твой последний первый снег.

***

Ночь. Дилан просыпается от того, что рядом с ним кто-то плачет, он поворачивает голову. Лололошка. Нет, это опять началось, снова рецидив. Брюнет осторожно касается макушки партнёра, тот начинает просыпаться и ещё сильнее плачет от боли, руки лежат под ним, но он просто не может подняться, чтобы унять эту боль. Она слишком сильная. Поняв всю ситуацию, Дилан приподнимает его, чтобы тот сел и выбегает в зал. Сон как рукой сняло. В гостиной хранились все препараты, поэтому быстро найдя аптечку, достал ампулу с кеторолом и ношпой, а после достаёт одноразовый шприц. Рыдания из комнаты стали ещё громче. Надо ускориться. Он вбегает в комнату и ломает ампулу, после чего вбирает жидкость в шприц. – Милый, тебе придётся лечь на живот, давай я тебе помогу, чтобы руки не напрягались, хорошо? – получив слабый кивок, Дилан помогает улечься возлюбленному и аккуратно кладёт руки по швам. Осталось только сделать укол. Брюнет аккуратно поддевает резинку домашних шорт и приспускает их. За полгода с начала этих болей, парень не может перестать волноваться, поэтому довольно долго ищет нужную точку. Адреналин каждый раз подскакивает и не даёт сосредоточиться. Всё таки найдя нужное место, он вставляет шприц в чувствительную точку, стараясь быть очень аккуратным, чтобы сделать это максимально безболезненно, на что получает тихое мычание, вперемешку со всхлипами. После завершения, он осторожно переворачивает Лололошку, чтобы тот лежал на спине, начиная поправлять футболку, а после поглаживать по голове. Дилан слышит шёпот, вперемешку со всхлипами: – Дилан, мне так страшно… – сердце разрывается на куски, он не может смотреть на своего любимого, когда он в таком состоянии. Хочется просто на стену залезть от осознания того, что тот страдает, но ничего не остаётся, кроме того, чтобы начать опять повторять свою заезженную чушь: – Искра, нужно бороться, как бы не было тяжко, – больно говорить такие слова, когда точно не знаешь, на сколько хватит борьбы любимого человека с этим недугом, который преследует его уже так долго. Лололошка на это только утыкается своей головой ему в грудь. – Щас, только выброшу в гостиной осколки, – Дилан медленно встаёт с кровати и целует возлюбленного в лоб, – я быстро, честно, я же знаю как я тебе нужен, – после покидает комнату и направляется на выход из комнаты. Нужно быть быстрее. Выбросив стекло, он возвращается обратно и ложится рядом с шатеном, уже самостоятельно укладывая его голову к себе на плечо. – Сейчас оно уже подействует и боль умолкнет, – он вновь целует Лололошку, на этот раз уже в щёку. А за окном твой последний первый снег кружит.

***

Новый год. Они отпраздновали его вдвоём перед телевизором, смотря всё подряд, что там шло. Молодцы конечно, подготовились. Заказали роллы и решили больше не париться, ведь сил ни у кого не было. Этот Новый год встречает их без болей, именно поэтому они думали, что всё обошлось и больше их не потревожит этот Лололошкин недуг. Как говорится… Как Новый год встретишь – так его и проведёшь. Несмотря на это, за всё время проведённое вместе – они ни разу не улыбнулись. Ни телевизору, ни друг другу, как будто чувствовали, что что-то не так. В телевизоре шутили и пели заезженные песни, но всё равно это было не то. Что не так?

***

Понятно, что не так. Дилан уходил ненадолго в магазин, ведь у них закончились продукты, а есть что-то надо. Лололошка настоял на том, чтобы программист сходил прогулялся до магазина и подышал свежим воздухом, ведь шатен не маленький мальчик и необязательно, чтобы за ним постоянно следили. Так ведь? Прошло минут двадцать, после того как брюнет ушёл и шатен понял, что больше не может. Хочется лезть на стену, очень больно, что-то делать руками просто невозможно, он не может сам себе вколоть обезболивающее, так он и ложится на пол не в состоянии подняться и что-то сделать. Ещё через десять минут возвращается Дилан, заходит в квартиру и осознаёт то, чего так сильно боялся: Наступил Новый год, а через два дня тебя не стало.

***