Ангел для Хатаке

«Обречённо скользит Одинокая лодка Сквозь холодные воды Бесконечной печали. Только небу известно Всё о нашем сиротстве И о боли, что связана Клятвой молчания. Где-то есть острова утешения И спасительный берег Для того, кто умел верить. Там рождаются новые звёзды И в горах расцветает миндаль Для того, кто умел ждать»

***

Мои пальцы осторожно касались шершавой поверхности старых свитков. Я перебирала их один за другим в надежде найти хоть что-то интересное. Почему-то мне всегда казалось, что в этой необширной библиотеке Хокаге, где десятилетиями складировалась всякая всячина, обязательно должно отыскаться что-то особенное. Я прошла сюда якобы за важным отчетом, хотя на самом деле мне было безумно любопытно просто заглянуть в те уголки, куда обычно никто не суётся. По правде говоря, помещение почти не охранялось. Обычного гражданского сюда бы, конечно, не пустили — это вполне логично: даже если он и найдет свиток с запретной техникой, то просто не сможет им воспользоваться. В отличие от опытного шиноби. Но меня пропустили без лишних вопросов. Что ж, статус ученицы прошлой Хокаге и, по сути, нынешнего, тоже, похоже, дает свои привилегии. Я продолжала перебирать купы почти бесполезных бумажек, и с каждой минутой энтузиазм потихоньку угасал. Уже собираясь уходить, я машинально провела рукой по очередной стопке — и вдруг мой взгляд уперся в удивительно яркий свиток. Он не слишком выделялся по цвету — обычный зелено-красный, такие тут встречались часто, — но в моих глазах он будто светился сильнее остальных. Я оглянулась по сторонам. В библиотеке было тихо, только пылинки медленно танцевали в лучах заходящего солнца. Быстро, почти не думая, я сунула свиток в сумку и в тот же миг почувствовала, как голову ошпарило резким жаром. Странное тепло разлилось от висков к затылку, и мне захотелось как можно скорее покинуть это место. Что я и сделала.

***

Был уже глубокий вечер, когда я, сидя за столом, наконец развернула заветную вещицу. «Перемещение во времени». От этих слов в глазах скользнул азартный огонек. Читать о том, как это сделать, оказалось на удивление легко. Будто сама судьба хотела, чтобы я узнала это. Сложив руки в требуемую фигуру, я задумалась: к кому же мне вернуться в прошлое? Мысль заметалась по комнате, цепляясь за предметы, за лица, за обрывки воспоминаний. Мой взгляд упал на уже довольно старую фотографию, стоящую на полке. Я прошлась глазами по собственной розоволосой макушке, по лицам Наруто и Саске, замерла на нём... На Какаши-сенсее. Толком не думая, почти подчиняясь внезапному порыву, я произнесла его имя вслух. Ничего не произошло. Тишина. Только часы на стене мерно отсчитывали секунды. Я устало хмыкнула, чувствуя, как разочарование холодком оседает где-то в груди. Впрочем, как я и думала, ничего не вышло. Я попятилась к кровати и, даже не раздеваясь, провалилась в долгожданный сон.

***

Утро встретило меня удивительным ощущением свежести. Открыв глаза, я первым делом мысленно поругала себя за то, что заснула в уличной одежде. Но, как ни странно, чувствовала я себя невероятно легко. Голова была чистой и светлой, мысли текли медленно и спокойно. Я посмотрела в окно. Знакомая улица, на которой я живу. Дома, деревья — всё было на своих местах. Но что-то в этой картине было не так. Неуловимое, почти незаметное. Вспомнив, что у меня выходной, я решила провести его с пользой. Мысли текли своим чередом, и вдруг — резкая вспышка. Или я просто не заметила, как оказалась на улице? Было странное ощущение, будто я нахожусь в осознанном сне. Всё вокруг выглядело обычно, но какая-то тонкая нотка сомнения не покидала меня. Вдруг в меня кто-то врезался. Сильный толчок заставил меня покачнуться. Я опустила голову и увидела серую макушку. Сердце пропустило удар. Я оцепенела. — Что стоишь на проходе! — раздался детский резкий, почти плачущий голос. Я продолжала стоять в ступоре, лихорадочно соображая. Может, просто похож? — А что, нельзя, что ли! — во мне вспыхнула резкая злость. — И вообще, это ты в меня врезался! Мальчик всхлипнул, дернулся и бросился прочь, быстро затерявшись в толпе. Только когда он исчез, до меня дошло... Придя в себя, я поняла одно: я должна успокоить этого ребенка. Неважно, Какаши это или просто обычный мальчишка. Я побежала за ним и удивилась тому, как быстро он двигается. Наконец я нашла его под раскидистым старым, статным зеленым деревом, что своими большими ветвями делало большой козырек. Он сидел, уткнувшись лицом в колени, его маленькие ещё детские плечи мелко вздрагивали. Я подошла и села напротив, прямо на шелковистую траву. — Эй, что случилось? – мой вопрос прозвучал безумно глупо. Он не ответил, только сильнее сжался. Я протянула руку и осторожно коснулась его макушки. Волосы оказались удивительно мягкими. Мальчик дернулся, но всё же поднял голову. И в этом маленьком, милом заплаканном лице, что уже тогда было скрыто за маской, а сверху неё был намотан зеленый шарф, я отчетливо увидела его. Это правда был Какаши. Значит, у меня получилось...? — Что случилось? — повторила я шепотом, вытирая слезу с его щеки, придвигаясь немного ближе. — Ничего, — буркнул он, отворачиваясь. — И вообще, не твоё дело. Он был прав, но от этих слов почему-то стало обидно. Я не придумала ничего лучше, кроме как просто обнять его. Притянуть к себе и прижать к груди. Он дернулся сначала, попытался вырваться, но я держала крепко. И вдруг затих. Перестал сопротивляться. Он просто замер в моих руках, а потом уткнулся лицом мне в плечо. Я то гладила его по голове, то по спине, одетой в черную кофту, чувствуя, как всхлипы становятся всё тише. Он по тихоньку успокаивался, и от этого становилось так хорошо на душе. Резкая вспышка, примерно такая же, как была, когда я попала на улицу, озарила то ли всё вокруг, то ли просто была лишь в моей голове...

***

Я резко вскочила с кровати. Своё время. Моя комната. Сердце колотилось где-то в горле. Ощущения были слишком реальными — я отчетливо помнила его голос, его тепло, мягкость его волос. Я слишком хорошо могла вспомнить всё пережитое, совсем не так, как бывает с каким-нибудь обычным сном. Я продолжала обдумывать это, жадно впитывая воду из помятой пластиковой бутылки, что стояла на подоконнике. Немного сонными глазами я увидела тот самый свиток. Он будто притягивал взгляд. Сама не зная зачем, я снова потянулась к нему. Комната снова залилась обжигающим светом.

***

Я пришла в себя на тёмной кухне. Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полумраку. Всё помещение было залито мрачными тенями. Грязная посуда, пустая бутылка в углу, затхлый запах. И лишь гнетущая тишина воцарилась вокруг. Раздался довольно громкий всхлип. Я сделала шаг куда-то в темноту, похоже, дойдя до места, откуда исходили звуки. И увидела его. Опять Какаши, но уже старше. И он снова плакал, но уже намного истошнее. Теперь причина точно была страшнее. Он стоял на коленях на шершавом деревянном полу, согнувшись, почти касаясь лбом досок. Плечи ходили ходуном, а из груди вырывались сдавленные, глухие звуки. Он пытался их сдерживать, пытался быть тише — видно было, как он зажимает рот рукой, как напряжена спина. Но слёзы всё равно текли, и тело сотрясала дрожь, которую невозможно было скрыть. Я подошла ближе, и в тот же миг до меня дошло. Смерть его отца. Я опустилась рядом с ним на колени. Он заметил меня не сразу. А когда поднял голову, посмотрел таким взглядом — заплывшим от слёз, опухшим, — что у меня внутри всё оборвалось. — Зачем... — голос сорвался, он судорожно сглотнул, пытаясь взять себя в руки, но получалось плохо. — И откуда ты?.. Я не ответила. Я снова аккуратно прижала его к себе, нежно поглаживая и будто унимая дрожащие мальчишеские плечи. Он замер на мгновение, а потом вцепился в меня с такой силой, будто я была последним, что у него осталось в этом мире. Его пальцы крепко вжимались в мою одежду. Я продолжала гладить его по голове, спине и плечам, чувствуя, как под пальцами ходуном ходит его тело. Я не знала, что говорить. Я просто держала его, пока он не начал затихать. Не потому, что стало легче. Просто силы кончились. Он уснул тихо прямо в моих руках — обессиленный и опустошенный, с мокрым от слёз лицом. Я аккуратно взяла его на руки, неся его к кровати. Я всматривалась в его лицо, думая, сколько же ещё боли ему предстоит познать. Аккуратно положив его на кровать, я провела рукой по его щеке, нежно гладя, и аккуратно поцеловала его в лоб. Хотелось остаться с ним как можно дольше... Но резкий свет озарил комнату.

***

Я опять оказалась дома. Но не думая, снова схватилась за свиток. Шершавая бумага на долю секунды успела пощекотать мои пальцы, как снова яркий свет разъярился.

***

На этот раз — спальня. Уже немного знакомая мне комната. На этот раз он уже не просто плакал, а скорее истошно кричал и всхлипывал. Я сразу ринулась к нему. Он сидел на кровати, сжав виски руками. Какой это период? Наверное... Рин и Обито. Я растерялась. Поддержка никогда не была моей сильной стороной, особенно в такие моменты. Он поднял голову и увидел меня. Прожигая меня взглядом, в котором читалась вся его истошная боль. — Ты? — голос сорвался, сломался. — Опять ты! Кто ты?! Моя шизофрения?! В его глазах было столько отчаяния, сколько я не видела даже у самых тяжелых больных в госпитале. Я села молча рядом, и он тут же вжался, будто вцепился в меня. Обнимал так, будто я была единственным, что удерживало его от падения в бездну. — Я не могу! — он уже не сдерживался, не пытался быть сильным. Кричал, плакал, задыхался. — Я-я не могу больше! Я вижу её кровь на своих руках... я помню его тело... Оно раздавлено... эти камни... Его слёзы заливались на мою одежду, но сейчас мне было точно не до этого. Я только крепче прижимала его к себе, гладила по голове, по спине, чувствуя, как он дрожит. — Почему они все уходят?! Почему я остаюсь?! За что мне это?! Он кричал, захлебывался словами и слезами, я просто держала его. Не перебивала и не утешала бесполезными фразами. Я просто была рядом. Снова вспышка. Я начала медленно исчезать...

***

Я снова у стола и, не думая, опять хватаюсь за свиток. Я не закончила дело! Вспышка.

***

Длинный коридор с серыми шкафчиками озарился длинной чередой. Ужасная гнетущая атмосфера. На скамейке, истрепанной жизнью, сидел он. Какаши выглядел гораздо старше. На нём была одета черная майка, что плавно перетекала в его привычную маску. Сверху было одето что-то вроде серого бронежилета. Маска АНБУ была откинута где-то рядом. Он поднял голову и улыбнулся. Я покраснела. Честно сказать, видя его таким маленьким, я уже и немного подзабыла, как же чертовски он красив и прекрасен... В его глазах больше не было той дикой, выжигающей боли. Только усталость и что-то такое тёплое, когда он смотрел на меня. — Опять ты? — голос звучал хрипло, но мягко. — Ангел... розоволосый ангел. — То шизофрения, то ангел, — я улыбнулась уже как-то по-родному, присаживаясь рядом. — Определись уже. — А чем ты не ангел? — он повернулся ко мне, и в глазах мелькнул свет. — Появляешься всегда, когда мне плохо. И сам потянулся ко мне. Обнял первый — не как в прошлые разы, когда я была той, кто спасает. Сейчас он просто прижался ко мне, уткнулся носом в волосы, обвил руками. Уже очень даже по-хозяйски обнимал меня. Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Мы почти ровесники сейчас, это ощущение было совсем другое. Он глубоко вздохнул, расслабляясь в моих руках. — Знаешь, — сказал он тихо, не отрываясь от меня. — На днях видел розоволосую девчушку. Маленькую такую. Бегает где-то в районе рынка. Сразу тебя вспомнил. Я застыла. Маленькая девчушка — это же я. Та я, которая сейчас ещё ребенок. Он отстранился чуть-чуть, заглянул в глаза. Спокойный, улыбающийся. Но в самой глубине читалась надежда. Тёплая, почти детская. — У тебя нет сестры младшей? Или дочери? Есть ли ещё в этом мире такое же розоволосое чудо? Я смотрела в его глаза и понимала: он будет смотреть на ту маленькую девочку и видеть меня. Своего ангела. — Не знаю, Какаши, — тихо ответила я, касаясь пальцами его щеки поверх маски. — Наверное, в этом мире много чудес. Он тихо улыбнулся, прижимаясь ближе, немного расслабляясь, обнимая меня, прижимаясь как можно ближе. Немного пододвигается выше. Я не успею и глазом моргнуть, как его губы нежно накрыли мои в жадном, но таком тёплом поцелуе... Свет озарил коридор.

***

Я снова стою в своей комнате. Нервно смотрю в стену. Что это вообще было? Я опять дотронулась до свитка — ничего не произошло. На улице светало. Серые сумерки рассеивались, уступая место розовому рассвету. Я быстро накинула обувь, схватила свиток и выбежала. Город спал. Пустые улицы, было тихо. Я бежала быстро, чувствуя, как ветер бьет в лицо. В библиотеку. Надо немедленно вернуть свиток на место. Я мигом влетела в здание, положила свиток туда, где взяла. Мои руки дрожали. Я поняла, что всё, что нужно — я сделала. И сейчас моей единственной целью осталось увидеть его. Я быстро переступала ступеньки, чуть не упала. Лестница казалась какой-то бесконечной. Я нервно постучала. Дверь распахнулась почти сразу. Знакомый взгляд — такой ленивый и тёплый, чёрно-серые глаза смотрят прямо на меня. Я ринулась к нему и крепко обняла, прижимая к стене прихожей. Вдохнула знакомый запах. — Я знаю, — выдохнула я дрожащим голосом. — Я всё знаю. Он замер на секунду. А потом его руки сомкнулись вокруг меня. Очень крепко. Так, как он обнимал меня в том коридоре — по-хозяйски, тепло, будто я всегда здесь и была. — Заждался я тебя, ангелок, — сказал он тихо, чуть хмыкнув, и провел рукой по моим волосам. Я улыбнулась сквозь наступающие слёзы. — Прости, что заставила ждать так долго. — Голос сорвался. — Но в этот раз я не исчезну. Обещаю. Какаши ничего не ответил. Только уткнулся носом в мою макушку и вздохнул. Глубоко и спокойно, будто выдохнул всю боль прошлых лет. Петля времени сомкнулась. И теперь у нас двоих впереди было целое настоящее. Одно на двоих.