Площадка для двоих

Юриста нашли в среду. Майк позвонил трём — по рекомендациям, по объявлениям, по одному адресу который дал Бонни после своих поисков. Третий оказался правильным: Антон Валерьевич Рощин, специализация аренда и коммерческая недвижимость, офис в двадцати минутах от пиццерии. Говорил коротко, конкретно, без лишних слов — Майк позвонил Фокси после разговора и сказал: этот подходит. Фокси сказал: договаривайся. Встреча с Рощиным была назначена на пятницу в одиннадцать. Пятница утром — тренировка, завтрак, работа. В десять сорок пять Майк надел пиджак — не костюм на этот раз, просто пиджак, он учился у прошлого раза — и позвал Фокси. — Едем? — Едем, — сказал Фокси. Мангл провожала их взглядом из зала — как тогда, когда они ехали к Ковальчуку. Та же машина, тот же Майк с папкой. Фокси без ничего. — Удачи, — сказала она. — Посмотрим что скажет юрист, — ответил Фокси. — Всё равно удачи. Он посмотрел на неё — коротко, тем взглядом. Кивнул. Ушёл. Они вернулись через два часа. С папкой — теперь уже двумя, одна Майкова и одна новая, от Рощина, с логотипом юридической конторы на обложке. Майк выглядел одновременно более спокойным и более серьёзным — то выражение которое бывает когда узнал много важного. Фокси выглядел как обычно. Но она умела читать его уже — в том как он поставил кофе на стойку и не уходил сразу, в том как смотрел на папку Майка, была сосредоточенность. — Рощин хороший? — спросила Мангл. — Да, — сказал Фокси. — Что сказал? — После обеда расскажем всем, — сказал он. — Не хочу повторять дважды. — Плохие новости? — Не только плохие, — сказал он. — Есть разное. Это было достаточным. Она вернулась к работе. После обеда — снова за длинным столом. Те же люди, тот же чай от Чики. Бонни с книгой которую закрыл сразу как вошёл. Фредди без гитары — понял что сегодня не тот формат. Чика с вытертыми руками — только что с кухни. Майк открыл папку. — Рощин изучил наш договор аренды, — начал он. — Вот что он сказал. Хорошее — первым. Действующий договор аренды был составлен грамотно — не идеально, но достаточно защищённым. Срок прописан чётко. Условия расторжения — с обеих сторон, с уведомлением за шесть месяцев, с компенсацией. При продлении — арендодатель имел право пересмотреть ставку, но не более чем на определённый процент выше индекса инфляции за период. — Это ограничение, — сказал Фокси. — Да, — сказал Майк. — Рощин говорит — Краев не может просто поднять в два раза. Есть потолок. — Насколько может поднять в рамках? Майк назвал цифру. Не катастрофическую. Ощутимую — но не убийственную при нынешних оборотах. — Это терпимо? — спросил Фредди. — С трудом, — сказал Майк честно. — Но терпимо. Бонни кивнул. Записывал что-то на полях своей книги — она давно заметила эту привычку, он никогда не брал отдельную бумагу, записывал всегда на полях. Плохое — вторым. Договор содержал пункт который Майк не читал внимательно при подписании — три года назад, с предыдущим владельцем здания. Пункт о «существенном изменении характера использования здания». Если новый владелец планировал капитальный ремонт или реконструкцию — он имел право расторгнуть договор досрочно с компенсацией за три месяца. — Краев может сказать что планирует ремонт, — сказал Фокси. — Именно, — сказал Майк. — Это правда или повод? — Рощин говорит — может быть оба. — Майк смотрел в папку. — Но если он заявит о ремонте официально и мы оспорим — это суд. Может длиться долго. Тишина. Мангл думала. — Рощин может определить — реальный ли ремонт или повод? — спросила она. — Можно запросить проект, — сказал Майк. — Официально. Если ремонт существует — должна быть документация. Если нет — это манипуляция. — Это займёт время, — сказал Фокси. — Да. Но это даст нам время тоже, — сказал Майк. Фокси кивнул. Думал. — Краев умный, — сказал он. — Если идёт на это — у него будет документация. Хотя бы формальная. — Значит что? — спросил Фредди. — Значит надо быть готовыми к тому что ремонт появится на бумаге, — сказал Фокси. — Даже если реального нет. Чика что-то сказала под нос — негромко, не для стола. Мангл расслышала только «нечестно». Это было точным. Третье — ни хорошее ни плохое, просто важное. Рощин предложил параллельный путь — помимо защиты по договору, начать искать альтернативное помещение. Не потому что надо переезжать — а потому что если это есть, позиция на переговорах сильнее. Нельзя давить на человека у которого есть куда идти. — Это разумно? — спросил Фредди. — Да, — сказал Майк. — Но это работа. Найти место такого же размера, с площадкой, в этом районе. — Пауза. — Это не просто. — Не обязательно в этом районе, — сказал Бонни. Все посмотрели на него. — Рядом с этим, — пояснил он. — Те же маршруты для постоянных гостей. Те же автобусные линии. — Пауза. — Это большой район. Есть ещё несколько улиц которые подходят. — Ты уже думал об этом? — спросил Майк. — Начал смотреть, — сказал Бонни. — Пока ничего конкретного. Но есть пара зданий где аренда свободна. — Когда успел? — спросила Мангл. — Вечером, — сказал Бонни. — Долго искать не надо — карта района, объявления. — Небольшая пауза. — Я привык смотреть на несколько шагов вперёд. Фокси смотрел на него. — Пришли мне адреса, — сказал он. — Уже в телефоне, — сказал Бонни. Собрание затянулось до четырёх. Говорили долго — не потому что нечего было решить, а потому что каждое решение тянуло за собой следующее. Юрист — нанять официально, Майк подпишет договор с Рощиным на следующей неделе. Альтернативное помещение — Бонни и Фокси посмотрят адреса, составят список. Резервный фонд — Майк пересчитает с Фокси, найдут где можно откладывать дополнительно без ущерба для работы. И — отдельным пунктом, который предложил Фокси в конце: — Нужно поговорить с соседними заведениями, — сказал он. — Зачем? — спросил Майк. — Потому что мы не единственные арендаторы в этом районе, — сказал Фокси. — Если Краев делал это раньше — пробовал выживать людей — возможно другие знают о нём что-то. — Пауза. — И возможно если нас будет несколько — переговорная позиция сильнее. — Объединиться? — спросил Фредди. — Не обязательно официально, — сказал Фокси. — Просто знать кто рядом. Кто может подтвердить нашу репутацию. Кто может сказать слово если дойдёт до публичного шума. — Булочная за углом, — сказала Чика немедленно. — Тамара Николаевна. Она здесь двадцать лет. Она всё про всех знает. — Ты с ней говоришь? — спросил Майк. — Каждую пятницу покупаю у неё хлеб, — сказала Чика. — Можно поговорить. — Поговори, — сказал Фокси. — Хорошо. Майк смотрел на всех — с тем выражением которое Мангл уже знала: когда он был тронут но не хотел этого показывать, потому что был человеком который держал эмоции внутри на рабочих собраниях. — Спасибо вам всем, — сказал он. — Не благодари, — сказал Фокси. — Это моя работа как управляющего, — сказал Майк. — Разбираться с такими вещами. Вы не обязаны. — Обязаны, — сказал Фредди просто. — Это наше место. Больше никто ничего не добавил. Это было достаточным. После собрания Мангл помогала Чике убирать со стола — кружки, тарелки с остатками печенья, блокноты и ручки которые Майк оставил. — Чика, — сказала она. — Ты правда знаешь Тамару Николаевну? — Двадцать лет она здесь, — сказала Чика. — Хорошая женщина. Строгая, но честная. — Пауза. — Она любит пиццерию. Иногда берёт у нас на выходных когда не хочет готовить. — Как думаешь — расскажет что-нибудь о Краеве? — Если знает — расскажет, — сказала Чика уверенно. — Она из тех людей которые считают что правда важнее вежливости. — Пауза. — Я поговорю с ней завтра утром. Скажу как есть. — Думаешь она поможет? — Не знаю что она знает, — сказала Чика. — Но поговорить — всегда первый шаг. Мангл думала. — Чика, — сказала она. — Что. — Тебе страшно? Чика мыла кружку — медленно, думала. — Немного, — сказала она наконец. — Не за себя. — Пауза. — За Майка. Он вложил в это всё. Это его дело, его жизнь. — Другая пауза, долгая. — И за Фокси. — За Фокси? — Он наконец нашёл место, — сказала Чика тихо. — По-настоящему нашёл. — Она вытерла кружку. — Ты знаешь что это значит для него. — Не вопрос. — Знаю, — сказала Мангл. — Если мы потеряем это место, — сказала Чика. — Он найдёт другое. Я знаю — он сильный. — Пауза. — Но это будет больно. А ему и так хватало боли. Мангл смотрела на неё. — Мы не потеряем, — сказала она. Чика посмотрела на неё. — Откуда такая уверенность? — Потому что он не позволит, — сказала Мангл. — И мы все не позволим. — Пауза. — Краев видел хороший бизнес в субботу. Он не видел что за этим стоит. Чика смотрела на неё ещё секунду. Потом кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Верю. Вечером Мангл искала Фокси. Не на площадке — там было темно, он не работал. Не в раздевалке. Нашла в коридоре у окна — стоял, смотрел на улицу. В руке маленький резиновый мяч. Она подошла. Встала рядом. За окном — вечерняя улица. Фонари, редкие прохожие, велосипедист в светоотражающем жилете. Они молчали. — Думаешь об адресах Бонни? — спросила она наконец. — Да, — сказал он. — Посмотрел уже. — Пауза. — Один интересный. Улица параллельная, пять минут пешком. Здание старше нашего, но площадь больше. Аренда — примерно та же что у нас сейчас. — Ты быстро. — Бонни прислал вечером, я открыл сразу. — Хочешь посмотреть вживую? — Завтра, — сказал он. — После тренировки. — Пауза. — Пойдёшь? Она посмотрела на него. — Ты хочешь чтобы я пошла? — Хочу твоё мнение, — сказал он. — Ты видела «Забытую звезду». Ты знаешь как выглядит место которое нельзя взять. — Небольшая пауза. — И место которое не то. Это было верным. Она действительно знала это — не теоретически, на опыте. — Хорошо, — сказала она. — Завтра. Он кивнул. Они стояли у окна. — Фокси, — сказала она. — Что. — Рощин говорит — договор защищает нас неплохо. Краев не может просто выгнать. — Краев умный, — сказал он. — Он найдёт способ если захочет. — Или не найдёт. — Или не найдёт, — согласился он. — Но я хочу быть готовым к обоим вариантам. — Это разумно. — Это необходимо. Она смотрела на него — на профиль в окне, в вечернем свете. На то как он держал резиновый мяч — не крутил, просто держал. — Ты сказал вчера, — произнесла она тихо. — Что боишься потерять. — Да. — Это значит что тебе есть что терять. Он посмотрел на неё. — Да. — Это хорошо, — сказала она. — Даже если страшно. — Пауза. — Лучше бояться потерять чем не иметь ничего чего бояться терять. Долгое молчание. — Это сложно звучит, — сказал он. — Я поняла что хотела сказать. — Я тоже понял, — сказал он. — Это не значит что просто. — Нет. Не просто. Он опустил взгляд — на мяч в руке. Подбросил. Поймал. — Когда я жил там, здесь, нигде, — сказал он. — Я научился не привязываться. — Пауза. — Это было удобно. Уходишь — и ничего не тянет назад. — Но ты остался здесь. — Остался, — сказал он. — Привязался. — Небольшая пауза. — Теперь тянет. — Другая пауза, плотная, живая. — Это неудобно. — Да, — сказала она. — Зато честно. Он посмотрел на неё. — Честно, — повторил он. Она подняла руку — коснулась его предплечья. Лёгко, коротко. Просто — я здесь. Он не убрал руку. Накрыл её своей — как всегда, осторожно. — Завтра смотрим адрес Бонни, — сказал он. — После тренировки. — В восемь. — В восемь. Она убрала руку. — Иди спать, — сказал он. — Ты тоже. — До половины второго. — До часа. — До часа двадцати. Она засмеялась — тихо. — Хорошо, — сказала она. — До часа двадцати. Субботу утром они пошли смотреть здание. Адрес был на параллельной улице — как сказал Фокси, пять минут пешком. Они шли рядом, в раннее утро, когда улица ещё была тихой — редкие прохожие, булочная Тамары Николаевны с открытой дверью, запах свежего хлеба. Здание оказалось угловым — три этажа, красный кирпич, немного старомодным видом но крепким. Первый этаж — пустой, с большими витринами. Объявление «АРЕНДА» в одном из окон с номером телефона. Они остановились напротив. Смотрели. — Большой, — сказала она. — Да. Больше нашего. — Это хорошо или плохо? — Зависит, — сказал он. — Больше значит дороже в обслуживании. Но можно сделать площадку лучше. — Он смотрел на фасад. — Вход неудобный — угловой, с двух сторон. Это хорошо для потока. — Ты уже думаешь как устроить. — Привычка, — сказал он. Она смотрела на здание. Пыталась почувствовать — то что чувствовала когда приехала в пиццерию Фредди в первый раз. То ощущение которое было в месте. Здесь было нейтральным. Не плохим, не хорошим — просто пустым. Место которое ещё не было ничьим. — Это не наше, — сказала она. Он посмотрел на неё. — Пока, — сказал он. — Нет, — сказала она. — Я имею в виду — оно не наше по ощущению. — Пауза. — Наше — там. — Она кивнула в сторону откуда пришли. — Там — наше. Здесь — просто здание. Он смотрел на неё. — Место становится своим, — сказал он медленно. — Это не быстро. — Да. Но я хочу чтобы наше оставалось нашим. — Я тоже, — сказал он. — Поэтому смотрю запасной вариант. — Пауза. — Не потому что хочу сюда. Потому что если придётся — здесь можно сделать своим. Она думала об этом. Он был прав. Это было его рациональностью — не цепляться за одно место до потери всего остального. Иметь план Б. Не потому что планируешь проиграть — потому что умный человек держит запасной выход. — Запишем номер, — сказала она. — Уже, — сказал он. — Вчера вечером. — Конечно. Они стояли ещё несколько секунд. Смотрели на красный кирпич, на пустые витрины, на объявление в окне. Потом Фокси повернулся. — Пойдём назад. — Да, — сказала она. — Домой. Он посмотрел на неё — на это слово. — Домой, — повторил он. Они пошли обратно. По тихой субботней улице, мимо булочной откуда пахло хлебом, мимо фонаря который ещё не погасили хотя уже рассвело. Плечом к плечу. Она думала о документах на столе Майка. О Рощине с его двумя папками. О трёх пунктах которые Фокси придумал в ту ночь когда не спал. О Бонни который уже нашёл адреса. О Чике которая поговорит с Тамарой Николаевной. Восемь месяцев. Много работы. Но это было их работой. И у них было достаточно людей чтобы её делать. Она посмотрела на него — на профиль в раннем утреннем свете, на повязку, на рыжие волосы. Он шёл рядом. Смотрел вперёд. Домой. — Фокси, — сказала она. — Что. — Мы справимся. Пауза. — Да, — сказал он. Без «посмотрим». Без «может быть». Просто — да. Это было первый раз. Она запомнила это. Раннее субботнее утро. Параллельная улица пять минут от дома. Запах хлеба из булочной. И его — да. Просто да. Она улыбнулась. Они шли домой.