Я хочу домой!

      Короче, вот он, Миркул-то, дохлый лежит. Ну, я не думаю, что это прям его скелет: возможно, он этот вид себе сделал для нас. И это должно что-то значить, наверно, нести какой-то смысл и посыл, но мне как-то плевать. Он попытался первым делом с Сафией поговорить. Ну, как поговорить, попоучать там типа. Но брат его заткнул. И прочёл целую лекцию. Запомнил я, впрочем, немного. Мне понравилось что-то там про око за око, глаз за глаз, или что-то вроде того. Я подумал было, что брат что-то за месть задвинуть хочет, а нет: это про соразмерность наказания за преступление. Ну, мне самому такие мысли приходили, что тут как-то любят наказывать с нормальным таким… не знаю… напуском, как мать Бивила говорила. О, с запасом, скорее. Короче, эти наказания тут не по правосудию, не на весах там всё взвешивается, а тупо по прихоти. По беспределу, как Ганн говорит. Короче, хреновый из Миркула был бог смерти, а его стена неверующих – говно, если вкратце суммировать речь брата. А потом он его сожрал. В смысле брат Миркула. Ну, он сказал, что не пожрал своей пакостью, а даровал покой, и, наверно, разница есть, но вот: бог смерти теперь окончательно всё. А брат напоследок сказал, что с одной стороной конфликта покончено, и формально конфликт уже исчерпан. Ну, раз одна сторона только осталось, то всё, нет конфликта-то, не с кем. Наверно, это была не вся мысль, но закончить её не дали слуги этого самого полностью мёртвого бога смерти.       Я ещё удивился, что маги нас слабо поддерживали в бою, а чуть позже осознал, в чём дело: они экономили силы для толпы красных волшебников. Не, мы там тоже без дела не остались: мы с Нишкой и кошкой подкрадывались и тыкали ножами этих магов. Ну, кошка не ножами так-то, она их роняла и когтила. Ну, результат-то почти тот же. А Хельгар, не смотри, что маленький, прятаться вот вообще не умеет. И даже с невидимостью от Сэнда я всегда знал, где он, тяжело пыхтя, пытается подкрасться. Но пару красных и он успел приложить, разбивая своим молотом камнекожу в камнекрошку.       А потом Араман пытался речь толкнуть. Ну, я влез, и сказал ему, что в качестве брата своего брата он говно, а его мёртвый бог совсем сдох, и ему туда же дорога, вот. Ну, брат потом сказал, что мы его ещё не окончательно грохнули. Миркул же ему типа даровал бессмертие. Хотя так себе дар-то. Скорее, наказание. Несоразмерное.       А потом как-то Нишка с Хельгаром по бокам от меня встали, и косятся такие. А за спиной Сэнд, Нефрис и Сафия. Ну, я понял, что дело ко встрече с основательницей идёт, и меня типа все опекают, чтоб делов не натворил. Ну, про кошку-то они зря забыли, кстати. Боком-боком удаляется, ухмыляется в усы. Если эта основательница и прям такая древняя, то, может, и прыжка от кошки хватит, чтоб поломалась.

***

      В общем, план с кошкой не пригодился. Мы как-то все, вот вообще все, не учли одного нюанса: пакость-то эта основательница засунула прям в брата, и он чёт как-то никакой признательности к ней за это не испытывает.       А с кинжалом у горла она была крайне немногословна и осторожна в формулировках. Что-то там лопотала про любовь, а брат на это завернул мощную речь. Тихим слабым голосом. У меня от этой речи слёзы наворачивались, а самого всего колотило от ярости.       Понятно, что и дохлый бог, и его город правосудия вместе со стеной, они вот вообще ни разу не про правосудие, а про беспредел, спасибо Ганну за подгон. И те, кто хочет разрушить стену, они не за справедливость, они против несправедливости. Да, разница есть. Но основательница вообще не про справедливость. И не про любовь. И даже не про месть: вот он, Миркул-то, высосанный его же пакостью. Это вообще из области литературы какой-то, закончить историю. И брат её закончит, он осознанно во всё это вписался. Ну, его бог-то его предупреждал, и предлагал варианты, как в это не вписываться. Но нет.       А вот она тупо уподобилась дохлому богу. В этом, собственно, суть предъяв к ней от брата. Она ради своей игры приносила в жертву вообще посторонних. И тех, кто таскал пакость в себе, и тех, кого покусала пакость, а то и сожрала. И вот и до него добралась, с осколком меча в груди, разобранного после боя с королём теней, и сунула в него свою любимую пакость. Ради любви, щаз. Ради любви к экспериментам и играм в бога.       Ну, в этот момент я уже понял, что голову брат ей не отрежет. И я тоже. Она прям такая обмякшая стала и постаревшая. Хотя, казалось бы, куда ещё-то. Хороший ход, надо признать. А Сафия, кстати, потом сказала, что вдруг поняла, что не стала бы на брата нападать, даже если б он основательнице голову стал резать. Ну, как-то она почувствовала и признала его правоту. Ну, она сама удивилась. Не, мне бы так не повезло, как брату, если б я кинулся. Да и от кошки только б клочки шерсти остались. Зря она это при кошке сказала. Ну, она и сама это поняла. И убеждала кошку, что теперь-то всё позади, и гладила там всяко. И кошка вроде как всё благосклонно принимала, но я б ей не верил.       А Нишка после этого заметила, что всех тут как-то на честность пробило, как будто я их всех заразил. Или кошка. На моё удивление про кошку она заметила, что кошка, конечно, хитренькая, но наглухо честная. И да, Нишка отследила, как кошка боком-боком отдалялась, чтобы прыгнуть на основательницу. Не, Нишка бы не стала ей мешать. Да она бы и мне так-то не стала мешать. А Хельгар бы стал. Раздробил бы коленки. Да, похоже, тут все прихворнули честностью.

***

      Ганн теперь тут первый парень на деревне. Ну, с его же слов. Ведьмы к нему прям прониклись. Особенно когда он местную девочку со способностями уговорил пойти в школу этих самых гврах. В смысле ведьм. Короче, он теперь тут не ходит больше по краю закона и вообще без дел не останется. Окку, правда, ворчит, что Ганн его как диковинную домашнюю зверушку использует, чтоб с девицами знакомиться. И в театре он весь свой. И Лиенна на него как-то своеобразно смотрит. Нишка утверждает, что они уже… э-эм-м… пара. Подробности про запахи вот правда лишние были. Хельгар согласен. А кошка подтверждает. Ну, про запахи.       Брат тут устроил совет. Ну, сказал, что это последняя возможность соскочить. Не, мне с кошкой не предлагал. Куда он без брата и его мохнатой тени. И Окку не предлагал. Тот бы надулся. Ему же надо покончить с пакостью. Убедиться, что покончено. Нефрис, кстати, отвалилась. Ну, сказала, что да, академия в ней нуждается. А мы и без неё справимся. А Лиенне брат сам отказал. Ну, куда ей, в самом деле, ну. А Ганн сказал, что он до конца. А Сэнд с Сафией… ну, им любопытно же. Город правосудия, Келемвор, стена, вот это вот всё. Брат посмеялся и назвал их туристами. Надо будет у него уточнить, что это значит. Нишка опять подглядывает через плечо. Говорит, что по пути нам с дворфом объяснит.       А, основательница же это. Клинок пересобрала. Ну, она ж из брата последний осколок вытащила, и вот. Это, кстати, типа не просто их гицевский клинок, а клинок той самой Гит, в честь которой они гицы и гидзы, так вот. И этим клинком открывается чёрный ход в город правосудия, прям подкрадёмся с неожиданной стороны. Ну, как неожиданной, жрец-пакость с братом когда-то так же подкрались к этому городу сзади. Нишка, хватит ржать, я ничего такого в виду не имел.       Чёт есть ощущение, что это самое домой не за горами. Ну, если выживем, правда. Ну да, Мерделейн или Арвандор, как-то так.