Абсолютно неправильно

Ма Хэн протягивал ему букет. Простой, но красивый. Обёрнутый в сиреневую бумагу, пастельную, светлую, на грани белого. Букет ирисов. Мир перед глазами Гао Ту перестал казаться реальным. Тянуло глупо хихикнуть, но он вместо этого сильнее сжал губы и нервно сглотнул. Ма Хэн знает? Гао Ту метнул на него быстрый взгляд. В глазах напротив читались нежность, спокойствие, теплота. Любовь. Он не знает. Он точно не знает. Или знает, и тогда Гао Ту тем более стоит как можно быстрее забыть обо всём, отпустить, позволить мутным воспоминаниям раствориться предрассветным сном. Таких людей не теряют. Не бросают из-за единственной ночи в течку в чужой квартире. Чёрт, да он даже не помнил, как тот парень выглядел! Гао Ту дал себе лишь пять минут понежиться в чужих крепких объятиях, когда пришёл в себя. Послушать мерное дыхание над ухом, прижаться к тёплой груди спиной. А потом обрывочные воспоминания ворвались в сознание вместе с головной болью и сладким запахом ириса. И Гао Ту, расширив глаза от ужаса, кое-как выбрался из-под чужих рук, собрал разбросанные вещи, упорно избегая взгляда на лицо незнакомца, наскоро оделся и буквально сбежал. Руки тряслись и не слушались, замок входной двери щёлкнул непозволительно громко, ноги подкашивались. Поясницу снова начинало ломить сладкой истомой. И Гао Ту, старательно игнорируя нарастающее желание вернуться, со всех ног пустился бежать. Спотыкаясь, очерчивая пальцами стены на поворотах и не оглядываясь. Потому что всё это было катастрофически неправильно. Неправильно не подготовиться заранее, зная, что партнёр будет в отъезде, не купить подавители или обезбол, не проверить наличие игрушек дома в тот же день, как узнал. Неправильно затеять ёбаную стирку за день до, чтобы даже запаха его не осталось рядом. Просто пиздец как неправильно тащиться в ближайшую аптеку, когда уже не видишь ничего перед собой, когда тянет скулить и выть, когда выворачивает наизнанку от желания до тошноты и звона в ушах. Неправильно, непозволительно, отвратительно и преступно в итоге открыть глаза по дороге и понять, что прижимаешь кого-то к стене в подворотне. Кусая ему губы в отчаянном поцелуе. Вжимая пальцы в его плечи. Вдыхая пока еле слышный ирис, растворяющийся совершенно во всепоглощающем шалфее. Гао Ту хотел пометить его. Поставить ёбаную метку, царапнуть кожу в сантиметрах от железы, вонзить клыки со всей самоотдачей. Чтобы сойти с ума от терпкой сладости ириса после. Возможно, он правда попробовал бы, если бы незнакомец не углубил поцелуй, бережно зарываясь пальцами в его волосы. Оставалось только простонать что-то наверняка жутко пошлое ему в губы и продолжить. Вжиматься своим телом в его. Пытаться расстегнуть его ремень одной рукой. Выворачивать запястье из его пальцев, перехвативших руку, стоило Гао Ту коснуться пряжки. Вздрагивать под его пальцами. Терять сознание. Обрывочно помнить испуганное лицо девушки-фармацевта и салон такси. А потом лестница, дверь, его губы, этот ирис, и тяжёлое дыхание, и его пальцы в волосах, и его пальцы в Гао Ту, и, и… Гао Ту, уперевшись взглядом в аптеку в доме напротив, наконец остановился и почти упал спиной на кирпичную стену рядом, тяжело дыша. Неправильно настолько, насколько это возможно, во всех отношениях. И особенно — то, что ему понравилось. От начала и до конца. Ебанутый. Вообще, если так посудить, он легко ещё отделался. На него могли заявить в полицию за домогательства. За принуждение. За непристойное поведение в общественных местах. Чёрт, этот список довольно длинный. Ему невероятно повезло, что этот альфа, кем бы он ни был, был не против. Теперь оставалось успокоиться, задавить собственное смущение ежедневными напоминаниями о шутках природы и встретить Ма Хэна с улыбкой, когда он вернётся. Незачем делать ему больно только потому что Гао Ту идиот. Это единичный случай, который больше не повторится. Нужно только не забыть никогда больше не появляться в этом районе и в той аптеке. И всё. И всё будет как прежде. Как прежде всё, конечно же, не было. Как бы Гао Ту ни пытался, он не мог выбросить его из головы. Того незнакомца, лицо которого он так и не удосужился разглядеть. Начиналось с малого. С диффузора с ароматом ириса, потому что успокаивает. С книги с картинами Ван Гога, потому что, бесспорно, это шедевры. Особенно ирисы. Потом воспоминания стали накатывать волнами. Мягкими, незаметными и накрывающими с головой. И вот уже Гао Ту думал: «а, а у него губы мягче, чем у Ма Хэна». Гао Ту был в полном дерьме. И вот перед ним лежал грёбаный букет ирисов, что неудивительно, ведь Гао Ту впору заказывать диффузоры оптом, а Ма Хэн практически идеальный партнёр, который всё всегда замечает. Было бы проще, не будь он таким идеальным… — Что-то произошло в твою последнюю течку, да? — голос Ма Хэна прозвучал для него почти оглушающе. Гао Ту вскинул на него встревоженный взгляд. Ма Хэн был внешне спокоен. Мягок. Улыбался с тревогой. — В смысле? — спросил Гао Ту, уже подозревая ответ. И зная, что это самый идиотский вопрос в такой ситуации. — Ирис. Это же чьи-то феромоны? Ты странно ведёшь себя с тех пор, как я вернулся… У Гао Ту сердце ухнуло вниз. Надо было сказать. Господи, блять, надо было сказать. Ма Хэн всё замечает, он всё это время подозревал, и всё равно оставался с ним. Гао Ту два с лишним месяца трепал нервы им обоим. Ма Хэн совершенно этого не заслужил… — Ты… в порядке? Это не было… насилием? — он заглядывал в глаза Гао Ту с такой осторожностью, будто даже намёк на давление мог бы его сломать. И сломал бы. Только по другому поводу. Гао Ту коротко хихикнул. Насилием? О, нет, разве что со стороны него самого. И как это вообще вяжется с феромонами? Или Ма Хэн думает, что ирисом пах его призрачный спаситель? В какой-то степени, конечно, так, но… Гао Ту нахмурился и слегка мотнул головой. Надо собраться, чёрт побери. — Нет, это не было насилием. Я… я не знаю, как допустил это. Нужно было сразу тебе рассказать, но… прости меня, — голос звучал неожиданно устало. Всё же ложь выматывает. Сильно. Особенно когда не умеешь лгать. Гао Ту снова посмотрел на букет, не смея поднять на Ма Хэна глаза. — Вы встречались потом? — Нет, конечно нет! Я вёл себя отвратительно, он мог бы заявить на меня и был бы прав… В смысле, не в этом дело! Я не хотел этого и не горжусь этим… Оправдываться было неловко, но с каждым словом дышать становилось легче. Гао Ту не любил врать. Ему действительно не стоило и начинать. Ма Хэн накрыл его ладонь своею. И снова стало спокойно. И букет рядом мягко пах ирисами. А потом Гао Ту рванули за ворот вверх, резко развернули за плечо и впились в губы поцелуем. И его накрыло ирисом с головой, терпким, сладким и почти удушающим. Гао Ту шокировано смотрел в глаза напротив, встречая ясный, уверенный взгляд. И чувствовал знакомую мягкость губ. Тело отзывалось само собой. Гао Ту почти вспомнил, какую постыдную грязь шептал ему в губы в подворотне. Это пугало. Он попытался отстраниться, но старый знакомый снова зарылся пальцами ему а волосы, лишь сильнее прижимая к себе. В точности как тогда. — Какого чёрта ты творишь?! — рык Ма Хэна сзади прошёлся мурашками по спине. Альфа еле заметно дёрнулся, на долю секунды сжав Гао Ту ещё сильнее в своих руках, после чего всё же разорвал поцелуй. — Наконец я нашёл тебя, — прошептал он, не отрывая от Гао Ту взгляда. У него было чертовски странное выражение лица. Помесь раздражения с… благодарностью и умиротворённостью? Гао Ту был уверен, что спятил. Не за решётку, так в дурку, ну класс. Ма Хэн схватил Гао Ту за запястье, но его руку моментально перехватили и отбросили обратно с глухим рыком. Гао Ту опомниться не успел, как оказался за спиной альфы. — Отошёл от моего омеги! — с угрозой проговорил альфа, не отрывая взгляда от Ма Хэна. Ма Хэн был, очевидно, в ахуе. А Гао Ту-то в каком. — Вообще-то, он мой парень, — оповестил Гао Ту из-за спины. — Как жаль, что мне похуй, — тут же отозвался альфа. Вопросов меньше не становилось. Ма Хэн глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но не отводя от альфы взбешённого взгляда. — В этой стране есть законы. Если не хочешь… — Хочешь поговорить о законах? Я мог бы заявить на него и был бы прав, — язвительно заключил альфа и мотнул головой себе за спину. Повисло неловкое молчание. Он обернулся на Гао Ту. — К тому же, ты этого хотел, не ври хоть. Гао Ту провалился бы сквозь землю от смущения, если бы мог. Но, увы, об этом приходилось только мечтать. — А вот и ваши!.. напитки… — подошедшая к столику А-Цин замерла с подносом в руках, переводя растерянный взгляд с одного лица на другое между ними тремя. Она поставила поднос на столик и обернулась к альфе, указывая осторожно на Гао Ту. — Подожди, так ты искал моего брата? Альфа вскинул брови. — Твоего брата? — А-Цин? Откуда ты его знаешь? — откликнулся Гао Ту вслед за ним. А-Цин продолжала смотреть то на Гао Ту, то на альфу. Прищурилась, будто что-то вспоминая. И вместо ответа расхохоталась, чуть ли не сгибаясь пополам. — Я… ты… он наш постоянный клиент… — ответила она сквозь истерический смех, указывая на альфу и вытирая выступившие слёзы. — Вэньлан, ради тебя я могла бы заварить чистый шалфей, а не микс!.. Спина перед Гао Ту слегка напряглась. — Подожди, что?.. — переспросил Гао Ту. — Не могла промолчать?!.. — пробурчал альфа, — Вэньлан, — вслед за ним. — Не затыкай мою сестру! — Гэ, отдашь мне теперь пару диффузоров? Мей тоже нравятся ирисы… — А-Цин! А-Цин замолчала без прямой просьбы, она задыхалась от смеха. — А-Ту, пойдём, — Ма Хэн протянул к нему руку. Его взгляд всё ещё метал молнии. Гао Ту был уверен, что стоит ему сделать шаг навстречу, и при любой попытке Вэньлана его удержать дело кончится дракой. Ладонь на запястье Гао Ту сжалась чуть сильнее. И Гао Ту не тронулся с места. — Похоже, нам всё же нужно поговорить, — прочистив горло, ответил он. Смотреть Ма Хэну в глаза было тяжело. — Я буду дома самое большее через два часа. Вэньлан обернулся на него и скептически фыркнул. Гао Ту его стоически проигнорировал. — Обещаю, — Гао Ту старался вложить как можно больше твёрдости в голос. Он действительно был в этом уверен. Ма Хэн напряжённо помолчал, потом раздражённо цокнул и тяжело выдохнул. — Ты уверен, что это безопасно? Я бы не стал ему доверять, — он снова метнул взгляд на Вэньлана. — Тебе и не стоит, — тут же откликнулся Вэньлан с усмешкой. Ма Хэн зарычал. — Так-так-так, мальчики, хватит… — А-Цин наконец отсмеялась и поспешила встать между ними, подняв руки в успокаивающем жесте. — Никаких драк в заведении. И вне, желательно, тоже, — она обернулась к Ма Хэну. — Хэн-гэ, он ничего не сделает, я его знаю. — Сяо Цин… — Ну… уже не сделает, ладно. Если его не попросят, — она снова прыснула, но тут же подобралась, кашлянула в кулачок. Вскинула руку со сведенными вместе средним и указательным пальцами. — Клянусь. Она обернулась и почти грозно посмотрела на Вэньлана. — Слышал? — И без тебя знаю… — неловко пробурчал тот. — Вот видишь? Пойдём, Хэн-гэ, я знаю минимум двух омег, которые от тебя без ума, если Гэ через два часа не вернётся, мы ему отомстим, — она показала Гао Ту язык и увела Ма Хэна под руку из кафе, болтая ещё какую-то ерунду. В эту «месть» не верил ни Гао Ту, ни Ма Хэн, ни, конечно же, сама А-Цин. И в глубине её глаз, несмотря на игривый тон, плескалась тревога. У них почти не было тайн друг от друга. А-Цин знала, что Гао Ту сомневался. Всегда сомневался насчёт Ма Хэна. Он хотел любить его, искренне хотел, но его любовь не шла ни в какое сравнение с той, которую он получал взамен. Гао Ту начинал верить, что вообще не способен полюбить настолько сильно хоть кого-то. А значит, нужно ценить доверенное тебе сердце и обретённое спокойствие. Но эта история на одну ночь всколыхнула в нём что-то, о чём он даже не подозревал. Что-то хаотичное, дикое, животное. Что-то, заставляющее мир казаться ярче и живее, чем он есть. Это всё было пиздец неправильно. И могло закончиться чем угодно. Вэньлан сел на место Ма Хэна и указал ладонью на стул напротив. Гао Ту, помедлив, сел. — Шэнь Вэньлан, — он протянул руку, будто ожидая рукопожатия. С чего эти формальности после прилюдного поцелуя? Вот конченый. — Гао Ту, — ответил Гао Ту и протянул руку в ответ. Ладонь Вэньлана была тёплой, почти горячей. А потом он притянул руку Гао Ту к себе и поцеловал тыльную сторону его ладони. Гао Ту тут же вырвал руку обратно. — Ты обещал. — Ты тоже много чего обещал тогда, — Вэньлан скрестил на груди руки, смотря ему прямо в глаза. Гао Ту нахмурился. Обещал? Он? Что он мог обещать, кроме своего тела? Вэньлан приподнял бровь. — Ты не помнишь? — Если честно, я мало что помню из того дня… — Ха!.. Хочешь сказать, ты украл мой первый поцелуй, чуть не вытянул первую ночь — и ничего не помнишь?! — Что? Пер… у нас ничего не было? — Гао Ту не знал, что его шокировало больше. То, что у альфы с его данными ни разу не было отношений, или заявление о так и не случившейся связи между ними. Особенно с учётом того, что на утро он чувствовал себя вполне удовлетворённым… — У тебя, положим, было. Не знаю, как справился, но тебе, вроде, понравилось… — Вэньлан метнул смущённый взгляд в сторону, но потом снова посмотрел ему прямо в глаза. — Ты реально не помнишь? Гао Ту растерянно помотал головой. — Но почему ты… не стал… — Я хочу хотя бы знать имя человека, с которым проведу первую ночь. Ты был не слишком расположен к знакомству. Гао Ту тупо кивнул. Ну да. Ну да. Логично. Что? — Так ты собираешься взять на себя ответственность? — В смысле? — в горле у Гао Ту пересохло. Ирис вокруг отдавался мягкой пульсацией в железе. — Когда ты расстанешься с этим придурком? Железу резануло болью. Гао Ту хмыкнул, вновь приходя в себя. — Из придурков здесь только мы с тобой. Я с ним не расстанусь. — Так давай составим прекрасную пару придурков. У нас уже здорово получается. — Не мели чепухи. — Зачем тебе вообще эти отношения? Ты ни разу не назвал его имя тогда. Гао Ту помолчал. Спокойствие важнее страсти. Важнее и дороже. Он в это совершенно точно верил. — Не твоё дело. Зачем тебе это всё? Секс без обязательств? Наработка опыта с кем-то с подходящими феромонами? Я кажусь таким безотказным после всего, что было? — в его голосе звенела сталь. Не важно, как и что он говорит. Невозможно влюбиться после одной ночи. Когда у них, по его словам, даже секса не было. А значит, оставалось одно. Невозможно, чтобы он хотел от Гао Ту чего-то ещё. Вэньлан нахмурился, сглотнул, отвёл взгляд. В глубине его глаз промелькнуло нечто похожее на боль. — Ты кажешься идиотом. Да и я тоже. Говорю же, мы будем прекрасной парой… — он неловко почесал нос. — Ты настолько не веришь, что мог мне понравиться? Он снова прямо посмотрел на Гао Ту. Гао Ту даже не шелохнулся. Конечно, блять, он не верил. Что за бред. Вэньлан вздохнул. Встал со стула, подошёл к столику, за которым сидел, и стал рыться в оставленном там рюкзаке. Найдя что-то, сжал это в кулаке и вернулся обратно. И выложил перед Гао Ту искусно выделанную медную брошь. Переплетающиеся цветы ириса и шалфея. — Папа учил меня не дарить ничего не значащие подарки. Я пообещал себе, что первым украшением, которое подарю будущему супругу, будет что-то моей работы. — Супругу? — весь вид Гао Ту красноречиво говорил только одно: ты совсем крышей поехал? Вэньлан пожал плечами. — Я сделал её на всякий случай, недавно. Но я уверен. Особенно теперь. Я знаю Гао Цин, знаю, как она видит своего брата, знаю по твоему телу то, о чём не догадывается она. И, что важнее, я знаю, каким не только могу, но и хочу быть рядом с тобой. Можешь считать меня сумасшедшим, но я знаю наверняка. Не имеет смысла начинать отношения с тем, с кем не хочешь связать свою жизнь. Гао Ту смотрел на него совершенно ошеломлённый. Нет, правда, он сумасшед… — Позвони мне, когда расстанешься с ним, сходим на нормальное свидание. И я покажу тебе, что могу быть в сотни раз лучше, — он подмигнул и мягко улыбнулся. И все тревоги мира растворились в этой улыбке. — У Гао Цин есть мой номер. До встречи, Гао Ту. Он отсалютовал и отправился обратно к своему столу за вещами. Гао Ту так и не нашёлся, что ответить. Только смотрел ему вслед растерянным взглядом, пока его спина не скрылась в дверном проёме. Это был какой-то сюр. От таких нужно бежать, как от огня. Лучше бы на него заявили в полицию. И всё же — феромоны вокруг окутывали теплом и уютом, и такой защищённостью, и принятием, и безграничным доверием с уверенностью в завтрашнем дне… Гао Ту покрутил в пальцах изящную брошь. Слишком красивая, чтобы просто выбросить. Действительно, пара идиотов. Но оно не стоит того. Или?.. Гао Ту вздохнул. Ладно. Не важно. Этому сумасшедшему он точно звонить не будет, но в чём-то он был прав. Пора прекратить обманывать себя и удерживать Ма Хэна рядом. Столько времени прошло. Продолжать эти отношения эгоистично и глупо, это не принесёт пользы никому из них. Гао Ту сжал брошь в кулаке. Одна глупость перевернула всю его жизнь, и не только его. Наверное, так жизнь и работает. Вот бы при этом ещё не чувствовать себя мудаком. Но это уже десятое. И он встал и уверенным шагом пошёл к чему-то новому. Пока что — к новому скандалу. Ещё не зная, что каким-то образом умудрится остаться с Ма Хэном друзьями. Что через месяц пересечётся с Вэньланом в кампусе. Что они, препираясь и постоянно ссорясь, всё же начнут общаться, и Вэньлан окажется не таким придурком, как казалось на первый взгляд. И что годы спустя эта медная брошь останется его любимым украшением среди всех прочих. Тем самым, что он наденет на их с Вэньланом свадьбу, и на свадьбу их сына, и на каждое событие, действительно для него важное. Как символ чего-то совершенно неправильного, что может обернуться счастьем.