Токсичный предел

В Ретрополисе воздух всегда пах бензином и помоями, но сегодня, прямо в убежище, банда учуяла нечто другое. Сладковатый, приторный запах разложения и дешёвого спирта, от которого мгновенно начинало свербеть в переносице. Биби знала этот запах. Булл называл это «временем, когда птицу лучше не трогать». Раз в год у Ворона закипала кровь — мутация давала сбой, и его железы начинали вырабатывать столько токсина, что он буквально просачивался сквозь кожу, отравляя всё вокруг. Обычно Кроу запирался в подвале, но сегодня старая магнитная дверь отсека №3 была выбита изнутри. Словно по ней ударили тараном. Биби медленно шла по коридору, перебирая в пальцах пальцы и чувствуя, как с каждым шагом воздух становится четче. Её голова начала подозрительно кружиться, а по телу разливалось странное, горячее тепло. Яд Кроу не просто убивал — в малых дозах он действовал как самый грязный наркотик в этом парке. ​— Кроу? — её голос прозвучал ниже обычного. — Ты там ещё не подох в собственном соку? ​Она оттолкнула поломаную дверь в изолятор. В центре помещения, на кафельном полу, сидел он. Куртка была отброшена в сторону, перья на затылке вздыбились, а когти скрежетали по плитке, оставляя белые борозды. Кроу тяжело, со свистом втягивал воздух, и каждое его движение казалось рваным. ​Он медленно поднял голову. Глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели неким безумием. ​— Уходи... — прохрипел он, и из его рта вырвалось облачко ядовитого пара. — Убью... Би, уходи, пока я... Биби почувствовала, как её собственные зрачки расширяются. Страх? Возможно. Но азарт и это тягучее, ядовитое возбуждение в крови были сильнее. ​— А ты попробуй, — сказала она, делая шаг в изолятор. — Попробуй меня остановить, если у тебя еще осталось хоть что-то, кроме твоих птичьих инстинктов. ​Она видела, как Кроу напрягся, словно пружина, готовая лопнуть. Его тело била крупная дрожь. Биби поняла: сегодня она либо сломает этого зверя, либо он разорвет её в клочья. И оба варианта ей чертовски нравились. Пернатый сорвался с места внезапно. Это не был осознанный выпад напарника — это был рефлекс хищника, чей мозг закипел от избытка яда. Он преодолел расстояние между ними в один прыжок, сбивая Биби с ног. Они повалились на мокрый от ядовитых паров кафель. ​Он прижал её к полу, навалившись всем весом. Его когти впились в её плечи, прорывая ткань футболки, но Биби лишь вызывающе оскалилась. Она видела его лицо совсем близко: клюв приоткрыт, из него вырывается тяжелый, обжигающий пар, а зрачки пульсируют в такт бешеному сердцебиению. ​— Ну же, — прошипела она, обхватывая его шею ногами и смыкая их в замок на его пояснице, притягивая его еще плотнее к себе. — Это всё, на что тебя хватило? Просто придавить меня к полу? Она чувствовала, как яд, просачивающийся через его кожу, начинает жечь её собственные ранки на плечах. Боль была острой, пронзительной, но она тут же сменялась волной такого дикого удовольствия, что у Биби потемнело в глазах. Она свободной рукой вцепилась в его затылок, зарываясь пальцами в жесткие, влажные от испарений перья, и с силой дернула его на себя. ​Кроу издал нечеловеческий звук — смесь стона и клокочущего рыка. Его челюсти клацнули в сантиметре от её горла. Он боролся с собой, его тело выгибалось дугой, мышцы под кожей перекатывались тугими канатами. ​— Биби... — его голос сорвался на хрип. — Я... я тебя сломаю... ​— Попробуй, — выдохнула она прямо ему в клюв, чувствуя, как его эрекция через одежду упирается ей в бедро. — Сделай это. ​Она резко перевернула их, используя инерцию и его дезориентацию. Теперь она сидела на нем сверху, вжимая его лопатки в мокрую плитку. Её ладонь легла на его горло — не чтобы задушить, а чтобы почувствовать, как он судорожно сглатывает, полностью поддаваясь её воле. Ворон затих, глядя на неё снизу вверх затуманенным, полным боли и жажды взглядом. Его руки дрожали, когти скребли пол, но он больше не пытался её скинуть. Он ждал. ​Биби медленно потянулась к молнии на своей одежде, не сводя с него торжествующего взгляда. Сбросив мастерку, Биби сорвала с себя футболку, отшвырнув её в сторону, и пар в душевой, казалось, стал ещё гуще. Кожа к коже — это было физическое испытание. Как только её грудь коснулась его вздымающейся грудной клетки, Кроу выгнулся, издав хриплый, надрывный звук. Токсин, выступающий на его теле, действовал как кислота, смешанная с эндорфинами: там, где они соприкасались, кожа Биби пылала, покрываясь красными пятнами, но это лишь подстегивало её. ​— Смотри на меня, — приказала она, вцепляясь пальцами в его лицо, заставляя затуманенный взгляд янтарных глаз сфокусироваться. — Ты не в лесу, Кроу. И я не твоя добыча. Ты слышишь? Он не ответил словами. Вместо этого его рука, быстрая и точная даже в таком состоянии, метнулась к её бедру. Когти неглубоко вошли в плоть, оставляя четыре тонкие полосы. Биби вскрикнула, но не от боли, а от резкого впрыска чистого яда прямо в кровь. Мир вокруг неё окончательно поплыл. Цвета стали ярче, звуки громче, а его тело под ней превратилось в единственный источник реальности. ​Кроу резко дернул её на себя, меняя позицию. Теперь он снова нависал над ней, его тяжелое дыхание обжигало лицо. Он больше не сдерживался. Его клюв впился в её плечо, вызывая новый всплеск адреналина. Биби чувствовала, как его когти раздирают её джинсы, избавляясь от последней преграды. Это не была близость в привычном понимании — это была схватка двух хищников, где секс стал способом не убить друг друга. Кроу вошел в неё резко, без прелюдий, выбивая из неё хриплый стон, который тут же утонул в его собственном рычании. Каждое его движение было пропитано этой животной ярость. Биби в ответ только сильнее сжимала его спину, оставляя свои следы ногтей на его коже, заставляя его двигаться еще быстрее и еще жёстче. Она видела, как по его шее скатываются капли пота, смешанного с ядовитым секретом. Она слизнула одну такую каплю со своего плеча и почувствовала, как язык мгновенно онемел, а сознание окончательно провалилось в бездну. Когда кульминация накрыла их, Ворон закричал — громко, по-птичьи, запрокинув голову назад, пока его тело содрогалось в мощнейшем выбросе токсина. Биби же просто вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир вокруг неё взрывается. Кроу затих так же внезапно, как и сорвался. Накал в его крови спал, оставив после себя лишь выжженную пустыню и едкий запах осевшего тумана. Его голова тяжело опустилась на плечо Биби, а когти, еще мгновение назад впивавшиеся в её кожу, бессильно соскользнули на кафель. ​Биби не спешила отстраняться. Она сидела на нем, тяжело и хрипло дыша, чувствуя, как по её телу пробегает запоздалая дрожь. Яд всё ещё пульсировал в её венах, окрашивая мир в странные, негативные тона, но разум уже начинал возвращаться. Она посмотрела на свои плечи: рваные полосы, красные отметины от зубов — всё это горело, как клеймо, подтверждающее её победу. — Эй, — она коснулась его затылка, и на этот раз её голос был сухим и властным. — Ты ещё жив там, птичка? ​Кроу издал невнятный звук, больше похожий на стон едва живого бойца. Он медленно открыл глаза — янтарный огонь безумия потух, уступив место привычной, мрачной пустоте и бесконечной усталости. Он осознал, в каком положении они находятся, и на мгновение его тело снова напряглось, но уже не от ярости, а от стыда. ​— Биби... я... — он попытался отстраниться, но она не позволила, сильнее сжав его плечи. ​— Заткнись, — Биби криво усмехнулась, сплевывая на пол кровь из прикушенной губы. — Не порть момент своими извинениями. Ты сегодня был... впечатляющим. Даже для мутанта. Она медленно поднялась, её ноги слегка подкашивались. Взглянув на разгром в душевой — разбитое зеркало, погнутые краны и сорванную дверь — она поняла, что это будет сложно объяснить Буллу утром. Но сейчас ей было плевать. ​Биби нашла свою изорванную куртку и набросила её на голые плечи. Посмотрев сверху вниз на Кроу, который всё ещё пытался прийти в себя в луже остывающей воды и токсичных остатков, она достала из кармана помятую пачку жвачки. ​— Приведи себя в порядок, — бросила она, направляясь к выходу. У самой двери она остановилась и обернулась через плечо. — И да, Кроу? В следующем году я запру эту дверь снаружи. Или оставлю её открытой настежь. Всё будет зависеть от того, как ты будешь вести себя завтра. Она вышла в коридор, и её тяжёлые шаги медленно удалялись. Кроу остался в темноте, глядя на свои руки. Он знал, что эта ночь изменила всё. Хищник в банде остался один, и это была не птица.