Давняя уловка

В открытом поле, потому что варвары не признают помещений, под навесом было двое — царь и его верный слуга. Вообще, варвары — особый народ во всем, что касается завоеваний. Хоть и сказано, что насилием не создашь государства, но те настаивают век от века на своем, потому что им нужно больше территорий только для пастбищ. Что случится в принципе и с народом, и с землями их мало волнует после завоеваний. Одним словом, чистый случай ведет их от одного замка к другому, чтобы потом за ними все расхлебывали. — Ты, главное, время потяни, пока мы доберемся, — строго произносит царь варваров и усмехается, разглядывая своего посла, который мало того, что не отличался особой изворотливостью ума, так еще и в шеренге был самым слабым. — А что бы мне такого придумать? — с сомнением спрашивает посол, потирая подбородок как-то особо тупо, что проскальзывало во всей его фигуре; он повторяет эту фразу раз пять и каждый раз все тише, словно его мозг не обрабатывает импульс, а только пропускает как воду кульверт. Царь же, состроив грозную рожу, говорит обстоятельно: — Когда живешь на всем готовом, то ум перестает быть острым. Придумай шутку, но такую, чтобы она как следует заставила задуматься царя и переполошила все его окружение. — И сколько у меня будет времени, о, великий? — интересуется посол еще тупее, что будь царь варваров вспыльчивей, то уже бы приказал того казнить. — Сколько-сколько, — передразнивает царь, — времени ровно столько, чтобы я собрал все свои войска рядом с крепостными стенами. — Ладно, — растерянно потирая шею, произносит посол, понимая, что напрашивается на плаху. — Но можно хотя бы несколько предметов, чтобы я мог это обдумать? Царь варваров напрягся. Наверняка все потом по карманам рассует, но, решив вскоре, что эти предметы пойдут ему на жалование, а платить он не собирался ему в принципе, потому что это мальчик из хорошей семьи, то все же оттаивает и отодвигает свое раздражение на второй план, как мудрейший из мудрейших. — Так и быть, — усмехается царь, а потом хватает со стола мел и алмаз, протягивая их послу. — Тебе этого хватит. Придумаешь что-нибудь. — Мелом можно нарисовать круг, обводящий трон… — вдруг ни с того ни сего произносит посол, словно действительно дурак, каких поискать. Царь давится вином и смотрит на своего слугу с яростью, которая придает красноту его лицу такую, будто бы жерлу вулкана перед тем, как тот пыхнет пламенем. — Я тебе сказал выдумать что-то такое, что их задержит и заставить думать, а не то, после чего тебя выставят взашей! — возмутился он. Посол же тонко улыбнулся и подмигнул, что почти обидело царя, как и его дальнейшие слова. — Я буду серьезен. Скажу, что это загадка… — И в чем же ее смысл? — Ну, у меня есть алмаз, потом как-нибудь использую… — стал защищаться посол. Царь напыжился, что говорило о сильном гневе, словно он божество, которому надоели и люди, и звери, и вот-вот настанет великий потоп. Уже готовый наорать, он вдруг выдохнул, а потом пробубнил себе под нос: — Но в то же время послать больше некого, кроме тебя, дурак-дураком, мама… Ладно, возьми еще немного зерен с собой. — Зачем? — удивился посол. — Придумаешь! — прикрикнул на него царь, показывая этим, что аудиенция закончена, когда махнул рукой. Варварам определенно не стоит засиживаться на одном месте дольше положенного, а уж тем более привыкать к удобствам, которые лишают их всех возможных выдумок. И даже дурак должен быть среди них умнее любого умника, который прячется в крепости.