Вселенная бесконечна?

Глава 4: Рассвет — Харуки. Голос Юши прозвучал тихо, но в предутренней тишине было слышно каждое слово. — М? — Смотри. Харуки поднял голову и замер. Небо на востоке начало светлеть. Сначала это была едва заметная полоса — серая, чуть светлее окружающей темноты. Но с каждой минутой она становилась всё ярче, меняла цвет: от серого к бледно-розовому, потом к золотистому, потом к нежно-оранжевому. — Красиво, — выдохнул Харуки. — Это всегда красиво, — ответил Юши. — Каждый рассвет уникален. Никогда не повторяется. Как люди. Они сидели, прижавшись друг к другу, укрытые одним шарфом на двоих, и смотрели, как рождается новый день. Луг оживал на глазах — из темноты проступали цвета: белые ромашки, розовый клевер, синие колокольчики. Река из чёрной стала свинцовой, а потом — золотисто-розовой, отражающей небо. Где-то далеко запели птицы — сначала робко, потом всё смелее. Ветер стих, и воздух наполнился запахами — реки, травы, цветов. — Юши, — тихо сказал Харуки. — М? — Я хочу тебя кое о чём попросить. Юши повернул голову и посмотрел на него. В первых лучах солнца его глаза казались особенно светлыми, а звёздочка в правом — почти прозрачной. — О чём? Харуки замялся. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Глупо, вроде бы, но вдруг Юши откажется? Вдруг ему это не нужно? — Дай мне свой номер, — выпалил он. — Телефон. Если ты не против, конечно. Просто... я не хочу, чтобы эта ночь была последней. Я хочу ещё. С тобой. Юши смотрел на него долгим взглядом. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Харуки каждый раз перехватывало дыхание. — Думал, ты не спросишь, — сказал он тихо. — Что? — Думал, придётся мне просить. А я стесняюсь. Харуки выдохнул с облегчением и рассмеялся. — То есть ты бы дал? — Конечно. — Юши достал из кармана ветровки старенький телефон в потёртом чехле. — Диктуй, я наберу. Харуки продиктовал номер. Юши нажал вызов, и в кармане Харуки зажужжало. — Теперь и у меня твой есть, — довольно сказал Юши. — Честный обмен. — Самый честный в мире, — согласился Харуки. Они сидели, глупо улыбаясь друг другу, а солнце всё поднималось над горизонтом, заливая луг золотым светом. — Юши, — снова позвал Харуки. — М? — А хочешь, я тебя научу тому же фокусу? Смотреть на рассвет? Юши удивился. — Разве этому можно научить? — Попробую, — улыбнулся Харуки. — Смотри не прямо на солнце, а чуть в сторону. И не щурься. Просто смотри расслабленно. И жди. Юши послушался. Смотрел на небо, чуть правее восходящего солнца, стараясь не напрягать глаза. Сначала ничего не происходило. А потом... — Ого, — выдохнул он. — Оно как будто... пульсирует? — Да, — кивнул Харуки. — Свет живой. Если смотреть прямо — слепит. Если чуть в сторону — видишь, как он дышит. Юши повернулся к нему, и в его глазах было столько восхищения, что Харуки снова почувствовал, как сердце пропускает удар. — Ты научился, — сказал Юши. — У хорошего учителя, — ответил Харуки. Они сидели, глядя друг на друга, и между ними было всего несколько сантиметров. Но теперь эти сантиметры были наполнены не просто теплом, а чем-то гораздо большим. — Юши, — тихо сказал Харуки. — М? — Можно тебя поцеловать? Вопрос повис в воздухе. Харуки сам не ожидал, что скажет это. Но слова вырвались сами — честные, прямые, настоящие. Юши моргнул. Потом улыбнулся. — Можно. Харуки наклонился и осторожно, почти невесомо, коснулся его губ своими. Поцелуй длился всего несколько секунд. Но в эти секунды вместилось всё — ночь, река, луг, звёзды, рассвет, бесконечность. Всё, что было важно. Когда они отстранились, солнце уже показалось из-за горизонта полностью. Золотой свет залил луг, делая его похожим на иллюстрацию к сказке. — Вау, — выдохнул Юши. — Вау, — согласился Харуки. Они сидели, обнявшись, и смотрели на новый день. Птицы пели уже вовсю, где-то на мосту начали проезжать первые утренние машины. Город просыпался. — Нам пора, — нехотя сказал Харуки. — Пора, — вздохнул Юши. Они поднялись, отряхивая джинсы от травы и росы. Юши забрал свою ветровку, натянул её поверх футболки. Шарф остался у Харуки на плечах. — Ты заберёшь? — удивился Харуки. — У тебя, — кивнул Юши. — Чтобы не замёрз по дороге. И чтобы было, зачем возвращаться. — А если не верну? Юши посмотрел на него серьёзно. — Вернёшь, — сказал он. — У тебя же мой номер. И шарф. Харуки засмеялся. — Шантажист. — Самый лучший, — согласился Юши. Они пошли по тропинке вверх, к мосту. Трава шелестела под ногами, роса блестела на листьях, солнце поднималось всё выше, обещая тёплый день. На мосту они остановились. — Ну, — Юши посмотрел на него снизу вверх. — Увидимся? — Сегодня ночью? — спросил Харуки. — Здесь? — Здесь. — Во сколько? — Как стемнеет. Юши кивнул и вдруг быстро, на цыпочках, чмокнул Харуки в щёку. — Тогда до вечера, — сказал он и, развернувшись, побежал по мосту в сторону города. Харуки смотрел ему вслед. Маленькая фигурка в бело-голубой ветровке удалялась, размахивая руками, и на секунду обернулась на самом краю моста. Помахала. Харуки помахал в ответ. Потом развернулся и пошёл в другую сторону. Шарф на плечах пах Юши — чем-то свежим, немного сладким, очень тёплым. Харуки улыбнулся и намотал его плотнее. Впереди был целый день. День, который нужно было как-то прожить до новой встречи. Но это ничего. Он справится. Потому что теперь у него был номер Юши. И шарф. И это чувство в груди — огромное, тёплое, бесконечное. — Вселенная бесконечна? — спросил он у самого себя, просто чтобы проверить, как звучат эти слова. И вдруг остановился. Потому что понял ответ. Он достал телефон и написал сообщение: "Вселенная бесконечна. Потому что в ней есть ты". Через минуту пришёл ответ: "Ты только что стих написал? 🥺" Харуки засмеялся. "Нет. Просто подумал вслух". "Тогда я сохраню. Это теперь мой любимый". Харуки улыбнулся и убрал телефон в карман. Впереди был целый день. А потом — новая ночь. Новые стихи. Новые разговоры. Новая бесконечность. --- А на лугу, где они сидели, осталась только примятая трава, лужицы росы в следках от кед и сапог и ощущение, что здесь произошло что-то очень важное. Что-то, что не кончается. Что-то бесконечное. --- Конец. --- Май, ночь, луг у реки. Двое. И бесконечность в груди.