Спаситель

      Всё, что когда-либо знал Теру, это беспробудная пустота.       Голос учителя, имени которого Теру не помнил, а может, никогда и не знал, угасал с каждым сказанным словом, пока не затих совсем. Послышался звук закрываемой папки — последнее предзнаменование, предшествующее рёву звонка с урока. Теру всегда казалось, что у учителей как будто была сверхъестественная чувствительность к его приближению. Сам он такому пока не научился.       Минако, вроде как его девушка, обернулась с приклеенной к губам улыбкой, в то время как взгляд Теру сам собой скользнул мимо неё в окно, на школьный дворик. Он и сам не знал точно, что именно притягивало его каждый раз, ведь там ничто никогда не менялось — серая дорожка асфальта, по которой никто не ходил, туман, скрывавший небо, и окна других классов, замостившие соседние корпуса. Самый обычный замкнутый двор. Минако защебетала о своей подруге из соседнего класса, но Теру слушал её вполуха. Просто смотрел на пыльный ровный асфальт внизу через неподвижные занавески. Ветру взяться было неоткуда — двор представлял собой колодец не более пятидесяти квадратных метров, зажатый школьными корпусами со всех сторон. Из соседнего кабинета донёсся глухой стук, а затем взрыв хохота. Наверняка опять забавляются над своим мальчиком-игрушкой. В классе Теру такого не было. Только Минако, намертво приклеившаяся к его ушам и остальные, такие же статисты, заполняющие класс ещё более смазанным фоновым шумом.       Порой, когда Теру смотрел в окно, ему казалось, что у них и вовсе нет лиц.       — И тогда она спросила, говорила ли я с ним, но я сразу обозначила, что нет. Да и зачем мне это? Мы же в разных классах. Я права?       — Конечно. Это был глупый вопрос.       В окнах напротив порой было заметно какое-то шевеление, но куда больше оно походило на обман зрения. По-настоящему заглянуть в те окна было невозможно, только коснуться взглядом самой поверхности, на которой отражался корпус Теру и прятал за собой всё, что было в глубине. И всё же Теру вновь и вновь вглядывался в них, пытаясь различить за стёклами хоть что-нибудь. Безо всякой причины, просто от скуки. Подперев ладонью подбородок, он бездумно пялился в окно, как делал это всегда, пока Минако продолжала свой нескончаемый рассказ. Её голос. Очередной взрыв смеха за стеной. Скрип чьего-то стула. Самые привычные вещи, что окружали Теру всё время в тягучем ожидании.       Еле заметно полупрозрачные силуэты в корпусе напротив зашевелились, и Теру обратил внимание на свой класс. Все находились тут, болтая между собой, или сидели на своих местах, как обычно, но по непонятной причине что-то в голове Теру на миллиметр сдвинулось с мёртвой точки.       — Не помнишь, скоро обед?       — Вроде урока через два, — чуть подумав, ответила Минако.       Стоило ей произнести это, как тень задумчивости тут же соскользнула с её лица, и вопрос Теру инстинктивно попытался устремиться вслед за ней в небытие. Теру встряхнул головой.       — Нескоро, — пробормотал он и вытянул ноги под её стул.       Ему показалось, что с начала дня прошло куда больше времени. Впрочем, два урока это не так уж много. С чего он вообще спросил?       Теру посмотрел в окно. Всё было обычно и спокойно. Как всегда.       Минако-чан успела рассказать ещё немного о том увлекательном разговоре с подругой до того, как начался следующий урок. Теру лениво записал в тетрадь несколько тезисов, но ему это быстро надоело. Затем он просто какое-то время пялился на открытую страницу, на доску за спиной учителя, имени которого он не помнил, а может и вовсе не знал. Затем проверил, как дела за окном. Там всё было по-старому.       На следующей перемене, когда учитель с сухим голосом попрощался и ушёл, Минако-чан продолжила свой рассказ, который Теру почти и не слушал. Он смотрел на асфальтированную дорожку, по которой, кажется, никто и не ходил, на окна — отражения своего корпуса, на редкие передвижения призрачных теней за стёклами.       Перемены были тягучими, но они неизменно заканчивались. В начале урока Теру слушал учителя, речь которого постепенно сливалась в общий журчащий поток, уносивший взгляд Теру мимо его лица на доску, затем на недописанную страницу, а затем и за окно, где он вяз в неразличимой глубине классов напротив. Лишь Минако-чан на перемене снова развлекала его рассказом о своей подруге из соседнего класса. Глухо веселился соседний класс за стеной.       Прошёл ещё один урок, на котором мысли Теру вяло вытекали из головы, прежде чем он, заметив движение за окнами противоположного корпуса, вдруг задался взявшимся из ниоткуда вопросом:       — А когда обед?       — Хм, вроде как через пару уроков, — слегка призадумавшись, ответила Минако-чан, и её брови, что на секунду сошлись на переносице, вновь расслабились.       Теру вытянул ноги под её стул, готовый снова погрузиться в отрешённое ожидание с головой и утонуть в нём навсегда, но какой-то непотухший инстинкт заставил его встряхнуться и остановиться. На этот раз вопрос не выпал из головы, как выпадали обычно все мысли, растянутые от скуки, слова учителей и неоформившиеся образы чего-то ещё, никогда до конца не выныривавшие из его подсознания, только еле различимые в глубине. Он как-то случайно зацепился за что-то в размякшей памяти Теру, которая неохотно, как будто скрипя от чрезмерных усилий, еле-еле зашевелилась.       — Мне показалось, что уже пора.       — Да? Со мной такое часто. Уроки такие скучные, что кажется, как будто они тянутся целую вечность, — вздохнула Минако-чан.       «Это правда», — хотелось согласиться Теру.       Вот только заноза вопроса засела в нём и тревожно зудела в голове. Теру оглянулся на свой класс, но все вели себя абсолютно нормально. Обычно. В небольшом квадрате внутреннего двора никого не было. Из соседнего класса послышался разноголосый смех. Минако-чан, более не озабоченная никакими сторонними вопросами, уже была готова вновь открыть рот, чтобы продолжить свою историю про подругу из соседнего класса. Теру даже не помнил, как она начиналась.       Всё было как всегда, но что-то в этом не давало Теру покоя. Ноги неистово зазудели.       — Пойду прогуляюсь, — кинул он, пока Минако-чан не успела вновь увлечь его в свой рассказ.       — Куда? Это же короткая перемена.       — В туалет, — нашёл, что ответить Теру.       Он поспешно вскочил с места и вышел из разом затихшего класса. В спину его провожали взгляды каждого из одноклассников, и от этого тревога в груди только необъяснимо усилилась.       Вопреки его ожиданиям, в коридоре это чувство не пропало. Теру шёл вдоль классных дверей, из-за которых слышались голоса, окон, выходивших в другой, но очень похожий внутренний двор, пустой и безлюдный. Больше никого в коридоре не было. Только он и его шаги, эхом убегающие вперёд ног. Постаравшись не пересечься по пути ни с учителями, ни с членами студсовета, единственными патрульными коридоров с каменными лицами, бродившими в поисках нарушителей, Теру нырнул в мужской туалет.       Там было пусто, чисто и пахло хлоркой. Теру даже не хотел сюда, просто мысль о туалете пришла ему в голову сама собой, пока он искал причину выйти из класса. Он и сам не до конца понимал, откуда у него взялось такое желание, но оно словно током прошлось по его телу в отчаянной попытке выкинуть его за дверь. Он вдруг понял, что что-то там было не так.       В туалете звонок был слышен особенно громко. Теру подождал ещё немного, прежде чем выйти, чтобы точно ни с кем не пересечься. Хотелось немного прогуляться без чужого отвлекающего бубнежа, побродить наедине со своими мыслями и постараться понять, что за тревожное чувство взревело в нём трелью школьного звонка.       Ноги бездумно несли его вперёд, пока он прислушивался к себе, своим ощущениям и школе вокруг. Всё было нормально. Как всегда. Но это его не отпускало. Он перешёл через лестничный пролёт в другой корпус, решив сделать круг, и бродил дальше. Благо, коридоры, пролёты и корпуса и не думали заканчиваться. Из-за дверей кабинетов доносились разные, но неизменно безжизненные голоса учителей, стук мела по доске, скрипы стульев и парт. Внутренние дворики, зажатые корпусами, неизменно квадратные и асфальтированные, были похожи друг на друга.       Всё было так, и это взволновало Теру больше всего, потому что он обнаружил, что не понимал, что вообще значило это «так»? Чувствовалось в этом нечто глубоко неправильное, но настолько скрытое от его осознанного понимания, что докопаться до сути всё никак не удавалось. Он даже не понимал до конца, чего он хотел на самом деле: ухватиться за хвост своей тревоги и тянуть за него в надежде вытащить её корень или просто от неё избавиться. Рикошетивший от стен пустующего коридора звук собственных шагов совсем не успокаивал. Он вновь и вновь повторял «что-то не так», «что-то не так», «что-то не так». Мысль скакала в голове, беспокойная и неугомонная.       Снова прозвенел звонок с урока. Двери кабинетов не синхронно распахнулись, когда учителя с одинаково хмурыми лицами начали покидать классы. Краем глаза за их спинами Теру заметил неуместные чёрные и синие мазки, которые сначала думал проигнорировать, но стоило к ним присмотреться, как тело застыло в непонимании возле дверей одного из кабинетов. На учениках этого корпуса была другая школьная форма. Все они были в классических чёрных гакуранах и бело-синих матросках, в отличие от Теру и его одноклассников, форма которых была вычурной и яркой. Он заглянул в соседний кабинет, затем в следующий и шёл дальше, но ничего не менялось. Все здесь были одеты иначе.       Наверно, это нормально, подумалось Теру. Корпуса-то разные, почему же тогда форма должна быть одинаковой? Но тревога в нём забилась с новой силой, пока он шёл по коридору, и в каждом кабинете картина продолжала повторяться. Он заскочил на лестницу, чтобы перейти в следующий коридор или даже корпус, но шаги, послышавшиеся прямо над головой, заставили его замереть. Учитель? Скоро следующий урок? Теру взглянул наверх между перил, чтобы проверить. В поле зрения попала чёрная форма, мелькнул белый кроссовок и наконец ярко-красная ткань на рукаве, что тот же бросилась в глаза. Член студсовета.       Теру резко повернул назад и выскочил обратно в предыдущий коридор. Пересекаться с членами студсовета не стоило, особенно не в своём корпусе. Особенно, когда его форма так явно отличалась от остальных. Теру нырнул удачно близкий мужской туалет и вздрогнул.       Сначала ему показалось, что он наткнулся на ещё одного члена студсовета. Кто ещё выходит из кабинетов в такое время?       А почему нет? А когда обед? Сколько уроков уже прошло?       Но повязки на нём не было, так что Теру выдохнул, чтобы успокоить подскочившее к горлу сердце. Это был просто какой-то парень, бросивший на Теру короткий взгляд и продолживший… чем бы он тут ни занимался. Он был особо не примечательным, как и все остальные статисты, со стрёмной причёской. А ещё от него странно пахло. Обычный для туалетов запах хлорки перемешивался возле него с чуть кисловатым запахом чего-то смутно знакомого. Теру сморщил нос. Парень невозмутимо продолжал смывать нечто со слипшихся волос над раковиной.       Пока Теру пережидал окончания перемены, они так и не сказали друг другу ни слова. Не то чтобы Теру привык первым заводить разговор, обычно это к нему люди липли, как мухи. Но даже если бы он был немного другим, конкретно с этим парнем он всё равно вряд ли захотел бы перекинуться хотя бы парой фраз. Теру облокотился о стену, засунув руки в карманы, и изредка брезгливо посматривал на его бесплодные попытки отмыть волосы и гакуран. В зеркале он замечал, как тот тоже порой косил глаза в его сторону, что наполняло тишину между ними необъяснимым напряжением.       Наконец-то прозвучал звонок на урок, и Теру оттолкнулся от стены и вышел обратно в коридор, не оглянувшись, оставив странного парня и дальше разбираться с беспорядком в своём внешнем виде. Навстречу ему по коридору спешил член студсовета, и Теру попытался изобразить вид опаздывающего на урок заплутавшего ученика. Видимо, выходило как-то не очень, потому что парень замедлился, чтобы подозрительно всмотреться в Теру жутким взглядом. С колотящимся сердцем Теру едва ли не бегом добрался до лестничного пролёта, чтобы перебраться в следующий корпус. Он не видел, но кожей чувствовал, как этот взгляд провожал его в спину до самого конца. Попав в новый пустующий коридор, наконец удалось выдохнуть.       Очевидно, дорога назад для него пока была закрыта, так что Теру продолжил идти в ту же сторону, откуда его прогнал патруль студсовета, пусть он уже и начинал задаваться вопросом, в чём всё-таки заключался смысл его блужданий по школе. Он попытался припомнить, зачем вообще вышел из класса и прогуливал уроки, просто шатаясь в коридорах и туалетах. В этом же не было никакого смысла. Возможно, стоило всё же повернуть назад и вернуться в класс. Горячее упорство, неожиданно вспыхнувшее в груди два урока назад, уже потухло, и дальше его толкал только остаточный жар.       Два урока назад. Интересно, когда обед?       Теру нахмурился и медленно побрёл по следующему коридору, такому же обычному, как и все остальные. Нудные голоса учителей из-за запертых дверей, всё те же асфальтированные дворики за окном. Небо, скрытое в дымке утреннего тумана. За стёклами напротив ничего не видно, только блики отражения.       Когда и этот урок закончился, Теру уже уверился в бессмысленности своих блужданий. Никакой цели у него не было, просто минутная глупость, из-за которой потом ещё и отчитываться перед классным руководителем. Если и был смысл прогуливать, то уж точно не для того, чтобы просто ходить по школе. Есть же места поинтереснее. Теру повернул назад. Учителя друг за другом потянулись к лестницам в поисках учительских, и Теру не мог не перепроверить, какая форма была на учениках в классах. Всё ещё гакураны и матроски. Их вид неприятно рябил в глазах, и Теру помотал головой. Больше думать об этом не хотелось, голова неприятно пульсировала. Вот только взгляд продолжал настойчиво возвращаться к ним.       Тогда-то он её и заметил. Минако-чан в традиционной матроске сидела в одном из классов и болтала с кем-то так же самозабвенно, как и с ним чуть раньше.       — Эй! Минако-чан, что ты здесь делаешь?       «В другом корпусе, в другой форме», не сказал он. Тревога в ожидании её ответа вернулась и взревела с новой силой. Минако-чан обернулась к нему, хлопая глазами, в которых Теру не увидел ни капли удивления, и спросила:       — А? Мы знакомы?       Что-то было не так. Это чувство, ранее усыплённое, вновь встрепенулось и разрослось. Все они смотрели на Теру. Ему казалось, что она не единственная, чьё лицо ему знакомо в этом классе. Кажется, он мог видеть ещё кого-то, кого он уже видел, скользя взглядом по лицам, пока бродил по другим коридорам, и просто отмахнулся. В ушах словно зазвенело, и он, качая головой, попятился назад, провожаемый взглядами, вдруг показавшимися ему пугающе пустыми.       Теру побежал мимо таких же кабинетов, забитых непонятно кем, и его очнувшееся от спячки чутьё заставляло избегать их, как огня. Оно погнало Теру дальше по коридору, куда-нибудь, где он мог бы остановиться и подумать. Клубные комнаты пустовали, но рядом с ними располагались учительские и кабинеты студсовета, что стало отпугивать Теру ещё больше.       На глаза попался очередной туалет, и Теру забежал в него, с силой захлопнув за собой дверь. Тут было чисто, пусто, пахло хлоркой и больше ничем. Теру нервно поправил волосы, сделал пару кругов по блестящему белому кафелю и взглянул на себя в зеркало. Глаза у него были бешеные. Он умылся холодной водой. Ручейки затекли за воротник, отчего Теру противно передёрнуло. Но зато это освежало, будоражило, встряхивало его, и шестерёнки в голове вновь заскрипели.       Что вообще происходит?       Чем усерднее он обдумывал этот вопрос, тем страннее и тревожнее себя чувствовал. Всё больше начинало казаться, что не просто «что-то не так», не так было абсолютно всё. Почему их две? Почему ученики тут в другой форме?       Когда, наконец, уже обеденная перемена?!       Вопросы просыпались, роились и множились, и отсутствие видимых ответов начало не на шутку беспокоить. Напоследок похлопав себя по лицу и окончательно взбодрившись, Теру осмотрелся. В туалете не было никаких признаков присутствия кого-то ещё, кроме него. Вновь над головой прозвенел звонок на урок, и Теру выглянул за дверь.       В коридоре никого не было. Куда идти теперь, когда он ещё больше дезориентирован, он тем более не представлял. Шаги и голоса из-за дверей стали вызывать подозрения. Квадратные внутренние дворики были зловеще пусты.       Вообще-то, задумался Теру, как-то слишком пусто было везде, кроме непосредственно классов. Он ни разу не видел за всё время, чтобы кто-нибудь бродил по школе, ни в одном из корпусов, чтобы хоть кто-то выходил из классов, кроме учителей. Кроме себя он замечал только членов студсовета, но больше — никого. Всё это время он был единственным, кто решил покинуть своё место. Как он не заметил этого раньше? Это же не нормально!       Они все заперты? Но он-то вышел и никто его не остановил. И это он ещё не дошёл до вопроса школьной формы и двух Минако-чан, существовавших в разных корпусах одновременно.       Теперь Теру прежде всего соблюдал осторожность. Пока он не мог представить, с чем имел дело, но чувствовал, что с чем-то очень странным и мощным. Добравшись до конца коридора, он оглянулся, чтобы удостовериться, что за ним никто не следил, вышел на лестницу и оттуда перешёл в следующий корпус. Он оказался точно таким же, как и предыдущие. Те же двери, напольные доски из светлого дерева и внутренний дворик за окном. Теру поблуждал немного в ожидании перемены и со звонком спрятался в туалете, оставив дверь чуть приоткрытой.       Точно так же из классов повалили учителя с лицами, лишёнными эмоций, даже не переговариваясь между собой. На лестнице мелькнула красная повязка на тёмно-зелёном рукаве нового вида школьной формы, и Теру на время прикрыл дверь. Затем выглянул снова и следил за коридором до конца перемены.       Как он и предполагал, здесь тоже за пределы классов никто так и не вышел. Даже в туалеты никто не ходил. Стало ясно, почему в них всегда было так чисто. Теру энергично похлопал себя по щекам и уже был готов продолжить своё бесцельное блуждание в поисках ответов, но тут его взгляд задержался на сухих блестящих раковинах, выстроенных в ряд у стены и длинном зеркале над ними. Вообще-то, осенило его воспоминание, не успевшее кануть в недрах памяти вместе с кучей бессмысленных уроков, было же одно исключение. От внезапного озарения на всём теле приподнялись волоски. Тот парень в туалете!       Теру выскочил в коридор и помчался назад, попутно силясь вспомнить, где именно они встретились. Это был предыдущий корпус? Или ещё до него? По форме, казалось бы, всё-таки предыдущий, но Теру так долго бродил по коридорам, не разбирая дороги, что начал путаться, где, когда и что происходило. Все они были абсолютно одинаковыми — и корпуса, и коридоры, и дворики, и туалеты, и совершенно не выделяющимися. Теру открывал все попавшиеся на пути мужские туалеты без разбору, пока, наконец, не обнаружил один, несколько отличавшийся от остальных.       Под светом холодных ламп на одной из раковин блеснули капли воды. Всё так же пахло хлоркой, но если чуть принюхаться, можно было различить среди неё пока не выветрившийся запах чего-то кисловатого. На всегда чисто вымытом полу отпечатались следы кроссовок. Этот туалет отличался от всех остальных — им кто-то пользовался.       Теру решил, что разумным было бы его тут просто подождать. Вероятнее всего, он заходил сюда периодически, и то, что Теру наткнулся на него в прошлый раз, было скорее закономерностью, чем просто везением. Да и спешить ему больше было некуда. Ждать пришлось долго. Прозвенел один звонок, затем второй. Теру выглядывал за дверь, когда терпение подходило к концу, но по какой-то неведомой причине этот коридор патрулировался студсоветом куда тщательнее остальных, что начинало уже нервировать.       Наконец, на перемене, когда Теру уже готов был лезть на стены от скуки, дверь открылась и вошёл он. Заметив Теру, парень сначала замешкался, но после короткой заминки опустил взгляд и прошёл к раковине, как ни в чём не бывало. От него всё так же странно пахло, и шлейф лёгкой кислинки тянулся за ним, разрезая полотно хлорки, когда он молча прошёл мимо Теру. На его спине, прямо по центру меж лопаток, был хорошо заметен отчётливый грязный след от подошвы.       Это было больше не важно. Важным оставалось лишь то, что он приходил сюда и вернулся снова, как Теру и подозревал.       — Что, даже не спросишь, что я тут делаю?       Рука на кране замерла, и парень медленно повернул голову в сторону Теру. После непродолжительного разглядывания он окинул взглядом туалет и, не найдя ничего примечательного, спросил:       — А я должен?       — Смотрю, ты не особо наблюдательный, — усмехнулся Теру.       Парень поджал губы и резко отвернулся. Туалет вновь заполнило журчание воды из крана — звук, отличный от звуков коридора, словно заперший их в аквариуме отдельно от всей остальной школы. Может, поэтому тут Теру чувствовал себя чуть расслабленнее. Может, поэтому этот парень тоже приходил сюда. Проходили минуты, а он всё молчал, отмывая руки, щёку и отряхивая свой гакуран от грязи, более не обращая на Теру никакого внимания.       — Ты хоть кого-нибудь ещё кроме меня здесь сегодня встречал? — снова попытался завязать диалог Теру.       — Нет, — ответил парень, не поворачивая головы.       — И-и? Не находишь в этом ничего необычного?       — Нет.       — Разве не странно, что туалет всегда пустой?       — Я не жалуюсь.       — А ничего, что у нас разная форма?       — Значит, ты из другой школы.       — Я из соседнего корпуса!       — Ну или корпуса, какая разница.       Возможно, Теру ошибся. Возможно, этот парень не сильно-то и отличался от остальных, тех, что внушали Теру только неуютное чувство неправильности, как будто он смотрел на людей, лишённых всего, что делало их похожими на людей, кроме внешней оболочки. И выглядел он достаточно тривиально. Может, он и правда был одним из них, раздражённо подумал Теру. И его копии были раскиданы по корпусам, как копии Минако-чан, просто Теру его не заметил, вот настолько он был скучным и незначительным. И всё же по какой-то причине он выходил из класса. Даже Теру пришлось приложить волевое усилие, чтобы решиться единожды, и он уже чуть не вернулся обратно. А этот ходил туда-сюда, как будто не видел в этом никакой сложности.       — Ладно, тогда подумай-ка хорошенько: когда обед?       — Не будет у меня сегодня обеда.       — Да неважно! Просто скажи, через сколько уроков будет большая перемена?       Его пальцы, застёгивавшие пуговицы, замедлились, пока не замерли совсем. Парень вновь повернул лицо к Теру, на котором проступило замешательство. Замешательство, лёгкое подозрение, совсем не похожее на симпатичное, но ничем не омрачаемое больше, чем на долю секунды, лицо Минако-чан.       — Я не… Может… Я не помню, — сдался парень, наконец решивший уделить Теру безраздельное внимание.       — Я спросил у своей одноклассницы некоторое время назад, и она сказала, что через два урока. А потом, когда два урока прошли, я спросил её снова, и она ответила то же самое. И я вот брожу по школе уже где-то урока четыре, не меньше, а обед всё так и не наступил.       Парень нахмурился и принялся загибать пальцы на руках, чтобы достаточно быстро споткнуться и зависнуть. Он попробовал снова, выключил воду и понюхал воротник своей рубашки.       — Молоко уже скисло, — сказал он неопределённо.       — И это ещё не всё, — продолжил Теру на волне воодушевления. — Та одноклассница, с которой я говорил. Я нашёл точно такую же, просто идеальную копию, поверь мне, в твоём корпусе. И что-то мне подсказывает, это не была её сестра-близнец.       — Может, это она и была?       — Да нет же! У нас какого-то хрена разные формы. И это, кстати, тоже как-то странно. И знаешь, что я ещё заметил, пока ходил по школе и проверял свои догадки? Никто не выходит из классов! Она просто не могла переодеться и переместиться куда-то вперёд меня. И кстати, она меня даже не узнала. Теперь понимаешь, о чём я?       — Но учителя меняются каждый урок. И студсовет постоянно тут ходит.       — Учителя тоже какие-то странные, мы их не учитываем. А что до студсовета, так они вообще отдельный случай. Ты разве не чувствуешь, что с ними что-то не так? Они как будто вызывают неосознанное отторжение. Вот уж с кем мне не хотелось бы остановиться и поболтать, так это с ними.       От одного только вида красной повязки по коже бежали неприятные мурашки. Реакция какая-то слишком уж иррациональная, но если что-то столь же необъяснимое вытянуло Теру из класса, то не прислушаться к такому явному сигналу было бы глупо. Однако вопреки ему, парень выразил недоумение.       — Не понимаю, о чём ты. У меня нет проблем со студсоветом.       — И они не кажутся тебе хотя бы немного неприятными?       Парень пожал плечами.       — Я знаю людей неприятнее.       — Ладно, забей на студсовет, суть от этого не меняется. Происходит какая-то херня, и мы пока единственные не вписывающиеся в неё элементы. Есть идеи?       Прозвенел звонок, как продолжение вопроса. Парень поспешно застегнул оставшиеся пуговицы.       — Не знаю. Но я подумаю об этом на уроке, — пообещал он, словно готовый уже уходить.       — Ты рехнулся? Хочешь вернуться обратно в класс? — взревел Теру, и его голос поскакал по туалету, отскакивая от кафельной плитки.       — Мне пора, урок уже начался.       — Да как же ты не понимаешь, нет никакого смысла сидеть на уроках! Я не знаю, что именно тут творится, но уж явно не обычный школьный день, а значит, к чёрту уроки! Пошли, нам нужно свалить подальше от наших кабинетов и не возвращаться туда, что бы ни случилось. Потому что я прямо чувствую, как какая-то жуть незаметно пытается заманить меня обратно.       Теру очень надеялся, что этот парень не из тех непробиваемых идиотов, которые готовы ходить в школу в любую погоду и которых начинало трясти от каждого потерянного балла на тестах. Покосившись в сторону и обдумав предложение, парень кивнул.       — Ладно. Всё равно никакого обеда. А вещи?       — Да забей на них. Заберёшь потом, когда разберёмся, что тут творится.       — Я Кагеяма, кстати, — представился он, по всей видимости, более не обеспокоенный судьбой своих вещей.       — Ханазава Теруки.       Времени к тому моменту прошло уже достаточно, чтобы они смогли спокойно продолжить путь по школе. Во время уроков школа становилась тиха и безлюдна, словно потустороннее пространство…       — Эй! Стоять!       Не успев сделать и два шага за пределы туалета, они тут же были застигнуты врасплох. Теру обернулся в сторону резкого голоса, и по телу словно провели низкоразрядный ток. В глаза бросилась красная повязка на рукаве, и в колючем взгляде её обладателя не было ни следа той апатии, которую Теру уже привык наблюдать повсюду вокруг себя. Член студсовета. Теру успел забыть, что конкретно этот коридор патрулировался ими куда усерднее.       — Эм. Учитель попросил на принести кое-что, — с запинкой попытался соврать Кагеяма.       Глаза члена студсовета опасно сузились. Это было бесполезно, с ними вообще не стоило говорить, быстро понял Теру. Даже если бы он и был в той же форме, что и все здесь, это всё равно бы не сработало. Что-то подсказывало, что они просто не те, кого можно было так легко обмануть. Они не были похожи на одинаковых статистов в классах или безразличных ко всему вокруг учителей, сменявших друг друга, но ничем не отличающихся. Они были хуже.       Стоило члену студсовета сделать шаг в их сторону, как по коже снова пробежали мурашки и тело само по себе пришло в готовность действовать. Теру с силой дёрнул Кагеяму за рукав.       — Бежим!       Тот замешкался, а потому Теру пришлось перехватить его за запястье и тянуть за собой, чтобы тот не отставал, когда они рванули по коридору обратно в сторону следующего корпуса с зелёной формой. Теру бежал изо всех сил, не разбирая дороги, не оборачиваясь, не совсем уверенный в том, что тот парень и правда решил их преследовать. Переходили ли члены студсовета в другие корпуса или они были привязаны к своим коридорам, как статисты к классам? Теру очень надеялся, что так и было.       На лестнице он пустился наверх, и на последней ступеньке бросил взгляд вниз меж пролётов, чтобы проверить свою догадку. Там мелькнула чёрная форма. Он продолжал их преследовать. Кагеяма тащился сзади тяжёлым балластом, и просто убежать достаточно далеко, чтобы скрыться, с ним на буксире казалось невозможным. Повезло ещё, что он решил не сопротивляться и послушно старался передвигать ноги за Теру, не выдёргивая руки. Они влетели в очередной коридор, длинной полосой раскинувшийся перед глазами, и Теру пришла в голову безумная мысль. Он не был уверен, как могли отреагировать все эти болваны в классах на непредвиденную ситуацию, но был шанс, что они представляли собой настолько аморфных существ, что выразить что-то, кроме лёгкого замешательства, им было просто не под силу. Он вспомнил себя, сидящим за партой, устремив в окно пустой взгляд. Попробовать стоило.       Теру дёрнул Кагеяму в первый попавшийся класс, захлопнул за ними дверь и невзирая на устремившиеся на них взгляды запнувшегося на полуслове у доски учителя и полный класс учеников с уверенным видом потянул его через ряды в шкафам в задней части кабинета. Конечно, как и ожидалось, все они были заполнены точно так же, как шкафы в классе Теру. Стопки одинаковых книг, тетради, учебные пособия и шкаф для уборочного инвентаря, маленький, тесный, но зато высокий, в который предстояло втиснуться вдвоём. Теру пришлось поставить левую ногу в ведро, потому что девать его больше было некуда и некогда, в плечо тут же ударила одна из швабр. Они закрылись изнутри и замерли. К счастью, Кагеяма не задал ни одного вопроса, а потому Теру мог прислушаться к тому, что происходило снаружи. Сначала в классе были слышны лишь тихие перешёптывания, а затем голос учителя продолжил урок, словно ничего не произошло. Как Теру и предполагал, они были слишком безразличны ко всему, что происходило вокруг.       Резко отодвинулась дверь в класс, и голос учителя вновь умолк. В животе неприятно засосало. Кагеяма, плотно прижатый к нему, тоже застыл, словно камень. Секунды, больше похожие на минуты, растянулись в тишине, нарушаемой лишь их сдержанным дыханием в узком пространстве шкафа. Он нашёл их. Он неизбежно их нашёл. Вот-вот он распахнёт шкаф и найдёт их. Теру уже мог представить жестокий триумф в его холодных чёрных глазах.       Дверь класса закрылась. Учитель продолжил урок. У них была биология, что-то о многоцветах. Теру осторожно выдохнул поверх головы Кагеямы. Дыхание того щекотно скользнуло по уху, отчего вдруг стало чуть жарче.       — А долго мы будем тут прятаться? Мне что-то на руку давит, — прошептал тот едва слышно.       — Нужно, чтобы он ушёл подальше, — так же тихо ответил Теру.       Не то чтобы ему самому нравилось торчать в тесном шкафу, будучи прижатым к Кагеяме всем телом. От него всё ещё пахло кислым молоком, и теперь этот запах чувствовался очень явно, так как жёсткие волосы Кагеямы лезли прямо в нос. Но ещё меньше, чем нюхать Кагеяму, ему хотелось снова пересечься с тем парнем. По какой-то причине он показался самым жутким из всех членов студсовета, что Теру приходилось замечать краем глаза во время исследования школы. В нём было что-то особенно не так. Он словно был квинтэссенцией всего, от чего следовало держаться тут подальше.       Когда смятение в Теру наконец улеглось, он осторожно приоткрыл дверцу шкафа и вылез, неловко стукнувшись об колено Кагеямы. Учитель бубнил материал, не обращая на них никакого внимания.       — Всё, пошли, — бросил Теру через плечо шумно вывалившемуся вслед за ним Кагеяме.       Коридоры вновь оказались свободны. Звонок нагнал их уже в следующем корпусе, но и на этом Теру решил не останавливаться.       — Куда мы идём? — поинтересовался Кагеяма.       Он то и дело по пути заглядывал в открытые классы, словно высматривал кого-то. Теру и сам стал осторожнее и постоянно оглядывался. Второй такой близкой встречи со студсоветом ему не хотелось. Они почти сразу спустились по ближайшей лестнице на первый этаж и теперь шли по нему.       — Сам-то как думаешь? С этой школой творится какая-то срань, нужно выбраться отсюда, а потом уже думать, как нам быть дальше.       — Ты знаешь, где выход?       Теру запнулся.       — Я не очень хорошо помню, но если немного тут побродим, то рано или поздно просто наткнёмся на него.       — А ничего, что мы вот так в открытую ходим на перемене?       — Почему бы и нет?       — Вдруг учителя могут доложить на нас студсовету. А ты их боишься.       — Я не боюсь их! — прошипел Теру в лицо Кагеяме, круто равзернувшись на пятках и со всей силы ткнув его пальцем в грудь. — Я никого не боюсь! Я просто чувствую, что от них проблем не оберёшься, а моя интуиция — единственная причина, почему мы сейчас не сидим в своих классах, как остальные болваны. Так что мы будем её слушать, ты меня понял?       — Понял, — пробурчал Кагеяма, отступив на шаг.       Вспышка злости в Теру улеглась, и он повёл их дальше. У Теру было особенное сверхъестественное чутьё, он знал это. Только благодаря ему он смог выбраться. Да Кагеяма должен был у него в ногах валяться за то, что Теру не оставил его там и вернулся. И он не боялся. Никогда! Ничего!       — Не думаю, что они расскажут, — продолжил он, когда совсем успокоился. — Иначе бы они это уже сделали.       Кагеяма в качестве ответа что-то невразумительно буркнул в спину. Хотя его прежние слова всё-таки прошлись по телу Теру неприятным холодом. Оглядываться он стал чаще. Наконец, когда провенел звонок на перемену, он плюнул и снова втащил Кагеяму в туалет.       — Ладно, будет разумно всё-таки перестраховаться. Перемены будем пережидать в туалетах, сюда всё равно больше никто не заходит.       — Так всё-таки учителя могут взаимодействовать со студсоветом? — бесцветно протянул Кагеяма.       — Да не знаю я! Я видел не намного больше твоего. Вот почему, например, твой коридор был под особым наблюдением студсовета, м?       Кагеяма задумался. Одной рукой он пощупал свой воротник и тут же одёрнул её.       — Может, из-за Асагири-сан, — предположил он.       — Это она над тобой потешается?       Кагеяма рвано кивнул.       — Тогда вряд ли, — продолжил Теру. — Студсовету плевать на такое. Ты тут не единственное развлечение. И разве они хоть раз вмешались?       — Нет, — поджал губы Кагеяма.       — То-то и оно. Дело явно в чём-то другом, а ты и не знаешь, хотя проторчал там кучу времени. Ещё этот тип, самый стрёмный из них, именно из твоего корпуса.       — А сколько пробыл ты в своём классе? — спросил Кагеяма, когда с началом урока они вновь продолжили путь.       — Я… — Теру нахмурился, пытаясь вспомнить начало учебного дня, но так и не смог ничего найти в голове. Словно запустил руку в недра кажущейся не такой уж и глубокой коробки и не нащупал дна. — Честно говоря, сам не знаю. Ни черта не помню, как будто целую вечность за партой просидел.       — Я тоже не помню.       От того, что они с Кагеямой оказались в похожих положениях, стало даже легче. Теру взбодрился и зашагал активнее, с кривой улыбкой повернувшись к спутнику.       — Я же говорил, что-то здесь дурит нам мозги. Надо просто отойти от школы подальше, и всё встанет на свои места.       — Думаешь, это возможно?       — Конечно. Почему нет?       На плоском лице Кагеямы не было заметно и тени воодушевления, и он нечитаемым взглядом смотрел на Теру в ответ.       — Просто я подумал, если школьный день не имеет начала и длится как-то слишком уж долго, почти бесконечно, то почему бы и школе не быть такой же?       — Что за чушь ты несёшь? — начал всерьёз сердиться Теру.       Грудь неприятно сжало.       — Мы идём уже довольно долго, а выхода всё нет.       — Он вот-вот должен появиться!       — И за окнами всегда одно и то же. Если бы выход существовал, то существовали бы и окна, выходящие наружу, разве нет? А там всё время внутренние дворы. — Мы просто ещё не дошли. Вот как дойдём, тогда сразу и увидим улицу! — процедил Теру. — Я даже не помню, как она должна выглядеть.       Прозвенел очередной звонок. Теру потерял им счёт и вряд ли бы смог сказать, сколько уроков назад он покинул класс. Они вновь закрылись в туалете, где провели в тяжёлом молчании всю перемену. Присутствие рядом Кагеямы начинало немного раздражать.       В одиночку он пробродил по школе достаточно времени, чтобы заметить, что пейзаж за окном ни разу не изменился. И совсем ведь неважно, на каком этаже он был, окна же всё равно бы выходили на внешнюю сторону, если бы до неё дошёл. Вот только этого так и не произошло.       Но ведь это чушь. Как такое вообще могло быть возможно?       Больше Кагеяма на своём не настаивал, но его тяжёлый взгляд без слов сверлил затылок, когда они отправились дальше, и Теру прибавил шаг. Это раздражало ничуть не меньше. Ему и не нужно было больше ничего говорить. Они всё шли, шли и шли, а выхода всё не было. Ничего не менялось. Даже формы на учениках, как показалось Теру, стали повторяться, как будто они просто ходили по кругу.       Огромному, выматывающему кругу, у которого не могло быть конца.       — Может, мы спим? — задал мучивший его вопрос Теру в очередном туалете, нарушив негласный взаимный бойкот.       К его облегчению, Кагеяма решил не держать на него зла и спокойно ответил:       — Если так, то мы как-то слишком уж долго спим.       — А какие ещё есть варианты?       Кагеяма похлопал себя по щекам, снова принюхался к своему воротнику и внимательно посмотрел на Теру. От его взгляда Теру пробрало мурашками.       — Тогда кто-то из нас ненастоящий?       — Ну вдвоём-то мы в одном сне быть не можем, — пожал плечами Теру.       Но твёрдо он в это не верил. Если он и правда спал, то как-то слишком уж долго, тут Кагеяма был прав. И сон выходил тогда у него странноватым, будто лихорадочным. И совсем не меняющимся, словно бы замкнувшимся сам в себе. Сны же вроде как должны петлять, терять начало, конец и логику, перетекать друг в друга и не иметь смысла. Вспомнил ли он бы о странном мальчике, один раз увиденном в туалете несколько уроков назад, если бы спал?       — Мне это не нравится.       — Мне тоже, так что давай пока отложим этот вариант. Пошли, разведаем ещё немного, пока я думаю, что делать дальше.       Со звонком Теру привычно приоткрыл дверь и осмотрелся. Показалось, что в конце коридора мелькнула какая-то тень, и Теру тут же закрыл ее обратно, решив на всякий случай переждать. Когда он выглянут во второй раз, больше ничего подозритльного не заметил, и, махнув Кагеяме рукой, вышел. Со всех сторон слышны были лишь глухие голоса учителей. Ничего непривычного. Интуиция, на которую Теру решил полагаться без раздумий, молчала.       Он уже спокойно повернул в сторону лестницы, как Кагеяма дёрнул его за пиджак.       — Эм, Ханазава-кун?       А больше пояснений и не потребовалось. Теру резко обернулся и увидел на противоположном конце коридора чёрную тень с красной повязкой на рукаве. Не просто очередной член студсовета. Это был тот самый, от которого они, как казалось, смогли оторваться. Видимо, он так и не прекратил попытки их найти. О том, насколько это на самом деле было ещё более жутко и что ему вообще от них нужно, раздумывать было некогда. Теру схватил Кагеяму и снова потянул за собой, пускаясь в бег.       Они рванули мимо лестницы в следующий коридор, где Теру надеялся оторваться или, может, снова заскочить в какой-нибудь класс, но на этот раз, судя по скрипу кроссовок и топоту прямо за ними, преследователь не отставал. Усугубляло ситуацию ещё и то, что Кагеяма ужасно бегал, и Теру приходилось тянуть его изо всех сил за собой, как рикше занятую карету, чтобы тот хотя бы как-то поспевал. Это было неудобно и медленно. Он завернул в другое крыло, затем в следующее, на этот раз избегая подъёма по лестнице, где Кагеяма либо точно запнётся, либо их просто нагонят, но увеличить разрыв не удавалось. Хуже было то, что становилось всё тяжелее бежать. Теру немного уставал, но Кагеяма уставал заметнее и быстрее.       Надо было либо срочно что-то придумывать, либо просто бросить Кагеяму и сбежать самому. От последнего варианта у Теру сдавило горло. Бросить его — это кинуть его студсовету прямо в руки. Теру всё ещё не понимал, почему от них хотелось держаться подальше. Даже если Кагеяма и не чувствовал от них никакой угрозы, её чувствовал Теру. А ещё это означало остаться снова одному. Наедине с пустующими коридорами, вылизанными дочиста неиспользуемыми туалетами и толпами пустых лиц, не реагирующими как надо ни на что. Кагеяму он бросить не мог. Он ему нужен. А это означало, что если убежать им так и не удалось, нужно было принять бой.       — Сейчас ты пробежишь один коридор прямо, затем поднимешься на второй этаж, побежишь по левому коридору, затем снова повернёшь налево и спрячешься в последнем классе в шкафу, понял? — прошипел Теру в полоборота.       — Что? Налево?       — Прямо, второй этаж, налево, налево, последний класс. Там я тебя найду. Давай!       Кагеяма, весь потный, смотрел на него круглыми глазами. Дышал он особенно тяжело, и Теру с силой пришлось вытолкнуть его вперёд, чтобы он продолжил бежать дальше. Сам он развернулся, чтобы встретить и задержать преследователя. Он услышал, как Кагеяма за его спиной замешкался и затормозил. А по коридору на них уже бежал этот парень, он и правда от них не отставал и вообще едва запыхался.       — Да вали ты уже! — прикрикнул Теру, и на этот раз Кагеяма послушал.       Топот его ног унёсся и пропал в следующем коридоре. Больше Теру не оборачивался: он смотрел только вперёд, на стремительно бегущего на него члена студсовета. Он чувствовал себя идиотом, потому что только идиоты шли навстречу чему-то, что так яро кричало об опасности, но другого выбора он себе не оставил. С бешеной скоростью в голове промчались идеи, как он мог бы задержать этого парня или отвлечь достаточно надолго, чтобы Кагеяма успел доковылять до нужного кабинета. Может, стоило просто оскорбить его, вроде как вполне рабочая схема. Раскинув руки в стороны, Теру уже готов был крикнуть в лицо парню что-то броское и обескураживающее.       Его пальцы чуть коснулись чёрной формы, когда парень, даже не затормозив, попытался пролететь мимо. За долю секунды Теру стало всё предельно ясно. Мысль, которая его беспокоила, окончательно закрепилась, и подсознательно он был готов к такому повороту. А потому он, не задумываясь, налетел на него сзади и повалил на землю. Конечно. Конечно, этот парень гнался именно за Кагеямой, это было очевидно сразу. Студсовет его корпуса и правда вёл себя слишком уж необычно. И конкретно с этим парнем было что-то совсем уж не так.       Они свалились на пол тяжёлой шевелящейся кучей. Теру попытался оперативно прижать его к земле, но парень яростно вывернулся и вдарил локтем прямо по рёбрам. Боль вспыхнула ослепляющими искрами, и тело инстиктивно попыталось сжаться в комок. Парень попытался воспользоваться секундным отвлечением Теру, чтобы выпутаться и отползти дальше в направлении лестниц. Туда, куда побежал Кагеяма и вряд ли ещё успел скрыться. Стиснув зубы, Теру снова набросился на него. Тот отбивался злобно, шипел ему что-то грубое и требовательное в лицо, а в его глазах пылала тёмная целеустремлённость. Но как бы он ни старался брыкаться, всё же Теру заметил, как он был, пусть и немного, но слабее. Немного ниже, немного меньше. Может быть, он даже был младше. В голове Теру от этого понимания возникла безумная мысль попытаться выкинуть его в окно, чтобы дать себе фору и тоже сбежать, но парень заехал лбом ему прямо в нос изо всех сил, и лицо вспыхнуло такой болью, что у Теру помутнело в глазах. Глупая идея. Совладать с таким ублюдком было невозможно даже при небольшом перевесе в свою сторону.       Так что Теру решил пойти от обратного. Он хорошенько приложил парня головой об пол с такой силой, что тот взвыл, вскочил на ноги, пнул, пока он корчился на полу, прямо по колену и сиганул в окно сам. Других путей отступления Теру не видел. Повезло, что бравому члену студсовета не хватило опыта в драках, чтобы додуматься самому перебить Теру ноги.       Из-за спешки Теру и сам себе чуть не подвернул ногу при приземлении, но, сжав челюсть, не замедляясь, погнал в противоположную сторону и влетел в другой корпус, после чего, не раздумывая понёсся по коридору первого этажа дальше. Он считал повороты и изо всех сил надеялся, что запоминал их правильно. Он оборачивался, проверяя, не догонял ли его тот парень, но никого не видел. На всякий случай он всё равно пробежал три корпуса, прежде чем наконец остановиться.       Когда Теру отдышался, и адреналин в его крови перестал зашкаливать, всё тело снова заломило. Болели рёбра, голова, нос ныл и мучительно пульсировал в такт сердцебиению. В зеркале туалета на Теру смотрела его очень помятая версия, заляпанная кровью из обеих ноздрей. Теру умылся и постарался оттереть кровь хотя бы с кожи, в то время как и на рубашке, и на пиджаке были хорошо заметны крупные бордовые пятна. Нос так и остался красным и распухшим, и Теру предпочёл больше его не трогать. Слишком больно. Если ублюдок его сломал и он срастётся как-то криво, или, не приведите боги, останется хотя бы лёгкая горбинка, Теру сам найдёт его и разобьёт ему лицо в ответ.       Проведя несколько минут в ненависти и мрачном разглядывании своего отражения, Теру пошёл назад. Если за всё это время пёс студсовета его не догнал, то найти его ещё раз он вряд ли сможет, хотя вероятнее, он даже не попытался. Кагеяму ему тоже было не найти, если тот послушал Теру и сидел тихо в шкафу, как было ему сказано. А значит, он либо вернулся в свой корпус с пустыми руками, либо очухался и продолжал бесцельно рыскать по коридорам в их поисках. С учётом того, что школа, судя по всему, и правда невообразимо огромна, если не бесконечна, то удачи ему с этим. Второй раз ему вряд ли так повезёт.       Не повезло и Теру. С нарастающим ужасом, отсчитав в обратном порядке, как запомнил, все повороты, на место драки он так и не вернулся. Хуже того — он и сам заблудился. А Кагеяму без точки отсчёта ему и самому было не найти. От понимания этого кровь застыла в жилах. Он снова остался совсем один. И Кагеяма тоже. Сидел сейчас в шкафу, застывший в ожидании, которое растянется в вечность, как и весь учебный день. Стараясь не поддаваться панике окончательно, Теру ускорил шаг и чуть ли не бежал, осматривая коридоры, и шёл всё дальше и дальше, и дальше, и все они были одинаково унылы, пусты и чисты. Ни следа их пребывания.       Он потерял Кагеяму.       Какой же он идиот! Вообще не нужно было отпускать его. Нужно было придумать что-то другое. Нужно было тщательнее осматривать коридоры и не выходить из туалета так беспечно, словно им ничто не угрожало.       Теперь он остался один.       Выжимая досуха остатки своего упорства, Теру продолжал прочёсывать коридоры в пустой надежде случайно наткнуться на нужный, но чем дальше он шёл, тем отчётливее становилось осознание, что это бесполезно. Наверняка он уходил всё дальше и дальше от нужного места, и Кагеяму ему больше никогда не найти. Отчаяние сдавило грудь, нос запульсировал сильнее. Теру наконец остановился, привалился к стене и бессильно сполз по ней вниз, как будто его силы покинули его вместе с надеждой. Обхватив голову руками, он застыл. Он сам был во всём виноват. Но ему так не хотелось снова оставаться только наедине с собой! Даже молчаливого присутствия Кагеямы, осуждающе смотревшего в его спину, было достаточно, чтобы не чувствовать себя таким одиноким и этой жуткой неправильной школе. А он упустил его.       Прозвенел звонок. Затем второй. Третий. Ещё сколько-то звонков, которые он перестал считать. Мимо проходили ноги в тусклых кожаных ботинках. Учителя не обращали на Теру никакого внимания. Студсовет тоже больше не появлялся, хотя на него Теру уже было всё равно. Может, они и проходили где-то вдалеке, просто Теру было уже не до них. Из классов слышались разговоры и смех, но все они были слишком уж плоскими, повторяющимися из раза в раз с одними и теми же интонациями. Везде было одно и то же. Был ли вообще теперь смысл куда-то идти?       Снова прозвенел звонок. Мимо прошло несколько пар ног. Одна из них задержалась вне поля зрения Теру, но он был слишком утоплен в жалости к себе и апатии, чтобы повернуть голову и проверить, кто это и что ему надо. Теру хлюпнул саднящим носом, буравя бессмысленнм взглядлм свои руки.       — Так мы пойдём дальше? — спросил знакомый голос.       Голова Теру резко дёрнулась в сторону. Это и правда был Кагеяма. Стоял рядом как ни в чем не бывало, смотрел на Теру сверху вниз взглядом, выражавшим лёгкую заинтересованность.       — Как ты нашёл меня?       — А. Я сидел в шкафу, как ты и сказал, но после второго урока у меня ноги затекли. Я вернулся туда, где мы разошлись, но там тебя тоже не было. Так что я просто побродил вокруг и вот, тут ты.       — Просто побродил?       — Да, — ответил Кагеяма и, моргнув, уточнил: — А что с твоим лицом?       Теру фыркнул и тут же скривился — нос снова запульсировал тянущей болью.       — Ничего особенного. Просто поболтал с нашим преследователем.       — Что он сказал?       — Ничего интересного.       — Ты ударил его?       Поднявшийся на ноги Теру уставился на Кагеяму, не веря своим ушам. На лице того не было ни тени улыбки или сомнения, он смотрел напротив в ожидании ответа, как будто это действительно было с какого-то хрена важно.       — Да какая разница? Это действительно тот вопрос, который тебя интересует? Ладно! Да, я хорошенько приложил его. Какие ещё были варианты?       Вопреки здравому смыслу, Кагеяма ещё и нахмурился и стал похож на тёмную клубящуюся грозовую тучу.       — Он просто выполнял свои обязанности. Зачем ты это сделал?       — Он преследовал тебя! Да–да, именно тебя, кстати. Не хочешь сказать мне спасибо?       — Я не просил тебя его бить. Это неправильно. Можно было просто поговорить с ним.       — Он почти сломал мне нос!       — Он мог бы знать что-нибудь о выходе или о школе, раз уж он в студсовете, — гнул свою линию Кагеяма.       Спорить с ним было едва ли не бесполезно. Теру неверяще покачал головой. На что они тратили время? Разозлиться на него всерьёз никак не удавалось. Слишком сильны были шок и облегчение от того, что Кагеяма выплыл буквально из ниоткуда, когда Теру уже окончательно смирился с тем, что больше никогда его не увидит. Если он хотел взамен немного построить из себя упёртого козла, то почему бы и нет. Но только на этот раз, пока Теру пребывал в добром настроении.       — Эти болваны ничего не знают о школе. Я не уверен, что они вообще способны мыслить.       — Думаешь, он один из них?       — Он ещё хуже. Пошли, проверим, нет ли на втором этаже отличий от первого.       Кагеяма двинулся за ним в глубокой задумчивости, продолжая уделять окружающему этажу внимания меньше, чем полу под своими кроссовками.       — Но ты упоминал, что он отличается.       — И что?       — И меня ты взял с собой по той же причине.       В горле Теру зародился раздражённый рык, больше похожий на хрип.       — Я вижу, к чему ты ведёшь, но нет. Студсовет — другое дело, разве я тебе не говорил? Я чувствую, что с ними что-то не то! А этот в таком случае просто самый опасный из всех, вот и всё. Дело закрыто.       — Может, ты просто боишься студсовета?       — А может, ты просто втюрился в него? Чего ты так на нём зациклился?       — Не знаю, — ответил Кагеяма после непродолжительной паузы, тише и печальнее. — Просто вдруг подумал, что не хотел бы, чтобы он пострадал.       — Это место просто промывает нам мозги. Держись меня и не поддавайся ему, — подвёл к закономерному итогу эту бессмысленную дискуссию Теру.       Второй этаж от первого почти никак не отличался. Там, где находились выходы во дворики на первом, на втором были лишь глухие стены, но на этом всё. От укрепившегося осознания вероятной бесконечности школы, а, следовательно, и полной её постоянной повторяемости, бродить по неизменным коридорам становилось всё более тошно. Терпения Теру начало не хватать к середине второго урока, а во время перемен в туалетах хотелось уже просто выть.       Зато они с Кагеямой снова разговорились по пути. Информации друг о друге, как оказалось, всё равно они пока выяснить не могли — воспоминания о своих жизнях вне школы у них остались смазанными, словно утонувшими в мутной воде. Вроде и близко, но ничего не разобрать.       — Я уверен, я местная знаменитость. Я так себя чувствую. Ты наверняка что-то да слышал обо мне, просто сейчас не можешь вспомнить.       — Но у нас разная форма. Как я мог о тебе слышать?       — Да запросто! Ты думаешь, моя слава не распространилась за пределы моей школы? Ты за кого меня принимаешь?       — Не знаю. А за кого я должен тебя принимать?       — Это ты мне скажи. Вот что тебе первое пришло в голову, когда ты впервые меня увидел?       — Мы же не разговаривали. Ты просто стоял у двери, пока я умывался, а потом молча ушёл. Так что я о тебе ничего не думал.       — Что, совсем? Не «какой классный парень» или «вау, крутая причёска»?       Кагеяма покачал головой.       — Мне тогда своих проблем хватало, некогда было думать о твоей причёске.       — А, ну да, — немного потух Теру.       Теперь, пройдя столько коридоров, корпусов и туалетов вместе, успев потерять и снова найти друг друга и даже скрыться от естественного врага всех отсутствующих на уроках, было уже как-то неприятно думать о том, что над Кагеямой, судя по всему, в классе издевались. И если они находились в схожем положении, то для него это длилось чуть ли не самую вечность, а потому не имело начала и только случайно и резко обрело конец. Теру успел прикипеть к Кагеяме. Невозможно было это не сделать, когда в обозримом настоящем они были друг другу единственной компанией. Теру был рад, что вернулся за ним, и не только потому, что мысль о том, чтобы блуждать всё это время в полном одиночестве, его пугала. Наверно, они были одинаково нужны друг другу в сложившихся обстоятельствах.       — Ты всё равно туда больше не вернёшься. А если что, я снова тебя спасу, — сверкнул Теру улыбкой.       Кагеяма уставился на него странным взглядом.       — Спасёшь?       — Ну да. Я уже работаю в этом направлении, ты не заметил?       Но особо бурной признательности со стороны Кагеямы не последовало. Наоборот, он как будто бы стал ещё задумчивее и мысленно дальше от Теру, чем раньше. Чем была вызвана эта перемена, было неочевидно. Возможно, Теру немного перегнул палку в своих пылких речах. Может, не так уже они и сблизились, как ему показалось, или он просто стеснялся таких двусмысленных формулировок. Теру и сам от себя немного смутился.       Лёгкий налёт задумчивости оставался порой заметен во взгляде Кагеямы, устремлённом в окно, но не на единственные видимые противоположные корпуса, а куда-то сквозь и мимо них, пока они продолжали путь в отрывистых разговорах ни о чём конкретном. Потому что ничего конкретного у них не было. И путь не был путём в привычном понимании, потому что, подстроившись под реалии школы, он тоже стал чем-то совсем иным, не имеющим ни конца, ни начала. Теру стал тщательнее следить за обстановкой в коридорах и особенно на лестницах, хотя умом и понимал, что второй такой встречи с их преследователем произойти не могло. Невозможно было дважды случайно столкнуться в бесконечной школе. Но нутро всё же подсказывало, что этого нельзя было отрицать полностью. Кагеяма как-то нашёл его. И преследователь тоже, всего раз, но вероятность этого была настолько ничтожна, что и раза было достаточно, чтобы Теру этого больше не забывал. Было у каждого из них что-то, что подсказывало им направление, понимали они это или нет. Теру пытался настроиться на выход или хотя бы некую конечность, абстрактное понятие завершённости, какой бы она ни оказалась, но ноги несли его только в такие же повторяющиеся коридоры. Может, не получалось у него потому, что не было тут никакого конца. Он просто не мог найти то, чего изначально не существовало.       Но не могло ли оно прятаться во тьме специально? Там, куда никто в своём уме сунуться бы не решился.       — Нам нужно в клубное крыло, — сказал он так твёрдо, голос зазвенел, отражаясь от стен туалета.       — Там же кабинеты студсовета. И учительские.       — Вот именно. Поэтому мы ни разу туда не заходили. Странно, да?       — Если боишься студсовета, то ничего странного, — плоско возразил Кагеяма.       — Да не боюсь я студсовета!       — Ладно. Разумно остерегаешься?       — Да, так лучше, — кивнул Теру. — Что, если, они этим и пользуются?       — Студсовет?       — Скорее тот, кто над ним. Тот, кому это место в итоге и принадлежит.       — То есть… директор.       — Точно! Ты хоть раз его видел?       — Нет.       — Вот и я нет!       — Может, это потому что мы разумно остерегаемся клубного крыла.       — В любом случае, — громче продолжил Теру, не обращая внимания на пустое бессмысленное замечание, — нужно попытаться подобраться к ним ближе, а то мы так и будем бесконечно бродить по школе, превратившись уже в бродящих болванов.       — Так мы теперь будем искать директора?       — Не думаю, что у нас это получится. Если он и правда существует, он вряд ли человек. Просто пошаримся в кабинетах, вдруг что полезное попадётся. План школы, например. Хотя вряд ли он существует.       — Почему?       — Потому что если школа и правда бесконечна, то и её план тоже должен быть бесконечным, — невесло заключил Теру.       От этой мысли веяло жуткой тоской.       Со звонком, предварительно хорошо осмотревшись, Теру проследовал по коридору к лестнице, как обычно, но из неё завернул в ранее очень осторожно избегаемый проход в клубное крыло. Кагеяма следовал за ним, осматривая новое помещение тёмным мало заинтересованным взглядом. Тут и правда интересного было мало. Крыло буквально ничем не отличалось от учебного, только вместо номеров классов у дверей были таблички с названиями клубов. Дойдя до учительской, Теру приложил палец к губам и прислушался, не остался ли кто-нибудь из учителей внутри. Но те на памяти Теру ещё ни разу не изменили своему расписанию, и за дверью было тихо, как в гробу. Набравшись смелости, Теру нырнул в кабинет, затаскивая зазевавшегося Кагеяму за собой уже привычным движением.       — Нужно искать что-то конкретное? — уточнил тот, опасливо поглядывая на учительские столы, такие же похожие друг на друга, как коридоры.       — Не уверен. Давай просто проверим их записи, вдруг там что-то важное.       Они разошлись по сторонам, обшаривая тетради и стопки непонятных бумаг, но Теру на глаза ничего дельного не попадалось. То ли почерки у них у всех скакали так, что сложно было понять, о чём в них вообще ведётся речь, то ли писали они так быстро и отрывочно, что для постороннего взгляда эти записи не несли никакого смысла.       — Нашёл что-нибудь?       — Пока нет. Ничего не понятно, — отозвался Кагеяма.       Тарабарщину в официальных письмах Теру вообще никогда не понимал, слишком уж витиевато и одновременно сухо их писали, как будто специально пытаясь запутать как можно больше читающих, поэтому, пробежав глазами по паре из них, Теру быстро бросил их обратно. Ничего полезного тут и правда не было. Напоследок он взял со стола полистать книгу по психологии закрытых социальных групп старшего школьного возраста, чтобы проверить, не прятали ли учителя что-нибудь секретное в книгах меж страниц, но и там было пусто. Разочарованный, он долистал книгу до конца, поверхностно выхватывая отрывки фраз, но ничего путного тоже не заметил. Взгляд задержался на рисунке в конце книги, изображающего двух беседующих о чём-то мальчиков. Невольно Теру задержался на нём и даже решил всё же прочесть, о чём там говорилось. Мало ли что то полезное. Тут-то он и понял, что всё это время было не так.       Слова на странице собирались в какие то фразы, изредка — в предложения, но если читать их как текст, он становился бессмысленным. Они никак не были связаны между собой. Теру вернулся на несколько страниц назад, а затем ещё, открыл самое начало, но вся она представляла собой обычную тарабарщину, только издалека похожую на осмысленную книгу. Теру вернулся к записям учителей, которые он просматривал ранее, и на этот раз присмотрелся к ним внимательнее. Не было никакого особого метода записей у учителей, они писали так же отрывочно и бессмысленно. На самом деле уже очень смутно, как будто доставая воспоминания из тины, Теру припоминал, что он и сам так писал. Немного, отрывочно, бессвязно и ни о чём. Иногда записи повторялись. Теру не удивился бы, если бы получил на руки свою тетрадь, исписанную таким же бессмысленным повторяющимся текстом.       — Иногда они пишут похожие вещи, — заметил вслух Кагеяма.       Теру пришёл в себя, оставив неприятное липкое осознание на потом.       — Да, так и есть. Я ошибся. Ничего полезного мы тут не найдём, они и правда просто болваны.       — Дальше пойдём в кабинет студсовета?       — Не думаю, что в этом теперь есть смысл. Его единственная аномалия рыскает где-то ещё, и я очень надеюсь, что достаточно далеко от нас. А в остальном они вряд ли отличаются от учителей. А соваться к ним небезопасно.       — Наверно, это разумно, — сухо заметил Кагеяма.       Теру осмотрел учительскую снова более критичным взглядом. Она была так же безлика и однообразна, как и всё увиденное им в школе ранее. Вопреки тому, что учителя по идее должны были быть разными людьми, каждый раз они могли бы меняться столами и даже не замечать разницы. Возможно, так порой даже и происходило. Теру было бы их даже жаль, если бы он всё больше не укреплялся в выводе, что людей тут на самом деле почти и нет. Может, был кто-то, такой же одурманенный, как он сам недавно, но вряд ли их было много.       Если они с Кагеямой всё-таки не были единственным людьми тут.       — Может, мы и правда спим, — решил согласиться с ним хоть в чём-то Кагеяма.       Не найдя ничего полезного для поисков выхода, кроме укрепляющейся безнадёжности своего положения, они поспешили покинуть клубное крыло как можно скорее. Нервы Теру окончательно заскрипели, когда он осознал, что школа и правда в какой-то мере нереальна. Потому что это возвращало его к брошенному на полпути вопросу о том, могут ли двое людей находиться одновременно в одном сне. Ответ ему сильно не нравился.       Всё осторожнее он стал красться по лестницам и проверять коридоры. Расшалившиеся нервы поднимали волосы на загривке, как будто за ними кто-то следил. Следовал шаг за шагом или просто смотрел откуда-то сверху и из стен одновременно. Кто это был: их преследователь из студсовета, мистический директор или просто его паранойя, Теру определить не мог. Незримое недружелюбное присутствие дышало ему в шею, пряталось, когда он оборачивался, но никогда не покидало его насовсем.       Так как надежды найти обыкновенный выход у них больше не осталось, Теру решил переместиться на четвёртый этаж. Оттуда, если смотреть вниз из окна, были видны школьные дворики, но уже не так хорошо, как со второго. По асфальту стелилась чуть заметная белёсая дымка, точно такая же, какая пожирала верхние этажи без следа.       — Да сколько вообще этажей в этой сраной школе? — задал Теру закономерный вопрос.       Кагеяма вяло пожал плечами. Он снова впал в состояние рассеянной задумчивости, что одолевала его время от времени с тех пор, как он нашёл Теру в коридоре. Что бы ни занимало его мысли, с таким завидным упрямством, с Теру он этим делиться не спешил. И чёрт с ним. У самого Теру были проблемы куда важнее: бесконечная школа, потеря памяти и всё более нервирующее ожидание чего-то или кого-то, от кого они всё это время на самом деле бежали.       — Надо это проверить, — решил Теру и оттолкнулся от окна.       — Зачем?       Кагеяма поспешил за ним, когда Теру выскочил обратно на лестницу и погнал по ступеням наверх.       — Если она хотя бы не бесконечна, то мы сможем выйти на крышу. И тогда мы спасены.       — Там же туман. Разве мы что-нибудь увидим?       — Думаю, да. Может, она только изнутри кажется бесконечной? Может, снаружи мы сможем обнаружить ранее упущенный край.       — И что тогда?       Теру любезно дожидался Кагеямы на каждом из этажей. Времени осмотреться он давал достаточно, но если им придётся ещё какое-то время шастать по лестницам, Теру нужно будет всё же придумать что-то ещё. Лестницы оказались главным врагом Кагеямы, пусть он и не говорил этого вслух. Это было видно невооружённым глазом. Натолкнись они сейчас снова на того парня, Кагеяме от него не сбежать даже если Теру снова попытается его задержать.       — Тогда мы можем спрыгнуть за пределы школы, и всё, мы снаружи.       — Спрыгнуть с крыши? — прохрипел Кагема изо всех сил, вытаращив глаза на Теру.       — Ну да, — подтвердил Теру, но вышло как-то не так уверенно и беспечно, как ранее.       Но почему?       — Мы же разобьёмся.       — А…       Откуда у Теру в голове появилась эта мысль? Разве его мозги здесь настолько размякли, что он забыл, что от падения с большой высоты умирают? Шумное дыхание Кагеямы было не тяжелее его шокированного взгляда, которым он буравил Теру, растерянного не меньше него. Невесть откуда взявшаяся уверенность в том, что ему всё нипочём, толкала его вперёд, не давая задуматься всерьёз, с чем они действительно имели дело и что их могло поджидать в конце их пути. Больше всего его беспокоил преследователь из студсовета, от которого веяло какими то смутными проблемами, но недостаточно, чтобы не надавать ему немного, выигрывая время для Кагеямы. Но ещё ни разу он не задумался, что вообще могла означать бесконечность их тюрьмы. Что могло создать её и насколько опасно оно могло быть. Что представлял из себя тот самый директор и что он мог с ними сделать.       С самого начала Теру чувствовал себя непобедимым. Он ни разу не рассматривал вариант, что ему могла грозить реальная опасность. Как будто он мог бы справиться с чем угодно. Но разве это действительно так? Откуда взялась необоснованная уверенность в собственной непобедимости? Разве не это место уже чуть не поглотило его?       Какого-то чёрта он считал, что мог бы просто спрыгнуть с крыши. Кто внушил ему это и зачем? Не могло ли это оказаться влиянием школы, которая и так знатно покопалась в его голове? Не поэтому ли его глаза снова и снова припадали к окну, пока он сидел на бессмысленных уроках и делал бессмысленные записи, а Минако продолжала рассказывать ему историю, не имевшую ни конца, ни начала?       И тут впервые да всё время, что он провёл в школе, Теру стало по-настоящему страшно.       — Я не знаю, что нам делать, — прошептал он в ужасе.       — Нет, я не против проверить, есть ли здесь крыша, просто мы всё поднимаемся, а её всё нет, так что я подумал, что наверно, всё-таки её нет. Но мы можем продолжить. Только давай мы не будем прыгать, вдруг мы всё же не спим.       — Я не хочу прыгать!       — Ладно. Я тоже. Давай не будем прыгать.       — Нет, нам вообще нельзя на крышу даже если она есть. Это место что-то делает с нами. Ты не замечаешь?       Кагеяма выпрямился, откинувшись с перил к которым припал, пока восстанавливал дыхание, и потёр шею, осматриваясь. Лестница была пуста, шёл очередной урок.       — Ты про память?       — Не только. Оно постоянно нам что-то внушает. Что надо оставаться в классе, или что можно спрыгнуть с крыши и ничего не случится. Понимаешь?       — Мне ни разу не хотелось спрыгнуть.       — Ну может, ещё захочется, кто знает!       Кагеяма смотрел на Теру, не слишком впечатлённый его догадками, но тут его лицо осветила новая мысль:       — Наверно, тогда со студсоветом то же самое? Может, мы зря его избегаем?       Теру от этой нелепой догадки аж передёрнуло.       — Проверять это слишком опасно, так что с ними лучше всего и дальше не пересекаться на всякий случай. Кто знает, что случится, если ты ошибся.       — Если я ошибся, — повторил Кагеяма, и на его лице вновь проступила меланхоличная задумчивость.       Он хотя бы не стал настаивать, хотя учитывая его странную симпатию к своему преследователю, вполне мог бы. Теру коснулся своего носа и тихо зашипел от боли. Ну уж нет, тот парень всё же был полным придурком. Кагеяма мог бы хотя бы отчасти сделать вид, что благодарен и впечатлён отвагой Теру, проявленной только ради него. Вместо этого он озаботился самочувствием совсем не того парня. Кислое негодование и раздражение от этой несправедливости терзало Теру каждый раз, как тот о нём вспоминал. Это Теру тут изо всех сил рвал когти. Разве не заслуживал он хотя бы немного более заметной благосклонности?       Хотя именно тогда Теру умудрился его потерять. И с тех пор так и не приблизился к ни к разгадке, куда они попали, ни к побегу отсюда. Действительно ли Кагеяма нуждался в нём? Или это именно ему так отчаянно нужен был Кагеяма?       — Я больше не знаю, что делать, — признал наконец Теру.       Ни легче, ни тяжелее от признания не стало. Он отмахнулся от проскользнувшего желания усесться на пол прямо на лестнице, самом опасном для них месте, и усилием воли оттолкнулся от перил. Хотелось сдаться, вернуться в класс и снова забыть о том, что он в ловушке. Но с ним оставался Кагеяма. Осознавал он или нет, Теру всё-таки был ему нужен. Хотя бы для того, чтобы не отпускать его в класс, где его снова обольют молоком или сделают ещё что похуже, а за дверью его вечно будет стеречь стрёмный парень с неясными намерениями.       — Скоро перемена, — бросил Теру и увлёк за собой Кагеяму подальше от злосчастной лестницы в ближайший туалет.       Предсказуемо, картина не менялась, на каком бы этаже они ни были. Только дворика внизу уже не было видно. Плотный, словно вата, туман закрывал обзор что внизу. на землю, что наверху, на небо. Может, и не было больше внизу никакого асфальта — он исчез, стоило им только отойти подальше. Может, больше не было и их классов, и тех, кто издевался над Кагеямой, как не было Минако-чан, её бесконечной истории. Может, и преследователя больше не было, хотя в этом Теру сомневался больше всего. Слишком уж тот был упрям, чтобы просто так исчезнуть.       Зайдя в уже такой знакомый туалет, чистый, белый, с неизменным запахом хлорки, Теру развернулся и уставился на свою руку, охватившую запястье Кагеямы. Привычка хватать его за руку и тащить за собой выработалась так быстро и так естественно, даже с учётом того, что изначально Кагеяма показался ему несколько неприятным. Теперь Теру казалось, что они знакомы уже целую вечность, сплюснутую между забвением и туманом со всех сторон. И ещё одну вечность они наверняка проведут, ныкаясь по туалетам уже безо всякой надежды. Кагеяма перевёл взгляд с их рук на Теру, но ничего так и не сказал. Руку он тоже не выдернул. Тишина в туалете стала звенящей.       — Прости, я не смогу исполнить своё обещание, — сказал Теру негромко.       — Какое? — так же тихо спросил Кагеяма, не сводя с него глаз.       Теру чувствовал его остроту, хотя сам продолжал смотреть на их руки.       — Что я спасу тебя. Не уверен, что это вообще возможно. Но я тебя не брошу.       Кагеяма молчал. Что бы он ни думал, какую бы мысль так тщательно ни формулировал, его рука оставалась в руке Теру. Может, это что-то да значило. На пробу Теру погладил кожу под пальцами. С губ Кагеямы сорвался тихий выдох.       — Мне ещё с тех пор, как ты сказал это, кажется, что на самом деле ты и не должен меня спасать.       — Ха? — отвлёкся Теру от проб тонкого флирта и уставился Кагеяме в лицо. — Это что должно значить?       Тот сконфуженно пожал одним плечом, явно стараясь не тянуть руку лишний раз.       — Просто мне показалось, что всё должно быть наоборот. Что на самом деле это мне стоит тебя спасти.       — Это из-за носа? Он почти прошёл! Спасибо, конечно, но я не думаю, что у тебя вышло бы лучше.       — Нет, я не про драку, — помотал головой Кагеяма.       Настроение снова начало налаживаться, и Теру расслабился. Так вот, к чему он. Может, он и был прав. Теру наклонился к нему чуть ближе, заглядывая в распахнутые глаза. Кагеяма точно должен был понимать, что между ними происходило. Теру без сопротивления скользнул рукой в его ладонь и переплёл их пальцы, наблюдая, как по щекам Кагеямы разлился румянец. На губах сама собой расцвета обольстительная улыбка.       — А, так ты про то, что хотел спасти меня от одиночества?       — Н-нет, я…       О, нет, Кагеяма намеревался всё испортить своим вопиющим неумением подыгрывать атмосфере, чего Теру никак не мог допустить. У него и так будет бесконечное множество уроков и перемен впереди, чтобы рассказать, что он там надумал, но сейчас время было точно не для этого. Теру поспешил заткнуть его своими губами. Впереди их ждала вечность. И Теру был бы не так уж против провести её вот так, с ним. При иных обстоятельствах он, может, и скривился бы от новости о первом поцелуе в туалете, но обстоятельства сильно изменились. В туалете они впервые встретились. Туалеты стали их убежищем. Туалеты здесь как будто существовали только для них одних, так что это было отличное место для поцелуев. Вообще было бы здорово сделать это даже их традицией. Судя по тому, как Кагеяма неловко чмокал его губы в ответ, возражений у него тоже не было.       — Ой, — сказал он ошеломлённо, когда они отстранились друг от друга.       — Ой?       — Ты сделал эту штуку из «Спящей красавицы».       — Какую именно?       — Теперь я точно не сплю. И я был прав.       — О чём ты вообще? — непонимающе переспросил Теру.       — Я и правда пришёл, чтобы спасти тебя.       А? Теру растерянно наблюдал, как Кагеяма осторожно вытянул руку из его пальцев и посмотрел на Теру с каким-то смешанным непонятным взглядом. Только что же всё было нормально. Теру был уверен, что они на одной волне. А теперь Кагеяма делал шаг назад к выходу из туалета и смотрел на него с чем-то вроде извинения, как будто собирался кинуть его. Это как-то не было похоже на спасение.       — Ты куда это? Разве мы не решили держаться вместе?       Теру совсем не стало легче, когда лицо Кагеямы приняло ещё более пристыженный вид.       — Я должен найти духа, который создал этот сон, как можно скорее. Ты ещё не проснулся, и Рицу, кажется, теперь тоже здесь. Наверно, пришёл искать меня, так что… Я сам разберусь, ладно?       — Сон? И что ещё за Рицу?       — Мой младший брат. Эм, — запнулся Кагеяма, уже приоткрыв дверь и нервно оглянувшись на Теру с красными пятнами на щеках, — если, когда проснёшься, ты ещё захочешь поговорить или ещё что-нибудь, я буду не против. О, и спасибо. За всё.       И просто убежал. Бросил его. После их первого поцелуя и всех этих долгих хождений почти за ручки. После того, как Теру почти сломал ради него свой прекрасный нос! Он в шоке стоял напротив закрытой двери совсем один в туалете, переваривая это. Он всё неправильно понял? И что там было про сон?       Когда он рванул за ним, надеясь успеть догнать обычно медлительного Кагеяму и потребовать ответов получше, того уже и след простыл. Теру выбрал наугад направление и побежал, надеясь хотя бы случайно пересечься с ним, как в прошлый раз, но сам уже в успех не верил. Он всё бежал и бежал, и обида и отчаяние скапливались в нём, и от их силы пространство вокруг него будто бы искажалось. Может, он просто разревелся, как мальчишка. и сам не заметил, и потом всё стало выглядеть так расплывчато и странно, а потом…       А потом Теру проснулся.       Он и правда спал. Ранее до него доходили слухи, что некий могущественный дух поселился в отделении реанимации и интенсивной терапии и не давал больным очнуться. Младшая сестра Эдано лежала там в коме уже около двух недель, когда тот в слезах и соплях, не подобающих лидеру банды и главному представителю Теру за пределами школы, рассказывал о причинах своих недавних неудач. Теру просто хотел, чтобы он снова начал исполнять свою роль, как следует. А ещё Эдано был бы ему до конца жизни обязан. И вообще город Приправ — это город Теру, и отдавать куски своих территорий каким-то тупым духам он был не намерен.       Он не справился.       — Очнулся! Господи, мы так волновались! То есть, конечно, я знал, что у тебя всё получится, но ты что-то не спешил. А, да, младшенький. Слушай, я пытался его остановить, но он не слушал ни единого моего слова, ещё и знаешь, что он мне сказал? Где таких слов-то только нахватался, повторить стыдно.       — Брат!       — Рицу, ты в порядке? Что ты там делал?       — Тебя не было почти сутки! Что ещё мне оставалось?       — Я строго ему запретил, но он совсем не слушается.       — Заткнись! Это ты во всём виноват! Это ты должен был валяться тут без сознания! Ты!       — Да. Мне жаль. Но ты ведь справился, так?       — Трус!       — Рицу, это было очень опасно. Не делай так больше, пожалуйста.       — Брат, прости, я всё забыл, мне так жаль, прости меня, я совсем не помнил, что делаю.       — Всё в порядке.       — О. А ты как? Всё в порядке?       Теру оторвался от лицезрения Кагеямы, обнимающего их раскаивающегося преследователя, и взглянул на мужчину в блестящем сером костюме из полиэстера, которой участливо заглядывал ему в лицо. На секунду показалось, что и сам Кагеяма бросил в его сторону быстрый взгляд, но этот Рицу продолжал что-то извиняющимся тоном бормотать ему в плечо. Теру дотронулся до своего носа. Он был в порядке.       — Да, всё в норме, — хрипло выдавил Теру и откашлялся.       Он как будто несколько дней вообще не говорил.       — Отлично! Я Аратака Рейген, экстрасенс. Ты, как я понял, попытался избавиться от духа самостоятельно?       Теру вяло кивнул, усаживаясь на кушетке прямо. Пытался. Улёгся прямо на лавочке в коридоре возле палат и уснул, да так и не проснулся до сего дня. Великий непобедимый эспер. Вот ведь позорище.       — Ты чего приуныл? Ну не вышло, бывает. Зато как раз из-за тебя персонал наконец зашевелился и обратился в мой офис. До этого тут никто всерьёз не верил, что этот дух и правда существует, представляешь? А потом в кому впал абсолютно здоровый посетитель, вот ни с того, ни с сего. Так что если бы не ты, кто знает, когда бы они там ещё зашевелились.       — Угу, — промычал Теру, искоса поглядывая в сторону Кагеямы.       Так он и правда пришёл спасти Теру. И спас. Теру тихо усмехнулся, но вышло как-то слишком жалко. Всё оказалось сном.       — Кстати, про тебя какой-то парень спрашивал, в фиолетовой такой форме. Твой друг, наверно. У него тут и сестра вроде как лежит. Чтобы ты знал. Очухивайтесь, я пока пойду найду кого-нибудь из врачей.       Аратака Рейген напоследок хлопнул Теру по плечу и стремительно вышел из палаты. Теру снова кинул взгляд на Кагеяму, и на этот раз ему точно не показалось. Они смотрели друг на друга. Даже этот Рицу впервые повернулся к Теру и, нахмурившись, первым сказал:       — О. Извини за нос.       — Извини за колено, — в тон ему ответил Теру, и тот заметно поморщился.       Кагеяма смотрел на него. Теру должен был что-то ему сказать, он хотел, но Рицу снова повернулся к нему и начал говорить что-то про родителей, и внимание Кагеямы вновь пало на него, а не на Теру. А потом вернулся этот Рейген, и его было слишком много для такой небольшой комнаты. Теру медленно собирался, перетерпел поверхностный осмотр дежурного врача. Постоял у их палаты в надежде поймать Кагеяму, когда он останется один хоть на секунду, но он то что-то сбивчиво говорил маме по телефону, то общался с каким-то духом, то снова в братом и Рейгеном.       А потом на Теру налетел Эдано и благодарил почему-то его, а не Кагеяму. Его сестра проснулась. Он обещал, что по гроб жизни будет обязан Теру, но Теру это уже особо было и не нужно, хотя по какой-то причине он позволил себя утащить в её палату.       Когда он наконец вернулся обратно к двери тесного помещения с тремя кушетками, в который их перетащил персонал, ни Кагеямы, ни его младшего брата там не было. Сердце Теру упало.       Он направился к выходу. Не обязательно было ловить Кагеяму именно сегодня. Теру знал, как выглядела его школьная форма. Вычислить по ней его школу будет легко. Он знал его имя, а теперь ещё знал, что он работал на какого-то странного дядьку-экстрасенса в неком «офисе». Теру обязательно найдёт его снова. Пусть это и был лишь сон, но они разделили его вдвоём. Может, Теру всё-таки смог понять его правильно, и Кагеямы был бы не против перенести что-то из этого в реальность.       Вдруг их поцелуй был для него не просто способом проснуться.       — Подожди!       Сердце Теру резко подпрыгнуло от узнавания этого голоса. Он обернулся. Это и правда оказался Кагеяма, взволнованно бежавший к нему, пока его младший брат следовал за ним с знакомым подозрительным выражением лица.       — Да?       — Эм, — замялся Кагеяма, бросив быстрый взгляд за плечо. — Если… если будут ещё какие-то проблемы с духами или чем-то таким… или если понадобится ещё помощь в чём-нибудь, то можешь обратиться в наш офис.       Он сунул Теру в руки визитку и не поднимая глаз метнулся обратно к брату, пока Теру растерянно смотрел ему вслед. Помощь? Он всё ещё отказывался расстраиваться. Кагеямы, не оборачиваясь, ушли к ожидавшему их Рейгену, пока Теру продолжал пялиться им след, как дурак, всеми силами удерживая себя на месте. На визитку он обратил внимание только тогда, когда они скрылись за поворотом. Офис «Консультация по духам и всему такому прочему». Сайт, телефон.       А на обратной стороне неровным торопливым почерком был написан номер мобильного и имя.       Шигео.