреть на себя! — прокричала она хватая плечо Обаная. Муичиро Токито сидел рядом с Камадо, бледный как полотно. Его обычно безучастные глаза сейчас были полны ледяного ужаса от собственной слепоты. Он молча сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ненависть к самому себе. И тут же, на заднем плане кадра, у тренировочного столба стоял Шиназугава. Его лицо было бледным от едва сдерживаемой, удушающей ярости. Он смотрел на Незуко так, словно хотел расчленить ее на месте, но Игуро, сидевший на ветке дерева над ним, едва заметно покачал головой. Гёмей, Санеми, Обанай, Шинобу и Тенген разыгрывала идеальный спектакль. Они молча ненавидели Незуко и пытались огородить всех охотников от неё и ее свиты. — Мы вынуждены играть в эту мерзкую комедию, чтобы не спровоцировать раскол раньше времени — процедил сквозь зубы реальный Обанай, крепче прижимая к себе плачущую Мицури. — Смотрите, мы буквально заживаем в тисках между защитой Корпуса и ненавистью к этой девке! — раздроженно прокричал Шиназугава. Но систему уже вовсю трясло изнутри. С каждой новой тренировкой Столпов обычные охотники пытались узнать всё больше. Официальной информации не было, но по Корпусу поползли слухи и теории. На экране показали группу израненных бойцов Корпуса, которые шептались за углом столовой… — Слышали? На прошлой неделе на границе округа бесследно исчез демонический отряд… Говорят, там видели огненного дракона и водяные всплески… — прошептал один из них. — Да брось, Камадо и Томиока в бегах. Их ищут… — прошептал другой. — А я слышал краем уха, как один из скрытых говорил… Якобы это никакое не предательство. Это была *скрытая миссия* особой важности, санкционированная кем-то из Столпов… Не всё чисто в этой истории с Незуко Камадо и ее свитой… — проговорил третий встречая в их разговор. — знаете мне удалось раздобыть официальную версию и это подтверждают столпы своим поведением… — прошептал четвертый. — расказывай! — тихо воскликнули охотники поедая еду. — вообще Камадо Незуко играет невинную девчонку которая поставила своего брата столпа солнца Танжиро Камадо, а теперь она эмоционально ломает охотников и переманивает их на свою сторону. А выставить ее не могут потому что начнется хаос… Я услышал это от столпа звука который переговаривался с остальными в своем поместье… — прошептал охотник смотря на остальных. — тогда логично что столпы пытаються нас от нее огородить… — прошептал другой охотник и за их столом правила гробовая тишена. — Ха! — Тенген победно хлопнул себя по колену. — Мои люди или скрытые неважно, но слухи пошли! Охотники не стадо баранов, они умеют слушать и сопоставлять факты! — закричал Узуй чуть ли не прыгая от радости. — Это удар по их репутации — Кочо зловеще прищурилась, хотя в ее глазах все еще стояли слезы. — Незуко думала, что построила идеальный замок из лжи, но фундамент уже гниет. — прошипел она как настоящая змея. Зеницу за отдаленным столом что то шептнул Камадо и та на секунду покасилась в сторону тех охотников, но быстро вернула себе свою улыбку. Ренгоку мрачно нахмурился, его привычный громогласный тон сменился тяжелым басом… — Этот взгляд… В нем нет ничего человеческого. Незуко Камадо видит в охотниках лишь угрозу своему влиянию. — вы это видели?.. — шепотом спросил охотник, а остальные ему лишь кивнули. Экран снова зажужжал, и картинка прояснилась. Мрачные коридоры Главного поместья Корпуса. Ночь… В полутемной комнате, освещенной лишь одной тусклой свечой, взад-вперед ходил Мурата. Его лицо осунулось, под глазами залегли черные тени, а пальцы судорожно подергивались. Рядом на татами сидела Незуко. На ее лице больше не было той невинной, детской улыбки, которую она показывала Мицури. Глаза девчонки сузились, став похожими на змеиные щели, а ногти впивались в шелковое кимоно. — Слухи… они повсюду! — в панике прошипел Мурата, хватаясь за голову. — Трус — выплюнул Санеми, с отвращением глядя на мечущегося Мурату. — Охотники шепчутся за моей спиной! Они говорят, что Камадо и Томиока выполняют «тайную миссию»! Они говорят, что ты… что мы манипулируем Корпусом! Если это дойдет до Оякаты-самы… если Канродзи и Токито начнут сомневаться… нам конец, Незуко! Нам конец! — шепотом прокричал Мурата смотря на тройку. Незуко медленно подняла голову. Ее голос, лишенный прежней мягкости, прозвучал леденящим шепотом… — Успокойся, Мурата. Охотники — ничтожества. Они верят тому, что видят. Но кто-то из Столпов… кто-то помогает моему брату. Кто-то крадет наши миссии и отдает их призракам. Санеми? Обанай? Или эта дрянь Кочо? — Она резко встала, и свеча на столе дрогнула, отбрасывая длинную, уродливую тень на стену. — Дрянь Кочо?.. — Шинобу в зале тихо повторила эти слова, и ее губы задрожали от противоестественной, жуткой улыбки, пока в глазах закипала смертоносная, чистая ярость Столпа. — Как грубо, Камадо-младшая… — прошипела она. — Мы устроим охоту на призраков. Зеницу проверит каждого скрытого. Если слухи пошли из поместья Узуя… — она резко замолчала. — Мы сожжем это поместье. Если Столпы думают, что они что то решают мы дадим им эту видимость — усмехнулась девушка. — Сжечь мое поместье?! — Тенген вскочил на ноги, его лицо перекосилось от бешенства. — Эта мелкая дрянь всерьез думает, что может уничтожить дом шиноби?! Да мои жены с нее три шкуры спустят раньше, чем она успеет чиркнуть спичкой! — закричал Узуй готовый ее чуть ли не на месте заколоть. — я помогу сломать Кочо она будет сомневаться и подозревать каждого! — проговорила Канао зловеще улыбнувшись. — как же все-таки весело смотреть как корпус трещит по швам! — сказала она чуть потянувшись. — Ка-на-о… — сорвавшимся, хриплым шепотом произнесла Шинобу. По ее лицу пробежала судорога такой глубокой и невыносимой боли, что Гию рядом не выдержал и крепко обнял её за плечи, пытаясь защитить от этого ужаса. Кадр резко переменился. Глухая ночная глушь. Танжиро и Гию, одетые в абсолютно черные формы без знаков различия, стояли на холме. Их лица скрывали листе маски… — Наша цель — уничтожить их до рассвета, чтобы Корпус не успел выслать официальный отряд, — тихо произнес Гию, обнажая свой новый, черный клинок. — Готов? — спросил Томиока чуть ли не назвав имени союзника. Танжиро перехватил зазубренный меч Иноске. В его глазах, видимых сквозь прорези маски, вспыхнуло багровое пламя Бога Огня. — Готов… — тихо прошептал Танжиро. Они синхронно сорвались с места, растворяясь в ночной темноте, пока за их спинами, в самом сердце Корпуса, разгорался пожар предательства и паранойи. Экран окончательно погас, оставив кровавую надпись… Следующая серия: Игра на выбывание. — игра на выбывание… тут уже война на выживание лучше подойдет! — безудержно проорал Санеми.