о том, как Бакуго без криков общался

— а ты заметила, что теперь Бакуго стал слишком тихим? перешёптывания одноклассниц, а именно Хагакурэ и Мины – главных сплетниц класса "А" – не прекращались с того самого дня, когда все ученики геройского факультета нашли у себя записки от Изуку. тот распинался о причинах, по которым ушёл, просил прощения и желал удачи. он исчез также быстро, как и появился в этом классе. и всем было жаль. и пускай неловкие паузы разбавлялись разговорами Ииды и Урараки, не заметить перемен в устройстве класса было сложно. особенно выделились двое – Кацуки и младший из семьи Тодороки. до этого и так нечасто поддерживающие беседы, они и вовсе перестали хоть как-то интересоваться делами класса. в первый день Момо мягко спросила у Шото, как он переносит исчезновения своего первого друга, но с тех пор больше не трогала. а Бакуго... он и вправду стал тише. он, конечно, продолжал срываться на одноклассников, когда те пытались разговорить его, но просто так теперь практически не злился. может понимал, что и остальным нелегко, а может и сам не мог перенести отсутствие Деку. в любом случае, свой вспыльчивый нрав Кацуки не мог сдерживать вечно. когда, возвратившись с тренировки на обед, Динамит услышал эту безобидную фразу от одноклассниц, он сразу же вспылил: — я-то тихий?! да вы все просто воды в рот набрали, бесите меня своей молчаливостью вот этой! но так хотя бы не разводите нюни, хотя всё равно достаёте! просто нахуй вас всех, а?! нашли, по чему убиваться! и, показательно бросив в девушек уничтожающий взгляд, он пошёл обратно на улицу, желающий потренироваться и побыть в одиночестве – настолько, насколько это возможно на территории школы, используемой в качестве убежища. Бакуго растолкал шедших ему на встречу Каминари и Киришиму – они возвращались от учителей, в очередной раз получив отказ на возможность патрулировать территорию Академии. Денки уже было обернулся с беспокойством о друге, но слов не нашёл, а потому лишь пожал плечами. Шото же, тоже шедший внутрь общежития сразу после одноклассников, круто развернулся и пошёл за Кацуки под вопросительные взгляды остальных. нет, они заметили некоторое сближение между этими двумя, но видеть, как Тодороки догоняет Динамита, просто чтобы побыть рядом... странно. не то чтобы компания "половинчатого" радовала Бакуго, но тот хотя бы додумался до того, чтобы держать язык за зубами на тему Деку на протяжении всего времени с момента его ухода из Академии. Кацуки забрёл за угол здания, туда, куда не выходили окна от гостиной комнаты. "чтобы за нами не следили – Двумордый же явно не поглазеть пришёл" – подумалось Бакуго. а Тодороки лишь поспешил за Кацуки, тщательно скрывая своё нетерпение за холодным взглядом. первым делом Бакуго решил показательно размяться, хотя уже делал это буквально с десяток минут назад. во-первых, ему была неясна причина, по которой Шото поплёлся за ним, а во-вторых, он старался держать лицо. после нелепого комментария о его отстранённости, он как-то резко выпал из колеи самоуверенности. он так бы и продолжил заниматься приседаниями, но терпения Шото хватило минут на пять. когда Кацуки повторял упражнение, Тодороки начал разговор. — ты шёл обедать. почему вернулся? Динамит прикинул, следует ли отвечать вообще, а потом, развернувшись к нему, смерил Шото испытующим взглядом и проговорил, возвращаясь к тренировке: — очкарик обещал надрать зад любому, кто пойдёт есть в комнате. сказал что-то типа "нам не надо оставаться поодиночке, вам же всем тяжело после ухода Мидории". – Бакуго, чтобы не терять времени, занялся растяжкой, опускаясь на колени. он принялся тянуть податливые мышцы ног и корпуса, наклоняясь к отставленной левой лодыжке. – а сидеть в компании этих отбросов я не горю желанием. поем, когда все свалят. — потому что там нет его? – Шото начал говорить шёпотом, но, поняв, что Кацуки и так еле слушает, повторил погромче. – потому что Мидории не будет за столом, ты не станешь обедать в нашей компании, верно понял? Динамит вспылил. но не так, как обычно, начиная ругаться на всё и всех, попутно размахивая руками и пытаясь подорвать кого-то, а просто изменился в лице. у него заметно очертились скулы из-за того, как он стиснул челюсти, а брови свелись к переносице. Бакуго поднялся на ноги, поворачиваясь к собеседнику. – Бакуго, мне нужно поговорить с тобой об Изуку. Тодороки уже успел податься навстречу однокласснику, чтобы развернуть того к себе, и чуть не встретился с кулаком Кацуки, желавшего зарядить в лицо парню. как же он, мягко говоря, ненавидел, когда люди пытались пообщаться на ту тему, разговоры о которой он всячески пресекал. — как же вы меня все, блять, достали с этим Деку! если этот придурок решил свалить нахуй, то это не значит, что он мне, блять, о своих планах сообщал. – Бакуго быстро выдохнул в попытке усмирить свой гнев и, что немаловажно, следить за руками, готовыми взрывать всех и вся. ладони вспотели от растяжки, а потому одно неаккуратное слово вполне могло вызвать непроизвольное использование причуды. про себя он задумался, почему постарался успокоиться, но решил, что столько мыслей не перенесёт на чистую голову. – и тот факт, что я знал об "Один За Всех" ещё не означает того, что я был в курсе, что он там напридумывал. передо мной не отчитываются. Тодороки примирительно поднял ладонь вверх, сгибая руку в локте. он взглянул в лицо друга внимательнее, но, кажется, сразу разбираться с внутренним устройством Динамита не решился. мало ли подорвётся. начал издалека. — это не совсем та тема, которую я хотел изначально затронуть, но... – он снова понизил голос, прекрасно понимая, что теперь Кацуки его слушает. – ты не был в курсе, что он уйдёт? мне казалось, что вы с Мидорией сблизились. — Деку... – начал было Бакуго, но остановился. нет, сейчас в нём слишком много каких-то странных эмоций, которые даже простое "Деку" воспринимают как надругательство над чем-то великим. – ...Изуку. мы не были близки. он занимался с Всемогущим с самого начала, а когда я узнал об их секрете, я просто стал приходить на эти занятия. — мне казалось, что вы пара. Динамит отшатнулся назад, смотря на Тодороки как на призрака. его лицо побледнело, а губы изогнулись в усмешке. — какая, нахуй, пара? бошкой ударился? Шото вздохнул, отворачивая голову к стенам, окружающим Юэй. было в этом что-то прозаичное – смотря на запертые ворота, пытаться открыть душу Кацуки. затем Тодороки пояснил: — ты смотришь на Изуку так, словно на нём начинается и заканчивается весь твой мир. а когда я говорил с ним... я узнал, что он восхищается тобой с детства. ты стал мягче относится к нему как раз к тому времени, когда на тренировки со Всемогущим вы начали исчезать вдвоём. – парень снова повернулся к Динамиту, смотря на того своими внимательными холодными глазами. – в классе... уже давно спорят, спите вы, или нет. Бакуго смотрел на него всё такими же непонимающими глазами, всё с той же усмешкой и всё ещё с бледным, как мел, лицом. Шото не устроило это молчание и он, ведя подбородком в сторону окон, спросил: — он тебе нравится? Кацуки не ответил. а что было отвечать? он действительно привязался к Изуку всем своим естеством, но никогда прежде его не посещала мысль, что парень может ему... нравится. Бакуго уже долгое время следил за Мидорией, подмечая всё, что было в нём, но мыслей о воспетой романтике не ощущал. Кацуки взглянул на окна, принадлежавшие комнате Деку – постарался разглядеть зелёную копну волос. что-то странное с Динамитом творилось с того момента, как этот придурок ушёл. — зачем тебе знать? в конце-концов, спор проиграют все – мы даже не в отношениях. — я хочу вас понять. – честно ответил Шото, вовсе не меняясь в лице. – и его, и тебя. мы ведь друзья? — я не называл тебя своим другом. — но ты и не говорил обратного. – Тодороки едва заметно повёл плечами, затем прикрывая глаза и отмахиваясь от разговора. – ладно, оставим это на потом. я хотел у тебя узнать— — нравится. – прервал его Бакуго, чувствуя, как ноги лишаются опоры. это было отвратительно очевидно. если даже Шото, еле способный понимать нормальные человеческие отношения, разглядел в его глазах намёк на симпатию к Изуку, любой другой человек точно понял, что Кацуки ебать как привязан к Мидории. а ещё Бакуго почувствовал, что теперь ему становится относительно легче – странные чувства начали понемногу приобретать более знакомый оттенок печали и злости, спокойствия и отчаяния. будто бы одним этим признанием Динамит смог расставить всё по местам, приказав чувствам стать более... понятными что ли? но от понимания не стало лучше – после долгожданного облегчения, на душу снова лёг камень. мысль о том, что Деку ему нравится, всколыхнула в Бакуго что-то вовсе неспокойное, заставив того твёрдо последовать обратно. Шото даже остановить его не решился – видимо лицо Кацуки ясно выражало его переживания. по итогу, Динамит пронёсся в свою комнату, сказав, что собирается спать, а появившийся после него Тодороки сразу же начал разгребать последствия столь странного поведения Бакуго. — я был уверен, что он вмазал бы тебе ещё минут пятнадцать назад. – проговорил Денки, откидывая голову на спинку дивана и смотря на Шото. – когда он отсюда только уходил, было ощущение, что он выкорчевыет дерево и запустит в нас. что ты с ним сделал? Шото опустил подробности: — разговорил. вы в курсе, что он не был в курсе, что Мидория уходит? а с условием того, что ушёл и Всемогущий, и вся большая Тройка, есть вариант, что они спланировали всё это. вопрос остаётся открытым – зачем и куда они увезли Деку. поймав на себе несколько непонятливых взглядов, он пояснил: — я думаю о том, что Деку не ушёл бы по своей воле. я к тому, что... он ведь очень привязан к нам. к Академии, к учителям, к нашему классу, к Эри и Лемиллиону... и пока Тодороки рассуждал с остальными о Деку, о его чувствах и переживаниях, этажом выше тем же самым занимался и один блондинистый придурок, только-только осознававший себя и свои чувства...