моя любовь была не такой, как у тебя

***

— моя дорогая сестра, что я непонятного сказал в том, чтобы ты не брала нож из клуба выпечки? в его кабинете всегда было холодно, невзирая даже на моменты жарящего летнего солнышка, которое грело макушки студентов в особенно трудные времена. глайд не ощущал прохлады, потому что сидел в компьютерном кресле, накинув пиджак, а вот гельмина вполне себе осязала этот морозный холодок, ползущий по спине и голым рукам табуном мурашек. ещё и противилась. она не боится, — ни в коем случае — но чувствует себя не в своей тарелке, играясь с локонами волос в попытке заменить бывалое ощущение тёплого кухонного прибора в руках. — а ещё я знаю, что с этим ножом ты спокойно проходила мимо других студентов, — беззаботно продолжил собеседник, — кое-кто чересчур перепугался, всполошив всё и вся, и ты прекрасно понимаешь о ком я. и в этот момент захотелось закричать. так резко, так громко, чтобы кабинет раскололся от голосовых волн на осколки, и где-то там, под самым низом, лежала мёртвым грузом эта искажённая улыбка, полная холода и упрёка. — я просто не понимаю, что с тобой в последнее время происходит, гельмина, — голос приобрёл более мрачный оттенок, пока его руки перебирали какие-то папки вперемешку с документами, — ты же только недавно радовалась тому, что он перевёлся в академию, так влюблённо лепетала о каждом его действии. неужели бедняжка аппель не оправдал твоих ожиданий? она ненавидит, когда над ней насмехаются таким противным способом, особенно, если это делает её любимый брат, который должен в ней души не чаять. к тому же, глайд неправ. гельмина любит аппеля бош так сильно, как никто другой. её чрезмерную и безграничную любовь не заменят ни семья, которая почти не интересуется жизнью парня, ни его бестолковые друзья, что лезут под руку и заставляют вермиллию сжимать руки в кулаки до следов от ногтей. она ни в коем случае не хотела даже ранить дорогого аппеля, подобное может случиться только в её самом страшном кошмаре. но что поделать, если это был единственный способ привлечь на себя внимание? гельмину это так вымораживает. с самого начала учёбы в этом году, тот не смотрит в её сторону, не то что говорит. вообще. никак. и если первое время ей хватало его фотографий, украденных волос и неловкого взгляда в сторону, то теперь же гельмине надо всё и полностью. запах, голос, произносящий её имя с восхищением, взгляд, полный любви, в конце концов ощущение чужой руки в своей хватке до больного стона и хруста – это же любовь. это был самый настоящий акт правосудия – гельмина отдала саму себя так много ради одного человека, значит, он должен отплатить тем же. она смотрела с упоением: его внимание наконец-таки было безвозмездно направлено только на неё, лишь иногда поглядывая на остриё ножа. всё так, как и должно было быть с их самой первой встречи — взгляд, адресованный ей, дрожащие руки, поднятые в попытке защититься, тихий голосок, который шептал и молил о пощаде. ей понравилось. ей так понравился этот зарёванный силуэт перед её глазами. — … меня слышишь? гельмина? она моргнула. глайд уже успел встать и теперь маячил около неё, заслоняя рабочий стол. его рука еле прикасалась к её лбу, а глаза плавно осматривали, видимо, проверяя на наличие болезни. изучая. его руки ледяные. — температуры нет, — он небрежно отряхнул руку о пиджак, незаметно закатив глаза, но тут же натянул улыбку — что-то ты притихла. всё точно хоро–? — он оправдал. — … что? — сам спросил, вот я и ответила, — произнеслось с хамством, но хмурый взгляд постепенно сошёл на нет, и уголки губ поднялись в ухмылке — он оправдал мои ожидания, братик! ну, сейчас я точно в полном восторге. врать нехорошо. но это правда! когда гельмина вспоминает эту злосчастную сцену в тёмном закоулке коридора академии, у неё чуть ли не крышу срывает от всплеска эмоций, и она не понимает, что чувствует больше: возбуждённую радость от того, что объект жгучих фантазий смотрел на неё с таким запуганным видом, что кислород перекрывал горло или невероятную злость от того, что только с помощью подобного она заставила обратить на себя внимание. это возмутительно! ведь гельмина вермиллия само великолепие, не иначе – её ухоженная школьная форма, волнистые волосы розового цвета, развивающиеся на ветру, ухоженные ногти, глаза, которые сияют ярче любого солнечного зайчика – как можно такую не любить? — братец, а ты знал, что любовь пожирает? вот она знает это, как никто другой. вместо сердца у неё уже давно гемолимфа в которой заместо питательных веществ вязкая чёрная жидкость, что капает кровью с рук, а кожный покров принимает газообмен. большинство вещей гельмина совершает из чистой любви, той самой, которую так красноречиво расписывают в детских сказках: крадёт чужие ингаляторы один за другим, чтобы посмотреть на то, как её любимого откровенно корёжит в припадке вдохнуть хоть каплю кислорода; присваивает его очки, после чего они лежат у неё в комнате, как самый настоящий трофей; клеит себе фотографии, которые были сделаны прошлыми ночами в самую глубь шкафчика, пока рядышком как ни в чём ни бывало разговаривают элоиза и йен; нюхает запах яблок и корицы с клочков волос как наркотик; изрисовывает его личное дело яблоками и сердечками, лепя блестящие наклейки; просматривает чужой профиль каждый день в одно и то же время; пишет поддельное посмертное письмо потенциальному обидчику; она хочет взять в руки его зарёванное лицо и съесть без остатка— любовь пожирает. и её брат, кажется, после этих слов что-то понял: глаза прояснились и в них заплясали чертята, предвещая былое веселье. правда когда она моргнула, то кроме этой тупейшей улыбки и сосредоточенности уже ничего не заметила. наверное здорово всем улыбаться так часто, что уголки губ непроизвольно держатся вверху двадцать четыре на семь. но ведь это легко решаемый вопрос: стоит лишь подойти ближе, взять острый нож и провести им по прозрачным нитям совести, как тут же холодная улыбка превратится в искажение самого большого кошмара и глаза будут полны отвращения. по крайней мере, гельмина на подобный исход надеется. растерзать–потрошить–убить–разбить–избить — это не выведет его на эмоции. взгляд глайда всегда томный, изучающий; а за мимикой рта тот будто бы поминутно следит. и её так раздражает, как сильно он хочет показаться самым лучшим на свете, пока внутри циркулирует яд заместо крови. убивающий. грязный. прямо как— — опять задумалась? она моргнула. в помещении пахло шарлоткой. гельмина точно уверена, что это именно она: ни с чем не спутаешь этот запах лёгкой пряности и уюта. у её брата в руках покоился ланч-бокс, обклеенный звёздочками(сестричка часто приносила ему свои творения, ведь обеды тот иногда пропускает) и термос с чаем. … вермиллия зажала свои руки в кулаки, чтобы ненароком не вцепиться мёртвой хваткой в руки глайда. — ты оставила это вчера после обеда, — он немного прокашлялся и продолжил, — я заварил с утра новый чай, с корицей. думаю, тебе понравится. … она в упор смотрела в чужой термос, пока улыбка, полная презрения, постепенно сходила с лица. он заботился. о ней. ей почему-то резко захотелось проморгаться. наверное, пыль в глаза попала. … правда гельмину смутило, как глайд во время разговора старался на неё не смотреть, а улыбка была чрезмерно натянута даже для него. но размышлять об этом она точно не будет. её брат сам разберётся со своими проблемами, не маленький. легче натянуть розовые очки и мечтать о своём «долго и счастливо» с аппелем. — спасибо, братец! — она кротко улыбнулась, забрав своё — но мне пора идти. нужно срочно прибраться в клубе выпечки! к тому же скоро клубная деятельность закончится, сам понимаешь, — в голосе заиграли радостные нотки. — конечно иди, не смею тебя задерживать, — глайд открыл ноутбук и теперь писал там какой-то отчёт – гельмина в подобном не разбирается, поэтому точно сказать не сможет, — но всё же, глуттоми. она забирает свои слова назад. — … пожалуйста, сделай так, чтобы подобного больше не повторялось, хорошо? — ненавижу. — … хорошо. дверь хлопнули с такой силой, что она чуть не слетела с петель.

***

про шарлотку гельмина вспомнила только вечером, судорожно ругая себя под нос, что теперь та холодная. благодаря её спешке, уже через несколько минут на тарелке красовался кусок яблочного пирога из микроволновой печи, немного разделанный, но который будто бы манил и умолял себя откусить. вот только гельмину очень смутила одна вещь. шарлотку глайду она оставляла всю, а не только один кусок. … вермиллия вылила содержимое термоса в раковину.

***