Чистые руки

      Женщина спешила домой с работы. Дул сильный ветер, по волосам стекали капли холодного дождя. Небольшие каблуки отбивали по холодному асфальту, ноги судорожно перегоняли друг друга, боясь опоздать.       Ангелина почти добежала до подъезда и принялась подниматься на предпоследний этаж пятиэтажного дома. Дверь квартиры распахнулась, запуская прохладу внутрь теплой квартирки. Она сбросила себя каблуки и отваратила дверь комнаты.       – Мам, мам. – Быстро подошла дочь, прикладывая руку ко лбу матери. Женщина тяжело дышала, лежа в постели. Такие приступы– обычное дело, но каждый раз сердце молодой девушки останавливалось, боясь, что может не успеть.       Геля открыла тумбочку, в поисках заветных таблеток. Дрожащими пальцами она рыла ящичек, от которого зависила жизнь мамы. Нашла. Девушка протянула таблетку и стакан воды в руки потной от приступа женщине.       – Всё хорошо мамочка, дыши главное. Не переживай. – Ангелина держала руку мамы, которая каждый раз была разной температуры. То холодная, словно лед, то горячая, будто кипятком ошпарили.       – Всё хорошо, доченька. – Начинала вставать с постели женщина.       – Лежи лучше. – Остановила её Геля.       – Как у тебя дела на работе?       Ангелина сглотнула. Всё слишком плохо.       – Всё отлично мам, скоро смогу положить тебя в больницу. Меня повысили. – Наигранно улыбаясь, сказала она.       –Это же замечательная новость, дочка! Я так рада, что у тебя всё получилось. Спасибо, милая.       – Да ладно мам, я же тебя люблю. –Ангелина потянулась с объятиями, раскрыв руки по обе стороны.       – И я тебя, котёнок. – Мама улыбнулась, а из глаз скатилась одинокая слеза счастья.       Ангелина обнимала родного ей человека с особым теплом и трепетом, но внутри всё сжималось. Она соврала. Ни в какую больницу она не положит мать. Никакого повышения на работе нет, наоборот, сократили почти в два раза. Слезы подступали к глазам, но при маме нельзя. Душа Гели разрывалось от боли и страха, что у мамы остановиться сердце и она не успеет. Как однажды не успела остановить отца, хоть и могла.       Мать держалась, не прям из последних сил, но уже было очень тяжело. Врачи говорили, что нужно как можно быстрее положить в больницу женщину, иначе исход может быть плачевным. Ангелина разрывалась от чувства беспомощности. Работа есть, но платят копейки. Если устроится в другое место, то платить будут не больше. Облокотиться не было на кого. Роднее мамы никого нет, друзья, они сами сейчас на мели. Да и это не особо друзья, так, знакомые со времен студенчества.

***

      Ангелина была яркой и эффектной девушкой с безупречной улыбкой и милыми ямками на щёчках. Но последние полгода улыбка давалась ей с трудом.       Это началось незаметно. Серьезно заболела мать, которой нужны были дорогие лекарства.       Мысль о деньгах, которые лежат совсем рядом, в кассете банкомата, который она же каждое утро и обслуживала, пришла не сразу. Она боролась с ней, гнала прочь, называя себя последними словами. Но когда матери потребовалось серьезная операция она решилась. По другому не может. Мама важнее любой работы.       Это был старый банкомат в холле, тот, что стоял в углу, вне прямой видимости камер, но под «слепой» зоной. Ангелина знала его код доступа, знала, когда приходит инкассация, а когда банкомат работает в режиме накопления. Она знала график смены охраны и то, что по пятницам вечером, перед закрытием, в отделении почти никого нет.       В ту пятницу за окном было темно, свет в холле отражался в мокром асфальте за стеклянным окном. Ангелина, уже переодевается в тёплое пальто, словно собиралась домой, подошла к банкомату под предлогом для самой себя "просто проверить чековую ленту".       Сердце колотилось где то в горле, ладони взмокли и горели, хотя в помещении было прохладно. Она ввела сервисный код, открыла техническую дверцу. Перед ней, в металлическом лотке, ровными стопками лежали купюры, приготовленные для выдачи. Часть из них, по ее расчетам, уже должна была быть учтена в вечернем отчете, но физически все еще находилась здесь.       Она действовала быстро, почти механически. Отсчитала несколько пачек, засунула их в сумку, которую специально взяла большую и непримечательную. Деньги пахли типографской краской и металлом. Закрыв дверцу, она стерла следы пальцев рукавом пальто, хотя понимала, что это глупо — ее отпечатки там были всегда.       – Это маме на операцию. – Тихо сказала Ангелина, разбирая купюры, словно пытаясь оправдать свои действия. Так оно и было. Руки предательски тряслись, пульсация прошлась по икрам, заставляя их на время онеметь.       Она знала, что это конец. Конец ее карьере, ее репутации, ее спокойной жизни. Но в тот момент, глядя на больную мать, она почему-то думала о том, что ради нее готова была украсть не только деньги, но и само время, которое она возможно проведёт за решёткой холодной тюрьмы.