Влажные сны и сухие уравнения

Mamma Mia — ABBA

На кухне кипела жизнь. В прямом смысле: чайник на плите заходился в истерическом свисте, его крышка подпрыгивала, выпуская клубы пара, а на конфорке уже вовсю дымилась сковорода. Повсюду — на столешнице, на полу, на подоконнике — валялись пустые упаковки из-под муки, корицы, ванилина и прочих душистых смесей, названия которых Илья уже и не вспомнил бы. Илья стоял у плиты, вцепившись в сковороду мёртвой хваткой, и пытался одновременно удержать лопатку, поймать прихватку, которая предательски соскользнула на пол, и не спалить квартиру. Он что-то кричал Шейну на смеси матерного русского и ломаного английского, пытаясь спасти пригоревшие блины, но те, судя по запаху и цвету, уже давно перешли в стадию биологических отходов. Холландер метался по кухне как угорелый. Он распахнул все окна, до которых смог дотянуться, и теперь размахивал кухонным полотенцем, пытаясь выгнать наружу густой, едкий дым. Полотенце хлопало по воздуху, поднимая воронки из пыли и муки, но дым, казалось, только радовался этому и расползался по углам ещё активнее. Пахло палёным тестом, из сковородки валили серые клубы, а весь кафель был щедро усыпан корицей — кто-то открывал банку явно над головой. — Ilya, how many times do I have to tell you?! — взвыл Холландер, отшвыривая полотенце в сторону. — You spilled something — why didn't you move it from the edge, holy shit! Cinnamon everywhere! I stepped in it! My foot's fucking orange!" Он прошлёпал босыми ногами до кладовки, через минуту вернулся с веником и совком и принялся собирать все улики, указывающие на кривые руки любимого мужа. — Shine, don't curse.— Илья наконец выключил конфорку и повернулся, тяжело дыша. — I was just trying to do something nice. The little guy wasn't himself yesterday. I wanted to cheer him up — he loves pancakes. Илья протяжно выдохнул, оглядев себя и разгромленную кухню. Носки, ещё утром белые, теперь приобрели стойкий оранжево-коричневый оттенок. На футболке красовались следы от теста и жирные пятна мёда. Столешница напоминала поле битвы: сахар, мука, рассыпанные специи. В воздухе всё ещё летали крупицы муки, медленно оседая на всевозможные поверхности. Зря Илья это всё затеял. Точно зря. Шейн быстро окинул взглядом кухню, задержался на поникших плечах Ильи, на его перепачканном лице — и внутри что-то дрогнуло. Он мягко выдохнул, опустил веник, прислонив его к кухонной тумбе, и бесшумно подошёл к Илье сзади. Руки легли на талию — осторожно, но уверенно. Шейн обнял мужа, сложив ладони у него на животе, и уткнулся носом в плечо. Он чувствовал, как тяжело и сбивчиво дышит Илья, как напряжены его плечи, и ему казалось, что он физически ощущает, будто сердце Розанова провалилось куда-то в район желудка и никак не может найти дорогу обратно. — Эй, — тихо сказал Шейн, почти шёпотом, и чмокнул Илью в загривок, туда, где заканчивались золотистые кудри и начиналась нежная кожа. — It's fine. Just turn off the stove, and we'll get it cleaned up. Alright? — We're not gonna be able to make breakfast for the little guy in time.— Илья повернул голову и встретился взглядами с Шейном. Глаза у него были уставшие, виноватые, и в глубине их плескалась растерянность. — Надо было тебя дождаться. У тебя бы лучше получилось. Шейн чмокнул его в нос — быстро, но выразительно, мол, заткнись, ты у меня лучший. Потом разжал объятия, обошел Илью и снова взялся за веник. Он орудовал им уверенно, сметая всю эту сыпучую хрень с пола и кухонных тумб в одну большую кучу. Корица, мука, сахар, крошки — всё летело в совок, и с каждым взмахом веника кухня потихоньку возвращалась к жизни. Не к идеальной, но хотя бы к пригодной для существования. Илья всё ещё стоял у плиты, глядя на Шейна. На то, как тот ловко управляется с веником, как хмурится, сметая особо крупные залежи, как иногда бормочет под нос что-то неразборчивое. И внутри у Ильи медленно, но верно таял тот противный комок вины. — Shine, — позвал он тихо. — А? — Шейн поднял голову от совка. — I love you. Шейн мягко улыбнулся мужу и отправил ему воздушный поцелуй, смешно моргнув двумя глазами.

***

Дебильное солнце пробивалось сквозь шторы и стреляло своими лучами точно в глаза спящего парня. Прохладный ветерок трепал занавески и сдувал остатки сна с едва прикрытых век. Светлые волосы были разбросаны по подушке, одеяло сбилось, наполовину свесившись с огромной кровати, подушки смяты — одна валялась где-то на краю, другая прижималась к помятому лицу блондина. Илья разлепил глаза и уставился в потолок. Туман в голове начал проясняться, в памяти всплывали отрывки сна. Горячие ладони на талии. Тёплое дыхание у виска. Поцелуи, от которых хотелось растечься мокрой лужицей. На лице растянулась сладкая улыбка. Тело было на удивление лёгким — как будто парень ничего не весил. На прикроватной тумбочке стояли часы. 6:40. До начала урока меньше часа. На экране блокировки висело непрочитанное сообщение. petr_og «Доброе утро, надеюсь ты не разболелся. Если ты в порядке — отправь 🐷» Илья выпал из реальности секунды на три, тупо пялясь в телефон. А потом внезапно захихикал, и его щёки залил лёгкий румянец. Malina_raspberry555 «🐷» «Почему свинья?» Илья собирался ещё пару минут поваляться в кровати, прокручивая в голове вчерашние картинки, но сладким мечтам помешал громкий стук в дверь. — Wake up, Илюша, пора вставать. — Розанов вихрем влетел в комнату, распахивая шторы и впуская внутрь ещё больше света. — Шейн сделал нам вафли, так что можешь уже спускаться. Он остановился у кровати, внимательно оглядывая всё ещё сонного племянника. На его лице медленно растянулась ехидная ухмылочка. — Хороший сон? — поинтересовался он, многозначительно приподняв бровь. Илья-младший подтянулся на руках, приподнимая голову от подушки, и попытался сфокусировать взгляд на дяде. Спустя секунду до него дошёл смысл вопроса, и он машинально опустил глаза вниз, окидывая себя быстрым взглядом. Кровь мгновенно прилила к щекам. Тонкая ткань нижнего белья, вопреки всем законам приличия и утренней гравитации, совершенно откровенно выдавала его ночные «приключения», не оставляя пространства для двусмысленных толкований. Илья резко дёрнулся, хватаясь за край одеяла и укутываясь в него с головой. Было ужасно стыдно. Он точно не отделается от глупых шуток до конца жизни. — Уйди, — смущённый голос потерялся где-то среди ткани одеяла, и до Розанова долетел только глухой шелест. Илье два раза повторять не нужно — он тихо захихикал и вылетел из комнаты, попутно крикнув, чтобы племяш побыстрее спускался.

***

Спустя десять минут Малинин, шлёпая босыми ногами по полу, тихонько пробирался на кухню, стараясь создавать как можно меньше шума. Он сел за стол, наблюдая, как Шейн и Илья-старший прощаются в коридоре. Розанов проверял ключи, хлопая себя по карманам лёгкой ветровки, чмокнул Шейна в щёку, перевёл взгляд на племянника, хитро прищурился, но ничего не сказал. Только подмигнул как-то многозначительно и выскочил за дверь. Илья-младший сидел за столом, подперев щёку ладонью, и наблюдал, как Шейн ловко орудует лопаткой у вафельницы. Запах вафель разливался по кухне густым, сладким облаком, смешиваясь с ароматом свежесваренного кофе. Кофемашина тихо урчала, выпуская пар. На столе уже стояла тарелка с горой хрустящих вафель, политых сиропом, и маслёнка с янтарным кусочком масла, который медленно таял по краям. Рядом примостилась маленькая пиала со свежей малиной — Шейн знал, что Илья любит сладкое, но с кислинкой. Шейн поставил перед Ильей чашку с какао — он помнил, что мелкий кофе не пьёт — и плюхнулся напротив, с громким стуком опуская на стол свою кружку. Взгляд у него был сонный, но довольный. Волосы торчали в разные стороны, майка съехала с одного плеча, и весь он был какой-то домашний, расслабленный. Некоторое время они сидели молча. Илья ковырялся в вафлях, отрезая крошечные кусочки и отправляя их в рот, но аппетита особо не чувствовал. В голове всё ещё прокручивались картинки из сна. Шейн наблюдал за ним поверх кружки. Холландер вообще умел смотреть так, что казалось — он видит насквозь, прямо до костей, до самых стыдных мыслей. Илья поёжился и уставился в тарелку, делая вид, что очень занят распределением малины по вафлям. За окном уже вовсю светило солнце, пробиваясь сквозь тюль и рисуя на полу золотистые дорожки. Из приоткрытой форточки тянуло прохладой — утренний ветерок трепал занавески и приносил запах мокрой листвы и свежести. Где-то на улице лаяла собака, хлопала дверь подъезда, но здесь, на кухне, было уютно и тихо. Телефон звякнул. petr_og «Потому что ты хрюкаешь, когда смеёшься 🐷» Сообщение высветилось на экране, привлекая внимание Ильи и, кажется, даже Шейна. Malina_raspberry555 «Нет» Илья что, идиот? Нет, ну не хрюкает он во время смеха. Не может такого быть. — Waffles don't bite.— голос Шейна выдернул его из мыслей. — You can just eat 'em — no need to torture them with a fork. Илья вздрогнул и посмотрел на тарелку. Он действительно разворошил одну вафлю так, что она превратилась в груду крошек, залитых сиропом. — Я ем, — буркнул он и отправил в рот ложку малины, отложив телефон в сторону. Кисло-сладкий вкус взорвался на языке, но мысли о Пете никуда не делись. Шейн хмыкнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. На кухне было тихо, только часы на стене мерно тикали, отсчитывая минуты до школы, да где-то в раковине капала вода из неплотно закрытого крана. Кап. Кап. Кап. Этот звук почему-то раздражал, но Илья не решался встать и закрыть кран — тогда пришлось бы проходить мимо Шейна, а под его взглядом хотелось провалиться сквозь землю. — Listen, Iliush. — сказал Шейн негромко, и Илья внутренне сжался. — So, I've been thinking... Он замолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать. Илья замер с ложкой в руке, боясь поднять глаза. — So, um — Шейн почесал затылок, явно подбирая слова. — Anyway, if you ever need some pocket money for something... you know, for whatever... just let me know, alright? Don't be shy about it. Илья поднял на него удивлённый взгляд. Шейн смотрел куда-то в сторону, в окно, и вид у него был слегка смущённый. Будто он сказал что-то не то, но обратно уже не забрать. — On what — 'whatever'? — переспросил Илья осторожно. — Well, — Шейн дёрнул плечом, — You know, just in case. Catch a movie or grab some coffee. Or... get a present for someone. Последние слова он произнёс как-то особенно, с нажимом, и Илья почувствовал, как щёки снова заливает краской. Он уставился в тарелку, делая вид, что очень занят уничтожением очередного ни в чём не повинного куска вафли. — What makes you think I need to buy a gift for someone? — спросил он в тарелку, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — No reason. — пожал плечами Шейн, но в голосе его проскользнула улыбка. — I was just saying. You know I want my Ilyush's to be good. And being good sometimes takes a little investment. Илья промолчал. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, и боялся, что Шейн это слышит. На кухне было слишком тихо для таких разговоров. Слишком тихо и слишком солнечно.

***

Дорога до школы не заняла много времени. Белый «Рендж Ровер» рассекал по улицам с невероятной скоростью. Шейн не часто подвозил Илью, но такие поездки были самыми любимыми — никто его не подкалывал, не заставлял парировать глупые колкости, можно было просто отдыхать и релаксировать по пути на учёбу. Илья пялился в окно и считал уличные фонари, пока Шейн увлечённо рассказывал какие-то интересные факты. Подросток слушал его вполуха. — Did you know the Aztecs invented the first condoms? They used fish bladders for them. Машина остановилась у ворот школы, и Шейн посмотрел на Илью. — That's so gross — Илья скривил мордашку, открывая дверь, выпрыгивая на тротуар. — Great thing to talk about first thing in the morning. — Have a good day! — крикнул Шейн вслед. — Can't pick you up today, so make your way home. Good luck!. Он помахал Илье и, нажав на педаль, укатил по своим очень важным делам