Невысказанное "прости"

*** Никто и не подозревал насколько далеко зайдет простой бой. Цзинлю в тот день вытащила из земли меч, брошенный ремесленником в черном одеянии. Ее силу признали на Лофу Сяньчжоу, вручив титул Мастера меча Облачных Рыцарей Лофу Сяньчжоу. Верховный старейшина наблюдал за церемонией свысока. — Сразись со мной, — прозвучал тогда его голос. Мудрейшие были недовольны идеей видьядхары, пытались отговорить, но тот уже достал острейшее копье. Облачные гимны Верховный старейшина наотрез отказался использовать, ведь они дали бы ему преимущества, а Дань Фэн жаждал честного и справедливого боя. Они сражались несколько лет, пока Цзинлю не разделила морские воды у Монумента драконьего ливня надвое одним лишь ударом меча. Никто тогда даже и подозревать не мог, что через десяток лет свободное время Мастер меча и Верховный старейшина начнут проводить вместе. Небесный дракон Дань Фэна, Шэнь Лун, лежал на коленях Цзинлю и урчал от удовольствия. Его хозяин в это время сидел в другом конце комнаты и допивал уже восьмую чашку чая. Мастер меча нередко шутила, что Пожирателя Луны сгубит далеко не враг. Каждый раз, когда мечница отрывала руку от шершавых рожек дракона, он начинал недовольно рычать. И Дань Фэн усмехнулся, когда услышал уже привычное раздражение питомца. — Говорил же, разбалуешь. Что Юаня, что дракона. Мастер меча косо глянула на Верховного старейшину, который от своего чая так и не оторвался. Она уже по аромату научилась определять, какой на этот раз вкус и сорт выбрал видьядхара. Вот сегодня, например, он пять раз заварил травы с Фанху и добавил к ним лимон, а оставшие три — яоцинский улун с мятой. Последний, кстати, Цзинлю ненавидела. Небесный ветер, по ее мнению, обладатель ужаснейшего вкуса. Дань Фэн тоже, раз ему это нравится. — Юань не разбалован. А дракон... что ж, такой нрав. Говорят, питомцы со своими хозяевами схожи не меньше, чем ученик с наставником. — На что намекаешь? — пусть глаза он и прищурил, тон оставался относительно мягким. А именно голос — главный ориентир. — На то, что Шэнь Лун — твоя копия. И он полностью подражает тебе. Видит, что стоит тебе крикнуть на мудрейших, и те падают в ноги, исполняя каждый приказ. Крикнуть не может, потому и старается создать ощущение угрозы, чтобы остальные делали то, чего хочет он. Цзин Юань вел себя так же: постоянно копировал строгую интонацию наставницы, а затем использовал ее на Облачных Рыцарей. Конечно, в данном случае это работало, потому что сам Лейтенант давно перестал быть ребенком, пользовался уважением самого генерала и, несмотря на мягкий характер, страх у подчиненных все же вызывал. А вот Шэнь Лун — совсем малыш, и его поведение — это просто детские капризы. Дань Фэн постучал по стене ноготками, подзывая к себе дракона, готового устроить истерику из-за того, что его привычная манипуляция не сработала против Мастера меча. — Успокойся, Шэнь Лун. Дракон кружился по комнате, словно бунтуя. Подростковый период даже у потомков Постоянства бывал, и Цзинлю, которая с Верховным старейшиной и его питомцем уже чуть ли не жила, видела это ежедневно. Шэнь Лун капризничает, привлекает внимание, ругается с хозяином, пока тот, словно строгий отец, пытается перевоспитать его. Драконоподобные — очень гордые существа. Хуже грифонов. Они не подчиняются и управлять ими тяжело, практически невозможно. Верховные старейшины всегда превозносились видьядхарами из-за того, что имели силу от самого Эона Луна, и поэтому за ними следовали. А вот такие как Шэнь Лун видели в своем хозяине скорее надоедливых родителей. Все запрещают, пытаются воспитывать, читают лекции, приказывают. — Место, — Дань Фэн уже попросту не знает, как справиться с этим существом. Шэнь Лун показательно отворачивается от Верховного старейшины и ложится на теплый ковер, недовольно урча. Тяжело ужиться двум гордым существам. Этим они и были схожи. На компромиссы не идут, пытаются управлять друг другом, манипулировать, принципиально не слушаются. — Если ребенок не слушается — предложи ему конфетку. Она послужит ему мотивацией. Затем повышай ставки. От конфетки перейди к оружию, от оружия — к власти. — Думаешь такое сработает с драконом? Поверь, здесь дело принципа. Что бы я ни делал, он слушать не станет, потому что собственное достоинство превыше всего. Да, точно, она и забыла о какой расе говорит. Тут не получится повторить стратегию, которую Мастер меча использовала в тренировках Цзин Юаня. Интересно, а есть ли у драконоподобных свои особенные психологи? — Будь с ним снисходительнее. Вероятно, он чувствует враждебное отношение, потому так себя и ведет. — Драконы — собственники, ты ему нравишься, и Шэнь Лун бесится с того, что приходится делить тебя со мной. Перебесится и успокоится. — Как знаешь. Шэнь Лун на своего хозяина был обижен и демонстративно не откликался на имя. Цзинлю наблюдала за ним. Поведение драконов... в этом есть что-то интересное. Видьядхары контролировали себя и были более разумными, а вот чистые драконы — прелестные манипуляторы. Пожиратель Луны не церемонился, не умолял своего питомца быть послушнее, а просто игнорировал в ответ. Холод и равнодушие — его способ наказать непослушного зверя. Каждый раз, когда Шэнь Лун забывает обиду, он начинает ластиться к хозяину, чтобы избавиться от скуки, но гордый Верховный старейшина принципиально не делает ничего. Ни гладит, ни разговаривает. И в итоге дракон подчиняется. Против потомков Луна такая манипуляция — единственный способ воспитания. Скоро у Верховных старейшин праздник, поэтому Дань Фэну было необходимо заниматься организацией. Как бы он не хотел отдохнуть, бросить ответственность не может. Не в его характере. Он поднимается с места, игнорируя Шэнь Луна, который уже начал показательно буянить: рычать, валяться по полу, бить хвостом стол. — Я пойду готовиться. Следи, чтобы он не устроил беспорядок. Мастер меча кивает, ей несложно. Тренировку с Цзин Юанем пришлось отменить по требованию генерала Тэн Сяо, которому, почему-то, не понравилась идея проводить занятие, когда Лейтенант Облачных Рыцарей болеет. Что такого-то? Цзинлю вот не видела проблем. Она сама исправно посещала тренировки, будучи даже наполовину мертвой. Слабые нынче воины пошли. Дань Фэн никогда не любил тактильность, скорее, ненавидел. Его принуждали жать руки мудрейшим, обнимать при встрече других Верховных старейшин, целовать пальцы Снежной владычице. И все это на протяжении почти сотни реинкарнаций. У него уже банальное отвращение появилось. Юань и Байхэн постоянно пытались обняться с ним, а видьядхара увиливал. Радовало, что Инсин и Цзинлю понимали его. Мастер меча, например, тоже не любила прикосновения. У них вообще отношения, по меркам других, были странные: спали в раздельных комнатах, почти не касались друг друга, если и целовались, то Дань Фэн прикрывался веером, словно от смущения, хотя все знали, что в случае Верховного старейшины невозможно его вообще испытывать. Но никто не смел отрицать их глубокую эмоциональную связь. Хотя, конечно, и бывали моменты, когда холодного и отчужденного Пожирателя Луны пробивало на нежности и он просто ложился на колени к Цзинлю. Прямо как Шэнь Лун. Пожиратель Луны вообще никому не доверял, кроме Цзинлю. И та признавала только Дань Фэна. Байхэн, Инсин и Цзин Юань знали о них многое, но некоторые вещи Мастер меча и Верховный старейшина просто утаивали. Мудрейшие на протяжении многих перерождений пытались контролировать его целиком и полностью, ломать, лишить всех друзей. Многие бы уже сдались, подчинились, но не он. Дань Фэн оставался самодуром. И это сгубило его. Празднество в честь Верховных старейшин не состоялось, потому что напала Шуху. Байхэн в этой битве не выжила. Дань Фэн, который впервые за столько перерождений нашел друга, не мог смириться с ее смертью. Сколько бы Мастер меча не отговаривала Пожирателя Луны от задуманного, тот не слушал. И ведь Инсин вместе с ним. Цзинлю предпочла бы забыть день, когда на волю вырвался огромный дракон. Он отличался от всех, был уродливым и до жути агрессивным. Это не Байхэн. Дань Фэн допустил оплошность. Мастер меча крепко сжимала меч и шла к мерзкому существу. Лофу не оправился от боя с эманатором, теперь этот дракон грозился уничтожить все. Она направила меч на Верховного старейшину и тот даже не дрогнул. Ему было плохо. Морально. Он возненавидел сам себя за то, что сделал. Инсин умирал, а созданный ими дракон уже разрушил Дворец. — Мне нужно было убить тебя первой... Но тебя ждет наказание похуже, и оно продлится вечность... — ей больно говорить об этом. Дань Фэн был для нее всем. Другом, возлюбленным, близким человеком. Но он казался безумцем. Сотворить такое... осквернить тело Байхэн... Цзинлю никогда не простит его. Любит, но не простит. — Этому не бывать. Мудрейшие говорили, что кровь нашей расы и душа предков сотворит нового старейшину. Все... все должно было быть не так, — голос Дань Фэна дрогнул. — Если твоя смерть поможет все исправить, я сделаю это... Но сперва скажи - где у дракона слабое место? — Его темя... Он винил себя. Собственными руками опорочил честь своей подруги, убил практически две тысячи видьядхар и разрушил Чешуйчатое ущелье. Когда перед ним озвучили наказание, Дань Фэн даже не удивился. Пытки? Что ж, он заслужил. Это меньшее, что он мог бы получить. Но мудрейшие требовали раскрыть секрет драконьего сердца, выдать его местоположение в обмен на милость. Шэнь Лун не бросил хозяина, хоть и был до сих пор обижен. В тело Верховного старейшины вонзили драконобойный гарпун, а лапы заковали в цепи из кораллового золота, подвесив его в мрачной темнице Дома кандалов, а верный питомец спрятался в тени в самом углу, поджав лапы. Ему страшно. Очень страшно. Дракон ведь еще подросток, поэтому горько лил слезы. Все тело видьядхары было изранено, пытать сяньчжоуцы умели отлично. Руки отекли, раны не обрабатывались, а воспользоваться облачными гимнами не получалось из-за цепей, поглощающих силу Путей. Боль была невероятная. Только вот слез не было, чтобы плакать. Приходилось мучиться молча. Мудрейшие приходили каждый день и требовали рассказать обо всем, а Дань Фэн молчал, гордо вздернув подбородок. Таожань, разозлившись, несколько раз ударил по щеке, прошипев что-то об эгоизме старейшины. Пускай. Иронично, что именно после последнего прихода этого гада, судья объявил об изменении в приговоре. Теперь Пожирателя Луны ждала смертная казнь. Только вот из-за боли от очередного воткнутого гарпуна он не услышал подробностей. Шэнь Лун взревел, отгоняя от хозяина всех, кто был, и снова обиженно улегся в углу. Его несколько раз пытались вытащить оттуда силой, но не удавалось. Дракон кусался, одного Облачного Рыцаря практически убил и его товарищи на время отпустили Пожирателя Луны, чтобы тот успел спасти умирающего солдата. А затем опять допрос. Неделя пыток заметно сказалась на Дань Фэне. Когда Цзинлю вошла в камеру, он даже на живого похож не был. Весь в крови, что уже даже кожи не было видно, лоскуты одежды висели на нем, сам видьядхара нахмурился, почти не дышал. Шэнь Лун прищурился, оглядывая гостя. Увидев знакомое лицо, он сначала обрадовался, но потом прищурился. Испугался, что опять его хозяина будут мучить, поэтому сразу же преградил дорогу и зарычал. Пожиратель Луны проснулся. — Тише, я не буду его обижать, — Цзинлю знала, что Шэнь Лун понимает ее. — Отойди, Шэнь Лун, — устало прошептал Дань Фэн. Дракон заурчал и забился в угол, все так же проливая слезы. У Мастера меча самой настроение было ужасным. В последние дни она практически боролась с депрессией из-за потери сразу двух близких людей, еще и окружающие нагнетали обстановку. Юань постоянно рыдал в плечо, потому что скучал по Дань Фэну и пытался попасть к нему ежедневно. Инсин выносил мозг, потому что винил себя и требовал убивать его теперь уже бессмертную плоть столько раз, пока он не забудет ощущение боли. Тэн Сяо постоянно допрашивал. Цзинлю даже не дали присутствовать на церемонии прощания со звездными яликами. И к Дань Фэну пустили только спустя неделю уговоров. — ...что расскажешь? — он смотрит на нее, не отрываясь. Наверное, впервые он хотел бы тактильности. Здесь холодно и одиноко, еще и больно... — Тэн Сяо умирает. Тоже по твоей вине. Цзин Юань если не сегодня, то уже завтра станет новым генералом. Несколько раз лейтенанту все же удавалось проскользнуть на нижние этажи Дома кандалов. Каждый раз через стенку он рассказывал Пожирателю Луны обо всех конфликтах, возникших между генералом и видьядхарами, о том, как страдает Цзинлю и как дела у Инсина. О себе только ничего не говорил, потому что считал, что Дань Фэну это неинтересно. — Я рад за него. Он ведь хотел. — Хотел, но не такой ценой. Невыгодно сейчас становиться генералом. Экономика разрушена, как, впрочем и сам флот, везде витает напряжение и недоверие, видьядхары накинулись на генерала как коршуны, требуя передать дело Дань Фэна Верховному старейшине Яоцина, который слишком волновался. — Мне нечего больше рассказать. — Как там Юань? Не считая того, что он скоро станет генералом. Он постоянно говорит о вас, а о себе нет. — Тоскует. Шэнь Лун ползет к ногам Цзинлю, прижимаясь к ним. Она садится прямо на холодный пол, чтобы погладить дракона. А тот заурчал. — Забери его. Незачем издеваться над ребенком. Облачные Рыцари его выпустят. Он вообще не должен здесь находиться. Только вот дракон зарычал, протестовал. И еще сильнее обиделся. Потомки Луна очень гордые, но между тем — очень верные. И Шэнь Лун был готов умереть вместе со своим хозяином. — Не хочет. — Глупец. Мастер меча поднимается и на этот раз тянет руку к его волосам. Они все спутались, висели как сосульки, в них застыла кровь. Пожиратель Луны, который обычно следил за внешностью, сейчас, должно быть, даже отражения в зеркале не выдержал бы. — Мудрейшие требуют допросить тебя. Считают, что мне-то ты все расскажешь. — Допрашивай, — холодно отвечает Дань Фэн. — Зачем? Мне неинтересно, где драконье сердце. — Тогда зачем пришла? — Люблю же, вроде как. Попрощаться хотелось достойно. Заоблачного квинтета больше не существовало. Цзинлю скоро охватит Мара, а Дань Фэн будет казнен. Вот и закончилась история. Хотелось хотя бы финала красивого. Только вот что в Доме кандалов красивого? — "Вроде как"? — Хорошо, просто люблю. Тяжело с ним, постоянно придирается к словам. Цзинлю очень одиноко. Инсин и Юань поддерживают друг друга, а о ней кто позаботится? Никто. Один просит убить его, другой — натренировать. Мастер меча, между прочим, тоже чувства имеет. Она не бездушная кукла и ей хочется немного тепла. — Когда меня казнят, позаботься о Шэнь Луне, очень прошу. Он еще ребенок. ...почти что их ребенок. Дракон, услышав свое имя, с тоской уркнул. Аж сердце разбивалось. И ведь он добровольно влетел в эту клетку. — Позабочусь. Вырастет он у нас достойным драконом. Правда же? — Мастер меча обращается непосредственно к дракону. А тот игнорирует. — И о себе заботься. — Обо мне не переживай. Верховный старейшина совсем обессилен. Он даже двинуться не может, поэтому лишь прикрывает глаза. Цзинлю впервые за все время их отношений проводит по окровавленной щеке костяшками пальцев, а тот урчит. Не зря говорят, что хозяин и его питомец схожи. — Злишься, — шепчет он. — Да. И на тебя, и на Инсина, и на себя. Мы все совершили ошибку и должны заплатить за нее цену. Видьядхара больше не слушал, потому что уснул. Цзинлю тяжело вздохнула. Ей нет смысла задерживаться. Раны обработать? Тут уже ничем не поможешь. С драконом поболтать? Уже доказано, что Шэнь Лун и Дань Фэн — копии друг друга, и раз уж хозяин открыто демонстрирует, что разговаривать он сейчас не хочет, то и питомец нежелание разделяет. Поэтому она целует его в щеку, на прощание оставляет несколько кусочкой мяса для дракона, которые специально прихватила из дома, зная, что Шэнь Луна здесь и не кормят, а затем уходит. Ей не хотелось этого. Цзинлю хотела сидеть у этой двери вечно, потому что кроме Дань Фэна ее не понимал никто. Но нельзя. Тем более, в отличие от Верховного Старейшины, у нее теперь много хлопот. Чувство ответственности не позволяет бросить дела. Она покидает Дом кандалов, не сдержав одинокую слезу. Утром генерал Тэн Сяо не проснулся и пост был передан Цзин Юаню, а наказание для Дань Фэна изменено. Теперь его ждало насильственное перерождение и изгнание. Шэнь Лун отправился в путь вместе с Дань Хэном, пока Цзинлю с тоской наблюдала издалека.