Limbo

Циник — это человек, который плюёт на мораль и рамки общества, на человеческие чувства. Плюёт на всё, а во всех хороших поступках видит лишь выгоду для себя. Такой была Хае Мин. По крайней мере сейчас, пока она в плену. Пусть на плен это и не было похоже, ведь не каждый похититель разрешает жить в его доме, пользоваться душем и брать из холодильника всё, что захочется, однако это не значило, что журналистка останется здесь навсегда. И как ни крути – это заточение в доме преступника. Она докопается до правды. А потом, глядишь, у неё достаточно денег будет на то, чтобы ни в чём себе не отказывать. Она могла бы выбрать более благородную и прибыльную профессию, но так получилось, что единственное, что Мин могла на все сто — это ложь. Да настолько красивая, что любой поверит, даже тот, для кого цинизм служил второй кожей. Сначала было мерзко. Неужели она ни на что больше не способна? Хотя... Если есть такие, как она, значит они тоже нужны. Если Бог существует, то, наверное, он не просто так создал её такую. Значит нужно зарабатывать на своей лжи. Журналист – как раз та самая профессия, в которой можно легально всем лгать и получать за это бабки. Да, небольшие, но зато интересно. Особенно когда под боком лучшая подруга, которая по совместительству ещё и твой босс. Хае не любила работать и с утреца пораньше всегда с трудом продирала глаза, иногда даже заставляла за себя работать своих коллег, за что потом получала оплеуху, но ей сложно было бы представить свою жизнь без этой рутины. Пусть раньше она чувствовала себя не на своём месте, но сейчас... Сейчас ей снова захотелось в офис, а не сидеть здесь, под эгидой тирана. Ей хотелось снова после работы сходить с Шу за кофе, дни напролёт слушать нытьё подруги о её возлюбленном, писать и редактировать глупые статьи о том, как какой-то неудачник потерялся в кукурузном поле загородом. Снова вернуться туда, где жизнь кипела каждый день. Иногда Хае даже задумывалась: «а не попросить ли Шу забрать меня?», но тотчас же вертела головой, пытаясь отогнать эти мысли. Смеяться будет, что так легко сдалась. Конечно, девушка понимала, что Шибусава никогда не будет над таким смеяться. Скорее, просто крепко обнимет и скажет, что больше никогда не позволит заниматься такими делами. Однако Хае не могла отложить в своей голове тот факт, что это не позорно — попросить помощи и спасения из этого места, даже если сама взялась за это дело. — Всё хорошо? — с интересном и легкой тревогой спросила Исуми, тем самым вытянув девушку из мира грёз. — А.. Да. Просто вспоминала, как редачила статью про мужика, который в поле заблудился. Девушка хихикнула. С тех пор, как они познакомились прошли полторы недели. Исуми стала часто заглядывать, чтобы повидаться с Мин. Она не была болтливой, но её явно распирало от количества информации, которой хотелось бы поделиться с новым другом. А Мин и не была против этой дружбы. «Пусть бы она прекратила молчать и наконец вывалила мне всё-всё-всё про Бонтен» – думала девушка. Прямо сейчас они сидели на полу в комнате журналистки, Ису подкрашивала ей ногти бордовым лаком. У неё тряслись руки и потому получалось не очень хорошо, за что брюнетка по сто раз извинялась. — Разве ты не журналист по криминальным делам? — Иногда хочется расслабиться. Мы такие статьи не всегда в свет выпускаем, а если и выпускаем, то не под именем компании. — Ясненько. Ты скучаешь по работе? — надо же, как в воду глядит. Исуми хорошо удавалось считывать эмоции людей. Сложнее всего ей давался Майки, но со временем даже его чувства стали ей подвластны. Казалось, что она с полоборота понимала, когда он зол, расстроен или нуждается в помощи, которую так не любит просить. — Ну.. Да. Но я больше по друзьям, наверное, скучаю, — Хае подпёрла голову свободной рукой. — По своей начальнице, например. Она почти что часть моей семьи. Исуми с упоением слушала, как журналистка рассказывала ей про подругу. Хае не стала называть её имя, чтобы оно, не дай бог, не стало известно Манджиро. Но много о чём упомянула: как раз в год они с друзьями из-за границы встречаются, чтобы выпить и в этой компании Шу всегда трезвая; о том, как год назад подруга поскользнулась и сломала руку, Хае долго смеялась над ней, а затем и сама потом ходила с гипсом; о том, как они различны, но в то же время похожи. Ещё чуть-чуть — и Мин точно расплакалась бы. — Здорово, что у тебя есть такой друг. Для меня это Какучо. Он очень надёжный и преданный, — Исуми слегка скривила лицо, будто морщась от плохих воспоминаний. — Мы с ним очень скучаем по Изане. За те дни, что журналистка провела с девушкой, она уже не единожды слышала это имя. И каждый раз она закатывала глаза, усмехаясь и вспоминая, как Шу точно так же беспрестанно тараторила о своём друге, в которого влюблена. Несколько дней назад Мин поинтересовалась, каким Изану помнит Исуми, а та мечтательно улыбнулась. «Красивым, как мираж». Хае не совсем были понятны эти слова, да и влюбленность её друзей тоже. За свою жизнь она ни разу ни с кем не встречалась, ей ни разу не признавались в любви. Разве что пьяные друзья, с которыми она порой в шутку целовалась. Но ведь это не считается. Рекордсменкой по количеству признаний в любви была Шу. За последний год она получила предложение встречаться от четырех парней, но всем, как одному, отказывала. Этого Мин тоже не понимала. Ей было странно, что подруга так верна человеку, о котором вечно трындит, но ведь он уже целый год не приезжал в Японию и практически не поддерживал связь с ней. Сама Хае с этим другом начальницы встречалась всего раз. Год назад он пришёл к ним в офис и сообщил Шу, что уезжает. Они обменялись объятиями и больше он не объявлялся. Очередной бесконечный поток мыслей был прерван вошедшим в комнату Какучо. Он оглядел девушек, уставившихся на него, а затем рукой прошёлся по волосам. Он и ещё двое мужчин, которых Исуми представила Мин как Санзу и Такеоми, приехали к Майки, чтобы обсудить его предстоящую встречу с поставщиком оружия. За одно и Ису с собой привезли, что так напрашивалась поехать с ними. — Поехали, – кивнув головой в сторону выхода на выдохе проговорил Хитто. – Пора возвращаться. Мин поджала губы. Не хотелось снова оставаться с Манджиро наедине. Пусть они вроде как помирились, но перспектива находится с ним рядом вовсе не радовала, пусть даже он не ведёт себя агрессивно. Просто неприятно быть с ним, вот и всё. Хае уже думала прощаться с подругой, но та, улыбнувшись, взяла её за руки: — Хочешь с нами поехать? — А что... можно? — девушка перевела взгляд на Какучо. Он лишь вздёрнул бровь, но не возразил. — Сейчас у Манджи спрошу, — Исуми спешно вышла из комнаты, слегка приобняв Хитто перед выходом. Мужчина остался стоять у двери, открывая её, чтобы Мин могла выйти. Хае мысленно улыбнулась. Какой же всё-таки джентльмен. Она со вздохом встала и отправилась за Ису, слегка кивнув Хитто в знак благодарности. Спустившись, ей удалось лицезреть, как Инако виснет на шее Манджиро, пока его заместитель медленно закатывает глаза. Чёртова одна единственная скрипучая ступенька снова сыграла роль предателя и пара-тройка хищных глаз уставилась на журналистку. — Можешь поехать с нами! — Исуми радостно пискнула и повела Хае с собой к выходу, схватившись за рукав её лонгслива. Темноволосая выбежала первая в компании подошедшего к ней Какучо. А вот Хае на выходе задержала чья-то крепкая рука, больно сжавшая её плечо. От стоящего сзади мужчины пахло дорогим одеколоном. Мин вздрогнула, почувствовав на своём ухе его горячее дыхание. — Только попробуй что-нибудь учудить, крыса мерзкая. Девушке моментально стала тереть ухо ладонью, когда розоволосый парень, чьё имя она пропустила мимо ушей (как и мужчины со шрамом, от которого ужасно разило табаком) дерзко толкнул её в плечо и вышел на улицу. Хае стиснула зубы и вышла за ним. Такеоми проводил своего брата и "крысу мерзкую" скучающим взглядом и, не отрывая взора от входной двери, обратился к Майки: — Ты уверен, что это безопасно? Не лучшая идея пускать журналюгу в центральный офис организации, — но, как и ожидалось, Манджиро лишь сел за стол, положил голову на лакированную поверхность и прикрыл глаза. — Главное, что Исуми на время отвлечётся от вопросов о брате. Такеоми выдохнул, достал из кармана зажигалку, зажал между сухих губ сигарету и затянулся, наслаждаясь неприятным ощущением в лёгких. Манджиро никогда не думает наперёд. Потому Акаши старший даже не был удивлён его легкомыслию. Будь, что будет.

***

Она снова оплошала. Попалась. Плохой идеей было пытаться проникнуть в кабинет Манджиро, когда вокруг кишит столько работников, а его заместитель всё время следит за ней, чтобы ничего не учудила. Этот мерзкий тип координально отличался от Какучо: заметив, что Хае крутиться возле кабинета короля, тот быстро поймал грязного грызуна. Мышка пыталась активно оправдываться, что просто искала туалет, но номер не прошёл, а потому розоволосый ублюдок за руку затянул её в уборную и закрыл на ключ до тех пор, пока и сам не захотел справить нужду. На улице уже темнело. Хае обиженно скрутилась в клубочек в своей комнате. Пока она ехала с Такеоми домой, с колотящимся сердцем ожидала свой конец, потому что не смела сомневаться, что Санзу непременно расскажет всё своему хозяину и будет чудом, если не приукрасит всю историю. Однако убивать её не стали, что не могло не радовать, но хорошее на этом закончилось. Пришлось оправдываться перед Майки, мол она просто надеялась, что он тоже в своём кабинете, ей якобы хотелось поговорить. На что Сано ответил что-то в духе «раз ты по мне так соскучилась, то теперь я от тебя ни на шаг не отойду». Просто прекрасно. И как ей теперь добывать информацию? По правде говоря, Мин была в себе сильно разочарована. Всю жизнь ей удавалось обводить вокруг пальца по десять людей в день, а тут вдруг нихера не выходит. Возможно, дело в том, что ей никогда не приходилось находиться внутри таких огромных преступных организаций? Чёрт его знает. Надо напрячься, но как это сделать, если Майки теперь всё время будет рядом?

***

У Хае ехала крыша. Жить в этом доме становилось всё невозможнее. На третий день начала развиваться паранойя. Ей казалось, что Манджиро нависает над ней даже когда она спит. А подпитывалось это тем, что она знала, что парня мучает бессонница целыми днями. Он даже Исуми запретил приходить, но дабы не расстраивать её сказал, что Мин просто приболела и он не хочет, чтобы и Инако заразилась. Девушка восприняла эту информацию спокойно и пожелала журналистке скорейшего выздоровления. «Единственный, кому тут нужно выздороветь — это твой чокнутый родственник» – думала она. Вечер третьего дня. Журналистка проснулась на диване под какую-то передачу про животных. Спросонья она даже не поняла, что происходит, ведь засыпала она под фильм «Леон», который когда-то давно ей рекомендовала Шу. Манджиро сидел с обратной стороны дивана и смотрел куда-то в пустоту, но быстро перевёл взгляд на Мин, когда та потянулась. — Проснулась? Поехали, — он стал медленно вставать с дивана. — Куда? На этот вонючий склад меня отвезёшь? Манджиро усмехнулся. — Если тебе очень хочется. А так, я собирался встретиться со своим поставщиком оружия. Но так как оставить тебя одну не могу, ты поедешь со мной. — Разве не опаснее взять меня на сделку, чем оставить дома? А то вдруг я что-нибудь узнаю. — Это не сделка, а обычная встреча старых друзей. Так что собирайся скорее. На то, чтобы окончательно проснуться, Хае хватило пяти минут, что для неё совсем несвойственно. В дороге она то и дело посматривала на Манджиро. Вёл он как всегда спокойно, без резких движений, даже казалось, что сейчас уснёт. Но напряжение девушки никуда не ушло. А если не будет никакой встречи и он просто хочет избавиться от неё? Какой ему резон брать с собой журналистку на встречу? Либо он тупой, либо ей конец. По приезду девушка медлила и не хотела выходить из машины, однако пришлось, когда ледяной взгляд Майки пронзил её тело. Здание, к которому они подъехали, пусть и было заброшкой, но выглядело вполне прилично. Рядом стоял такой же брошенный и скрытый от людских глаз за деревьями паркинг с множеством этажей. Мин сглотнула от того, сколько ей придётся топать до места своей казни. К четвёртому этажу она ужасно запыхалась, что было для неё странным: 7 лет каратэ не прошли даром и девушка обладала хорошей сноровкой, но по-видимому всю её растеряла из-за вечных посиделок дома. Хае уже хотела заходить на пятый этаж, но Манджиро с ней не пошёл, а наоборот: ринулся к центру паркинга. На секунду девушка даже обрадовалась, что больше идти никуда не надо, но быстро вспомнила, что, возможно, лишится здесь головы. Она шла крохотными шагами, следуя за спиной Манджиро, оттягивая неизбежное. Но неизбежного не случилось. Майки остался стоять в центре 4 этажа, щуря глаза от палящего солнца, прорывающегося на паркинг, ведь его держали только небольшие ограждения по периметру этажей. Хае остановилась в нескольких метрах за Майки и прижалась всем телом к бетонной колонне, постепенно прячась за неё. Из-за такой же колонны, но только со стороны Манджиро вышел высокий мужчина с длинными черными волосами, отливающими тёмно-синим цветом, завязанными в низкий хвост. На правой стороне его шеи красовался огромный шрам и этот шрам она узнает из тысячи, пусть и лицезрела всего раз в жизни. Только вот имя его не помнила... — С возвращением, Ятоу. Точно. Ятоу Йошида. Голос Майки казался Мин доброжелательным. Что-то вроде манеры, с которой Майки общался, когда Исуми была рядом. Но что более важно: что Йошида делает здесь, в Японии. И откуда знаком с Майки? Какого чёрта тот самый друг её начальницы был чёртовым поставщиком оружия Бонтена? Черные, как бездна, глаза Йошиды не сразу обратили внимание на Хае, прятавшуюся за колонной, служившей ей своеобразным спасением. — Спасибо. Я привёз тебе сувенир из Китая – "привет" от Фан Мин. Ятоу протянул Манджиро револьвер, красиво расписанный китайскими узорами. Тот, хрипло усмехнувшись, покрутил его у себя в руках, провёл большим пальцем вдоль рисунка и в шутку направил на товарища, но тот даже не шелохнулся. — Не думал, что твои люди способны на тёплые чувства ко мне. Обычно они не видят перед собой ничего, кроме тебя. — На то они и мои люди. Спустя казалось бы вечность (а на деле лишь полминуты), Манджиро подал голос. Говорил он достаточно громко, чтобы Хае тоже могла услышать: — Я знаю, что у тебя раньше были проблемы с журналистами, – Хае вздрогнула. — Кажется, ты боролся за то, чтобы твоё имя и информация о Триаде не появлялись в газетах... — Я не распыляюсь информацией о журналистских организациях и уже давно не имею с ними никаких дел, – грубо отрезал мужчина, хотя Манджиро, кажется, вовсе на него не злился. — Я хотел спросить, знаешь ли ты девушку, с которой я пришёл. Ятоу перевёл взгляд за спину Сано, Хае всё же пришлось выйти из-за колонны. Не потому что Майки сказал, а потому что ей хотелось посмотреть этому уроду Йошиде в глаза. Значит Шу весь год по нему убивалась, а он своими грязными делишками занимался. Так ещё и преступник, получается. Знает ли Шибусава о том, кто он на самом деле? На вряд ли. Она слишком правильная для таких моральных уродов. Когда глава Триады вспомнил лицо Мин, глаз его, кажется, дёрнулся. — Зачем ты её сюда привёл? — слабая расслабленность в голосе Ятоу моментом исчезла без следа, будто её и не было никогда. — Она пыталась снять на видео как проходит сделка. Пришлось на время подержать её подле себя. Да такая резвая: пока бежала, сиганула с моста в реку. Говорит, что флешку потеряла. Так ты её знаешь? Йошида тяжело сглотнул. — Впервые вижу. Я много раз тебе говорил, что мучить женщин – это отвратительно. — Я и пальцем её не тронул. Знаешь, я вообще-то прислушиваюсь к тебе. — ...И я это ценю, спасибо. – Оружейник слегка поклонился. Ещё около получаса или сорока минут мужчины разговаривали о том, как Йошида провёл время в Китае. Ничего интересного Мин из этого разговора не услышала. Разве что причина по которой глава Триады просил свой японский филиал на год – это какие-то проблемы внутри организации в Китае. Манджиро интересовался, как себя чувствует Сен Лин – заместитель Ятоу – после смерти прошлого главы, на что Йошида отмахивался, не желая озвучивать состояние товарища. Лишь говорил, что это событие ударило по всей организации. Во время разговора мужчина всё время кидал на Хае косые взгляды, пока та, сидя на полу спиной к одной из колонн, размышляла о том, почему Йошида не сдал её. Почему не сдал всю их компанию? Почему так яро отказывается говорить о журналистах, хотя они с Сано, кажется, достаточно близки. В их разговор казался Мин лёгких и непринуждённым, будто для них это обычное дело – так болтать обо всём и ни о чём одновременно. Когда на улице начало темнеть, а сама Хае стала клевать носом, Майки позвал её в машину. Сано шёл впереди, а девушка слегка отстала от него, дабы переглянуться с её потенциальным союзником врагом. Не успела она обернуться, чтобы сказать мужчине пару "ласковых", как он схватил её за запястье, слегка дёрнув к себе. — Я заеду к Шу, – почти одними только губами произнёс он. — Только попробуй! — шипит она. Но он уже не слушает. Ятоу обогнал Мин тремя широкими шагами и стал идти вровень с Сано, о чем-то тихо с ним переговариваясь, но сколько бы Хае не напрягала уши – ничего не услышала. Дорога домой много времени не заняла – всего каких-то двадцать минут, хотя к месту встречи они ехали дольше, что странно, ведь скорости Майки не прибавил. Всю дорогу и весь вечер Хае посвятила размышлениям о Ятоу, Шу и Триаде. В конечном итоге к ней начала закрадываться мысль, что Шибусава всё же знала о грязных делишках друга, иначе как объяснить то, что каждый раз, когда Мин или другие работники пытались сунуться в дела Китайской преступной организации – она отнекивалась и говорила что-то вроде "не суйте туда свои носы". Получается, что её Шу тоже не без грешка? Ещё много о чём стоит подумать. Кажется, кого-то сегодня ждёт бессонная ночь.