2. Драко Малфой. Первое лето.

Спустя неделю после возвращения Драко из Хогвартса на летние каникулы, его отец ворвался в гостиную поместья Малфоев, через проход в стене, чем резко напугал жену, заставив чрезмерно, непозволительно отчётливо вздрогнуть. — Этот рыжий гад подставил меня! — Что? — не поняла его Нарцисса, поставив чашечку по центру маленького блюдца. Люциус метнулся в пространстве гостиной, как птица, угодившая в клетку. — Сегодня было слушание по делу против Амбридж, — громыхнул он, как туча, — Это заместитель первого министра, что метит в кресло Кроббла, как, собственно, и я! Но я придумал идеальный план, чтобы опорочить её! Для этого я изготовил зеркало! Да, дорогая, зеркало! После чего подкинул Амбридж, чтобы она его сцапала, а этот… Этот… — Зеркало? — переспросила его Нарцисса, не понимая ни слова из этого летящего во все углы словесного потока, — Что ещё за зеркало? — Фиксирующее! Оно запоминает всё, что попадает в поле его зрения, — расправил Люциус свои аристократические пальцы с угрожающим блеском на перстнях, — Отличный вариант для слежки за кем-то. Если бы Амбридж его сцапала, то я прижучил бы её за милую душу, а этот... этот... Чёртов мешок с щенячьими глазёнками, будь он неладен! Люциус изливался, презрительно сморщив лицо, а его дивная супруга огляделась, заинтриговано окинув взглядом немногочисленные зеркала в гостиной. — Фиксирующее? — переспросила она еле слышно. — Амбридж, предполагаемо заглотила наживку! — выпалил Люциус, не обратив внимание на тихий, ненавязчивый вопрос жены, — Я выждал немного, а после написал на неё превосходную кляузу! Если бы мой план сработал, то уверяю, дорогая, Амбридж бы вывели под белы рученьки из Министерства за незаконное использование чужой, незапатентованной, опасной разработки, и упекли в Азкабан! Но сегодня!...Сегодня, когда на суде выступал мой главный свидетель, этот рыжий гадёныш Уизли, то он состроил невинные глазки и заявил: «Не понимаю о чем речь. Я не передавал миссис Амбридж никаких зеркал!»... Это конец! — В нашем доме есть такие зеркала? — спросила между делом его прекрасная жена, проигнорировав всю прочую, не интересную ей информацию. Люциус всё ещё искренне недоумевал, почему у него не вышло пригвоздить Амбридж лопатками к рингу, поэтому Нарциссе пришлось повторить свой вопрос ещё раз и более отчетливо. — А? Нет, дорогая. Здесь в данных зеркалах необходимости нет. Нарцисса удовлетворившись ответом, засобиралась по своим делам. — Хорошо, — кинула она напоследок и вышла из гостиной вон. Она не собиралась подкидывать дров и распылять, и без того ненужную, недозволительную, явно здесь лишнюю истерику мужа. Люциус проводил её взглядом, весь погружаясь в размышления, насупив гневные, белёсые, полные сумрака брови. Сразу же после слушания великий интриган последовал за Уизли в туалет, куда тот убегал после любого заседания, чтобы немного охладиться. Ворвавшись следом, Малфой попёр на рыжее ничтожество вздувая ноздри по ветру. Уизли по своему никчёмному обыкновению в испуге отступил к стене. Как и всегда — размазать бы! А тот ещё нелепо начал прикрывать свой пах дрожащими ладошками. Знает ведь гад, куда Люциус будет бить. Тогда Блистательный выдал самый коварный ход, которого не ожидал никто. Он вгрызся рыжему зубами в нижнюю губу, из-за чего мешку с щенячьими глазёнками пришлось отпихиваться чуть ли не ногами. Но руки он убрал. Ручка трости метнулась наверх, быстрый удар, вскрик, всхлип... и потрясающе яркий момент, стекающего Уизли по стене. Вот так. Чтобы не слишком радовался. — Верный Амбриджский пёсик, — выплюнул Малфой, отходя к раковинам под тихие страдания веснушчатого, красного лица. Нет ничего прекраснее, чем слушать этот вот незабываемый, жалкий скулёж... «Щеночек» продышался еле-как, придерживая вечно покрасневшими ручонками свой пах, затем поправил съехавшие в бок очки, а после выдал что-то дерзкое из области: — Я не позволю тебе навредить этой милой женщине, Малфой. Люциус мгновенно закатил глаза: — Какой же ты идиот, Уизли. Амбридж просто тебя использует! — Нет, это ты пытаешься меня использовать. Разве не так? Люциус не ответил тогда. Он предпочёл уйти. Весь прошлый месяц блистательный начальник отдела «Лучшие Изобретения» вынашивал неимоверный план для очищения пути к креслу министра, изготовляя зеркало, сделав его округлым, выпуклым, чтобы внутрь поверхности влезало больше происшествий. Как бы не собирался он его использовать, но это было его творение, его произведение, гордость. Старательно упаковав «творение», Люциус притащил его в кафе «У Ричарда», где временами выпивал после работы на парочку с Уизли, отвлекаясь от будней. Ненавистная рыжая сволочь. Теперь было страшно возвращаться в свой офис. Амбридж наверняка уже снарядила команду из отдела Правомерности, чтобы они накрыли Люциуса с обыском. Благо он позаботился и заранее изъял из офиса все сколь-нибудь сомнительные разработки, перенеся их в дом. Их борьба с Долорес Амбридж за кресло министра развернулась не на шутку. Пока Люциус Малфой придумывал в своём имении пути для отступления, Долорес Амбридж в розовом костюмчике, украшенным таким же розовым, приторным бантом на пышной, вздёрнутой груди, спустилась на третий этаж и встретилась там с Артуром, всё ещё искренне встревоженным после ужасной стычки в туалете с Малфоем. — Спасибо вам, мистер Уизли, за вашу поддержку сегодня. — О, не стоит благодарности, заместитель, — залепетал рыжеволосый веснушчатый отец огромного семейства. Он был один. Пусть офис «Новшества» имел сравнительно небольшие размеры, но одиночество его директора бросалось в самые глаза. Четыре брошенных стола, пустующие больше месяца, а тот единственный, где разместился Артур, заваленный кипами чертежей и освещённый придирчивой лампой, лишь зрительно подчёркивал плачевность ситуации. Увидев заместителя, Артур мгновенно подскочил, но нежный взор Долорес убаюкивал, и Артур поспешил присесть. — В отдел Правомерности Использовании Магии, Артур, требуется первый инспектор. И я буду ходатайствовать за вашу кандидатуру. Вам это интересно? Артур быстро вскочил: — О, заместитель, какая неожиданность. — Оклад там побольше, да и график работы плавающий, — продолжила Амбридж, прося Артура снова присесть. — Спасибо вам огромное, Долорес, — ответил Артур, послушно опускаясь в кресло. — Но я работаю здесь, в отделе «Новшества». Амбридж заулыбалась и ласково погладила веснушчатого представителя отдела инженерии по вздрагивающей теперь от каждого прикосновения руке. — Но можно ведь и совмещать. Подумайте об этом, Артур, на досуге. После чего Долорес огляделась. — Ах, как у вас тут пусто. И, как же это печально. Но не волнуйтесь, — тут же добавила она, смотря на то, как Артур нервно затеребил краешек пиджака своими красными, как помидорки пальцами, — Наш с вами договор будет действовать столько, сколько потребуется. — Спасибо, — выдохнул Артур. На том они и распрощались. Вот уже месяц как все сослуживцы Артура перебрались наверх, в отдел «Лучшие Изобретения», чтобы заниматься там «Карманами Лондона», — лучшим проектом года. Артур не обижался на них, всем нужно кормить свои семьи. Он даже не испытывал горечь. Единственное, что его удручало сейчас, это судьба его собственного отдела — «Новшества», но милейшая Амбридж уверила его, что всего один сотрудник не станет причиной закрытия отдела. Нужно лишь вовремя предоставлять отчёты, только и всего. В тот день, когда последний из сотрудников Уизли присоединился к группе Малфоя, сам Люциус, придя на работу с утра и видимо впервые осознав, что Артур Уизли остался один, заинтригованно спросил: — А, Уизли знает, что я вас не переманивал? Получив невнятный ответ, Люциус решил, что разберётся с этим позже, а сам сосредоточился на утренней почте, скрываясь в недрах кабинета. «Уважаемый мистер Малфой,...» — принялся он читать, — «...мы рассмотрели вашу кандидатуру в совет школы Хогвартс и вынуждены ответить отказом. Количество участников совета составляет ровное количество, как было утверждено тысячу лет назад, и в данный момент, не нуждается в расширении. На случай освобождения места мы вас всенепременно известим. Всего вам наилучшего. Советник Кроббл.» Кроббл, чтоб его. Хитрый и скользкий. Малфой пытался выкупить себе кресло министра ещё в начале года, отдав ему проект «Карманы Лондона» в качестве авторства, а Кроббл назначил своим заместителем Амбридж. Нет никаких сомнений, Амбридж его обольстила. Приторно-розовая бестия знает, как надо действовать, чего уж там. И вот теперь кресло для Малфоя сдвигалось на неопределенное расстояние за горизонт, куда-то в чёрную дыру. Придя на службу в четверг, на следующий же день после провального слушания по делу Амбридж, Люциус даже не удивился, когда к нему вошли ребятки из отдела Правомерности и оккупировали весь его кабинет, кидая в свои крупные тележки отсортированные тестовые образцы, что Люциус так трепетно, с любовью собирал на полках, чтобы время от времени ими гордиться. Они летели сверху схем и чертежей и накрывались сверху, словно вишенками на торте, предметами из общей обстановки в офисе: корзиной для бумаг из стали, например, или огромной вазой весом в шесть, а может даже восемь гоблинов, и Малфою даже почудилось, что там, на дне что-то ужасно хрустнуло под тяжестью бронзовой статуэтки Дамблдора, когда тележки отъезжали за угол, позвякивая содержимым. Амбридж стояла рядышком, ехидно ухмыляясь. Она сразу смекнула, что её добрые, ласкающие глазки на интригане Люциусе не сработают. Подлое, розовое недоразумение с огромным бантом, зрительно увеличивающим и без того пышную грудь, чтобы казаться весомее. Она сжимала свою палочку миниатюрными пальчиками с розовыми, перламутровыми коготками и морщила губки, покрытые помадой цвета пыльной мимозы, ведя себя, как беззаботное облачко, готовое в любой момент выпустить пару разгневанных молний. Но ничего. Он ещё отыграется. Ребята из уже расширенной команды Малфоя старались поддерживать начальника в этот нелёгкий период. Четвёрка из «Новшеств», влилась в коллектив «Лучшие Изобретения» достаточно быстро. Узнав поближе нового начальника, они казалось искренне хотели Малфоя порадовать, исполняя поручения быстро и ловко. Уизли их хорошо обучил, тут стоит восхититься. Слепая исполнительность этих весёлых грязнокровок сразу же покоряла любого. Ребята из старого состава так же не падали духом. В конце весны они невероятно лихо разработали «Нимбус 2001», новейшую метлу, а также начали её немного форматировать. Новый формат, — метла с колёсиками. Колёсики переходили в подножку, а сверху черенка предполагался руль. Не круглый, как у автомобилей, а в форме вилки, — велосипедный. Люциус посмеялся над ними тогда, но дал таки отмашку состряпать прототип. Так разворачивались события в начале этого лета. И пока Люциус Малфой яростно сражался за всевозможные кресла (министра и участника совета в Хогвартсе), его сын, Драко Малфой проводил свои дни в бездействии и скуке. Валяясь часами на кровати и не находя себе места, он то и дело возвращался мыслями к школе. Поверить было сложно, но он скучал по Хогвартсу. Скучал по друзьям и врагам. Скучал по урокам и всяким неприятностям. Когда он учился, то временами мечтал очутиться в стенах родного имения, а оказавшись здесь, то загрустил и впал в состояние лени. — Мам, когда мы поедем в наш летний дом? — спросил он почти сразу же, как приехал домой на каникулы. Ему не терпелось поупражняться со своей черепахой в сотворении монстра. — Только в конце лета, Дракончик. Сейчас у твоего отца слишком много работы. Мальчик уныло скуксился и ещё больше погрузился в состояние скуки и лени. — Добби считает, что вам стоит поупражняться в стрельбе заклинаниями, — хлопоча по хозяйству советовал Добби, их домовик, видя, как мальчик ежедневно мается. — Хорошие волшебники должны уметь сражаться палочками. Но Драко было лень тренироваться. Родители установили для него в саду мишень для тренировок в стрельбе, а мальчик не видел смысла драться с безымянным воздухом. Пару раз изобразив что-то жиденькое, он плюнул и предпочёл позадираться с павлином.  В один из таких дней, Драко посмотрел на Добби, что как обычно хлопотал по хозяйству и повелительно спросил: — Скажи мне, Добби, а создавать порталы, это сложно? Добби заулыбался. — О, для Добби вовсе нет. А почему вы спрашиваете, маленький господин? — Хочу, чтобы ты создал для меня один. Что тебе для этого нужно?  Добби пожал плечами хиленького тельца и сдвинул фотокарточку, чтобы стереть под нею пыль. На фото Драко в купальном костюме и лёгкой панаме — милое детское личико, ну чистый ангелок! — Для Добби достаточно точного адреса или точки на карте, маленький господин, — ответил эльф, умело возвращая фотокарточку на место. — Ну, точку я тебе предоставлю, — тут же отозвался Драко и встал с кровати, удовлетворённо потянувшись. После чего взглянул в сторону чуть приоткрытого окна. — Ты только посмотри на него, — указал он хитрыми глазами в сторону своего почтового филина. Арго сидел на подоконнике и устремлял свои бездонные глаза куда-то в небеса. — Влюблённый дурак, — посмеялся мальчик. Арго, не замечая за спиной хозяина и эльфа, тихо вздохнул, подрагивая клювом. С первого же дня возвращения из Хогвартса, Арго ни разу больше не порадовался жизни.  — Эй, Арго! — окликнул его Драко, идя к нему размашистым шагом. — Хочешь увидеть свою любимую совушку Буклю? Арго в ту же секунду оживился, задёргал крыльями и затопал лапами на месте, готовый ринуться в небо в любую минуту. — А ты найдёшь её? — поинтересовался Драко, погладив филина по пёрышкам, — Ведь у меня нет её адреса. Арго ещё сильнее запрыгал на месте, всем своим видом уверяя, что отыщет любимую хоть на краю земли.   — Тогда лети! — приказал ему мальчик, распахивая настежь окно. — Но долго там не сиди, как только найдёшь её, сразу назад! Арго вылетел в окно, как героический орёл, и радостно расправил крылья в порыве неконтролируемого счастья. Драко усмехнулся, провожая филина взглядом. — Маленький господин, — внезапно запечалился эльф. — Пожалуйста, не рассказывайте своему отцу, что ваш филин отправился на поиски дома, где живёт Гарри Поттер. Ваш отец сразу же направит туда убийц. — Я и не собирался, — возмутился Драко. Но эльф уже прижал уши к своей голове и начал молить: — Добби считает, что в мире маглов сэр Гарри Поттер в безопасности… Тут Добби прикрыл от страха рот и начал биться головой о комод, поняв, что сболтнул что-то лишнее. — Пожалуйста, маленький господин, не говорите отцу, что Добби переживает за судьбу Гарри Поттера. Драко надменно закатил глаза и подождал, пока эльф-домовик не перестанет сам себя наказывать. — Ты закончил? Отлично. Тогда я расскажу тебе, что будет дальше, — и мальчик снова вяло потянулся, — Мы дождемся Арго, и когда он вернётся и ткнёт клювом в карту, ты сотворишь портал, и станешь шпионить для меня за Поттером. Но самое главное, ты станешь перехватывать письма от всех почтовых сов. Его ко всем и все письма к нему. Справишься? Эльф призадумался. — А для чего вам письма Гарри Поттера, маленький господин? — Какой же ты дубина, Добби. Ну как же. Поттер подумает, что раз ему никто не пишет, то он никому не нужен и передумает учиться в Хогвартсе. Эльф вдруг заулыбался. — О, это прекрасная идея, маленький господин! Но тут его улыбка снова улетучилась, и будто заведя внутри себя какой-то механизм, эльф снова застучал как дятел о комод: — Пожалуйста, не говорите отцу, что Добби будет спасать Гарри Поттера по вашему приказу... Драко махнул рукой на глупого эльфа и отправился дальше бродить по имению в поисках развлечений. Пару раз он заходил в гостиную, смотрел на молчаливый телефон, даже несколько раз пытался что-то набрать, но чаще просто игрался с кружочками цифр, забавно крутанув то цифру «три», то цифру «пять». Их телефон звучал в имении редко. Второй из аппаратов стоял у отца в кабинете, но он практически им никогда не пользовался. Мать тоже предпочитала письма и банальных лягушек с их быстрыми, короткими записками. Жаль, что в Хогвартсе запрещены лягушки для связи, жизнь с ними становится значительно проще, меньше приходиться гонять почтовых сов, да и вообще всё становится проще. Устав от развлечений с телефоном он снова отправился бесить павлина во внутренний дворик имения. Накрыв птицу острым словцом, Драко тут же спрятался за первым же углом и притаился. Если бы павлин нашёл мальчика быстро, то по обыкновению расправил бы свой хвост, подрагивая им как истеричная особа, издав при этом оглушительный, павлиний крик, и Драко бы, как и всегда расхохотался во весь рот, крича ему в ответ: «Бе-бе-бе-бе», весело бегая от него по двору. Но белая птица молчала, и Драко услышал… Еле заметный вздох, из коморки напротив. Мальчик прислушался. Да, так и есть. Отчетливый, протяжный. Драко прижал ухо к замочной скважине, ощупал дверь, извлёк из кармана волшебную палочку и прошептал: — Фесура. В углу двери образовалась дырочка. С ухмылкой на лице Драко прильнул к отверстию и стал разглядывать происходящее. В полумраке среди наставленных стульев и мешков, он увидел, как его мать извивается сверху на черной фигуре отца, не избавляясь от платья. Родители его явно были не из банальных пар, предпочитая тешиться в подвалах, коморках и кустах, вместо удобных, предназначенных для этого кроватях. Понаблюдав ещё чуть-чуть, Драко решил, что этого достаточно и отстранился. Зрелище раззадорило его. Закрыв дырку контр-заклинанием «Фораминибус», Драко встал на ноги и зашагал по коридору вдаль, достав из кармана напоминалку, куда он помещал все важные по его мнению сведения. Подкидывая шарик на ходу и весело посвистывая, он намеревался отправиться в гостиную, но по пути неожиданно встретил отца. Отец в полголоса беседовал с союзником, провожая его до дверей, держа в руке какую-то шкатулку. — В чем дело, Драко? — спросил отец, не понимая удивления сына. В этот момент из коридора за спиной застывшего Драко, хлопнула дверь. Нарцисса бодро стуча каблучками и поправляя по пути чуть сбившиеся волосы, вышла из-за угла. Драко оглянулся на неё не в силах поднять рухнувшую челюсть назад. Нарцисса непонимающе смотрела на сына, а после на мужа, и снова на сына, и вдруг тоже наполнилась стыдливой догадкой. Из-за её спины показалась чёрная фигура, шаркая ногами, и Драко зажмурился. Он не хотел этого видеть. Не хотел этого знать. Следом за матерью, из недр коридора ковылял, прихрамывая, уродливый горбун Астрогг. Драко ахнул и выбежал во внутренний дворик, размахивая палочкой. Увидев мишень, он выпустил вспышку. Яркую. Полную негодования и чувства горького предательства. Он пускал и пускал разноцветные вспышки, меняя заклинания в своей голове, стараясь думать только об одном. О мести! Его мать подошла к нему со спины и нерешительно произнесла: — Ты видимо, разочарован во мне, Драко? Но ты ещё очень мал, чтобы понять… Драко перестал пускать вспышки, развернулся и посмотрел в сторону матери строго. — Ты изменяешь отцу с прислугой. Ма, это клише. Конечно, я разочарован в тебе. Драко напоследок кинул в неё неодобрительный взгляд и ушел. Поднявшись в гостиную, он подошел к телефону, поднял трубку, прильнув губами к рожку, достал напоминалку, потряс её и посмотрел на цифры, что растеклись по белому туману в шарике. Набрав нужный номер, он дождался сигнала. На том конце соединительной связи к звенящему телефону подошла Сибилла Снейп и деловито ответила: — Да? — Здоров, — тут же отозвался Драко и развалился в кресле. — О, привет, неудачник. — Я только что узнал, что моя мать изменяет отцу, — хмуро выдавил мальчик. — Я очень зол. — Хах, — усмехнулась Сибилла, и тоже разлеглась на софе. — Я видела твою мать, не удивительно. — В каком это смысле? — Помнишь, в школе был родительский день? — Ну. — К тебе приехала только мама. Я ещё сказала тебе, что она красавица, помнишь? — Не помню. Сиб, это моя мать, как я могу судить… — Короче, маман у тебя, что надо, тупица, поэтому не удивительно, что ей мало одного твоего папули.  — Что значит мало? — Ой, Малфой, ты ещё такой маленький! — возмутилась Сибилла и встала с диванчика, собираясь положить трубку. — Позвони, когда немного подрастешь. — Стой! Сибилла вздохнула и закатила черные, как бездна крупные глаза. — Поищи у себя в библиотеке «Пантагруэль», это книга такая, как правило, в красной обложке. — Что за Пантагруэль? — Вот найдёшь и узнаешь. Её обычно прячут на самой верхней полке. — А что там? Но Снейп уже повесила трубку, взбесив этим мальчика до кончиков волос. Умела же она взбесить. Эта девчонка могла вырастить у себя на лбу ещё один нос, но мальчишки всё равно продолжали бы роиться вокруг неё заинтригованными стаями. Драко отправился в библиотеку и намеревался просидеть там всё лето, лишь бы только не видеться с матерью. Пару деньков он там изучал фолианты красного цвета. — Пантагруэль, — повторял себе мальчик под нос. — Пантагруэль. Вот, наконец, найдя искомую, внушительную книгу, стоя на лестнице почти под потолком, Драко раскрыл её и сразу же уставился в рисунок, где странного вида люди сгибались и гнулись в невообразимый, спутанный, обнажённый клубок. Драко резко захлопнул книгу и оглянулся, широко смотря испуганными глазами вокруг. В библиотеке кроме него больше никого не было, но мальчик всё равно опасливо оглядывался за спину, пока спускался по лестнице вниз. Припрятав книжку к себе под матрац, он решил, что посмотрит её позже. Когда чуть наберётся храбрости. — Дорогой, что у тебя нового на службе? — спросила за ужином Нарцисса, видя, что каждый из мужчин её семьи занят своими, какими-то чересчур уж пагубными мыслями. Люциус внезапно посветлел. — О, дела идут неплохо. Мы выпустили «Нимбус 2001», и я уже договорился со школой, что предоставлю сборной Слизерин новые образцы, чтобы Драко приняли в состав команды по квиддичу. Драко выронил вилку из пальцев и тихо прошептал: — Но, отец. Я сам хотел пройти отбор. — Что за вздор? — посмеялся Люциус. — Зачем завоёвывать себе место, если его можно просто купить? Драко не смог на это ничего возразить и уныло уставился в тарелку. Нарцисса бросила на мужа осуждающий взгляд, но муж её снова куда-то уплыл, вынашивая в голове очередной коварный план, или чем он там занимается у себя в Министерстве. Например, сегодня он снова не явился на обед. Нарцисса отобедала в компании сына. Драко был очень задумчив, и его мать не решилась начать разговор. И даже после ужина, когда они втроём, по-семейному проводили время в гостиной, слушая радио и собирая пазл для успокоения нервов, Нарцисса смотрела на сына и старалась быть просто заботливой матерью. И Драко её потихоньку прощал. Совсем по чуть-чуть. Маленькими шажочками, пока попытки примирения не станут окончательно лишними. А лето проходило мимо. Его единственное лето, когда ему будет двенадцать.  В конце недели Добби притащил Драко перехваченное им письмо, и мальчик тут же начал чтение, время от времени посмеиваясь в нос. — Ничего интересного. Очередные россказни о брате Чарли и его драконах, — подытожил маленький господин и отдал письмо эльфу, чтобы тот упрятал его к другим, таким же перехваченным письмам. Красть письма у сипухи Уизли оказалось несложно. Сова семейства рыжих была настолько тупа, что не угадывала стёкол на окнах, врезаясь в них на полной скорости и тут же падая в обморок. А вот письма от Гермионы Грейнджер перехватывать было сложнее. Тут приходилось проявлять смекалку. Добби рассказал Драко, что в начале недели ему пришлось стрельнуть в сову Гермионы дротиком со снотворящим. Благо совы не умели говорить, чтобы пожаловаться обо всём своим владельцам, кроме конечно, филина Драко. Арго теперь целыми днями пропадал, сидя на ветке возле дома семейства Дурслей, кидая влюблённые взгляды в окно новой комнаты Поттера, где за решёткой сидела его невестушка Букля. Пару раз он чуть не попался Поттеру на глаз, но вовремя успевал скрыться в ветвях. Филин вещал прямо в голову Драко, грозно топая лапами о том, как скверно обстоят дела у Поттера, а Добби подтверждал: — Семейка Дурслей отвратительна. Хоть Гарри и отдали вторую комнату Дадли, она всё равно крохотная. Там помещается только кровать, стол и шкаф… Драко огляделся на собственную спальню. Кроме кровати с балдахином из многослойной парчи, огромного бельевого шкафа, комода, отдельного шкафа с игрушками, железной дороги размером с целую кровать и деревянного коня в полный рост, здесь можно было бы смело поместить ещё и великана Хагрида. И это только спальня. Про остальные комнаты мальчика: игровые, спортивные, для будущих наград, отдыха, ухода за собой, гардероба, обуви, галстучная...Лучше было не вспоминать. — А с Буклей что? — спросил Драко у филина. Арго затопал лапами, а Добби подтвердил: — Гарри нельзя её выпускать из клетки. Мистер Вернон строго настрого запретил, сказав, что не желает, чтобы Гарри отправлял кому-то письма. Драко нахмурился, но посчитал, что вмешиваться в это дело будет слишком опасно. Поэтому он залез под матрац, достал Пантагруэль, улёгся на кровать и отмахнулся от Добби и Арго, желая остаться один. Об остальном он подумает завтра. Все следующие дни Драко вновь пребывал в состоянии скуки и лени. Мать успокоилась, видя, что сын уже не держит зла и показательно день ото дня отчитывала Астрогга. Отец частенько задерживался на работе и Драко его редко наблюдал, даже за ужином. Добби всё время был занят делами по дому или выслеживал письма к Поттеру на парочку с Арго, что постоянно шнырял от адреса к адресу, преодолевая сотни миль за день, и Драко начал привыкать к этой размеренной и скучной жизни без дела. Пока однажды в гостиную не ворвался отец и не бросил на столик с пазлами стопку бумаг, гневно спросив: — Что значит «Озеро не пригодно для жизни»!? Его жена и сын не уловили смысла, и Люциус продолжил: — В доме на Суррейских озёрах что-то не так! Оценщики мне прислали отчет, где написали… — Люциус нервно порылся в бумагах, кинутых им самим же на стол мгновением раньше, — Вот… «Озеро не пригодно для жизни, поэтому мы предлагаем вам повременить с продажей до выяснения причин»! — С продажей!? — возмутилась Нарцисса, откидывая пазл и вскакивая на ноги. — Не смей трогать мой дом, Люциус Малфой! Это мой дом! Мой! Слышишь!? — Наши расходы, дорогая, слишком завышены, — вторил отец, не повышая тон. — И что!? — Как что? Долги накапливаются, а доходы таят, словно последний снег. — Тогда продай поместье Малфоев, раз уж на то пошло! Люциус нервно хихикнул, а его супруга, только сильнее вздыбилась: — Одно лишь его содержание обходится нам в сотни геллионов! — Дорогая… — Это мой дом, Люциус! Мой! Размолвка продолжилась, и Драко поспешил убраться вон. Он ненавидел слушать их ссоры. Мальчик не всё понимал, но в этот раз, он точно знал, в чём причина разлада.  Это он виноват. Их сын. Драко Малфой. * * * В эти же самые дни, на Тиссовой улице в доме под номером четыре вздыхал от собственной судьбы ещё пока одиннадцатилетний Поттер. Первое лето после Хогвардса казалось невыносимее прежних. Дурсли стали презирать племянника ещё сильней и теперь неизменно морщились, касаясь Гарри в разговоре. Дядюшка Вернон даже поговаривал о том, чтобы определить Гарри в специализированное лечебное учреждение, чего мальчик боялся больше всего. — За лечебницу придётся платить, Вернон. И до конца его жизни. Пусть лучше дорастёт до восемнадцати, и тогда мы его сможем просто выгнать, — предлагала тётя Петунья, не забывая при этом наморщиться, как старая ореховая скорлупа. Как и прежде Гарри чувствовал себя здесь неуместно. Хоть он и переехал в малую комнату Дадли и теперь мог иметь не только лежак да маленькую полочку для стареньких игрушечных солдатиков, но и целый большущий шкаф, комод, и даже стол, за которым можно было часами обрисовывать друзьям душещипательные письма о жизни. Да только вот друзьям он не писал. Будто и не было у него друзей. Вроде ещё вчера он жил, существовал, а завтра скажут что малыш исчез, угас, истлел, не дотерпев до нового учебного семестра. Дни проходили за днями, Гарри становился всё тише и незаметнее, и тем бы оно и кончилось, мальчик со шрамом однажды бы просто исчез, как нечто никому ненужное, но вот в один из дней, что-то в его шкафу невероятно громко стукнуло. Бабац. Гарри подпрыгнул со стула, на котором сидел и быстро отскочил подальше в угол комнаты. Что-то в шкафу шуршало и скреблось. Что-то явно живое, возможно даже опасное и страшное. Гарри услышал тихое «Ох», после чего одна из створок шкафа резко распахнулась.  На удивление Гарри он увидел ногу, затем из-под вещей показалась рука и только после того, как рука сдвинула вбок заношенные до проплешин рубашки Гарри, мальчик увидел раскрасневшееся и запыхавшееся лицо Драко Малфоя. — Что? — вырвалось у Гарри непроизвольно. — Малфой? — Что там за шум!? — возмущался дядя Вернон, грузно взбираясь вверх по лестнице. — Я же сказал тебе сидеть тихо! Гулкие шаги приближались. Гарри машинально схватил ногу Малфоя, впихнул обратно в шкаф, завесил его лицо клетчатыми рубашками, захлопнул створку и отскочил на середину комнаты, застыв в оцепенении. Дверь в комнату открылась, пропуская пузо дяди Вернона вперед. — Я упал, — затараторил Гарри, суетливо поднимая завалившийся стул. — Заснул за столом и упал. Такое больше не повторится, дядя Вернон, обещаю. — Кто разрешал тебе спать? — презрительно фыркнул дядя Вернон, ещё больше наморщив лицо. — Спать, это бездействовать! Ты вымыл посуду? — Да, дядя Вернон. — Ковры пропылесосил? Натёр плинтуса? — Да, дядя Вернон. — Полил цветы? А пыль? Пиль ты протёр? — Да, дядя Вернон, ещё с утра. — Тогда если ты спишь, то делай это беззвучно! — прошипел дядя Вернон и вышел из комнаты, захлопывая дверь. Он ещё что-то ворчливо извергал из себя, грузно спускаясь по ступенькам вниз, но Гарри его уже не слушал. Вместо этого он ринулся к шкафу, открыл его и выволок оттуда незваного гостя наружу. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — проговорил Гарри шепотом, поправляя очки и рассматривая светловолосого мальчика не веря собственным глазам. — Как ты попал сюда? — В твой шкаф?… — невинно уточнил незваный гость. — Тс-с-с. — перебил его Гарри, то и дело оглядываясь на дверь. — Говори тише. — Хм, — хмыкнул заинтригованно Малфой, после чего огляделся, заправив рубашку, что неопрятно выбилась у него из боков. Рубашка, кстати, была с коротким рукавом и в крупную рюшу, какие мало кто уже носил даже из взрослых. Ниже на худеньких бедрах висели шортики со стрелочками, пристегнутые к тоненьким подтяжкам, но самое главное, он был в сандалиях. Но не на босую ногу, а в гольфах, что доходили мальчику почти до колен. — М-да, — презрительно фыркнул Малфой. — Не лучше чулана для швабр. Гарри непроизвольно прыснул, оглядывая гостя, но тут же попытался сделаться серьёзным. — Так, что ты здесь делаешь? — всё ещё с улыбочкой, спросил мальчик в очках. — Это секрет, — насмешливо ответил Драко, не заметив встречной насмешки Поттера и сделав шаг к столу. Понадобился только шаг. Всего один. На маленьком письменном столе возле стопки книг по магии, стоял один из Гарриных игрушечных солдатиков и Драко взял его в руку. Внезапно разглядев убогость находки, Драко брезгливо поставил игрушечного героя назад, но подставка у солдатика была надломлена, поэтому игрушка покачнулась и глупо, нелепо упала, осрамив и дополнительно унизив своего владельца. Гарри бросился на выручку и установил игрушечного героя на место, любезно оперев его на стопку магических книг.  Драко усмехнулся, а Гарри резко раскраснелся. — Неважно, как ты попал в мой шкаф и для чего, но проваливай, — пригрозил ему Гарри. — Сейчас же. Драко хмыкнул и двинулся к шкафу. Гарри уже было подумал, что его угроза сработала. Незваный гость зарылся головой в обноски Гарри, чем вызвал во втором необъяснимое смущение, но вместо того, чтобы залезть внутрь и испариться полностью, вновь вынырнул, держа в руке холщовый, спортивный рюкзак. — Что, Поттер, думал я послушаюсь? — снова нахально хмыкнул гость и подмигнул своим огромным серым глазом. Дверь шкафа с грохотом захлопнулась. — Что там за шум опять!? — раздался снизу голос дяди Вернона. — Вот черт, — прошептал Гарри, хватая Малфоя за руку. — Добился, наконец, чего хотел? Он сейчас снова поднимется и здорово мне всыплет. Уходи. Гарри решил, что нужно запихнуть Драко обратно в шкаф силой, но Малфой упирался, насмехаясь в голос. — Да погоди ты, Поттер, — быстро проговорил светловолосый мальчик, выскальзывая из хватки Гарри и устремляясь к окну. — Мне нужна твоя помощь. Идём. После чего он сел на подоконник и вылез на крышу, стремительно скрываясь из виду. Шаги дяди Вернона остановились и вроде бы затихли, но Гарри его уже не слушал. Нужна помощь? Малфой только что именно это сказал? Выглянув в окно Гарри увидел, как мальчик в сандалиях, преодолев путь с узкого парапета вниз по трубе, прыгнул на свежескошенный газон, умело избегая зашторенных окон. Мальчик в очках удивился — лазить так ловко он не умел, но вздёрнутая бровь сокурсника заставила его полезть на крышу следом и точно таким же образом очутиться на земле.  Сровнявшись с Малфоем, он робко последовал за ним. Драко всё время смотрел в магическую карту местности и то и дело поглядывал по сторонам. На бесконечные вопросы Гарри, куда они идут и что за помощь ему нужна, Драко упорно не желал отвечать. Дойдя до автобусной остановки, он схватил Гарри за руку, указал кончиком своей волшебной палочки в одну из строчек расписания, привинченного к стенке кабинки, и в тот же миг оба мальчика куда-то исчезли. Через мгновение оба они появились уже на новой остановке. Гарри пошатывался от скорости перемещения, а Драко уверенно заглядывал в карту, не выпуская Гарри из хватки. Вновь ткнув палочкой в одну из строчек расписания, Драко их переместил под следующую крышу остановки. Так перепрыгнув ещё пару раз, Гарри вырвался из руки Малфоя и отскочил: — Какого дьявола, Малфой!? — У-у-у,… — посмеялся Драко, — Ругаешься, Поттер? Гарри чуть огляделся и понял, что они оказались на очередной остановке, но у какого-то леса, совсем в глуши. — Где мы? — Идём, — смело отозвался Драко, всё ещё посмеиваясь над всклокоченным Поттером, уже шагая уверенно дальше. Они шли по темному лесу, между высоких деревьев, где даже воздух, кажется, застыл в безмолвном ожидании. Здесь в полдень летний зной совсем не ощущался и Гарри не прочь был бы накинуть легкую куртку на свой слегка озябший торс. Вокруг не было ни души.             — Куда мы идём? — спросил мальчик в очках, теряя всякое терпение. Но Драко не отвечал, молча заманивая Гарри вглубь леса. У него-то была согревающая кофта, которую он вытащил из рюкзака и натянул, как только стало холодно, не то, что у Гарри. — Ответь мне! — выкрикнул Гарри, уже страшась идти дальше. Драко остановился и тихо произнёс: — Сейчас всё сам увидишь, Поттер, — и снова продолжил шагать по тропинке. Гарри невероятно злился. Больше всего на себя. Глупый. Зачем он верит всякому, кто не заслуживает ни малейшего доверия? От напряжения Гарри уже было сжал свою палочку в руке, готовый применить её в деле, но тут ему открылось жуткое зрелище. Мальчики вышли к небольшому озеру. Вода в этом озере, как и редкая трава у кромки воды имели одинаковый грязно-лиловый оттенок. Безжизненные, безликие деревья с искривленными стволами, будто склонили головы, направив ветви вниз. Здесь не было слышно птиц, насекомых, не было даже следов пребывания живности. Вся жизнь будто ушла из этого бесцветного, унылого мирка.  Драко подошел к краю озера и осторожно окунул свою палочку в грязную, плотную воду. Её кончик ярко засветился, просачиваясь сквозь грязь и гниль, как лучик надежды. Спустя мгновение жижа встрепенулась. По глади озера пробежала волна, за тем ещё одна, ещё, и тихое бурление сменилось всплесками, накатами. На мертвую поверхность мокрой глины стало выползать большое, круглое существо. Лапа, покрытая сморщенной кожей, ударила о землю, подтаскивая оставшееся тело за собой. Драко непринужденно сделал пару шагов назад, стараясь не попасть под капли струящейся жижи. Вторая лапа вынырнула из воды и опустилась с грохотом на берег, вспахивая землю. Затем из недр вод вынырнула голова. Мелкая, на толстой шее, сморщенная и беззубая, скрывающая весь остаток тела в огромный, испещренный выбоинами панцирь. — Гарри Поттер, это тетушка Морла! — заявил Драко Малфой, — Тетушка Морла, это Гарри Поттер! На мальчика в очках смотрели темные, печальные глаза огромной, дряхлой черепахи. — Это твоя тётушка!? — громко удивился Гарри, съёживаясь то ли от ужаса, то ли от холода. — Конечно нет, идиот! — отреагировал Малфой сморщив лицо, чем резко напомнил Гарри дядю Вернона. Малфой скинул с плеча рюкзак и стянул через голову кофту. — Это я её так назвал, когда нашел. Тогда она была размером с куриное яйцо, а мне только исполнилось пять, — закончил Драко хвастливо, держа свою кофту в руке и подходя поближе к Поттеру. — Она моя гордость. Малфой накинул согревающую кофту на плечо озябшего Гарри и снова отошел. Чего??? Серьёзно? Правда?...Натягивая кофту, Гарри уже улыбался, не веря в то, что Малфой всё же умеет проявлять заботу о ближнем... И тут он услышал: — Она умирает, — выдохнул Драко печально. — Что? Но почему? От старости? — Не говори глупости, Поттер, — смахнул его слова Драко Малфой, будто разговаривал с ребенком сам, будучи взрослым. Ещё бы, ему-то уже исполнилось двенадцать!  — Здесь слишком мало места для неё! И кончилась еда!  Вздохнув, он направил палочку на голову чудовища и четко произнёс неизвестное Гарри заклинание, после чего Морла в ту же секунду стала уменьшаться. Сперва до размеров слона, за тем до размера крупной лошади, сторожевой собаки, кошки, ну а потом и до размеров вполне себе обычной черепахи, которую можно было бы смело поселить где-нибудь в уголке, ну например, в комнатке Гарри. — Поэтому, мы перенесем её в другое место, — закончил Драко, уверенно беря уменьшенную черепаху в руки. Гарри заинтересовался: — И куда? — Недалеко есть озеро в три раза больше этого. Там много рыбы и ей будет не тесно, — продолжил Малфой, усаживая Морлу вглубь рюкзака. Заботливо погладив её голову указательным пальцем, светловолосый мальчик улыбнулся, а после очень осторожно и невероятно медленно закрыл рюкзак, будто желая оставить «тётушке» ещё немного солнца. — Заклинание уменьшения действует недолго. Через час с четвертью Морла снова превратится в гиганта. Нам нужно торопиться. — И где же это озеро? — поинтересовался Гарри. Малфой снова достал магическую карту и рассмотрел её.  — Примерно в двух часах ходьбы, — ответил он, натягивая свой рюкзак на плечи Поттера. — Но, — начал было Гарри возражать. — Два часа! Морла станет огромной раньше, чем мы доберемся до нового озера! — Мы не пойдем пешком, Поттер, — посмеялся над ним Драко Малфой. — Мы вернёмся к остановке. Спустя пару секунд Гарри всё-таки поинтересовался. — А почему это я несу твою тётушку, Малфой? Но Малфой не ответил, а только уверенней ускорил шаг. На автобусной остановке Гарри уже сам потянулся к руке слизеринца, и они мгновенно переместились в следующую точку на карте. Гарри прекрасно понимал, что они ужасно рискуют, но его попутчика, похоже, это нисколечко не волновало. На противоположной стороне от их остановки сидела старушка. Переходя дорогу Гарри не отрывал от старой женщины взгляда. — Маглы не видят нас на остановках, Поттер, — будто читая мысли Гарри, отозвался Малфой. — Так работают забвенные чары. Остановки, телефонные будки, городские порталы, надстройки на крышах и много чего ещё. Мы для них не существуем там. — А если нас увидят другие маги? — тут же спросил его Гарри. Но Драко многозначительно отмолчался, уже топая в сторону леса, не замедляя шаг. Второе озеро было великолепно. Жизнь и природа здесь раскинулись на полную мощность. Пышные кроны, громкое щебетание разнообразных птиц, яркое, тихое парение беспечных бабочек и убаюкивающее жужжание стрекоз. Им повезло, людей здесь так же не было. Малфой, воспользовавшись их уединением, извлек тётушку Морлу из глубин рюкзака и бережно отнес на берег озера. Маленькая черепашка, черпая искрящиеся на солнце мелкие песчинки, тихонько погребла к воде. Гарри невольно улыбнулся. — Давай, тётушка Морла, явись во всём своём великолепии! — поприветствовал свою черепаху Драко Малфой, изображая некий церемониал. Из глубины воды что-то булькнуло, воздух поднялся из самого дна и на поверхности блеснул огромный, испещренный впадинами панцирь. Драко хвастливо вздёрнул нос и кинул на Гарри взгляд полный величия и превосходства. — Ну и как тебе она, а? Жуткая, правда? Гарри замялся. Морла конечно была огромная и страшная, но стоит ли этим настолько гордиться? — Я сотворял её целых шесть лет! — продолжил Драко хвастаться, засунув руки в карманы своих коротеньких штанишек. — Каких я только заклинаний на ней не испробовал. Магнитудинем, это для роста, Фортис Армис, это для панциря, чтобы был крепким, как сталь, и ещё Сентенария, это чтобы жила очень долго. Действует только на пресноводных, кстати, если ты не знал… Драко хвастался, шагая по песку своими тоненькими ножками в забавных гольфиках, а Гарри слушал его и думал: — «Видел бы он себя сейчас со стороны». — В итоге вышло, что вышло, — хвастливо извивался Малфой, дёргая ручками, чьи кулачки были упрятаны в кармашки шортиков,  — Ещё бы не уничтожала она то место, где живёт, то было бы вообще великолепно.  И тут Гарри задумался. А что, собственно, сам Гарри только что сделал? Он помог перенести из мёртвого озера в живое самого настоящего монстра. Причём на собственных плечах. И получается, что он, как бы стал соучастником нехорошего дела. Практически что преступления. Использование магии вне школы, взаимодействие с магическими существами, перемещение через порталы, всё это незаконно, если ты ребенок. И попадись они… Драко ещё чего-то хвастливо изливал, когда из вздымающейся груди Гарри Поттера вырвался рык. — Я ненавижу тебя! — закричал Гарри Поттер, летя на Малфоя и стискивая кулаки. Желая Малфоя толкнуть, Гарри немного не рассчитал и промазал, стремительно улетая вперёд. На последней секунде перед тем, как окончательно упасть, гриффиндорец успел ухватить-таки слизеринца за тонкую подтяжку его шорт и Драко потянулся вслед, после чего оба мальчика плюхнулись в воду.  — Ты сам чудовище! Такое же, как и твоя черепаха! — кричал Гарри Поттер, выныривая из воды и с брызгами размахивая кулаками, не видя ничего за мокрыми кружочками диоптрий. — Да, что на тебя нашло!? — выкрикивал в ответ Драко Малфой, увиливая от ударов, всё время падая в воду и погружаясь в неё по самую макушку. — Хотел, чтобы меня отчислили!? Поэтому рюкзак свой на меня взвалил!? — Да ничего я не хотел! — Врун! А если бы нас кто-нибудь поймал!? — Но не поймал же, чёрт! — отмахивался Малфой. Уйдя от очередного удара, Драко вильнул и выплыл прямо у берега, шлёпая по воде ладошками, а Гарри его преследовал шагая крупными шагами, уже хватая за ворот рубашки и выволакивая на песок. На берегу они ещё немного покувыркались, меряясь силами. — Да отцепись же ты! — кричал Малфой, отплёвываясь от песка.  — Коварная гадина! Тебя-то папаша откупит в случае чего! А я!? И, как скоро это озеро тоже умрёт!? Так и будешь всю землю отравлять своими монстрами!!! — Я хотел спасти её! Я не виноват, что она так выросла! Я не знал! — Всё ты знал! Просто тебя плевать на всех остальных, кроме себя! — Да, я не помню! Не помню точно всех заклинаний, что применял! Боюсь ещё хуже сделать! Честно! — И чем ты тогда тут гордишься!?  Драко ещё раз вильнул и вырвался, вскочив на ножки в сползших, порванных гольфах, смахивая мокрый песок с лица. Немного отдышавшись, он вынул палочку из ремешка и быстро указал на Поттера, который весь сощурившись, смотрел по сторонам, ища свои очки.  — Ты на прицеле моей палочки, Поттер, — нахально заявил Малфой, забыв о том, что несколько секунд назад практически молил о пощаде. — Мне-то вот есть чем гордиться, не то, что тебе. Тётушка Морла не умирала, она может жить даже в болоте. Она идеальная. Мне нужно было просто освободить от неё наше озеро. А на это озеро мне наплевать, как и тебе должно быть. Оно ведь даже не твоё! — Какая разница!? — не верил собственным ушам Гарри Поттер. — Что, жалко озеро? — фыркнул презрительно Малфой, — Этих убогих маглов с их удочками и блеснами? Это так типично, для тебя, Поттер, — фыркнул Драко ещё раз и нагло ухмыльнулся, — Нахватался у своего рыжего дружочка Уизли и этой грязнокровки Грейнджер. — А Рон и Гермиона здесь причём!? — не выдержал Гарри, надев очки и тоже указав кончиком палочки в лицо противника. — Уизли магловские прислужки, ты разве не знал!? — Что? Скажи понятнее! Я не понимаю тебя! — возмущался Гарри, вытирая лицо рукавом кофты Малфоя, что всё ещё была на нём. — Отец мне рассказывал, что папаша Рона маглами восхищается! Чем там можно восхищаться!? Настоящий придурок! А ты и дальше продолжай общаться с его сынком! Учись служить! Тебе же это нравится!? — Да заткнись ты уже, Малфой! Просто заткнись! — крикнул Гарри и затряс своей волшебной палочкой в воздухе. Ещё секунда и всё может быть кончено. Драко был гораздо опытнее Гарри, и Гарри это понимал. Но отступать назад было нельзя. — Не нравится правда? — никак не унимался Малфой. — Когда тебя хвалят ты рад, а когда та же правда, но сбоку, то Святоша Поттер почему-то злится. После чего Драко добавил как-то даже на взводе: — Ты — маг! Ты сильнее любого из них, но ты прислуживаешь им, как раб! — Мне не стыдно за это, — твёрдо ответил Гарри. — Конечно, — тут же отозвался Малфой с обидой в голосе, будто его оскорбляли, а не он сам оскорблял. — Тебя с рождения учили этому. Ты хуже домашнего эльфа! Гарри не понял о чём говорит его противник, так как ни разу не встречал ни эльфов, ни фей, и тут же произнёс: — Немедленно скажи своей черепахе, чтобы выходила, — кивнул он в сторону озера. — Я буду каждый час делать её маленькой, пока не придумаю, что делать дальше. Жаль, что Гермионе нельзя написать, она бы быстро что-нибудь сообразила. Но она, наверное, решила больше не дружить со мной, как и Рон. Так что можешь не утруждать себя больше, поливая их грязью. Драко молчал, смотря на поверхность мерцающего озера, впервые осознав, что натворил. Мысли, что гуляли сейчас в его голове даже не стоит пытаться анализировать. — Идём, — внезапно ответил Драко, игнорируя палочку Поттера. — У меня есть идея. Но нам нужно вернутся к твоему шкафу, — сделал он пару шагов и добавил. — Но учти, если твой дядя нас поймает, я превращу его в жабу. * * * Оказавшись на ближайшей остановке от дома Дурслей, Гарри повел Драко через задний двор, чтобы не лезть в окно. На цыпочках, идя почти по стеночке за спинами дяди Вернона, тёти Петуньи и толстошеего Дадли, смотрящих телевизор в гостиной, Гарри и Драко проскользнули к лестнице на второй этаж, где в комнате Гарри стоял их долгожданный шкаф, но Драко замер. Смотря на телевизор, он раскрыл рот от удивления и широко открыл глаза, уставившись в экран, пока Гарри усиленно тянул его за руку. — Это был телевизор, Поттер, да? — затараторил Малфой, пока Гарри, стараясь не шуметь, прикрыл за ними дверь и направился к шкафу. — Ну, да, — отозвался Гарри, скидывая с себя грязную кофту Малфоя, а следом и футболку, сразу же одевая чистую. — Ты что его не видел никогда? — добавил смущённо и снял испачканные, грязные штаны. — Не-а, — отозвался Малфой всё ещё под впечатлением от телевизора. — Давай быстрее Поттер, а то мы так до вечера провозимся. Гарри надел трико и переобулся в кеды с дырявой подошвой. Драко взглянул на него подгоняющим взглядом и встал внутрь шкафа, щупая шкаф изнутри. — Где-то здесь…Но только учти, Поттер, — кинул он напоследок. — Особо не глазей. И, ой…Мантия-невидимка! — А, точно, — отозвался Гарри, залез к себе под кровать, вытащил чемодан, где он хранил школьную форму и прочее для Хогвартса и вытащил оттуда мантию-невидимку. Драко уже наполовину тела исчез, дрыгая худыми ножками в порванных гольфах, свисая видимой частью тела из верхней крышки гарриного шкафа. А после и вовсе испарился. — Ну ты идёшь, Поттер? Гарри следом встал внутрь шкафа, протянул руки вверх и сразу же увидел, как его руки куда-то исчезли. Малфой схватил его с той стороны и потянул наверх, затягивая в глубину. Гарри ухватился за что-то и подтянулся сам, цепляясь ногами за краешек напольного люка. Подняв лицо, он увидел, что они находятся в тёмном коридоре, по сторонам которого располагались самые разные двери. Драко уже шагал навстречу одной из них, что светилась по краю. Все остальные двери были наглухо заперты, а некоторые даже заросли паутиной и мхом. Дверь, к которой подошёл Драко, была похожа на узорчатую дверцу царской кареты. Он открыл её, осветив весь коридор ярким светом, и тут же сам будто весь растворился в нём. Гарри выдохнул и в страхе сделал шаг вперед, испугавшись лишь на мгновение, после чего окунулся в нечто невообразимое. В запах весны. Щёки его погладил нежный шёлк. Прохладная ткань с чудесным ароматом окутала его, как заботливые руки матери, которых он никогда знал. Поэтому он медленно закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь это запомнить. Дверца шкафа Драко Малфоя раскрылась, и светловолосый мальчик впрыгнул в свою спальню, подтягивая Гарри за руку, а Гарри всё ещё принюхивался и необъяснимо улыбался. Открыв глаза, Гарри Поттер воскликнул: — Ого! Огромная комната с кроватью по центру, сокрытая со всех сторон полупрозрачным балдахином, такая же огромная, как и игрушечная железная дорога с, казалось бы, живыми реками, равнинами, мостами и ущельями, которая раскинулась на половину комнаты. А чуть левее невероятный деревянный конь с таким же деревянным седлом размером с настоящего коня, и на которого тут же хотелось взобраться. — Это твоя комната??? Драко нахмурившись, напомнил Гарри не глазеть, сам переоделся в свежую одежду, натянул на голову и плечи Поттера его же мантию-невидимку, и бодро дёрнул головой, указывая на дверь. — И чтобы ни звука. Они вышли из комнаты и тихо, крадучись, перебежали в сторону библиотеки. Гари всё время крутил головой, благо Малфой этого не видел. Оказавшись в библиотеке Гарри непроизвольно «ваукнул». Он просто не смог поверить в то количество разнообразных книг, которые располагались на полках. Сами полки струились спиралями, закручивались и выгибались волнами. Книги сверкали золотом на корешках. Приглушённого цвета обложки из кожи носорога, саламандр, питонов и аллигаторов, расставленные, словно в библиотеке Хогвартса под разными разделами: «Родословные Древа», «Избранное и Уникальное», «Лучшие Чародеи Древности», «Исключительная Магия», «Феи, Эльфы, Гномы и прочие малозначительные существа», между которыми гуляли лестницы с неисчислимым количеством ступенек… — Ну, что? — поинтересовался Малфой. — С чего начнём? Гарри подумал немного и предложил: — Что-то из раздела практической магии? — Тогда иди туда, — ответил Драко и указал рукой на длинный стеллаж в самом дальнем углу. — Там вроде что-то было из этого. А я двину сюда. Порыскаю в разделе лучших чародеев. И мальчики разбежались по разным сторонам. Взобравшись на лестницу, Гарри стал прохаживаться глазами по названиям книг и раскрывать их оглавления. «Магическая Медицина», «Магическая Парапсихология», «Структура магии в процессе управления». Нет, всё не то, не то. Меняя ступеньки лестницы всё выше и выше, Гарри уже не знал, что он ищет конкретно. Возможно то, что он искал, он пролистнул ещё на первой ступеньке. Взобравшись почти на самый верх, он ухватился за следующую книжку и тут в библиотеку ворвались мистер и миссис Малфой. — А что это ещё за аренда экипажа двенадцатого сентября прошлого года, а Люциус!? — кричала миссис Малфой, размахивая в стороны каким-то бумажками. — А вот…Изготовление костюма за триста гиллионов! Триста, Люциус! Может пара сменить кудесника-портного!? Отец Драко будто пытался спастись от неё, нарезая круги по дну библиотеки, как дикая, зубастая акула. Гарри кинул взгляд в сторону полок, куда отправился Драко. Тот замер там на лесенке под потолком и хмуро поглядывал на собственных родителей.  — И вот ещё! — кричала Нарцисса. — Очень интересно. Что это за заведение такое, «Гермес»!? Даже предположить боюсь! — Это спортивный клуб! — возмутился её супруг, выныривая из-под счетов в руках жены и уплывая в сторону выхода.  — Мне нужно держать себя в форме! — Ах, в форме!? — кричала Нарцисса и продолжала преследовать его где-то там, в коридорах их бесконечного поместья. — Форма чего, дорогой, приближающегося банкротства!? Драко кинул нахмуренный взгляд в сторону Гарри, и они молча продолжили рыскать по книгам. Гарри было очень неприятно, что он стал свидетелем ссоры родителей Драко, и представлял, как должно быть неприятно ему, но переиграть назад он ничего не мог. Драко досадливо хмыкнул со своего угла и выдохнул, после чего засобирался вниз. — Спускаемся, Поттер, — сказал он невидимому мальчику и Гарри поспешил послушаться. Когда они оба сровнялись глазами, Драко сказал: — Бесполезно, так мы ничего не найдём. Пошли в гостиную. Но только, т-с-с-с. И они засеменили куда-то по коридорам вдаль. Издалека доносились голоса матери и отца Малфоя, что всё ещё делили что-то там между собой, но Драко уверенно тянул Гарри за руку, чтобы не потерять. Добравшись до места, светловолосый мальчик схватился за трубку телефона, но не успел даже набрать пары цифр, как в комнату вошёл его отец, пыша гневным и яростью. Увидев сына, старший Малфой строго заметил: — Опять бездельничаешь? После чего крутанул ручку настенного светильника вниз и в стене открылся тайный проход, куда тот юркнул и моментально исчез. Драко снова взялся за трубку, набрал несколько цифр по памяти, и дождавшись сигнала с той стороны, тут же сказал: — Здоров. — Привет, неудачник. Гарри приблизился к трубке в руках у Малфоя настолько близко, насколько это было возможно. Взявшись за ручку, чуть ниже ладони Драко, Гарри удерживал её в удобном положении, чтобы тоже услышать разговор, но Драко это не понравилось. Светловолосый мальчик дёрнул трубку на себя. Гарри тоже дёрнул, но только не сильно, хотя вполне достаточно, чтобы его соперник начал пыхтеть.   — Ты ещё здесь, тупица? — поинтересовался девочка. — Да, здесь я, здесь, — отозвался Драко хмуро, нехотя сдаваясь Поттеру. — Мне нужна твоя помощь. — О, погоди, — тут же выдала девочка-ведьма в ответ. — Не собираюсь я тебе помогать. Тебе поможешь, себе же хуже сделаешь. Гарри прыснул, готовый полностью под этим подписаться. — Да ладно, Сибилла, чего я тебе хоть раз плохого сделал? — Напомнить? — Короче, ты в нашей четвёрке всех умнее, так? — Ну, допустим. — Как из магического существа сделать магловское? Ты слышала когда-нибудь, чтобы кто-то такое делал? Обычно же наоборот. — Ну-у-у-у... — Подумай, Сиб, ты можешь, я знаю. — Тогда мне понадобится время. — Сколько тебе нужно? — Час. Может чуть больше. Драко вздохнул. Невероятно тяжко и тяжело. И девочка ответила: — Ладно, через тридцать минут. Будь у аппарата. Снегг положила трубку, а мальчики остались стоять у телефона, глупо и странно замерев. Что им тут делать целую половину часа? Гарри скинул капюшон своей мантии-невидимки, скромно глянул на Драко и произнёс: — А можно, пока мы ждём, я оседлаю твоего коня? — Ну, уж нет, — нахмурился Драко и снова натянул на гостя капюшон. — Будем сидеть здесь и ждать, вдруг она чуть раньше позвонит. Гарри вздохнул и сел на пол. Драко присел рядом с ним, прячась за креслом. Но они даже не успели заскучать, как в гостиную вошла миссис Малфой и устремилась к телефону. Мальчики слушали, как она нервно взводит циферки на диске и постукивает кончиком туфли по ковру, в нетерпении ожидая ответа. — Да? — Грезелла, дорогуша, передай моему блистательному супругу, что на ужине меня сегодня не будет. У меня появились планы. — Хорошо, миссис Мал… Не дослушав ответ, миссис Малфой нажала на клавишу разрыва связи и сразу же набрала следующий номер, тихо усаживаясь в кресло. — Алло, — ответил мужчина. — Гостиница «Караван», на самой окраине Лондона, — произнесла миссис Малфой повелительным голосом, — Сегодня, через час и десять минут. Ни позже, ни раньше. Сними номер в самом конце коридора, я не хочу, чтобы нас услышали. И предупреждаю сразу, стонать ты будешь громко, когда я надавлю своим каблуком на твои крохотные яйчиш… Договорить она не успела, так как Поттер не выдержал и пискнул от страха. Драко схватил его на ощупь за уши, но осознав, что делать это нужно было немного раньше, тихо вздохнул и медленно поднялся на ноги. На том конце провода какой-то мужчина страстно выдыхал о том, как изнемогает от желания, но миссис Малфой молча и безжалостно, повесила трубку. — Драко? — удивилась Нарцисса, после чего зажмурилась и кончиками пальцев коснулась собственных бровей, так же вставая на ноги. Её лицо было ярко освещено суровостью. Она, то краснела, то наполнялась бледностью, её пальцы, а после и кисти рук вместе с запястьями тихонько затряслись, после чего она громко и возмущённо выкрикнула: — Ну почему ты не можешь быть просто ребенком, Драко!? Почему тебе обязательно нужно всюду совать свой любопытный нос!? Подсматривать! Подслушивать! Это же ненормально! Ты сам же себе и вредишь! — Ах, это значит я плохой, да!? — тут же выпалил мальчик, подхватывая гневность матери. — Ты хочешь в чём-то обвинить меня!? Ну, давай! Что именно конкретно тебя во мне сейчас разочаровывает, молодой человек!? Ведь ты же разочарован, не так ли!? Драко зачем-то виновато опустил глаза. Пусть его мать немного порычит и успокоиться, не стоит провоцировать. Смотря на пол, он перевёл глаза на тыльную сторону кресла и не нашёл там Поттера, не было видно даже кончиков его дырявых кед. Если его и обнаружат, так это только если об него споткнуться. И Драко очень понадеялся, что Поттер при этом держал свои уши зажатыми. — Иди в свою комнату, Драко! — резко заявила мать. — Ты наказан! — Наказан? — выдохнул мальчик, испуганно. — Да! Будешь сидеть в своей комнате неделю! — Но за что!? — Вот посидишь и узнаешь! Драко дышал, как маленький дракон, готовый выпустить пламя огня, но присутствие Поттера, как чёртов ушат воды, маячил угрожающе поблизости. — А можно ты накажешь меня завтра? — внезапно пискнул Драко. — Сегодня я предпочёл бы остаться здесь. — Предпочёл бы? — возмутилась Нарцисса. — Ты слишком маленький, чтобы иметь предпочтения! Сейчас же! Быстро! Немедленно! И она топнула каблуком своей туфли, размазывая все попытки сына сгладить ситуацию. Драко пыхтя от негодования, вышел из гостиной, бубня себе под нос: — Я и так там сижу целыми днями один. Тоже мне наказание. Проводив сына неодобрительным взглядом, строго сложив руки на груди, как профессор МакГонагалл, миссис Малфой схватила в руки сумочку, и застучав своими тонкими, острыми каблучками, исчезла в портале гостиной, как несколько минут назад её супруг. Гарри остался один. Он не знал, что ему делать дальше. Бежать следом за Драко или остаться здесь? Всё что сейчас произошло, несколько сбивало с ног. Тут телефон неожиданно звякнул и Гарри схватил его так быстро, как только умел. — «Практики чародея Попадопулуса. Пятнадцатый век», страница двести пятнадцать. Будешь мне должен, Малфой. И девочка бросила трубку. Гарри тоже быстро положил трубку и замер, так как в гостиную заглянул жуткий горбун с огромным носом и впалыми глазницами. Горбун осмотрелся, но не увидев никого, снова исчез. Гарри медленно обошел кресло и очень осторожно прошёл в сторону выхода из гостиной. До комнаты Драко он дойти не успел. Светловолосый мальчик уже бежал к нему навстречу тихо перебирая ножками. — Это была Сибилла? — Да. — Она что-то нашла? — Практики Попадопулуса. Пятнадцатый век, — быстро выпалил Гарри, — И ещё страница двести пятнадцать. — Отлично. Идем в библиотеку. Вбежав в библиотеку, Драко громко проговорил, чем удивил Гарри Поттера до щемоты под ложечкой: — Акцио Практики Попадопулуса, пятнадцатый век! Из дальней самой скрюченной полки, куда Гарри никогда не смог бы добраться самостоятельно, словно по приказу вылетела книга, и быстро приземлилась в уже приготовленную для этого ладонь. Убрав книгу под мышку, Драко нащупал руку Гарри и потащил, буквально потащил к порталу в своей спальне, чтобы быстрее выгнать. А Гарри и не сопротивлялся. Лишь только незаметно вдохнул ещё раз напоследок незабываемый шёлковый аромат, когда они перемещались через портал в шкафу у Малфоя, а оказавшись между заношенных до проплешин рубашек Гарри, мальчик в очках вдруг осознал, какие же они всё-таки с Драко Малфоем разные. * * * Почти сразу, как мальчики исчезли в шкафу между рубашками Гарри, ещё до того, как Гарри окунулся в мир поместья Малфоев, мистер Дурслей встал на ноги с дивана, пару раз перед этим качнувшись, производя инерцию, и медленно побрёл в сторону кухни, чтобы налить себе чашечку горячего чая. Следы от обуви на полу с озёрным песком и серо-зелёным илом, что притащили на своих подошвах мальчики, он не сразу заметил. Гоняя в голове приятные мысли о том, как он заключит в ближайшее время невероятно выгодную сделку по продаже крупной партии свёрл и, может быть, заручится и долгосрочным контрактом на поставку шурупов, он топал грузными шагами к чайнику и наслаждался перспективами ближайшего, желаемого, личностного роста. Бонусы при выручке свыше ожидаемой, это приятное событие, особенно, когда оно предполагает повторяться из месяца в месяц. Нажав на кнопочку подогрева воды и кинув в кружку свежий пакетик с чаем, он представлял, как пожимает руку клиентам, становясь их главным поставщиком, выдав им первый чек с кругленькой суммой, красиво подписав его: «Дурсль» Сделав в конце завиток. — Немножко в сторону и вверх, — шептал себе под нос Вернон Дурсль, идя назад с полной кружкой горячего чая и тренируясь делать сосисочными пальцами закрученные завитки. С чашки свисала ниточка, где на конце кружилась эмблема. Ему бы тоже нужно продумать себе эмблему, ведь, кто его знает, возможно, он скоро выйдет на совершенно новый уровень. Производитель Вернон Дурсль, — звучит невероятно броско. У Дурсля лучшие пилы и свёрла. У Дурсля всё лучшее для вашего ремонта. Самый большой из супермаркетов, где? Верно, братья и сёстры. Там же, где и ресторан «У Вернона Дурсля». Расплывшись в довольной улыбке, он шёл, шаркая тапочками и чуть подрагивая пузиком. Заметив на полу первый из следов, он ещё улыбался, нагнувшись немного вперёд и даже отхлебнув внушительный глоток, а после пригляделся, пытаясь осознать, — что же это за пятна? — Петунья! — внезапно прохрипел Вернон Дурсль. Его жена вскочила на ноги и подбежала, хватаясь за сердце. — В чём дело, Вернон? Что-то стряслось? — Смотри! Они последовали по пятам этих грязных отметин, не разгибая спин, как настоящие ищейки. Сначала вдоль стены, за тем по лестнице наверх, и даже когда следы их привели в комнату Гарри, где мальчика не оказалось, а вместо Гарри на полу валялась только грязная и мокрая одежда, они так и оставались стоять в позах скрюченных енотов, не разгибая спин. — Что это такое, Петунья? Куда он делся? Его жена впервые разогнулась, подбежала к окну и выглянула наружу. — Он сбежал! — выдохнула она шёпотом. — А если он что-нибудь натворит? — и сморщилась от ужаса, как старая, ореховая скорлупа. — Мы будем опозорены, Вернон! — Никогда! — прошипел Вернон Дурсль. Взглянув на клетку с совой Гарри, что сидела печальная, смотря в окно, Вернон Дурсль схватил её и вынес из комнаты, практически неся её на поверхности пуза. — Он вернётся за своей совой! И тогда мы его сцапаем! — Но, что мы будем делать с ним, когда сцапаем, Вернон? Вернон Дурсль резко остановился, шатаясь на ступеньках из-за перевеса головы в соотношении с пузом, и прошипел, по-поросячьи морща глазки: — Запрём его в психушке! И вот когда спустя чуть больше часа, они услышали из комнаты Гарри почти неслышный «Бум», то тут же ринулись туда, держа клетку с совой, будто козырь. Ворвавшись в комнату, они в первую очередь увидели не Поттера, а какого-то другого мальчика! «Да как он смеет!?» — подумал Вернон, — «Таскать сюда своих, таких же ненормальных друзей! После того, как шлялся где-то, словно бродячий пёс, пачкая не заработанную им одежду!? Пачкая пол! Пачкая весь их прекрасный дом! Наверное, он хочет посидеть на хлебе и воде!? Испробовать ремня!? Постоять коленями в углу на горохе!?» И прежде чем Вернон успел хоть что-то из этого произнести, мальчик в комнате Гарри уткнул ему кончик палочки в лоб и превратил его в жабу. Петунья вскрикнула и выронила клетку с Буклей. Гарри ахнул. А неизвестный мальчик уставил палочку ещё и на Петунью, и следующая жаба упала на пол, рядом с жабой по имени Вернон. — Ух ты, получилось! — воскликнул Драко радостно. — До этого не получалось так быстро транфигурировать! — Ты что с ума сошёл!? — выдохнул Гарри, хватаясь за голову. — Я думал, ты шутишь… Но Драко уже подбегал к брошенной клетке с Буклей, выпуская её с весёлым возгласом: — Лети к своему возлюбленному! Букля выпорхнула в окно и исчезла, а Драко тут же поместил двух мерзких жаб по очереди в освободившуюся клетку. — Пусть сами посидят за решёткой. — Теперь меня точно отчислят, — выдохнул Гарри и присел на кровать, смотря на клетку с жабами. — Пожалеешь себя позже, Поттер, — отозвался Малфой, закинув на плечо свой холщевый рюкзак и устремляясь вниз по лестнице, спокойно проходя мимо толстошеего Дадли, что так и сидел у телевизора, смотря какое-то шоу, ни разу даже не отвлекшись. * * * Весь этот день был паршивым. С самого утра. Как только Малфой явился на службу, в его кабинете уже ожидали Нортвест и Бортошш — его верные компаньоны, внезапно предъявив ему крайне необоснованно, что он слишком бездействует. — Бездействую? — возмутился Малфой. — В каком это смысле? — Владыка нам шепчет, что хочет вернуться. Но мы не знаем, что ему ответить.  — А я-то тут причём? — удивился Малфой, после чего заинтригованно спросил. — И что конкретно он вам шепчет? — Много чего, — прогнусавил Богусслав, поёрзав в кресле посетителя. — Что-то у тебя тут пустовато, Люциус. Даже как-то жалко тебя. Малфой нахмурился, но пропустил ремарку Бортошша мимо ушей. Не хватало только Вармирригера, ещё одного из компаньонов Малфоя, но тот пал жалкой смертью прямо на чёрной мессе, от руки неизвестного под восхищённый возглас Владыки, и их теперь осталось только трое. Богусслав исказился, поправив в глазнице окуляр, после чего ещё сильнее стал напоминать ехидну и прогнусавил что-то неразборчивое себе под нос, а после, этим же носом, очень гнусавенько шмыгнул. — Я не бездействую, — заявил Люциус величественным тоном. — Спешу вас в этом разуверить. Уже на днях я ожидаю сигнала от одного весьма занятного торговца, что обещал мне знатную вещицу. Думаю, Владыка вам шептал о ней. Личная вещь Томаса Реддла. Дневник. Слышали о таком? — Ох, да. Слышали часто, — хрипнул Джонатан Нортвест, кутаясь в свой шарф до самого кончика носа. Не важно, что было за окном, — лето, зима, Нортвест всегда ходил в вязанном шарфе, будто хронический больной. — Но дело в том, что торговец редкостями предпочитает встречаться на территории маглов и чтобы с ним рассчитывались фунтами, — закончил Малфой, поправив запонки на манжетах сорочки, гордясь уместностью своих «знаков отличия».  — Чем? — переспросил его Бортошш. — Магловские деньги, — ответил хрипло за Люциуса Нортвест. — Но не волнуйтесь, я уже обменял геллионы на фунты, по очень выгодному курсу, — заулыбался Малфой, растягиваясь в кресле. — Теперь осталось только дождаться сигнала, и точных координат. — Не вздумайте отправиться на встречу без нас, Люциус, — прогнусавил Богусслав. — Я знаю, как проверить этот дневник на подлинность. — Я и не думал. Как можно? Вы мои самые верные союзники. — Нам в это слабо верится, — не согласился начальник Патентов. — Хотелось бы больше прозрачности, — он встал. — Ах, да. И загляните уже, наконец, в нашу общую с вами «Преисподнюю», Малфой. Ваш стол завален новыми заявками. Люциус сморщился: — Отдайте их кому-нибудь. — Вы забываетесь, — возмутился Богуслав, — Вы, может быть, и забыли, а я вот помню прекрасно, что вы всё ещё мой подчинённый. — Только в отделе «Патентов», — ответил ему Люциус гневно. — Тогда сами найдите того, кто разгребёт ваши дела, — кинул Богусслав, не уступая Малфою в уровне гневности, — Иначе я отыщу другого Первого Инспектора. Услышав только сдавленное мычание в ответ, Бортошш и Нортвест вышли из кабинета Малфоя, оставив его один на один с его язвительными мыслями. И чтобы не заработать язву, Малфой решил устроить в собственном отделе «взбучку». Пройдясь между столами подчинённых, он каждого из них подробно пожурил, особо без причин, просто для профилактики, после чего опять вернулся в свой кабинет, где собирался прикорнуть, свернувшись в позе «позднего барокко» на диванчике, но тут Гризелла принесла ему коротенькое сообщение: «Сегодня. 14:00. Пересечение Брек-роуд и Евертон-роуд, Ливерпуль. Заброшенное здание. Координаты для перемещения: 5376-луч пополам-7620.» Люциус вскочил и устремился со скоростью молнии вдаль, кидая на лету секретарю: — Я по делам! Выйдя из Министерства, стараясь идти не сильно привлекая общее внимание, он всё-таки попался. — Куда-то собрались? — поймал его Богусслав прямо у красной телефонной будки. — Ах, Ботрошш, вы как раз вовремя. Ждите меня с Нортвестом здесь же через десять минут. После чего он юркнул в будку и тут же вылетел из будки в Ковент-Гардене, — района личных апартаментов Малфоев. Пронзив апартаменты, он подбежал к стене, уверенно сместив извилистый светильник вниз, вскрыв тайный проход, после чего мгновенно вынырнул в поместье Малфоев, вздохнув от облегчения, не обнаружив там своей скучающей жены. Но как назло, когда он залетал в библиотеку, чтобы забрать спрятанный там ключ от тайника, его супруга выросла будто из воздуха и затрясла стопкой счетов. — Аренда экипажа! Костюм за триста геллионов! Спортивный клуб, взнос за который превышает годовой расход на содержание кухарки!... Стараясь оправдаться, Люциус выбежал из библиотеки и устремился в сторону комнат, в свою спальню, где в тёмной обстановке, за угрожающей картиной изображающей аутодафе, он отворил ключом тайник и вынул из него шкатулку, полную магловских банковских билетов. Нарцисса будто бы не замечала всех его манипуляций. — Любимая, я обещаю, что скоро эти проблемы исчезнут. Я всё улажу. Влетев назад в гостиную, буквально пролетев мимо сына, что как обычно восхищал своим умением быть где угодно незамеченным, Люциус вновь растворился в проходе стены, стремясь навстречу удаче, к которой уповал. У красной будки, куда он вырулил, его уже ожидали Нортвест и Бортошш. Взглянув на них, Люциус про себя решил, что союзники-то в принципе из них неплохие. Все трое они смотрелись крайне угрожающе: профессионалы своего дела, руководители в чёрных, лацканных костюмах, имеющие каждый свой неповторимый знак. Люциус в кулаке сжимал потомственную трость, Бортошш вдавливал яростно в лицо громадный окуляр, Нортвест по самые глаза прятался в шарф, как за щитом. Любой, кто встретил бы сейчас их на своём пути, не выдержал бы напряжения и сразу же надул в свои ничтожные штанишки. Но честно признаться, Люциус сам трухал соваться в Ливерпуль. — Готовы? Нортвест и Бортошш хмыкнули, и они все трое протиснулись в будку. Малфой кое-как достал из кармана монетку и вставил её в приёмник, после чего набрал во внутреннем устройстве телефона точные координаты места. Монетка провалилась вглубь, перенося их всех куда-то по ту сторону пространства. Вынырнув через большой камин в пустующем доме, Люциус почувствовал к данному дню нечто вроде презрения. Всё выходило не настолько гладко, как ему хотелось бы. И это чувство лишь усилилось, когда они вышли на улицу и осмотрелись в поисках нужного здания. Здание в сообщении значилось, как заброшенное, но здесь все здания казалось, что заброшены. У многих домов были заперты окна ставнями. Кирпичные стены домов испачканы размашистыми надписями непереводимого характера. Облезлые кошки, бездомные псы, заполненные до краёв мусорные бачки у перекошенных кустов, если кусты можно назвать кустами, когда они настолько перекошены.  Люциус вынул из кармана магическую карту и развернул её, презрительно произнеся: — Пересечение Брек-роуд и Евертон-роуд. Карта «ожила», «приблизилась к нужному месту» и на её поверхности нарисовались линия, а так же стрелочка, что чуть подрагивала, ища, куда ей указать. — Дорога займёт три минуты, — раздался из карты приятный женский голосок. — Развернитесь направо. Далее по прямой. — Спасибо, Эллионора. Люциус снова упрятал карту в карман и три пагубных личности отправились на поиски торговца, как указала карта. Придя по карте в нужное место, они оказались в какой-то брошенной увеселительной дыре. — Ты точно не ошибся адресом? — выдавил Бортошш, осматривая помещение: консервные банки, разбитые бутылки, какие-то замасленные лежаки и тряпки по углам… Нортвест посмотрел в карманные часы. Было уже 14:10. Следующая минута оказалась самой долгой из всех предыдущих. Три пагубных личности смотрели друг на друга хищными взглядами, подозревая каждого в организации ловушки. Их напряжение ушло только тогда, когда дверь чёрного хода распахнулась, и в помещение вошёл торговец редкостями. — Какого чёрта? — просипел торговец, резко замерев. — Они свои, — тут же успокоил его Люциус. Торговец немного поразмыслил, а после безразлично дёрнул подбородком. — Деньги? — Здесь, — отозвался Малфой и протянул ему шкатулку. Торговец извлёк из-за пазухи предмет, завернутый в тряпку, а сам взял в руки шкатулку, раскрыв её и широко оскалился, сверкнув золотом редких зубов. Приняв в руки желаемый предмет, Люциус и его сторонники затрепетали, крайне осторожно разворачивая тряпку и щупая обложку дневника из мягкой, перчаточной кожи. Дневник был в очень хорошем состоянии, на тыльной его части имелось имя владельца, — первое имя Владыки, когда тот ещё учился в Хогвартсе. Немыслимо. Когда-то самый великий волшебник на земле, был просто школьником. Люциус хитро прищурился и произнёс, чуть оборачиваясь в сторону нависшего над ним начальника Патентов.  — Ваш выход, Бортошш. Посмотрим, как вы будете проверять его на подлинность. Бортошш взял дневник в руки, трясущимися пальцами достал из внутреннего кармана автоматическое перо, раскрыл дневник и написал на первой же странице: «Приветствую, Владыка» Надпись тут же растворилась в бумаге, но ответа не последовало. — Попробуйте спросить что-нибудь, — предложил трескучим голосом Нортвест. — Что, например? — отозвался Богусслав, нервно вжимая в глаз окуляр. — То, что могут знать только Владыка и ты, — поддакнул Люциус, подстраиваясь к Бортошшу сбоку. — Что-нибудь тайное, — и ухмыльнулся. Бортошш прикрыл дневник и отстранился, шагая в сторону окна. — Я знаю, что спросить, — буркнул Богусслав, — Но это останется только между мной и Владыкой. — Как вам будет угодно, — любезно отозвался Люциус и посмотрел на торговца. — Всё точно? Торговец увлеченно перелистывал билеты магловского банка, кинув шкатулку на пол и перекладывая банкноты в мелкую, набедренную сумку: — Я всё ещё считаю! Не отвлекайте меня! Люциус сморщился от отвращения и скучающе огляделся. День продолжал быть исключительно паршивым, хотя хотелось несколько иного ощущения. И будто в подтверждение, в этот момент в помещение ворвался Артур Уизли. Он отмахнул своей палочкой трость Малфоя прямо из-под руки. Нортвест успел достать свою палочку, но и она слетела с рук так же быстро, как и трость Малфоя. Бортошш выронил свой окуляр, раскрыв глаза от удивления, а Артур Уизли уже указывал ему кончиком палочки в лицо. — Этот предмет! Дай его мне! Кончик палочки Артура Уизли перемещался молниеносно от лица к лицу. Люциус Малфой, был ошеломлен, Нортвест, — ошеломлен не меньше, Богусслав, — просто до жути напуган, но все трое были ошарашены по самое, как говориться, не балуй. Торговец выпрямился, держа банкноты в скрюченных пальцах, и возмущённо рыкнул: — Ты кто такой? Артур мгновенно обездвижел его заклятием остолбенения, и торговец упал, уткнувшись носом в пол. Банкноты разлетелись, как птицы. — Уизли?… — шепнул Люциус ошарашено. — Что ты здесь делаешь? — Предмет! — ещё раз приказал Артур Уизли, смело указывая палочкой на Малфоя и Нортвеста, но развернув ладонь в сторону Бортошша. Богусслов попытался высунуть собственную палочку из внутреннего кармана, но Уизли откинул её так же ловко и быстро, как и все предыдущие палочки. Бортошш трусливо шмыгнул носом и протянул Уизли блокнот. — Артефакт! — громко оповестил присутствующих рыжеволосый маг, — Вы все отправитесь за это в Азкабан! Угроза Уизли прозвучала крайне устрашающе.  — Послушай, Уизли, — начал было оправдываться Люциус. — Не шагу, Малфой! — прервал его Артур, сам делая шаг назад, по направлению к выходу.  — Это ничего не значит, — затараторил Люциус, — Мы сами понятия не имеем, на что этот предмет способен! Хотели выкупить и отдать в отдел Правомерности, чтобы обезопасить мир! — Самого не тошнит!? — прервал его Уизли, почти уже достигнув двери. — Враньё аж из ушей ползёт! Артур вышел за дверь и трое бравых начальника разбежались по углам, как тараканы, в поисках своих волшебных палочек. Но не успели они их поднять и отряхнуть, как в дверь опять вернулся Артур Уизли, пятясь назад и подняв обе руки наверх. Следом за ним в помещение вошли трое крупных парней. Один из них держал пистолет, указывая дулом на Уизли — Так-так, и кто же у нас здесь? — сказал их предводитель. Двое других встали по обе стороны от предводителя и злобно ухмыльнулись. Следом открылась дверь чёрного хода, и в помещение вошли ещё несколько странного вида людей в забавных, широких костюмах, размашисто шагая в гущу событий. — Это кто такие, Лысый!? — спросил один из новоприбывших. —  Я же сказал, чтоб лишних не было! — Так они не твои, Кудряш? — Конешн! Первый раз их ваще вижу! — и сплюнул на пол. — Вы откуда такие лихие!? Из местного театра? Глянь! Ха-ха…О! А, это кто? — заметил он лежащего на животе торговца редкостями, — Переверни его, Крысь! Некто по прозвищу Крысь перевернул остолбеневшего торговца редкостями лицом к присутствующим. — Это же Петти Чудачок! — тут же повеселел Кудряш. — Вы его грохнули что ли? Так-так, а что это у нас здесь? Банкноты? О-о-о-о…Ну это мы удачно заглянули, парни!... — Хорош изображать, Кудряш! — осадил его Лысый. — Если они не мои, тогда твои. Логично? — Да хер тебе, Лысый, нихрена не логично! — Господа, — вмешался Люциус, медленно вынимая палочку из трости. — Похоже, у нас тут произошла небольшая накладка… — Чего? — не понял его Кудряш, указывая дулом пистолета в лоб. — Слышь, Лысый, граф Дракула считает, что у нас тут накладка какая-то. А, я думаю так. Стрелку забил в этой дыре именно ты. Я говорил, давай в берлоге у тебя состыкуемся, но ты настаивал... — Чтобы меня накрыли легавые, потому что ты хренов стукач!? Пистолеты достали уже все маглы и все друг в друга целились. Люциус кинул взгляд в сторону Уизли, давая понять, что его палочка наготове. Уизли так же уже тянулся к собственной палочке, Нортвест и Бортошш стояли перепуганные в край, но тоже понимали, что надо бы отсюда выбираться. Уизли взмахнул палочкой, выкрикнув «Остолбеней», и в тут же секунду раздался оглушительный выстрел. Вспышки влетали в стены, пули врезались в окна, осколки стёкол, стучащие об пол как самый настоящий град. Бортошш упал, стреляя вспышками по ногам в чёрно-белых кроссовках. Нортвест укрылся за углом, отстреливаясь красными проклятиями. Люциус, почувствовал, как что-то свистнуло у него прямо над ухом, когда отправлял очередного магла в сон. Спустя минуту все маглы были обездвижены, усыплены и заморожены, а все волшебники целы. Кроме Артура Уизли. Рыжий, веснушчатый маг обхватил своё тело руками и очень медленно упал. — Что за чёрт? — удивился Люциус. Подбежав к упавшему Уизли и разлепив ему руки, он увидел огромное кровавое пятно в районе живота, что расползалось по рубашке, будто чернильная клякса. — Похоже, ты выиграл, Малфой, — прошептал Артур Уизли и провалился в обморок. К ним подбежал Бортошш, ловя раскачивающийся на цепочке окуляр, вставляя его на бегу обратно в глазницу. — Что с ним? — и начал рыскать, ощупывая Узли по бокам. — Нашёл! — радостно он известил, выуживая чёрный артефакт. — Я сотру память маглам! — добавил он, уже устремляясь к раскиданным по полу маглавским «воинам тьмы». — Твои фунты собрать, Люциус!? Обменяешь их потом на гиллионы обратно! Торговцу я тоже память подчищу, так что всё вышло крайне удачно! Это Владыка нам помогает, точно вам говорю…Я это чувствую!… Люциус не понимал, что происходит, а только смотрел испуганно, то на Уизли, то на собственные руки, испачканные кровью по самые манжеты. — Пуля инесикус, — хрипнул Нортвест, нависая над Малфоем, как туча. — Её не вытащить нашей магией, Малфой, ты же знаешь. Он не желец. — Отлично, — поддакнул Бортошш, собирая банкноты, раскиданные по полу. — Ещё одной проблемой меньше. Малфой растерянно выдохнул, сдавленно промычал, будто от боли, после чего очень ярко и очень огненно выкрикнул: — Он мой полезный идиот! Мой источник! Я столько из него полезной информации выуживал, когда напаивал в нашей любимой таверне!… — чуть ли не плача сокрушался Малфой, — Он мне про зеркало Дамблора всё выложил! Уже почти выдал мне, где старикашка прячет Фламеля! Я не могу его потерять! Не сейчас! — Не будь сам идиотом, Малфой, — процедил Богусслав, уверенно собирая банкноты в шкатулку, — Новшества закроют и Дамблдор потеряет вес. Удача сама плывёт к тебе в руки! Скажи спасибо Владыке! Люциус подскочил. — Удача!? По-твоему это удача, Бортошш!? — прошипел Люциус, пыша гневом и яростью, — Ты представляешь, что начнётся, когда ребятки-правомерники обнаружат тело сотрудника министрества магии в грёбанном Ливерпуле!? А!? С пулей инесикус в пузе!  — Тогда зароем его здесь, — тут же с ехидностью парировал Богусслав, — Прямо за домом…Когда чуть стемнеет. Закопаем и поминай, как звали! — Закопаем!? Это шестёрка Дамблдора, Бортошш! Старик так просто это дело не оставит! Спустит на нас всех правомерников до кучи с пимщиками! — не унимался Люциус. — И что? — Богусслав исказился. — Как что!? ПИМщики, Бортошш, умеют рыть долго, глубоко и тщательно! И уж поверь, они вставят нам всем троим по первое число! После чего успешно выпишут билеты в Азкабан!... — Рыжего ещё можно спасти, — внезапно прохрипел Джонатан Нортвест, сгибаясь над Артуром Уизли, — но нужен магловский лекарь. Люциус замер лишь на мгновение, а после тут же выудил из кармана карту, чуть сотрясая ею в воздухе: — Ближайшая больница ХомоИнесикус, — проговорил он прямо в её бумажную поверхность. — Маршрут построен, — почтительно отозвалась нежным голосом карта. — Дорога займёт тридцать четыре минуты. — В больницу? — фыркнул Бортошш, весь скрючившись от явного протеста. — Хочешь полицию инесикус нам на хвост усадить? — Тогда, что делать, коллеги!? — расправил руки Люциус. — Есть у меня один лекарь, — стрельнул в их сторону Нортвест. — Но я возьму с вас обоих клятву неразглашения. — Да хоть клятву в вечной любви и верности! — мгновенно отозвался Малфой, — Куда тащить Веснушку говори! Тут Нортвест призадумался. — Есть проблема. — Какая? — уже посмеивался Малфой. — Мой лекарь в Лондоне, а этого из Новшеств нельзя сейчас ни трансгрессировать, ни через порталы. Не выживет тогда. Люциус выстрелил ноздрями воздух, как бык и поспешил на улицу, размахивая тростью. Недалеко от здания, в котором развернулось происшествие, стояла яркая, начищенная до блеска машина, с призывом на боку в виде дёрганной надписи: «Полицию в зад, мы ангелы смерти!». Длинноволосый маг наморщился и отвернулся, переводя свой взгляд левей. У одного из домов с закрытыми ставнями стоял старый автомобиль. «Форд», — гласило имя на морде. Решив, что этот вариант неплох, Люциус направился к Форду, ощупал поверхность кузова, взмахнул волшебной палочкой и вскрыл ржавую дверь. — Ну, что ж, — выдохнул Малфой, сев внутрь машины со скрипом, — Давай познакомимся, Форд. Меня зовут, Люциус. Подъехав прямо к дверям заброшенного здания, он вышел со скрипом и вернулся в помещение, где Бортошш и Нортвест ожидали его, за это время помрачнев казалось бы ещё сильней. — Хватайте его и понесли. Я подогнал нам магловский автомобиль. «Что сделал?», — удивился Бортошш беззвучно. Они вынесли Артура за руки и за ноги, укладывая его на задние сидения будто мешок. Люциус сел на водительское кресло и наблюдал в зеркало заднего вида, как Нортвест устраивает голову Уизли у себя на коленях, заботливо придерживая рану тряпицей. — Какой ужасный выбор, Люциус, — прогнусавил Богусслав, усаживаясь рядом с ним в скрипучее соседнее кресло. — Чем тебя вон тот автомобиль не устроил? — Слишком заметный. И наверняка придирчивый. Куда ехать, Нортвест!? — Эллинг-Авеню 36. Только нужно лететь. Иначе не успеем. Люциус хмуро достал карту, проговорил адрес и пригвоздил карту к приборной доске. — До конца маршрута четыре часа сорок четыре минуты, — заговорила карта. Люциус выдохнул и еле слышно обратился к Форду: — Послушай, Форд. Знаю, мы только познакомились, но мне…Мне нужна твоя помощь, понимаешь. И ты, я уверен, тоже почувствовал некую связь между нами, поэтому уверяю тебя… Богусслав и Нортвест переглянулись, а Люциус нежно поглаживал приборную доску потрёпанного Форда, до неприличия ощупывая пальцами каждую его выпуклость и вмятость. — Давай же, — шептал ему Малфой… — Я знаю, что ты тоже очень хочешь этого, просто боишься… — Напоминаю, что у нас тут умирающий пациент, — хрипло заметил Нортвест. — Я буду невероятно нежен, Форд, поверь…Обещаю… Форд скрипнул, и крышка в зоне зажигания откинулась, раскрыв проход в его внутренние устройство. — Да-а-а-а, — порадовался Малфой шепотом, — Я знал, что ты особенный. Продолжив поглаживать Форда, Малфой просунул палочку куда-то вглубь автомобильного отверстия между сплетённых проводков и с наслаждением в глазах выпустил вспышку заклинания. Форд заурчал. — О, да… Богусслав закрыл лицо, не веря собственным ушам, Нортвест отсчитывал минуты на круглых карманных часах, прислушиваясь к сердцебиению Уизли, а Форд немножечко ещё потарахтел и медленно пошёл на взлёт. — Вот так! — порадовался Малфой. — Забвенные чары, Люциус, — кинул в его сторону Богусслав, — иначе нас сейчас весь Ливерпуль начнёт фотографировать. Люциус осмотрел приборную доску, нашел какой-то рычажок, дернул его будто сосок, Форд заскрипел, затарахтел и выплюнул из выхлопной трубы облачко искр, после чего растворился в пространстве. — И никаких проблем, — порадовался снова Малфой, полностью удовлетворённый собственной работой. — Маршрут перестроен, — заговорила карта, — Дорога займет шестнадцать минут. — Так значительно лучше, — прохрипел Джонатан. — Чем раньше мы прибудем на место, тем у Веснушки больше шансов выжить. Через четырнадцать минут, пыхтя и выпуская клубочки из выхлопной трубы, Форд пошел на посадку. Аккуратно приземляясь у одного из многоквартирных домов в центральной части Лондона, Форд подымил ещё чуть-чуть и окончательно заглох. — Спасибо, приятель, — поблагодарил его Малфой, погладив по приборной доске, и ринулся наружу со скрипом. Вытащив Артура за руки и за ноги, трое пагубных личностей потащили его по лестницам дома наверх. Когда они распахивали дверь апартаментов Нортвеста, Люциус ещё думал о том, как вообще в одном человеке может уместиться столько крови, а когда двери открылись, навстречу им выбежал некто в маске собаки и на четвереньках, весело изображая лай и радостно виляя задней частью тела. — Не сейчас, Патрик, — прервал его Нортвест, — У нас пациент. «Пёсик» быстро подпрыгнул, скинул маску и с самым серьёзным на свете лицом кивнул гостям, указывая направление. — Несите его в операционную. Малфой и Бортошш широко открыли глаза и молча исполняли всё, что им ни прикажут. Заволоча Уизли в светлое помещение, где в центре был установлен стол, они отдали пациента в руки профессионала, а сами прижались к стеночке и стали наблюдать, вытаращив глаза. «Пёсик» скинул с себя имитирующие лапы перчатки, тщательно вымыл руки, сокрыл лицо за марлевой повязкой и взялся за ножницы, мгновенно разрезая Уизли рубашку. Нортвест, при этом, уже натягивал на Артура маску из пластика и расставлял на специальной тележке всяческие инструменты. И вот к вене Артура Уизли уже подключены какие-то трубки, вот уже к его груди прилеплен некий предмет на проводке, передающий биение сердца, вот уже «Пёсик» смотрит через какой-то ультразвук внутренние органы, ища там нечто несовместимое с жизнью. — Счастливчик, — выдохнул «Пёсик», хватаясь за скальпель. Сделав надрез, он тут же схватил щипцы и погрузил их внутрь брюшной полости Артура Уизли, заставив Малфоя выйти из помещения операционной, дойти до туалета и тихо там вывернуться на изнанку. Вернувшись, он увидел, как «Пёсик» одной рукой ковыряет живот пациента, второй придерживает разрез, смотря в экран, где шла мгновенная передача картинки через глаз-аппарат, которым шевелил внутри живота Артура Нортвест. — Вот она, — поймал пулю «Пёсик», — Иди сюда. Ещё немного поюлив, он медленно вынул её и покрутил перед глазами позеленевших Малфоя и Бортошша. — Такая маленькая, да, а столько от неё проблем, — подмигнул он им и кинул пулю в специальную банку, после чего опять уставился в рану. — Зашиваю. Спустя минут двенадцать, когда операция была закончена благополучно, тройка волшебников уже стояла в соседней комнате, рассматривая коллекцию Нортвеста, состоящую из «Кольтов», «Магнусов», «Макаровых» и ещё многих других моделей магловского огнестрельного оружия. — И, как давно? — выдохнул Люциус, всё ещё зелёно-бледный от увиденного, — Как давно ты этим занимаешься? — Давненько. Ты думаешь, мы проиграли бы войну, если бы не эти магловский малышки? Раньше, чтобы извлекать их мы использовали тоненькие ручки детей-домовиков, но после падения Тёмного Лорда… — Ах, да, — отозвался Богусслав. — Недавно вот нашёл лекаря-магла и,… Бортошш кивнул. Люциус тоже согласился. Они понятливые сослуживцы, чего уж там. — Теперь заклятие неразглашения. Простите, коллеги, хоть мы и команда, но… — Да-да, — тут же согласились оба волшебника. Нортвест быстрым движением волшебной палочки прошёлся по их ртам, вытягивая дымные всполохи. — Ну, вот. Пытаясь рассказать кому-либо об этом, вы будете произносить белиберду. — А что будет с Уизли? — поинтересовался Люциус. — С Веснушкой? Сперва сотру ему разрез, чтобы не оставалось шрама и память подотру об этом дне подчистую. Рубашку его тоже можно заменить, есть у меня парочка лишних, перекрашу в клеточку, чтобы не отличалась. К вечеру уже оклемается. Мы с Патриком выкинем его где-нибудь на лавочке, чтобы совсем следов не оставлять. С утра уже будет как новенький! Люциус согласился, и они с «Окуляром» направились к выходу, но тут Малфой зачем-то добавил: — Только пусть лавочка будет поближе к Косой-Алее, а то этот идиот… — и только после паузы, тяжко закончил, — …теряется. * * * Оказавшись снова в своём кабинете, начальник Лучших Изобретений откинул пиджак, которым старательно скрывал весь путь кровавые манжеты и стал расстегивать рубашку. Благо на всякий случай он всегда хранил в офисе запасную. Скинув кровавую, он стал натягивать свежую, когда к нему в кабинет нагло зашла Долорес Амбридж, а следом за ней и Гризелла, испуганно смотря в лицо начальника, оправдываясь за вторжение. Обе дамочки, увидев оголённый торс Малфоя, отреагировали каждая по-своему. Гризелла покраснела, насколько вообще могли краснеть вампирши-ламии, а Амбридж оценила по достоинству. Ещё бы, он столько тратил сил на поддержание формы. — Всё в порядке, Гризелла, — успокоил смутившуюся секретаршу Люциус, и пригласил Долорес Амбридж поближе к столу, решив пока рубашку не застёгивать, — Что-то стряслось, заместитель главного министра? Пока она усаживалась в кресло посетителей, поправив розовый бант, Люциус завел граммофон, что стоял у него за спиной. — Вы не против? Люблю вести приятные беседы под чарующие звуки музыки. Но музыки из граммофона не последовало, а только треск и крайне неприятное шипение. — Прекрасно, — восхитился Люциус, откидывая голову и вслушиваясь в звук. — Как раз что нужно, под беседу с вами, Долорес. Долорес усмехнулась и отмахнулась от причуды Малфоя лёгким движением миниатюрной кисти. — Хватит уже дуться, Люциус, — проговорила она невероятно добрым тоном, самого честного соратника и друга, — Вы проиграли мне, признайте это, и мы сможем с вами двинуться дальше. — Куда? — отозвался Люциус трагично. — Дорог ещё очень много, — убеждала она его, заботливым тоном, — Идя по ним, каждый из нас придёт туда, куда ему начертано. Каждому по потребностям и по возможностям его. Сказав последнее, она окинула собеседника взглядом, чуть задержавшись на груди, где через просвет рубашки виднелись крепкие мышцы. Глаза её, при этом, выражали чистоту и честность. Только и всего. — Я хочу, чтобы вы работали на меня, Люциус, — любезно продолжила Амбридж, — Должность заместителя министра может быть вашей, как только я заполучу само кресло. Это поможет наладить наши некоторые недоразумения, а так же ваши финансовые сложности. — Вам и это известно? — Мне многое известно, Люциус, — вновь улыбнулась она самой честной и чистой улыбкой. Произнося его имя, она подчёркивала некую связь, общий секрет, который их между собой сближал. Подобно супруге, которая с первой же ночи накапливает тайные грешки супруга, используя его имя в моменты ссор смело и громко, чтобы смягчить и успокоить, скорее тоном матери, чем любящей жены. Назвать супруга «мистер», это за гранью любезностей. Для этого необходимо сблизиться ещё немного больше. Необходимо полное владение. И на данном этапе, Долорес, оставив «мистер до брака» позади, застряла на уровне «имя» союзника или врага, особо неважно. Имя, что она готова повторять столько, сколько потребуется, пока не подберет новое обращение. Что-нибудь маленькое, уничижительное… «Паршивец», — вспомнилось внезапно. «Паршивец» принадлежит Нарциссе. Как и всё, что касается Малфоя. Так, на что она надеется? Эта Долорес… — Забавно, — проговорил задумчиво Люциус, мягко присаживаясь на уголок стола, нависая над Амбридж, как коршун, — Обычно, когда противники заходят в тупик, они устраивают переговоры. Сперва звучит выгодное предложение, подкуп, призванный пробудить меркантильные мысли, а заканчивается всё как обычно. Своё предложение вы уже озвучили, Долорес, и теперь, мне хотелось бы перейти к любимой части переговоров, к угрозе. — К угрозе? — переспросила Долорес, невинно хлопая ресницами, — Вы думаете, что угроза у меня с собой? — Конечно. Вот в этом конверте. И он указал на пухленький конверт с печатью львёнка на брюшке, что Амбридж скромно держала в своих розовых ручках. — Ах, этот конверт, — отозвалась Долорес невинно, — Знаете, Люциус, — продолжила она, — Я придержу его пока что. Это не к спеху. — О, нет, — выдохнул Малфой со страстью, — Вы решили меня помучить. Долго и тяжко истязать догадками. Амбридж учтиво улыбнулась, но тут же заявила: — Вы знали, Люциус, что я люблю котят? — Котят? — не понял резкой перемены темы волшебницы начальник кабинета. Отлично, она умеет маневрировать, умеет ускользать. С таким противником приятно не то, что бороться, с таким приятно ложиться в кровать. — Да, маленьких, милых котят, — ответила она, залившись голоском, словно певчая птичка, — Ах, я их буквально обожаю. Но иногда, эти котята, в меру своей неопытности, делают неприятные лужи. И мне приходиться тыкать их носом в эти самые лужи, чтобы отвадить. Чаще всего научить котёнка ходить в нужное место удаётся быстро, но иногда…Если какой-то нерадивый пушистик никак не хочет понять, что злить меня… — Лужа размером с море уже разлита, Долорес, — перебил её Малфой. — И я требую наказания. Что там у вас в конверте? Говорите уже. Долорес хмыкнула цветочными губками и плавно встала на ноги. — Имейте же терпение. У вас неделя. Если вы не примете моего предложения, я пущу этот конверт в дело, и уж поверьте, его содержимое вам не понравится.   После этих слов она засеменила в сторону выхода, упрятав пухленький конверт под мышку, а Люциус, задумавшись, хмуро застёгивал пуговицу за пуговицей, пуговицу за пуговицей, пуговицу за пуговицей. — Достаточно, Пенелопа, — сказал он в пустом кабинете, когда дверь за Амбридж захлопнулась. Вилка граммофона встрепенулась и оторвала перо от поверхности чёрной, глянцевой дорожки. — Ничего интересного она сегодня нам не выдала, но будь на чеку. Сразу включайся, когда она заходит в мой кабинет. Рано или поздно она нам чего-нибудь выболтает.  * * * Выйдя на закате из Министерства, Люциус был погружён в раздумья. Что там могло быть в конверте у Амбридж? Прикидывая в голове варианты, он незаметно для себя дошел до парковой зоны напротив перекошенной улицы, и тихо осмотрелся. Сразу же обнаружив на одной из лавочек Артура Уизли, лежащего словно пьянчужка, накрывшись газеткой, Люциус приблизился к нему и сел, умело крутанув в руке излюбленную трость. Уизли изрядно исхудал за последнее время, подумал Малфой смотря на рыжеволосого мага чуть приподняв белёсую, изогнутую бровь. Даже щёки стали немного впалыми. Молли его не кормит? Может она его так наказывает за недостаточный приход денежных средств в семью? Прикинув в уме этот нехитрый вариант, Люциус от него отказался. Такая же веснушчатая и рыжая Молли, как и её супруг, не могла кого-то наказывать в принципе. Как и воспитывать. Вся рыжая безумная семья Уизли росла будто сама по себе, как полевые цветы. Как выросли, так выросли.  Потрогав Уизли кончиками пальцев по лицу, чуть задержавшись в районе лба, Люциус выпрямил ладонь, блеснув на солнышке перстнями, и резко зарядил Уизли пару пощёчин. — Проснись и пой! Артур вскочил, но тут же скрючился от боли. — О, мой живот. — Ты видимо опять напился, Уизли. Прямо посередине дня. — Чёрт, — корчился Артур, пытаясь выпрямиться, — Я ничего не помню… — Отшибло память? Не мудрено. Будешь так много пить… — Да я не пил. — Откуда знаешь, если ты не помнишь, гений? Провалы в памяти следствие чрезмерного употребления спиртосодержащего продукта. Как и болезнь кишок. Так что советую тебе завязывать пить раньше ужина в рабочий день. — Говорю, что не пил, значит не пил. Я бросил вообще-то. — Хех, бросил. Как бросил, так и начал. Уизли чуть призадумался и, морщась, всё-таки сумел принять положение сидя. — Мне кто-то память подчистил. — Что? — усмехнулся Малфой, нервно поёрзав на месте. — Что за вздор? — Я это точно чувствую. Да и вообще, раз я очнулся, а ты сидишь поблизости, значит тут дело не чисто. — Что ты выдумываешь, Уизли? — занервничал Малфой, заёрзав на месте уже по-настоящему, — Как можно определить, подчищал ли тебе кто-то память? Это же сразу сводит на нет весь смысл подчищения! И Люциус откинулся на спинку скамейки, изобразив самоуверенность. Артур смахнул его уверенность за долю секунды: — Если память подчищали человеку всего-то пару раз за год, то он конечно и не заметит. А я эту сыпучую гадость в голове ни с чем не перепутаю. — В каком это смысле? — озадачился Малфой, напрягшись всей спиной. Тут Уизли попытался встать, но ойкнул и снова уселся на скамейку. — В прямом, — парировал рыжеволосый веснушчатый изобретатель, — Так что давай рассказывай, что я такого увидел, за что ты мне память подтёр? — Я ничего тебе не подтирал, — возмутился Малфой и снова до копчика напрягся, — Давай-ка лучше ты рассказывай. Что это ещё за сыпучая гадость такая? Артур весь встрепенулся и, не смотря на Малфоя, вновь попытался встать. — Тебя это вообще никоим боком не касается, — вдруг начал отбиваться Уизли. — Нет уж, постой. Что это ещё за эксперименты такие? Ты в курсе вообще, что происходит с мозгом от частого стирания памяти? Артур храбро отбился: — Некоторые специалисты считают, что вычищение из памяти травмирующих воспоминаний очень благотворно влияют на психологическое здоровье человека, так что у тебя устаревшие взгляды. Малфой при этом заметил: — Ясно теперь почему ты между двух таверн теряешься. — У меня дезориентация! Это такой диагноз, Малфой! — вновь отмахнулся Уизли, всё-таки вставая на ноги, — Память тут не причем! — И, что же это за специалисты такие мне интересно? — шипел между делом Люциус, уже не слушая рыжеволосого отца огромного семейства, — Какой-то мозгоправ грязных кровей? Закончил курсы магии и прямиком людей спасать!? Травмирующие воспоминания, — никак не унимался Малфой, — Наслушался магловских шарлатанов, и давай направо и налево чистить! Мамочка отшлепала меня в детстве, дай-ка подчищу, может, не буду такой размазнёй!... — и сделал вид, что хныкает. — Иди ты к чёрту, Малфой! — возмутился Артур и наконец, взглянул на собеседника в упор. — Ловко уходишь от темы, не спорю. — Я ухожу? — вспыхнул его противник с яркостью, тоже вставая на ноги. — И что там у тебя за воспоминания такие травмирующие, из-за которых ты решил впасть в старческий маразм!? — Хорошо, что я их не помню, — отмахивался Уизли, направляясь в сторону Косой-Аллеи. — Значит не зря. — Как удобно, — всё ещё пошикивал Малфой, преследуя рыжеволосого мага, что шёл чуть скрючившись от боли, — Так можно вообще пол жизни подтереть…Все неудачи, позорные моменты, провалы, а потом удивляться, что же я на одни и те же грабли наступаю каждый раз. Артур остановился и взглянул на Люциуса грозно, всё ещё бледный, скрюченный и жалкий: — Я выясню, где был и что делал сегодня, уж будь уверен. И ты не отвертишься больше. Да и рубашка, кстати, не моя. Слишком хорошая ткань. Молли мне покупает рубашки на магловских блошиных рынках из неорганического хлопка. А это чистая органика, наша, волшебная. У меня есть связи в лаборатории, отдам на экспертизу, — закончил Артур и медленно побрёл в сторону портала, что перенесёт его домой, в его Нору. А Люциус так и остался стоять, провожая нелепого Уизли взглядом разгневанного коршуна, из-под когтей которого ушёл очередной, непредсказуемый зверёк. * * * — Ничего не выходит! — выпалил Драко, указывая палочкой на маленькую черепаху, что ползала у его ног, на панцирь которой шлёпнулась крупная капля воды. Вода струилась даже с кончика носа светловолосого мальчика, он весь был мокрый с головы до ног, сидя в кустах недалеко от озера, укрывшись между деревьями, где они с Поттером устроили пункт наблюдения. Гарри сидел рядышком весь так же мокрый, но в этот раз оба они перед тем, как нырнуть, всё-таки сняли одежду. Нырять за Морлой в озеро пришлось сначала Драко, потому что Гарри решил, что хватит с него прислуживать кому не попадя. Драко конечно поартачился немного, и даже попытался обмануть, наврав, что не умеет плавать, но Гарри ему не поверил, назвав лжецом, а после и вовсе обозвал принцессой, что ничего не умеет делать, после чего Малфой ворча, всё же побрёл к воде. Нырять пришлось ещё и потому, что много маглов собралось у озера. Кто-то рыбачил вдалеке, а кто просто сидел у берега. Тогда и было принято решение, что нужно нырять. — И поживей давай. А то вдруг Морла решит, что тот рыбак уж больно аппетитный. — Ты не наглей, — пыхтел Малфой. — Сам натворил, — сам исправляй. Драко ещё немного побубнил и скинул рубашонку молча. — Находишь, уменьшаешь, всплываешь. Понял? — Я что похож на идиота, Поттер? Конечно, понял. И оглянувшись напоследок на людей, что отдыхали в лучах заходящего солнца и собственно мешали вынуть Морлу более лёгким способом, Драко вздохнул и тихо побрёл к воде, крепко сжимая палочку. Погрузившись в воду до подбородка, он глубоко вдохнул и окунулся с макушкой, несколько раз встряхнув головой, чтобы вода быстрей обволокла его со всех сторон. Сперва он даже не увидел ничего, только мутные очертания, но постепенно его глаза привыкли, и он стал различать и дно, и подводную зелень и даже рыб. Наверное, Морла была на самом дне, в самой дали от солнечного света, поэтому Драко взмахнул руками и поспешил погрузиться, указывая палочкой на дно. Пытаясь подозвать черепаху к себе, он осветил пространство и осмотрелся вокруг, ища её по сторонам. Тут краем глаза он заметил, как дно стало к нему приближаться. Поняв и осознав, что это было вовсе не дно, а панцирь Морлы, Драко от ужаса зашевелил руками и ногами, в порыве страха, непроизвольно выпустив вспышку прямо по центру этого не имеющего конечных границ и габаритов панциря. — Рудесенто Субьектинум! — вырвалось из его рта с каскадом последнего воздуха, что оставался в лёгких. Вспышка света ударила в панцирь, и черепаха вмиг уменьшилась, кружась рядом с создателем словно игрушка. Но воздуха у Драко не осталось вовсе. Он посмотрел на солнце через толщу воды, и дёрнувшись пару раз, пошел ко дну. Гарри, что всё это время стоял и нервно рассматривал поверхность озера, не выдержал напряжения, скинул с себя одежду, очки и погрузился в воду быстрым прыжком, как опытный пловец. Мгновенно обнаружив Малфоя, парящего среди воды, как дохлая рыбёшка, он подхватил его и потащил наверх. Драко почувствовав, что кто-то тянет его, стал кое-как барахтаться, чтобы помочь им всплыть и только оба они преодолели толщу воды, как Драко сделал самый глубокий, самый большой глоток живительного воздуха в жизни. — Пловец из тебя и правда не очень, Малфой, — посмеивался Гарри, всё ещё бережно придерживая Драко на воде, пока тот глубоко вдыхал. — Иди…Иди к чёрту, Поттер, — высвободился Малфой. Морла всплыла и бултыхалась рядом с ними на поверхности, как жёлтая резиновая уточка. Добравшись до берега, они поспешили укрыться с черепахой в их пункте наблюдения, укутываясь в полотенца, которые Драко наколдовал из носовых платков. — Давай. Страница двести пятнадцать. Гарри открыл книгу на нужной странице, но очень скоро оба юных волшебника поняли, что с этой книгой что-то не так. — Оа куас ферв октив катаотоан архезвониз, чёрт, Поттер, что за дела!? — Я не знаю! — Это какой язык??? — Не знаю. Может быть греческий? — И как мы колдовать должны!? — Я тут причём? Чего ты на меня кричишь? Гарри обиделся и отошел, кутаясь в полотенце. — Да и вообще, я здесь не должен быть, — высказался Гарри с обидой. — Оа куаси ферв..в..окт… — упрямо колдовал Малфой. — И почему ты появился именно у меня в шкафу? — выпалил мальчик в очках, совсем теряя самообладание. — Обратился бы сразу к своей подруге Сибилле. Зачем ты ко мне притащился? — Ага, ей только этого и надо. Чтобы я в лужу сел, — ответил Драко устало, и выдохнул, — Ничего не выходит. Отчаянно откинувшись на дерево, светловолосый мальчик окинул взглядом Поттера и повелительно изрёк: — Карту достань из рюкзака и поймёшь. Гарри заинтересовано залез Драко в рюкзак и выудил оттуда его магическую карту. — Полностью разверни. Гарри послушался. — Карта, Тиссовая улица дом четыре! — прозвучал новый приказ. Карта, что до этого момента показывала практически все острова Британии, вмиг увеличила масштаб и показала дом Гарри Поттера. — Теперь графство Суррей! Карта чуть уменьшила масштаб, выделив красным цветом область на карте, где всё ещё подсвечивался домик Дурслей. — А теперь Уилтшир. И расстояние до Суррея. И карта вновь уменьшила масштаб, но в этот раз настолько сильно, что графство Суррей вместе с озерцами и городком стали лишь мелким пятнышком где-то в углу, а где-то там в другом углу пятно под названием Уилтшир. — Понятно? — Понятно. — Просто так география сложилась. — Но…А как ты узнал мой адрес? — Неважно. И знаешь что, Поттер? Принадлежал бы Суррей всё ещё моей семье, ты бы сейчас был моим подданным. — Чего? — не понял Гарри, сразу же насупившись. — А что? Было бы здорово, согласись, — проговорил между делом светловолосый мальчик с издёвкой, — И если бы маглы хоть сколько-нибудь уважали личное пространство магов, здесь бы сейчас стоял забор. И нам бы не пришлось нырять. — Но это земля общественная, — не согласился Гарри, — Здесь все могут гулять. — Вот именно. А не должны. Но Министерство выкупило часть наших земель и отдало маглам, в качестве справедливого мироустройства. Чёртовы социалисты! — Кто? — не понял Гарри. — Не знаю! — возмущался Малфой, — Но наверняка это кто-то ужасный. — Ладно, — выдохнул устало Гарри, — Что с Морлой будем делать, ваше величество? Но Драко его не расслышал, а лишь продолжил бесконтрольно злиться: — Они всё хотят, всё подчистую! Отец уже готовит к продаже оставшейся клочок земли. Где наш загородный дом!   — Может хватит, Малфой? — осадил его Поттер. — Скоро стемнеет, а Морла как была чудовищем, так и осталась. А тебе ещё моих тётю и дядю расколдовывать! И тут я вообще не знаю, как поступить! — Сам расколдуй. — Я не умею. — У-у-у-у, ты что, маленькая принцесска, Поттер, ничего не умеешь делать самостоятельно? — передразнил его Малфой. Ну вот опять. Это чувство, когда тебя бесят настолько, что невозможно вытерпеть. Гарри нахмурился ещё сильней и стиснул кулаки. — Я устал, — удивительным образом проигнорировал раздражение своего попутчика Драко, — Что у нас из вариантов осталось? — У меня? — проговорил взбешённо Гарри, — У меня лишь один вариант. Я тащу тебя к себе, ты расколдовываешь моих опекунов, а затем убираешься через шкаф вместе с Морлой, и больше ты ко мне не возвращаешься. Вот такой вариант у меня. — Грейнджер, — отозвался Драко, явно не услышав из тирады Гарри ни слова. — Гермиона? — удивился Гарри. — Ну, конечно! — радостно выкрикнул Драко, скинув с себя полотенце и начиная надевать штаны. — Мы позвоним ей и спросим! Она уж наверняка должна что-то про это знать! — Что??? Гермионе??? — удивился Гарри, так же хватаясь за свои обноски. — Но как? У меня даже нет её телефона! — У меня есть. — Откуда? — У меня есть все телефоны и практически все адреса, — похвастался Драко и закинул Морлу в рюкзак. — А если не выйдет…Придётся тётушку Морлу прикончить. От этих слов у Гарри что-то ёкнуло в районе живота, и он поспешил за Малфоем, чтобы успеть предотвратить самое страшное. Оказавшись снова в доме Дурслей, Гарри и Драко сразу же поспешили к телефону, что висел на кухне.   — Мам, ну где там мои чипсы!? — извергнул Дадли, что так и сидел у телевизора, даже не зная, что его родители были посажены в клетку. Проигнорировав капризы Дадли, Гарри снял трубку и всунул её в руку Малфоя, что между тем уже кидал заинтригованные взгляды в сторону телевизора. — Набирай номер, — шепнул ему Гарри.  Драко не понял: — И это телефон? Больше похож на мыльницу. — Номер, Малфой. И даже не думай превращать Дадли в жабу. Слышишь меня? Драко достал из рюкзака напоминалку, быстро потряс её и передал в руки Поттеру. — Сам набирай. — Это номер Гермионы? — Да. — Ты точно уверен? — Да, набирай. Гарри потыкал в кнопочки, и в следующую секунду услышал гудок, а после голос, звучание которого мгновенно успокоило до состояния умиротворения и теплоты. — Привет, Гермиона. — Гарри? — удивилась девочка и тоже перешла на шепот. — О, боже! Откуда у тебя мой номер? Ты же сказал, тебе не разрешают пользоваться телефоном. — Не разрешают. Это я так. По очень важному делу. — Что-то случилось? Гарри собрался мыслями и выпалил: — Гермиона, скажи, ты натыкалась где-нибудь на заклинание, которое… И пока Гарри шепотом перечислял Гермионе, что именно он ищет, Драко уже тихонько подходил к Дадли со стороны спины. — Гарри, ты что там колдуешь? — запротестовала девочка. — Ты же прекрасно знаешь, что нам нельзя. Хочешь, чтобы тебя отчислили? — Я не колдую. Это не я. — А кто? — Я…Я просто готовлюсь к новому учебному году… Гарри ещё что-то лепетал невнятное, но сам смотрел в сторону телевизора, диванчика и двух тёмных фигур, одна из которых была толстошеим Дадли, а вторая уже нависала над ним, как приведение из фильмов ужасов. Тёмное, жуткое, страшное. — Ну, хорошо, — хмыкнула Гермиона, — Сейчас гляну, вроде я что-то похожее видела. Повиси чуток, — и девочка куда-то убежала. И пока она бегала, Драко спустился к уху Дадли и сделал: «Бу!» Дадли от страха подпрыгнул, выронив пустую чашку из-под чипсов и стал глотать ртом воздух, словно огромный сом.  — Нет, — прошептал Гарри, смотря на то, как Драко указывает на испуганного Дадли кончиком волшебной палочкой, и тот весь посинев и затвердев, в одно мгновение превратился в ледышку. Спихнув заледенелого Дадли с диванчика ногой, Драко уселся напротив телевизора и погрузился в просмотр. — Гарри, ты слушаешь? — спросила Гермиона, вернувшись. — Да! — открыл глаза Гарри Поттер, после того, как прикрыл их в ужасе от только что увиденного. — Смотри, есть заклинание, которое, как ты сам говорил, аннулирует все предыдущие, но действует оно только на млекопитающих и пресноводных. — О, это как раз то, что нужно! — выдохнул Гарри. — Хм, — вновь недоверчиво хмыкнула девочка, — Ты точно там не совершаешь ничего противозаконного, Гарри? — Нет-нет, — нервно уверил подругу мальчик. — Тогда записывай. Гарри быстро схватил карандаш и стал записывать на стикере:  «Кромотос Алтопулус моменто Скидиракус» — Всё? Записал? — Да, Гермиона, огромное тебе спасибо! И кстати, я очень ждал письма, но… Но тут связь резко оборвалась, потому что Малфой уже стоял за спиной у Гарри и нагло нажимал на клавишу обрыва связи. — Зачем? — возмутился Гарри, а Драко выхватил стикер и уже поднимался по лестнице вверх, таща на плече свой рюкзак, оповещая Поттера: — До превращения Морлы в гиганта осталось десять, девять, восемь, семь… А Гермиона Грейнджер заинтригованно повесила трубку, подумав про себя: ох, уж этот Гарри. Вечно с ним какие-то сложности...  * * * Люциус сидел в кафе «У Ричарда», угрюмо устремляясь взглядом в ночь, и нервно ожидал Артура Уизли, всё глубже погружаясь в раздумья. Ещё неделю назад ему казалось, что вся его жизнь расставлена по полочкам. Вот полочка семейного тепла и очага, вот полочка крупных сражений на поприще службы, вот полочка сына, что больше удручал, чем вдохновлял, а там, в углу, полочка тайных грешков, неких постыдных дел, которые хотелось бы упрятать подальше, но вот, та полочка с угла, заполонила всё, устраивая в его жизни самый настоящий хаос. Неделю назад он только начинал пробовать все эти подозрения на вкус. К мыслям о содержимом конверта Амбридж, добавились и эксперименты Уизли с памятью. Конверт заинтриговывал, а вот Уизли пугал. В день появления первых пока ещё невинных подозрений, Люциус зашёл в гостиную своего поместья, через проход в стене и всё ещё заинтригованно мычал. Его жена сидела хмурая и холодно перелистывала модный журнал. За окнами было уже темно. Люциус сразу заподозрил неладное. Это чувствовалось по хмурому виду его жены, её жесткому взгляду холодных глаз и леденящему кровь выдоху. Она отложила журнал и встала на ноги. Только сейчас Люциус заметил крупный предмет, стоящий возле кресла. Сверху предмета была накинута чёрная ткань, но даже через эту ткань угадывались очертания. — Что это, дорогая? — спросил супруг, хотя прекрасно понимал уже, что там. — Это зеркало, Люциус, — отозвалась Нарцисса холодно, — из спальни наших апартаментов в Ковент-Гардане. — Ну и зачем оно здесь? — поинтересовался Люциус, силясь звучать непринуждённо. — Вот именно… — отозвалась его супруга еле заметным голосом, — Зачем? Такому зеркалу висеть напротив кровати, где мы практически не спим? Люциус выдал нервный смешок: — А зачем ещё люди вешают зеркала в своих спальнях, дорогая? Чтобы глядеть на себя, когда встают или ложатся спать. — Это не просто зеркало, так ведь? — О чем ты говоришь, любимая? Конечно, это просто зеркало… Люциус ворковал, как неоперившийся птенец, пытаясь обольстить супругу скромными объятьями, но та лишь отстранилась, холодно произнеся: — Что я увижу в нём? А, Люциус? Что-то запретное? Её супруг нервозно посмеялся, сжимая пальцами излюбленную трость: — Поверь, это всего лишь зеркало… — Кого я там увижу, Люциус? — Фиксирующее зеркало выглядит совсем иначе, дорогая, — не унимался Люциус в своих воркующих любезных уверениях. — Оно круглое и выпуклое, поверь. А это просто зеркало... Но мрачная его жена проигнорировала всё, что он ей только что проворковал. — Я слишком хорошо знаю тебя, Люциус Малфой, — проговорила Нарцисса и стала медленно стягивать ткань, приоткрывая гладкую, отображающую комнату поверхность, — Изобретая что-то, ты возносишь своё творение на пьедестал, ты им гордишься, как идеальным ребенком, но восхваляя таланты, ты не уделяешь должного внимания ошибкам, предпочитая их не замечать.  — Любимая, поверь, — шептал её супруг. — И, например, в этом прекрасном зеркале присутствуют некие искажения, почти невидимые, лёгкие, но я их вижу, Люциус. Вот здесь, в углу, — и Нарцисса указала пальчиком, — Размытость. Смазанность. И если ты не обратил внимание на это, то чему ещё ты, милый мой, не уделил внимания? — Милая… — И я вот думаю, а как мне посмотреть что там? Что это зеркало успело зафиксировать? За прошлую неделю, или за весь прошедший месяц. Почти с начала лета, как только это зеркало появилось там, на стене, а ты вдруг почему-то чаще стал задерживаться на работе… — Уверяю тебя, это всего лишь зеркало. Тебя не в чем меня подозревать. — И если исходить из моих наблюдений, то ты, не уделив должного внимания незначительным, как тебе кажется деталям своего произведения, скорее всего, установил самый банальный шифр. Что-нибудь очень простое. Да? Какая-нибудь дата. И, что может быть проще даты рождения твоего собственного сына, Люциус? Давай попробуем. Я напишу её здесь, прямо по центру, — воспряла духом Нарцисса, — Я напишу один, а после девять, точка, ноль, пять и одна тысяча девятьсот… И в этот момент зеркало треснуло. Оно разбилось на фракции, осыпавшись на пол со звоном и искрами, заставив Нарциссу отпрянуть. Миссис Малфой так и стояла, подняв палочку в воздухе. Её супруг застыл в позе расправившего крылья коршуна. Его палочка ещё светилась кончиком, когда он её опускал, прикрыв глаза. Красные губы Нарциссы нервно исказились. Она, почти не поворачивая головы, вновь обратилась к супругу невероятно низким голосом. — Я так и думала, — выдохнула она мрачнее предсмертного вздоха, — Спускайся в подземелье, снимай рубашку и жди. Я присоединюсь к тебе, как только разберусь с этим ужасным бардаком, что ты устроил, паршивец. Люциус виновато воссоединил палочку с тростью и, не сумев взглянуть в глаза жены, вышел из комнаты. Спускаясь в подземелье, он мысленно готовился к самому страшному. На этот раз он сильно разозлил её. Лёгкой прогулки не будет. Когда его жена спустилась, он уже ждал её, сам приковав себя к стене и долго ожидая пока его владычица настроится. Ярче всего было вот это ожидание. Томительное. Чем дольше оно тянется, тем чётче ощущаешь свою беспомощность, свою наготу. Нарцисса хмыкнула и свистнула плетью.  Первый удар был не сильный. Но Люциус знал, это только начало. Следующий будет гораздо сильнее и ярче. Плеть с узелками на концах мелькала, как язычки змеи, жаля огнём. Он принимал эту боль заслуженно. Боль отвлекала, делая момент живым, откидывая в стороны другие предпочтения. Кто-то назвал бы этот процесс воспитательным. Пусть будет так. Он с этим не спорит. Нарцисса наказывала супруга молча, не чувствуя необходимости в лишних словах. Он знал, за что. Прекрасно знал в чём виноват. Лишние слова ни к чему. Делая перерывы между подходами, она давала ему отдышаться, давала немного времени, чтобы прийти в себя, а после снова поднимала руку вверх и взмахивала плетью. Снова и снова. Когда Нарцисса успокоилась, то сама расколдовала цепи, чтобы её супруг освободился. И он упал. Немного постояв и посмотрев на него, Нарцисса отошла, и тяжко выдохнув, кинула на пол свиток пергамента с печатью министерства на боку. — Это твоё назначение на пост Министра Магии, Люциус, — произнесла она, — И оно будет твоим, как только ты до него доползёшь. После чего ушла. Люциус сумел дотянуться до свитка только к утру. Весь сотрясаясь от боли и сильно побледневший, ломая толстую печать и всматриваясь в строчки постановления, хрипя время от времени в кулак. В самом низу свитка стояла подпись: «Кроббл» Люциус сипло вздохнул. Забытье закончилось, пора было вновь возвращаться к жизни. Позже, прибыв в таком же страшном состоянии на службу и попросив Гризеллу сходить к кудеснику Вернелю за новой сорочкой, он скинул с себя уже вторую на этой неделе испорченную от крови рубашку и попытался вылечить себя. Для этого он пододвинул зеркало, очередное зеркало с фиксацией, что он держал на всякий случай в кабинете, и сел прямо на стол, заглядывая в тыл, чтобы при помощи волшебной палочки стереть последствия своих грешков. Но дотянуться смог только до парочки самых незначительных ссадин. И в этот момент к нему в кабинет забежал Артур Уизли. — Ливерпуль! Рыжеволосый маг даже не поднял глаза, когда вбегал. — Я был позавчера в Ливерпуле! После чего он, наконец, увидел Малфоя, — с голым торсом, сидящего на уголке стола, словно загнанный в угол ощипанный коршун, что злобно продолжал отклёвываться, даже когда его песенка спета. — Понятия не имею о чем ты, — выплюнул коршун. — Вот! — выпалил Артур и впечатал в стол Люциуса маленькую бумажонку. — Что это? — отозвался Малфой небрежно. — Это билет! Билет из будки, которой я воспользовался, чтобы переместиться. — Билет? Ты что их собираешь, Уизли? — и коршун посмеялся. — Конечно! Мне возмещает министерство растраты на транспорт, — выпучил глаза Артур Уизли. — И что бы я там делал в этом Ливерпуле, а? — Без понятия, — шикнул Люциус, уже как ядовитая змея, забившаяся в тень. — Какое мне дело? Причём тут я? — Что-то подсказывает мне, что ты там тоже был!  — Я? А, где это вообще? Это в Англии? — Хватит юлить, можно подумать ты никогда не слышал Битлз! — Кого? — Величайшую музыкальную группу, Малфой! Гордость всей Британии! И тут у Малфоя кончилось терпение. Нервно откинув палочку, Люциус взял в руки единственную улику Уизли, с которой тот посмел явиться к нему, зажал её между пальцами и быстро разорвал на мелкие клочки, какие только смог из этой бумажонки вытащить, после чего с ярким и наглым пафосом зарядил эти клочки Уизли прямо в лицо. — Вот твой поганый Ливерпуль! Нет его больше. Артур хотел возмутиться, уже даже набрал в грудь воздуха, но тут он осёкся.  — Малфой? — безмерно удивился Артур, смотря в отражение зеркала, — Что с тобой? Вся спина Люциуса Малфоя была в глубоких кровавых бороздах. Артур тут же забыл про Ливерпуль, обошёл стол, кресло, встал прямо позади противника, взявшись невероятно бережно за его вздрагивающее плечо, и осмотрел глубокие раны очень внимательно и осторожно. — Будешь пялиться, или поможешь?  — хмуро высказался Малфой. — А то я не дотягиваюсь. — Да-да, сейчас, — заботливо пролепетал Артур Уизли, быстро выуживая собственную волшебную палочку. — Чем это тебя так? Но Малфой предпочёл просто мычать, пока Артур залечивал его раны бледно-розовым светом, что сеялся из палочки. Сразу же, как новая рана была залечена, Артур прохаживался по ней своими пальцами, чтобы проверить на ощупь, на что Малфой благоговейно рычал, как самый настоящий тигр. — Ты скажешь мне, кто это сделал, Люциус? — поинтересовался Уизли. — Нарцисса, — отозвался Малфой, не открывая глаз, — Это за дело. — Ты сам хоть слышишь себя? — возмутился Артур, залечивая очередную борозду и стараясь не акцентироваться на облегчённых выдохах, — Ты знаешь, жертвы домашнего насилия иногда сами себя обвиняют, но это неправильно. Это самообман… — О, боже, Уизли, — рявкнул Люциус, по-волчьи огрызнувшись, — Что ты за бред несёшь? — Но ты… — почти дрожал глазами Уизли, — Это неправильно…Это…Ужасно…Ты должен требовать развод. Гризелла постучалась в дверь и заглянула, вспыхнув румянцем на щеках уже в который раз: — Ваша сорочка, мистер Малфой, — и положила свёрток на краешек дивана, после чего смущённо испарилась. — Хочешь освободить меня? — ответил Малфой, смотря на Артура с улыбкой, не чувствуя уже боли от ран. Уизли притих. Залечив последнюю борозду, он отстранился, и скромно убрал свою палочку в карман, заправив волосы за уши. Эта улыбка Малфоя была неуместна.  — А если так? — бодро продолжил длинноволосый маг и взял в руку чуть вздрагивающее запястье Артура. Малфой нагло и быстро уложил его пальцы к себе на грудь. Красные кончики фаланг встретились с твёрдым соском и сразу же стыдливо съёжились. — Дрожишь, как осиновый лист на ветру, — подметил Люциус. — Что за шутки? — выдохнул Артур, наполняясь протестом. — Боишься? Советуешь мне разломать семью, а сам дрожишь? Да кем ты возомнил себя, Артур Уизли? Моим спасителем? — Я просто хотел дать совет, — отнекивался рыжеволосый маг. — Себе посоветуй лучше, — сцедил надменно Люциус, уже совсем придя в себя, и видимо уже забыв, как несколько минут назад весь сам дрожал, словно единственный оставшийся листик на ветке. Артур почувствовал, что хватка Малфоя ослабла, и сделал шаг назад. — Просто хотел помочь, — промямлил Артур. Люциус уже накинул на себя сорочку и деловито развернулся. — Тогда спасибо за помощь, Уизли, — обратился он к рыжеволосому отцу огромного семейства, презрительно стрельнув в его сторону взглядом. — А теперь пошел вон. Артур уставился глазами в пол и крупными, нелепыми шагами, вышел из кабинета Малфоя, поняв только одно, — Малфою лучше вообще не помогать. Ты всё равно будешь перед ним виноват. Не важно, за что. За то, что дышишь. За то, что ешь и ходишь на службу. За то, что просто существуешь на его гадкой, паршивой планете. Чуть погодя и полностью восстановив свои силы, Люциус вышел из своего кабинета и подозвал к себе Метью Пэтта. — Идём за мной, — скомандовал он Метью, и они оба направились к лифтам. — Мне нужно кое-что поискать в кабинете заместителя главного министра.  — Что-что? — возмутился Метью. — Я не могу! Это же…Преступление! Люциус вздохнул и закатил глаза, уже нажимая внутри лифта на кнопочку нужного этажа. — Она ушла, я выманил её липовым приглашением от Кроббла. Нам нечего опасаться. Метью Пэтт, — любимый грязнокровка Уизли, что первым предал своего начальника, перебежав в отдел Лучших Изобретений к Малфою, ещё немного поартачился, но всё же согласился. — А повышение будет, если я вам помогу? Хочу стать пятым инженером, а не шестым. — Будет тебе пятый, главное в оба смотри. Подойдя к кабинету Амбридж, Люциус попробовал вскрыть дверь простейшим «Алохомора», но это не сработало. Тогда он достал из внутреннего кармана пиджака отмычки и быстро справился с замком старым добрым магловским способом. — Хорошая отмычка, — лучший помощник, — сам себя похвалил Малфой и проник внутрь такого же приторно-розового, как и его хозяйка кабинета. — Заходи, — кивнул он Пэтту, — И стой возле двери. Метью Пэтт проник в кабинет следом за Малфоем и прижался к двери, держа её что было сил обеими лопатками. Люциус быстро просмотрел глазами углы, достал и кармана коробочку, опустил её на пол и с помощью волшебной палочки сорвал с неё крышку. Оттуда тут же стали выползать паучки, целая стая и эта стая, вырастая всё больше и больше, новыми стайками разбежалась по стенам. Метью ещё сильнее вжал плечи в дверь, а Люциус шагал по комнате и наблюдал за действиями маленьких помощников. — Так как ты смог, Метью, а? — кинул Малфой вопросик в сторону сослуживца, — Артур вас вырастил, буквально на ноги поднял, а вы его так нагло предали. — Он сам нам сказал, что в обиде не будет, — быстро отбился Метью. Пугающе паучки втискивались в щелочки между отделами стеллажей, проникая за каждую дверцу и наводя там шороху. Собравшись большинством у одного из отделов, они всем своим видом показывали, что задание выполнено. Люциус подошёл к «помощникам» и с помощью тех же отмычек, вскрыл запертый стеллаж. Порывшись в нём, он выудил оттуда пухленький конверт с печатью льва, и ярко ухмыльнулся. — А мне вот показалось, что Уизли затаил обиду на меня, — всё продолжал наседать вопросами в сторону Метью Люциус, рассматривая фотокарточки в конверте, приподнимая бровь, и даже пару раз присвистнув. — Он не в обиде, мистер Малфой, честно вам говорю, — оправдывался Метью, — Артур не тот человек, кто будет мстить. Вы его плохо знаете. — О, Пэтт, я Уизли знаю хорошо, — посмеивался Люциус, упрятав конверт к себе в карман и снова указав кончиком палочки на стайку паучков, — Негатив, — шепнул он им, и паучки разбежались. Метью суетливо приоткрыл дверь и вновь её закрыл: — Долго ещё? Малфой заметно ухмыльнулся, смотря на то, как паучки стайно кружат вокруг тарелочки в компании таких же кругленьких тарелочек по всей стене. На каждой из тарелок был умещён котёночек. Они мяукали и сладко потягивались каждый в своём индивидуальном розовом домике. Сняв со стены одного, Люциус обнаружил за поверхностью тарелочки скрытый тайник. Открыв его при помощи тех же отмычек, он так же продолжал наседать и на Метью: — Предательство, оно ведь не присуще всем. И зная Артура, я сомневаюсь, что он бы в вас не углядел такую червоточину. — Никто его не предавал. И вообще, если вы так переживаете за Артура, — выпалил Метью, — То может, вы перестанете нападать на его Новшества? Люциус улыбнулся: — Новшества не его, а Дамблдора, — ответил Люциус, вскрывая тайник и начиная там рыться, — А я веду против него войну. Уизли просто всегда случайно попадается мне под руку. Достав негатив и проверив его на свету, Люциус упрятал его в карман, продолжив рыться в тайнике, и весело распихивая всё что умудрялся там найти у себя по карманам.  — И мне бы не хотелось дальше спотыкаться об него. Понимаешь меня? — закончил Люциус, захлопнув дверцу и заперев тайник, — Может, если бывший коллега скажет ему: «Артур, хватит ставить подножки Малфою», то может он послушается? Установив назад мяукающую тарелочку, Люциус стал собирать назад в коробочку всю свою стаю паучков. — Может, ты намекнёшь ему?  — Я? — удивился Метью, — И как это сказать? Послушай, Артур, тут мистер Малфой попросил в сторону отойти. — Именно так, — поддакнул Люциус, отмычкой закрывая дверь, обчищенного только что им розового кабинета. — Он не послушает меня, — отмёл эту возможность Пэтт. — Тогда можешь забыть о должности пятого инженера, Метью. Ты же волшебник. Придумай что-нибудь волшебное, — и Люциус хитро прищурился, заманивая подчинённого обратно в лифт с видом довольного кота. Метью Пэтт встрепенулся, нахохлившись, но всё-таки покорно погрузился в кабинку.  — Сделаю, что в моих силах, мистер Малфой. В ответ, его начальник только ещё сильнее ухмыльнулся. Остаток дня Люциус вместе с «Пенелопой», нервно поглядывали на часы, ожидая разгневанной Амбридж. И как только до Амбридж дошло, что встреча с бывшим министром Кробблом оказалась уловкой, она вернулась в свой кабинет, проверила содержимое стеллажа, кинула взгляд на котёнка, что виновато мяукнул с поверхности своей тарелочки, и сразу же всё поняла. Вбежав во владения Малфоя, гневно стреляя воздухом из маленьких ноздрей, Долорес указала палочкой Люциусу между бровей и мерзко сцедила сквозь зубы: — Вы…Вы... — Я? — весело отозвался Малфой, — Забрал лишь то, что вы буквально сами украли? — Да, как вы посмели? Я выше вас по рангу службы. Это уже открытая конфронтация. — Ох, — устало выдохнул её противник, сладко вытянувшись в кресле. — Этот раунд за мной. Но честно признаюсь, Долорес, биться с вами, это одно удовольствие. Долорес исказилась всем своим притворным лицом, изображая воительницу. — Вы отвратительны, — тут же парировала Амбридж. — Не спорю, — мгновенно отозвался Люциус, — И больше не теряюсь в догадках, почему не сработала расстегнутая рубашка. Вы действительно многое знаете. И он достал из-за пазухи конверт, бросив его на стол: — Занятные фото, — подметил он. — А так же камера, что их сняла. — Хотите это обсудить? — притворно нежно отозвалась Долорес. Тучи сгущались. Амбридж была готова пускать свои молнии и испепелять всё живое до состояния угля. Люциус так же не собирался сдаваться. Он встал и подошёл к окну. — Негатив я уничтожил, а вот фотокопии, никак. Они мне нравятся. Такая чёткость изображения, такой удивительный ракурс. Скрытая, маленькая, способная проникать в щель и делать свои копии совершенно беззвучно, без вспышки, — проговорил он и достал из кармана маленький шарик чёрного цвета, раскрыв который в своей ладони, словно конфету из обёртки, он продемонстрировал Амбридж. Шарик выпустил крылышки, напомнив снитч для квиддича. По центру шарика располагалась линза, подобно радужке глаза, которая смотрела во все стороны, выискивая, чего бы поскорее зафиксировать. — Это почти оружие. Чистый прорыв, — подытожил Люциус, — И дайте я угадаю, Долорес, его совершил Артур Мать Его Уизли. — Как вы догадливы. — От этой догадки ещё страшнее, Долорес. — свернул он крылышки камеры обратно в карман, — Артур оружием не занимается. И видимо даже не знал, как вы собираетесь это использовать. — Всё он прекрасно знал. Вы сами вынудили его на этот шаг, забрав его парней к себе. — Я их не за… — закатил глаза длинноволосый маг, после чего шумно выдохнул и дёрнул рукой, — А, ладно…Но, это нисколечко не умоляет ВАШЕГО предательства, Долорес. Ведь он не понимает, не видит, насколько вы маленькая, розовая, липкая гадина. Долорес чуть не захлебнулась. — Да, как вы смеете!? В чём-то меня обвинять, когда вы сами!…Сами!… — Что? — Когда вы сами!… — Что сам?  — Порочны, как портовая ш-ш-ш-ш…. — Ох, — выдохнул Люциус, закрыв глаза от удовольствия, — Я хочу это услышать, прошу вас. — Вы даже хуже, Люциус! — ощетинилась Амбридж, — Портовые гуляки хотя бы получают настоящих женщин, а не таких, как вы! Люциус Малфой наморщил нос, продумывая следующую фразу. — Скажите Долорес, вы ходите в церковь? Волшебница в приторно-розовом костюмчике уставилась на длинноволосого мага, резко нахмурившись, стараясь превозмочь его напыщенность, а Люциус лишь посмеялся: — Наверняка, — продолжил маг, — вы там частенько слышали о том, какие у кого потребности, и кто чего достоин в принципе. Ну, а такое розовое противоречие, как вы, не может игнорировать возможность лишний раз пожаловаться на судьбу. Ведь вы так высоко взошли, так многого добились, но всё равно, не все котятки вам стремятся в ручки. — Мне далеко до вас… — Отнюдь. Пользуясь тайной исповеди, вы наверняка уже не раз пожаловались, как вам бедненькой пришлось убить другого человека, чтобы добыть себе местечко в круге приближённых Тёмного Лорда, и получить-таки больше власти, больше влияния, больше желанных, пушистых котят. — И как только Великий Лорд не видит вашего уродства!? — вскинула руки Амбридж, — Я расскажу ему! Я всё ему про вас расскажу! Люциус вздрогнул: — Владыка с вами говорит? — А с вами нет? Не удивительно. Значит, он всё уже про вас узнал. И посчитал вас недостойным находиться рядом! При первой же возможности я уничтожу вас! — Убьете, как убили того бедолагу на мессе? — рьяно отозвался Малфой, — Вы до сих пор даже не знаете, кто это был. Возможно ваш сосед. — Плевать! Да! Я убила его! И убью ещё сотню людей, если потребуется, если того попросит от меня Владыка! Люциус с благоговением зажмурился, откинув голову назад. — И вас убью, — тем делом продолжала Амбридж. — Ибо вы недостойны даже стоять рядом с ним, даже дышать! Он Великий, а вы…Вы просто клоп! Вот оно. Первое уничижительное обращение к нему, придуманное ей в замену имени, — «клоп». Просто. Изящно. Сдержанно. Долорес развернулась гневно и зашагала в сторону двери. — Постойте, Долорес, — остановил её Люциус уже любезным голосом, — Послушайте…Это мой самый любимый момент. И он непринужденно щелкнул пальцами: — Последнюю минуту, Пенелопа. Вилка граммофона переместилась, и из усилителя звука впервые раздалось что-то кроме шипения и треска: «…Да! Я убила его! И убью ещё сотню людей, если потребуется!…» Долорес обмякла и затрясла нижней губой. Люциус выключил граммофон, взял в руки пластинку, уменьшил прямо на глазах и положил в карман. — Это на случай, если мы с вами снова чего-то не поделим, Долорес. Для подстраховки. Помните, мы с вами на одной стороне. И служим Владыке одинаково рьяно, просто каждый по-своему. Долорес Амбридж медленно открыла дверь и тихо вышла, неслышно прикрыв дверь за собой, а Люциус кинул взгляд на часы. Взяв конверт, он убрал его к себе за пазуху и напряженно выдохнул. Ему ещё предстояла нелёгкая встреча с Артуром Уизли, и эта встреча должна быть самой непредсказуемой из всех. * * * Гарри сидел на своей кровати и никак не мог поверить в то, что с ним произошло. Кажется, совсем недавно он вернулся из пространства между дверьми-порталами, где просидел достаточно долго и непонятно по какой причине вообще там оказался. Из бесконечного коридора, который неизвестно где начинался и неизвестно где кончался, доносились какие-то шорохи, или Гарри так просто казалось, но мальчик в очках смотрел вдаль каскада запертых дверей, и чувствовал, что там, оттуда, из самых дальних уголков гнетущей тьмы, что-то кралось. — Особо не кричи, Поттер, — шептал ему Драко за дверью, что так же была заперта, как и все прочие. — Там могут ползать пауки и эти многоножки мерзкие. — Что? — выдохнул Гарри, еле дыша, — Многоножки? — Да. Они на звук бегут. Драко мог и обманывать. Малфой что дышит, что врёт, но Гарри всё-таки решил пока не рисковать. Вдруг многоножки всё-таки тут бегали? — Открой хотя бы мой портал, — взмолился Гарри, — Я просто уйду к себе. — Да я бы с радостью, Поттер, но не могу… И как же так вышло? А вышло так, вот почему. Когда Гарри вбежал в свою комнатку, Драко уже достал черепаху и положил её на пол, успев проговорить с листочка заклинание, в момент, когда Морла уже стремительно увеличивалась в размерах. Её панцирь заискрился и она быстро сдулась, снова превращаясь в маленькую милую черепашку. — Фух, — выдохнули одновременно оба мальчика. Малфой весело убрал питомца в рюкзак и заявил: — Как насчет пригласить меня завтра в свой дом, для совместного просмотра телеискусства, Поттер? Я с удовольствием его приму. После обеда будет вполне удобно. — Чего? — безмерно поразился Гарри. — Я прихвачу всяких вкуснях. — Ты вообще в своём уме? — выпалил Гарри уже впопыхах, — Ты хоть понимаешь, что натворил!? Морла чуть не уничтожила этот дом! Мои опекуны сидят в клетке! Дадли стал ледышкой, а тебя интересует только телевизор!? Да я вообще не представляю, что сейчас будет, когда ты их всех расколдуешь! Драко мрачно хмыкнул, перебазировав рюкзак со своего локтя на плечо, и резко заявил: — Не собираюсь я их расколдовывать. Пусть посидят подольше. Может научатся чему. Гарри вспыхнул. Милаха Малфой выглядел сейчас в его глазах сущим Исчадьем Зла: напыщенный, надутый, наглый. Гарри схватился за его шёлковую, белую рубашку, которая так неуместно пахла ранними цветочками, и смял её в своём кулаке, как перепачканный листок. — А, ну-ка быстро их расколдовал, — сцедил сквозь зубы Гарри Поттер. — Не буду! — выкрикнул Драко и отпихнул соперника, выставив палочку вперёд, после чего выпустил в Гарри мелкую молнию. По телу Гарри пробежала волна молниевых перекатов, и он упал, постанывая от боли. Драко тем временем уже запрыгнул в шкаф и скрылся из виду. Как только боль от молний отступила, Гарри поднялся на ноги и тоже ринулся к шкафу. Достигнув дверцы-кареты и дёрнув её за ручку, мальчик в очках обнаружил, что она заперта. Тогда Гарри крикнул: — Малфой! Забарабанив в дверь, он сразу же услышал голос с той стороны: — Какого чёрта, Поттер? Портал уже закрыт. — Иди и расколдуй моих тётю и дядю! И Дадли разморозь! — Да, тише ты…Там могут ползать многоножки… — Что? Многоножки? Оглянувшись на свой люк в полу, что вёл в его комнату, Гарри увидел, что тот тоже наглухо закрыт.  — Я что застрял??? — выдохнул мальчик в очках и медленно присел на пол. — Я что здесь погибну? А Драко Малфой на это только рассмеялся: — Ну, ты даешь. Ты точно самый удачливый. Надо же так проскочить. Только вряд ли это можно назвать удачей, да, Поттер? Эй, Поттер, ты там живой ещё? Смотри по сторонам…Пауки…Многоножки…Мучительная смерть… — Пожалуйста… — Не хныкай, Поттер. Закрыть портал плёвое дело, а вот открыть…На это нужно время, понимаешь, нужно настроиться… — Давай настраивайся побыстрей, — взмолился Гарри. — А ты меня не торопи, — шептал ему Драко через просвет в двери, — Это тонкий процесс. — Ладно, — согласился Гарри и подполз к согревающему свету. Больше всего ему сейчас хотелось оказаться там. По ту сторону дверцы. Но Драко вместо того, чтобы поддерживать попавшего из-за него в передрягу Гарри, стал только злобно шутить: — Знаешь, Поттер, я тебе так скажу, это технология Дамблдора в действии. «Препятствия делают нас только сильнее», — изобразил он голос старого директора, — «Пусть ученики преодолевают их, и делаются сильными»… А было ещё вот так: — Ты смотри, если многоножка выскочит слева, то применяй «Остолбеней», а если справа, то «Заморозку». Потренируешься хоть, а то совсем профан. Но самое коронное было конечно: — Гарри? Гарри, Гарри, Гарри, Гарри… — Что? — О, отзываешься…Значит, живой ещё, — и мерзкий смешок напоследок. И когда Гарри услышал, как люк в полу откинулся, он даже не стал пререкаться. — Удачи с расколдовкой, Поттер! Гарри вернулся в свою комнату и выдохнул, смотря на примолкших жаб внутри совьей клетки. Букля сидела рядом с домом на ветке и «обнималась» с Арго, за что Гарри её даже не стал ругать, не было сил. Спустившись вниз, он с раза с четвёртого только расколдовал кузена, после чего Дадли его чуть не пришиб. Потирая место, куда громила приложился своим кулачищем, Гарри продемонстрировал ему клетку, назвав двух жаб внутри, — его родителями. И Дадли снова хотел было врезать Гарри прямо в лицо, но вовремя опомнился. Жабы сами себя не расколдуют. Так то. Всю следующую неделю Гарри снова и снова пытался расколдовать опекунов, но получалось не очень. После того, как вместо тёти из жабы чуть не выросла лошадь, Гарри с опаской отложил свою палочку в сторону. Так же он несколько раз брал трубку телефона, но понимая, что позвонить Гермионе у него не выйдет, снова со вздохом вешал трубку на стенку. Номер Гермионы он не записал, а воспользоваться функции набора последнего номера в их телефоне было уже невозможно, так как всю неделю дом Дурслей буквально разрывался от звонков. Звонившие интересовались; «а что там с Верноном? Ведь у него сгорает величайшая сделка по свёрлам!» Гарри на это отвечал всегда одно, его дядя уехал, а куда и насколько, он, дескать, не в курсе. К концу недели стали заканчиваться продукты. Гарри сходил в магазин, где рассчитался кредиткой дяди Вернона, после чего приготовил еды, прибрался на кухне, пропылесосил, стёр пыль, а когда решил собрать по дому грязную одежду, чтобы закинуть её в стиральную машину, то обнаружил в углу своей комнаты кофту Малфоя. Ту самую, что вместе с Гарри искупалась в озере, когда они с Малфоем дрались. Не зная почему, он взял кофту в руки и проверил наличие портала в шкафу. На всякий случай. И люк был открыт. Вернувшись в пространство с дверьми, Гарри тихонько подошёл к дверце от шкафа Драко Малфоя и попытался её открыть, но та не поддалась. Постояв немножечко вот так с кофтой в руке, Гарри грустно вздохнул, и ускользнул назад в свой люк, словно в какой-то нижний мир, откуда в верхний мир, таким как он, путь видимо закрыт.  Он временами то жалел себя, то наполнялся обидой. Но чаще, Гарри всё-таки просто хотел понять, — за что? Ведь он просто не смог отказать. Родители, что смотрят на него с небес, его поймут. Они бы не позволили ему оставить кого-то в беде, пусть даже этот кто-то — Драко Малфой. Возможно, он дурак. Возможно идиот. Доверчивый простак, что не умеет отказать. Но он, такой, какой он есть, и с этим ничего не сделаешь. «Куда я сунулся?», — подумал Гарри вдруг, ругая самого себя, — «В Хогвартс? К самым настоящим волшебникам? Я, Гарри Поттер, очкарик со шрамом на весь лоб! И с кем я собрался там тягаться? Любой, такой как Малфой размажет меня по стеночке при первой же возможности…» А потом Гарри вспомнил, как одолел тролля, как три раза поймал снитч, установив рекорд, и как выгнал из тела Квиррелла Воланд-де-Морта.  — Не так уж всё и плохо, Гарри, — шептал мальчик себе под нос, беря в руки жабу из клетки, — Ты сможешь. Ну смог же ты с друзьями выбраться из всех ловушек, расставленных учителями. Рон, чуть не погиб ради тебя, сидя на шахматном коне МакГонагалл, а ты решил тут нюни распустить. А Гермиона? Я в жизни никогда не думал, что девочка может быть такой бесстрашной, но и она смогла. А ты чего? Давай! И Гарри положил жабу на пол, нервно сжимая в руке волшебную палочку. Немного настроившись, он поднял палочку вверх и указал её кончиком прямо жабе на голову, после чего яркая вспышка ударилась в жирное пупырчатое тельце. Жаба подпрыгнула в воздухе, расплылась словно пудинг, мгновенно увеличилась в огромный жабий пузырь и лопнула. Гарри зажмурился и закричал от ужаса. Всё — он убил дядю Вернона. Или тётю Петунью, не важно, он убил кого-то из них. После такого вот не выживают, это точно. Но тут он услышал: — Петунья? Гарри открыл глаза. На месте жабы сидел дядя Вернон, всё ещё по привычке вздрагивая заплывшим подбородком. — Петунья! — прохрипел дядя Вернон погромче. Гарри ринулся к клетке, достал второю из жаб и положил её на пол. Он всё ещё не верил, что у него получилось. — Сейчас, дядя Вернон, — успокаивал мальчик. — Сейчас расколдуем.  Он улыбался самой счастливой улыбкой на свете, когда вторая из жаб подпрыгнула, а дядя Вернон при этом кружил вокруг неё сосисочными пальцами, чтобы в случае чего поймать. А когда она лопнула, то Гарри даже не зажмурился. Тётя Петунья ахнула, упав на пол, и дядя Вернон тут же обнял её с воплями: — Любимая! Они обнимались, а Гарри Поттер улыбался. Он улыбался особенно, когда в его комнату забежал испуганный Дадли и тоже ринулся с объятьями к родителям. Он улыбался, даже тогда, когда дядя Вернон схватил его за ухо, чтобы впечатать мальчику пару хороших оплеух, но вовремя был остановлен тётушкой. — Не нужно, Вернон… — прошептала тётя Петунья, тихо выводя мужа и сына из комнаты Гарри, — Подальше от греха. Да, Гарри улыбался. Он смог, какая разница, что думает Малфой. Какая разница, что думают все те, кто презирают его. Презирают Рона, презирают Гермиону. Его друзья самые лучшие в мире. И он докажет им, что с ним можно дружить. И пока Гарри Поттер засыпал в своей постели с улыбкой на устах, Драко Малфой лежал, закрывшись балдахином, и беспокойно крутился, не находя себе места. И думал Драко Малфой в этот миг лишь об одном. В начале недели он побывал в гостях у Поттера и много чего успел отработать на практике. Трансфигуряцию на человеке, заморозку на самом жирном представителе хомоинесикус и даже испробовал новый приём с выстрелом молнии на Поттере. Морла тоже была теперь обычной черепахой, и Драко уже опять тихонько превращал её в магическое существо, но в этот раз, записывая каждое колдовство, что совершал над ней очень подробно и тщательно. Но что-то его тревожило, не давая уснуть. До возвращения в Хогвартс оставалось недолго. Ещё какой-то месяц и всё. Увидит ли он Поттера в новом учебном году? Драко это не особо волновало. Единственное в чём Поттер был хорош, это квиддич, но в этом году Драко сам станет частью команды своего факультета, поэтому он вздует Поттера даже на поприще спорта. Но тревожило Драко совершенно иное… В начале недели, когда Малфой отработал на Поттере выстрел молнии, он убежал в свою спальню и как только вынырнул из шкафа, то сражу же подозвал к себе домовика. Добби возник мгновенно, весь сотрясаясь от страха. — Маленький господин, как хорошо, что вы вернулись! Ваша матушка уже несколько раз намеревалась вас навестить, но благо просто приказала Добби, следить за вами, чтобы вы не выходили из комнаты! Так что… — Закрой портал! — шепотом перебил его Драко, весь нервно дёргаясь от злости.  — Добби! — тут же раздался голос матери Драко издалека. Эльф хотел было бежать на голос Нарциссы, но его маленький господин взмолился: — Сначала портал! Добби быстро взмахнул рукой в сторону шкафа и тут же испарился. Драко вздохнул от облегчения, но вдруг услышал: — Малфой! — забарабанил Поттер с той стороны, — Немедленно иди и расколдуй моих опекунов! Драко жутко испугался, что Поттера услышат его родители и быстро пригасил истерику, сев внутрь шкафа и на ходу придумав сказку о страшных многоножках, пауках и прочее. Лишь бы Поттер не сотрясал настолько воздух. А после выяснилось, что Поттер там застрял между порталами и им придётся ждать, когда освободится Добби. Вообще, всё это приключение Драко жутко понравилось. С Поттером было весело. А особенно Малфоя завлёк телевизор, но Поттер — гад, опять не захотел дружить. Всё ему надо, чтобы по правилам, чтобы по-хорошему, как полагается. А как полагается? Драко даже не знал. Не знал, как надо, чтобы по-хорошему. Но это не то, что тревожило мальчика сейчас, не давая уснуть. После того, как Добби вернулся и вновь открыл портал со стороны шкафа Гарри, как и попросил его Драко, то сам Драко очень удивился, узнав, что люди тоже умеют создавать порталы и трансгрессировать, как эльфы, но только этому нужно долго и упорно учиться. Мальчик об этом не знал, ни разу не видел, чтобы отец и мать трансгрессировали или утруждали себя созданием портала. Преследуя эльфа с расспросами о трансгрессии, порталах и прочих интересных вещах, он обратил внимание на то, чем Добби в данный момент занимался. А занимался он тем, что тащил на своих хиленьких плечах большой мешок, внутри которого что-то позвякивало. — Что у тебя там? — спросил его мальчик, тихо идя за ним в ночную мглу и игнорируя его нытьё о нарушении правил. — Маленький господин, вы наказаны, вы должны сидеть в своей комнате. — Скажи, что у тебя в мешке, тогда уйду. Они оба вышли на улицу и направлялись в сторону сада. — Добби не может рассказать, это секрет, — причитал между делом Добби, таща мешок. — Дай-ка я тебе помогу, — непринужденно предложил светловолосый мальчик. — Вы что! — ужаснулся эльф, прижимая уши к своей голове. — Никто не увидит. Давай. Куда ты его тащишь? — Нет-нет-нет, — отнекивался эльф, — Идите в свою комнату, Добби помощь не нужна. Добби только в удовольствие, когда работа сложная. — А что у тебя там? Дай хоть одним глазком взглянуть, — и Драко потянулся пальцами к мешку. — Ни в коем случае! — воспротивился эльф, — Там заколдованное зеркало! А зеркала, это самое многогранное вещество из всех веществ в магическом мире, маленький господин. И если это зеркало разбили, значит так надо, значит смотреть в него нельзя. Поэтому Добби отнесёт сейчас его в самый из дальних уголков в саду и закопает там. Чтобы уж наверняка… Добби хоть и был дурачком, но Драко он нравился. Особенно тем, что с ним было легко совершать противозаконные действия. А так же Добби оказался очень полезен, хотя бы тем, чему мог научить. — А откуда оно? — Хозяйка приказала Астроггу притащить его из ваших владений в Лондоне. Что уж там такого это зеркало может, эльфу неведомо, но ваша маменька сейчас наказывает вашего папеньку за это в чертогах подземелья. Вы уж простите, маленький господин, что глупый Добби вам это рассказывает, но вы и так всё знаете прекрасно. — Опять? — выпалил Драко. — Да, что-ж они какие-то у меня ненормальные оба!… — и раздосадовано простонал, кусая нижнюю губу. — Не расстраивайтесь сильно, маленький господин, может это у них игра такая, нам почём знать? Но раз это зеркало стало причиной разлада, оно должно быть погребено в самую глубь. Они остановились между двух больших дубов, и Добби выудил из-под мешка ещё и лопату, которую он прихватил с собой. — Знаешь, что я думаю Добби, — впал в рассуждения мальчик, — Я вычитал в Пантагруэле, что некоторым людям нравиться, когда им больно. Это ужасно, но там так было написано. Драко указал кончиком палочки на лопату, которой эльф бодро взмахивал в воздухе и тут же создал копию для себя, тоже начав копать. — Да, маленький господин, — неслабо удивился эльф, смотря на мальчика огромными глазами, — Добби вам скажет так: если человек любит боль, то это потому, что побеждать её очень приятно. Ведь побеждать всегда приятно, правда ведь? — Это же не значит, что мой отец какой-то ненормальный, правда? — взмахивал лопатой Драко. — Конечно нет, маленький господин, — вторил ему лопатой эльф, — Он же никому этим не вредит. — Хорошо, — порадовался мальчик, стирая пот с лица, — А то я уже подумал, что мы вся семья какая-то ненормальная. — Ох, поверьте, маленький господин, каких только семей не бывает! И чего только супруги не творят в своих спальнях по ночам, — и эльф тихонько посмеялся. Когда яма была вырыта, эльф и мальчик посмотрели в её самую глубь и эльф скинул звонкий мешок на дно. Вернувшись в свою комнату, мальчик взглянул на свои чуть перепачканные землёй руки и почувствовал нечто абсолютно новое. Его руки впервые болели от работы, ладони покраснели и кое-где образовались мозоли. Они горели и ныли, но эта боль была приятная. Такую боль вполне можно стерпеть. Но мысль о том, что он такой же, как отец, Драко тут же отмёл. Терпеть удары плетью он не собирался. Вытащив из-под рубашки осколок зеркала, что он успел умыкнуть из мешка, когда Добби отвлёкся, Драко спрятал его под матрац, и отправился в ванную комнату, чтобы умыться. Умывшись и переодевшись в ночную сорочку, он лёг в постель и призадумался. Приятная усталость не помогла ему быстро уснуть. Мысль о том, что у его семьи что-то не так, его не отпускала. А так же очень хотелось понять, что же это за зеркало… В одну из этих тяжких минут к нему зашла Нарцисса и, видимо решив, что мальчик уже спит, тихонько прикорнула рядышком, обхватывая сына рукой. Поддаваясь навстречу, мальчик повернул своё лицо и посмотрел на мать, и она улыбнулась. — Хочешь, я расскажу тебе сказку, дракончик? Мальчик кивнул, хотя хотел сказать, что уже слишком взрослый для сказок, но не решился. — В далёкой-далёкой стране, — начала Нарцисса невероятно ласково, и Драко расслабился, — Жил был красивый принц. И всё у него было прекрасно. Друзья, королевство. Он беззаботно взрослел, учился, жил и набирался опыта, готовясь к самым великим подвигам в будущем. Но вот пришло время ему выбрать себе невесту. Король и королева спросили принца, хочет он себе невесту со светлыми волосами или же с тёмными. И принц спросил, «А разве есть разница?». Король и королева очень удивились, «Но, как же, принц, ты что не видишь различий? Кто тебе больше по душе?» и принц им ответил, «Мне по душе с фиолетовой кожей». Его родители нахмурились и ответили, «Выбери из тех двух, что с волосами». «Ладно», согласился принц и женился на светловолосой. Став взрослее и начав участвовать в великих подвигах, принц заметил, что подвиги не отвлекают его от интереса к фиолетовому. Его светловолосая жена, видя, как её прекрасный принц страдает, предложила ему однажды, «Ну, раз тебе так нравятся фиолетовокожие, так заведи себе подружку. Но главное правило, тебе нельзя в неё влюбляться. Если ты влюбишься в неё, то я умру». Принц согласился и сразу же завёл себе подружку с самой красивой и ярко-фиолетовой кожей… — Я знаю, — обрадовался Драко, — Он влюбился в подружку и его жена умерла. Да? — И всё-то ты знаешь, — порадовалась прыти мальчика Нарцисса, — Нет, не так. Его жена тоже завела себе друга, который любил именно светловолосых. И с тех пор они жили все долго и счастливо и умерли в один день. Конец. — Что? — удивился Драко. — Что за дурацкая сказка? И где главный злодей? — В этой сказке, Драко, злодей, это сама жизнь. А теперь всё, засыпай. Нарцисса встала и засобиралась прочь. — Мам? — Да, дракончик? — Отец точно продаст наш дом на озере? Если ты не хочешь этого, то я могу сделать так, что его никто не купит. — Ты про Морлу? — Да, — ответил мальчик, скромно потупив глаза, зная, что его Морла копошилась сейчас в ящике под кроватью, но благо неслышно, и никому уже не могла навредить. Но если будет нужно, Драко опять превратит её в монстра. За считанные дни. — Не переживай об этом, дракончик. Я всё уладила. Дом продавать не придётся, — заулыбалась Нарцисса и чмокнула сына в макушку. — Серьёзно? — радостно удивился мальчик. — Да. Но ты избавишься от этой черепахи и полностью восстановишь озеро, ясно тебе? — изобразила она суровость, — Я не хочу отдыхать в непригодном для жизни месте. — Хорошо. — Приступишь, сражу же, как только мы туда приедем. — Так точно, — выдохнул Драко и устало примял подушку головой, делая вид, что уже засыпает. Нарцисса застучала каблучками в сторону выхода, но тут заметила кое-что и с ужасом воскликнула: — Драко! Что это такое!? В углу на полу, рядом со шкафом всё ещё валялись испачканные вещи Драко, что искупались в озере вместе с Поттером. — Ой, — внезапно осознал свой промах мальчик. — Где ты в них лазил!? — уточнила Нарцисса, подняв порванные гольфы сына, держа их брезгливо кончиками пальцев. Драко не знал, что придумать и начал что-то лепетать дурацкое, но Нарцисса уже прикрикнула в сторону: — Добби! Эльф тут же материализовался в комнате, вжимая уши в голову, и Нарцисса снова на него прикрикнула: — Что это такое, Добби? Ты, что не справляешься со своей работой? Как ты не заметил грязные вещи на полу!? Ты ослеп? А ну-ка быстро прижал себе пальцы дверью в наказание! Драко вскочил на ноги и запротестовал: — Не надо! Добби не делай этого! Я запрещаю! — Что?? — возмутилась Нарцисса. — Хватит! — выпалил мальчик в отчаянии, — Хватит уже всех наказывать вокруг!!!! Пожалуйста, перестань!!!! Это ненормально!!! Нарцисса замерла. Она стояла и смотрела на сына, что широко открыл глаза и вступался за эльфа. Сам эльф, пытаясь не попасть под горячую руку, быстро собрал с пола грязные вещички и улизнул. Драко уставился на мать и нервно дергал сжатыми кулачками вытянутых рук. Натянутых, как струна. Как тетива, как меч. — Будут ещё какие-то пожелания? — поинтересовалась надменно Нарцисса. — Да! — тут же выпалил Драко. — Хватит покупать мне эти рубашки шёлковые! Я что принцесса, по-твоему, в шелках ходить!? И не души мне одежду цветочками!!!! Я же не девочка!!!! — Это самый подходящий аромат для весеннего подростка, Драко, — возмутилась Нарцисса. — Он для юных мальчиков, как ты. — Плевать! Я хочу пахнуть травой! Землёй! Просто ветром! Я хочу носить обычные рубашки! В клеточку! Хочу носить джинсы! — Что? — возмутилась его мать пуще прежнего. — Ты что плебей ходить в одежде фермеров? Драко выдал практически вопль, направив его в потолок. — Каким должен быть мужчина, Драко? — спросила Нарцисса надменно, полностью игнорируя истерику сына и обрывая её. Драко подышал ещё немного глубоко и грозно, после чего опустил голову и ответил: — Аккуратным, воспитанным, чистым. — И? — И вкусно пахнущим. Нарцисса улыбнулась довольной улыбкой, палочкой указала на комод, откуда тут же вылетел пузырёк с ароматом весеннего подростка и подлетел к её руке. Нарцисса открыла шкаф, показательно смерила сына воинственным взглядом, давая понять, что споры с матерью, это пустое, гиблое занятие, и нагло покрыла «цветочками» все шёлковые рубашки мальчика, щедро и густо. — И вкусно пахнущим, — закончила она, но глянув внутрь шкафа, снова ужаснулась, — А это что? Здесь что табун лошадей пробегал!? Мальчик закинул голову наверх, и устало упал на кровать. Нарцисса ещё что-то высказывала сыну по поводу его неряшливости и безалаберности, но сын её уже не слушал, прикрыв голову подушкой. После чего ещё долго не мог уснуть, крутясь и ворочаясь в кровати, желая провалиться сквозь землю.    Всю следующую неделю он ковырялся в библиотеке, пытаясь отыскать информацию про зеркала. Информации было много. Оказывается, если осколки одного зеркала будут находиться у разных людей, то они смогут через них переглядываться. Это здорово. Ещё, зеркало можно было использовать в качестве портала, но это очень сложная магия, высшая, которой обучают только самых способных. Драко решил для себя, что обязательно изучит её потом, когда повзрослеет. Крутя кусочек зеркала в руках, лёжа на своей кровати в воскресенье, он случайно порезался. Капелька крови скользнула по краю и быстро впиталась во внутрь, и что-то блеснуло на отражающей поверхности стекла. Драко испугался и откинул осколок на уголок кровати, сам вжавшись в противоположный край. Зеркальная поверхность тихо засветилась. Взглянув в неё, мальчик невольно сдвинул белёсые брови, в форме идущей на посадку чайки, после чего взял зеркало в руку и очень удивлённо рассмотрел. На всём лице Драко Малфоя играл приятный свет. Приятный свет в глазах ужасно любопытного двенадцатилетнего подростка. * * * Люциус сидел в кафе «У Ричарда», угрюмо устремляясь взглядом в ночь и ожидал явления Артура Уизли, нервно покусывая перстень на мизинце. Наблюдая за тем, как рыжеволосый веснушчатый маг заходит внутрь помещения, кидая взгляд к дальнему столику, Люциус сразу же ощутил подрагивающий, нервозный триммер. И он сглотнул. Артур нерешительно потёр ладошки о пиджак и подошёл к столу, присаживаясь скромно напротив. — Чего ты хотел? — спросил Артур Уизли, стараясь не смотреть на собеседника. — Пить я не буду. Я бросил. Люциус молча достал из кармана маленькую фотокамеру и положил на стол. Она расправила крылышки, но не стала взлетать, а просто ими трепыхала, как только что родившаяся бабочка. — Я пытаюсь спасти свой отдел, Люциус, — затараторил Уизли, уставившись глазами в пол. — Как могу. Как умею. — Отдавая в руки Амбридж такое оружие? — спокойно отозвался Малфой, — Ты, что не понимал, для чего оно ей? Что именно Я стану объектом сбора информации. Артур вздохнул и промолчал, кидая взгляд в сторону бара. — Удивительно, — отвлёк его Малфой от резкого желания выпить, — Она, что обольстила тебя? Заволокла своим проклятым розовым дымом? — Да, как ты мог такое подумать? — немедленно запротестовал рыжеволосый маг, — Я женат. — О, перестань, — сморщился Люциус, — Всё было обговорено, Артур. Ты отдаёшь ей зеркало, я составляю кляузу… — Это нечестно, Люциус. Ты так не должен поступать. Это неправильно. И Люциус закатил глаза: — Решил мне преподать урок, святоша грёбанный? Артур на это ничего не ответил. Длинноволосый маг отвернулся от собеседника, мрачно покусывая перстень на мизинце, а Артур в очередной раз кинул короткий взгляд в сторону бара, но тут же отвернулся, сосредоточившись на собственных руках. Кафе тихонько наполнялось новыми посетителями, шумные возгласы и свежие шутки, как самые последние новости, перетекающие из уст в уста под всплески выпивки в стаканах. Всех в большей степени интересовали перипетии на службе, а так же последняя постановка в театре. Приятная жизнь, подумал Артур. События, терзания и радости других, были куда интереснее, чем собственная, тоскливая, скучная жизнь неудачника-изобретателя. Но даже при таких обстоятельствах — пить ему всё-равно нельзя, чтобы хоть этому порадоваться. Сосредоточенный собеседник Артура при этом взял маленькую камеру в руку и с хмурым выражением лица убрал её к себе в карман: — Это я заберу. Тебе нельзя такое доверять. — Как и всегда, — почти неслышно отозвался Артур, словно мальчишка, которого ни за что отчитали. — Всё у меня забираешь. Люциус с мрачностью кинул на Артура сосредоточенный взгляд. Веснушчатый изобретатель напротив, умел взбесить, чего уж там. Нервно перебирая салфетку своими красными кончиками пальцев, Артур даже не знал, что эти его пальцы, были ещё и очень теплыми всегда, почти горячими. Обогревающими. — Знаешь что, Артур, — Люциус нервно сглотнул, — Я ведь не забирал твоих ребят, они сами пришли ко мне. Ты же знаешь? — Ничего я не знаю, — буркнул Артур. — Карманы Лондона на них. Только на них. Ты можешь в любой момент их попросить создать тебе карман. Где скажешь, там и сделают. Скопируют всё подчистую, включая розетки и провода, подключённые к распределительным щиткам. Устраивает? В отчётах это даже не отразится. Можешь создавать свой мостик сколько вздумается вообще без каких либо препятствий. — Не нужны мне от тебя никакие подачки. — Да чтоб тебя! — не выдержал Малфой, ударив по столу рукой. Но тут же выдохнул, отдёрнув самого себя. Кафе шумело, никто не обратил внимание на парочку волшебников в самом углу, чьё напряжение росло с каждой минутой, наэлектризовывая воздух. Проглоченные фразы и застрявшие в горле слова сейчас ощущались, как иглы. Артур смотрел на салфетку, пытаясь понять для себя, сколько ещё невыносимых секунд он сможет продержаться, а Люциус снова вздохнул, откинувшись в кресло и погружаясь в его глубину, как в могилу. Артур вдруг резко встал и засобирался прочь: — Это всё? Я пойду тогда? — Нет, не всё, — остановил его длинноволосый маг, выныривая из глубин, — Думаю, тебе стоит взглянуть и на это. Люциус достал из-за пазухи конверт и уложил его на стол. Если уж и погружаться во мрак, то только формируя при этом трагедию века. Чтобы каждый вокруг мгновенно оценил горесть настигнутой минуты. Чтобы небо в ту же секунду рухнуло. Чтобы часы у всех остановились вместе с биением сердца…И чтобы Артур, мать его, Уизли, почувствовал, как виноват.   Поэтому он наблюдал, тихо, сосредоточившись, всё так же молча и хмуро, как Артур Уизли, берёт в руки конверт с печатью льва и медленно вытаскивает фотокарточки. Люциус наблюдал, как кончики ушей Артура Уизли вспыхивают краской, окрашивая пятнами весь лоб. Люциус наблюдал, как пальцы Артура подхватывают дрожь, подкидывая фотокарточки немного в воздухе, совсем как крылышки его чудесной фотокамеры, а когда Артур глубже и чаще задышал, Малфой сказал: — Вот, что твоя чудная камера сняла. — Я… — выдохнул Артур, — Я не понимаю. — Эксперименты с памятью… — Люциус ухмыльнулся, — Ты позабыл, видишь ли, мой милый друг, что сам можешь попасться в объектив. — Но…Как?...Когда? — В начале лета. После слушания по делу Амбридж. — Малфой сглотнул. — Я ударил тебя, но…но потом извинился. Всё было честно. — Извинился? — растерянно отозвался Уизли. — Да, извинился. Я всегда извиняюсь. А ты всегда прощаешь меня. Артур смотрел на фотокарточки, рассматривая фон, детали, рамку, цвет, но только не сюжет по самому центру картинки. — Это отдел статистики? — глупо спросил Артур Уизли лишь бы хоть что-то сказать. — Изольда была не против, — ответил собеседник угрюмо. Артур убрал фотокарточки назад в конверт и снова нервно посмотрел в сторону бара. — Даже не думай, — усмехнулся Малфой. Артур перевёл взгляд своих щенячьих глаз на собеседника. Впервые за вечер. Они дрожали. Его глаза дрожали, словно чёртовы листья на ветру. После чего он их закрыл и напряжённо выдохнул. — Зачем ты мне их показал? — И как давно? — презренно выдавил Люциус, — Как давно ты подтираешь меня из своей жизни, Артур? — Неважно. — Иди ты, — выпалил Малфой, — Иди ты знаешь куда, Арутр Уизли со своим «неважно». Что ты стёр? Этот год? Предыдущий? — Всё. — Всё!? — и Люциус побледнел. Артур снова уставился на стол, рассматривая цветочки на салфетке. Через его ресницы можно было увидеть целое море бездонного страдания. Пальцы всё так же тряслись, и он их упрятал под стол, а дрожь в его дыхании, ощущалась, как шторм. Люциус снова взглянул в окно, вгрызаясь в перстень на мизинце, тихо сцедив: — Даже Хогвартс? Артур непонимающе поднял лицо. — Бог Мой, Уизли, а Хогвартс-то за что? — не выдержал Люциус, сворачиваясь будто от удара. — Я веду записи, — начал встревожено оправдываться Артур, — С датами и прочее. Первая дата стоит восьмидесятый год. Про Хогвартс ни слова. И я не знал…Что это…Связанно…С тобой. Люциус зажмурился. — Двадцать четыре года, Артур, — выдохнул он с болью в голосе, — Двадцать четыре, чёрт бы тебя побрал. Это тянется с третьего курса. — Неправда, — мгновенно запротестовал Артур Уизли и мотнул головой, раскрыв глаза на пол лица, — Это неправда. Люциус тоже вспыхнул и резко схватился за конверт. — Смотри! — сипло выпалил Малфой, тыча в лицо Артура одной из фотокарточек, — Не ты ли ты здесь такой счастливый, а? Ты только глянь...А я ведь и не вижу даже, пока занят делом...Полезно иногда вот так взглянуть со стороны. Сомнений нет, тебе на этой фотокарточке невероятно хорошо. Ты не согласен, Артур? — кинул он фотокарточку на стол, — Себе-то хоть не ври.  — Если я это стёр,… — ответил Артур с дрожью в голосе, засовывая фотокарточку назад в конверт, — Значит мне это не нужно. И я не понимаю, почему это нужно тебе? — Что? — выдохнул Люциус. — Я просто пытаюсь жить правильно, Люциус! Я муж, отец! А это… — затряс он пальцами, указывая на конверт, — Это неправильно. Он тяжко выдохнул и снова уставился в салфетку. — Неправильно, — эхом отозвался Малфой, непонимающе моргая светлыми ресницами, — Неправильно стирать себе полжизни, Артур! — вновь вспыхнул Люциус, — А я всё думал, глупец, что же я не так делаю? Почему ты будто меня не знаешь настоящего? И почему мне каждый раз буквально с боем нужно тебя добиваться!? Будто я для тебя чужой…И почему, я думал, почему после того, как мы с тобой пол ночи занимались любовью, ты на следующий день даже отказываешься работать со мной! — Говори тише, пожалуйста, — Артур оглянулся, зажав свои вспотевшие ладони между коленями. — Да наплевать мне, Артур, на всех! — Да, — кивнул рыжеволосый маг, — Тебе всегда плевать на всех. В этом ты весь. Живёшь ради себя. — А что ещё мне остаётся, Артур? Когда у меня от сердца уже один ошмёток остался!… — и он дрогнул, закрыв лицо ладонями. Артур молчал. Так и сидел, уставившись в цветочки на салфетке. Таверна шумела и наполнялась гамом. Скучающие выпивохи ударялись кружками, плескаясь пеной на пол. Волшебные рычаги за баром разливали эль, звоночек звенел, всеобщее веселье только нарастало. Люциус выдохнул, громко утёрся и глубоко вдохнул. — Ладно, — моргнул он мокрыми белёсыми ресницами, — Я тебя понял, мне повторять не нужно. Не хочешь быть со мной, не будешь. — после чего вновь потянулся к конверту, — Негатив я уничтожил. Но Амбридж это не остановит, она желает заполучить тебя в отдел Правомерности, Артур, не питай иллюзий. — взглянул он на Артура красными, полными слёз глазами, — Чтобы ты и дальше создавал свои полезные приспособления, работая в её интересах. И она тебя заполучит. Уже наверняка предлагала место Первого Инспектора. Так? Артур кивнул, тоже стерев слезу. — Вот-вот. Тебе придется согласиться, Артур, иначе Новшества обречены, — чуть шмыгнул он носом. — Тебе это ведь только на руку, — выдохнул рыжеволосый маг. — Да, на руку, — ответил Малфой искренне, — Мне, если честно всё равно, где ты работаешь, Артур. Пока ты с Дамблдором — ты не со мной. Рыжеволосый, веснушчатый маг сильно зажмурился, стерев очередную наглую слезу. — Что ты собираешься с ним делать? — еле выдавил Артур, указывая на конверт, как только вновь открыл глаза. — Не знаю. А что хочешь с ним сделать ты? — Уничтожить, — шёпотом ответил Уизли, кинув короткий взгляд на Малфоя, когда тот убирал конверт за пазуху. — Сделай это сейчас. Люциус некоторое время молчал, думая и медленно возвращая конверт на поверхность стола. Мысли блуждали разные. Его попытка зафиксировать в картинках отношения с Артуром Уизли терпела крах. Шаг за шагом. Сначала она осыпалась осколками на пол, а вот теперь должна быть сожжена. А он хотел всего-то просто иногда смотреть. Просто тихонько припадать к этим фиксациям, как последний пьяньчужка к бутылке, и вспоминать. Прикосновения. Шепот. — Инсомния, — проговорил он быстро, указывая палочкой на центр конверта. Бумага чернела и постепенно сгорала, не издавая ни дыма, ни жара. Люциус смотрел на то, как чернотой пожираются снимки и нервно покусывал перстень. Артур, что так же молча наблюдал, как изображение его счастливого лица сгорает до пепла и с дрожью в пальцах перебирал ворот рубашки. Сорвать бы её, подумал Малфой, просто сорвать, чтобы все пуговицы разлетелись в стороны. И целовать. И покрывать поцелуями каждую веснушку на этом чёртовом, невыносимо веснушчатом теле, пока оно не содрогнётся в экстазе. Но вместо этого, он произнёс: — Давай договоримся, Артур. Ты не станешь стирать этот разговор. Хорошо? Ты его сохранишь. Это необходимо, чтобы ты перестал пытаться меня перекроить под себя. Мне воином света не стать, пора бы тебе это уже понять. А я? Я перестану пытаться тебя перетащить к себе. Мы просто разойдёмся по нашим баррикадам и всё. Ты на своём этаже, я на своём. — Хорошо, — кивнул Артур, смотря на салфетку.  — И никаких попыток упрятать меня в Азкабан. Договорились? — Я разве пытался? Я просто хочу остановить тебя от фатальной ошибки, Люциус. — Значит завязывай. Мне твоё спасение не нужно. Лучше себя спасай. Ну, а теперь иди. Иди первый, потому что если первым уйду я, ты здесь напьёшься. Но Артур медлил. — Иди, ради Бога, Артур, — выдохнул Малфой из самых своих последних сил. — Пожалуйста. Артур медленно встал и тихо побрёл в сторону выхода, нервно прилизывая волосы за уши, а Люциус провожал его взглядом полный тоскливого проигрыша. Как скоро Люциус завоет на Луну, сам чародей не знал. Возможно, завтра он уже не сможет встать с кровати, чтобы явиться на службу. Но ничего, он обязательно придумает себе какую-нибудь цель, чтобы отвлечься. Кресло министра, место в совете Хогвартса, победа над Дамблдором и воскрешение Тёмного Лорда — особо неважно. Плеть в подземелье его замка, — это ничто. По сравнению с Артуром Уизли. * * * Нескромный город погрузился в ночь, накрывшись дерзостью кричащих вывесок и тусклым освещением уличных фонарей, что будто взрослые надсмотрщики следили за незрелыми гуляками. В эти часы хотелось весело шататься от пристани к пристани и громко хохотать, меж делом напиваясь вдребезги, но маг-аристократ вырос из этого. Он больше не хотел бездумно совершать немыслимое, ведь ничего немыслимого, он более совершить не мог. Достав из кармана магическую карту, длинноволосый маг с усилием воли стал всматриваться в улицы. Жизнь слишком подлая штука, чтобы искать в ней смысл. Хотеть чего-то, желать от чистого сердца, это значить быть в том зависимым. Если ты кем-то любим, это приятно, но не дай Бог тебе влюбиться самому, тогда приятного в жизни будет всё меньше и меньше. Идя по карте, Люциус думал лишь об одном, — за поворотом дом, за домом дом, а там, ещё какой-то поворот и это в принципе, осмысленно. Дойдя по карте к искомому дому, он огляделся и обнаружил Форда, стоящего, как брошенный пёс, одинокий и жалкий. Очень знакомое чувство для человека, кто только что расстался с любимым. Последние надежды рухнули, нет больше смысла верить в чудеса. По сути истинных чудес не существует, всё это — сказки. Вымысел. Наивные фантазии. Манипуляции с природой и вещами, что не имеют ничего роднящего с прекрасным волшебством. А есть ли волшебство? Существует ли счастье? Или вся жизнь это всего лишь пара вспышек слепящего от страсти опьянения, всё остальное же — дорога полная страдания, от предвкушения неминуемой смерти. Но почему тогда счастливые вспышки такие быстрые, а тусклая дорога до смерти такая мучительно долгая? Найдя в себе силы на скупую улыбку, длинноволосый маг скрипнул дверью и погрузился в машину. — Здравствуй, приятель,  — проговорил устало Люциус, — Прости, что бросил тебя здесь. Я не лучший хозяин, я знаю. Форд заурчал и пару раз блеснул жёлтыми фарами. — Ты рад, что я пришёл? Не нужно, Форд. Не привыкай ко мне, — чуть посмеялся Люциус, — Я этого не стою. Что? — удивился маг, — Тебе не важно, что я думаю? Ох, сомневаюсь, Форд. — снова чуть прыснул маг с заметной горечью, — Тебе всё важно, когда ты влюблён. Любая деталь имеет максимальное значение. Что сказал твой любимый. С какой интонацией. Быть может, он имел в виду что-то другое, отличное от смысла слов произнесённых. Прости, я знаю, ты меня впустил, а я…Я не умею поступать порядочно. В моей жизни так много лжи, то я уже не вижу смысла сохранять свою честь. Понимаешь? — и маг сглотнул, сморщив лицо от чувства боли и стыда, — Что? — снова переспросил усталый маг, — Ты хочешь покатать меня? Ну, покатай, я не против, — закрыв глаза, ответил Люциус, откидывая голову назад. Форд заурчал и тихо разомкнул сцепление с землёй, идя на взлёт, сам активировав забвенные чары. Лавируя между крышами зданий и пролетая над деревьями в парках, усталый маг практически уснул, укутываясь убаюкивающим урчанием автомобиля. Поршни двигателя Форда умело отбивали ритм, летя с приятными покачиваниями, мягко и плавно. Фары светили тускло и Форд их притушил, прекрасно зная, что никуда не врежется. Надёжный, самоуправляемый, — просто находка. И Люциус расслабился, откинув от себя гнетущие мысли. Было приятно знать, что ты кому-то нужен. Приятно, когда ты всё-таки кем-то любим. — Я говорил тебе, что ты, очень талантлив, Форд? — внезапно очень тихо высказался Люциус, — Что? Ты на такое не купишься? Ха-ха, — и Люциус посмеялся, усталым, но убаюканным, спокойным голосом, — Ладно, старик, тогда я похвалю тебя за то, что ты смог пригасить меня. Иначе я бы сделал что-нибудь пакостное…А я бы не хотел. И так наворотил уже с три короба. Длинноволосый маг вздохнул, весело отмахнувшись от каких-то слов, а после произнёс: — Ну, хорошо, вези меня домой…Я кстати говорил тебе, что я женат? Нет? А я женат. И у меня есть сын. Я семьянин, ты представляешь? Ха-ха-ха-ха…Да, повезло тебе. Поверь, я знаю, что это такое, — быть на вторых ролях. Прими совет, выжми всё ценное и смойся раньше, чем прикипишь. Уйди в закат, как одинокий волк. Ха-ха-ха-ха…Получится, ты главное не дрейфь…  Прилетев на Форде в Уилтшир, Люциус оставил машину под деревом и медленно пошёл в своё поместье, расслабленно помахивая тростью. Зайдя внутрь такого большого, но очень пустого дома, Люциус прошелся по тёмным коридорам в поисках жены. Не обнаружив Нарциссы в её покоях и даже не найдя её в кровати сына, он отправился дальше, ища её по признакам жизни и свету. Нарцисса лежала в ванной и попивала белое вино из хрусталя. На её прекрасное тело был накинут полупрозрачный пеньюар, и он тихонько колыхался на воде, как вспененное облако. Люциус молча разделся и присоединился к жене. — Добби, — громко проговорила Нарцисса. Эльф тут же появился из воздуха и поспешил коснуться пальцами софьяна. — Налей господину вина. — Слушаюсь, госпожа. Добби плавно взмахнул длинными пальцами, заставив графин с вином подняться в воздух и наклониться над пустым бокалом, плеснув в него красно-кровавое вино. — Благодарю, дорогая, — ответил Люциус, как только бокал подплыл к его руке. Эльф поклонился и исчез. — Как твоя спина? — поинтересовалась Нарцисса. — Вполне, — устало отозвался Люциус, вздёрнув бровями и, видимо, сметая в сторону ненужные ему сейчас воспоминания. — Я надеялась, что ты проходишь так до вечера. — Прости не смог, — вновь, чуть устало отозвался Люциус, — Ты чуточку перестаралась, дорогая, даже рубашку пришлось заменить. — В следующий раз ты должен дотерпеть, — проговорила Нарцисса, осматривая мужа взглядом правящей львицы, — Это важно. Я сама хотела тебя вылечить. Люциус сделал глоток вина и выпустил бокал из рук, и тот завис, дрейфуя в воздухе, как буй. Проигнорировав выпад жены, Люциус откинулся назад и с наслаждением прикрыл глаза. Его красивые перстни поблёскивали в свете свечей, от мокрой кожи отражался приятный оттенок, а чуть намокшие концы волос налипли на изгибы ладно сконструированного тела. — Спортивный клуб «Гермес», — проговорила шёпотом Нарцисса, смотря на мужа с вожделением. — Не вздумай бросить его, Люциус, иначе я начну тебя наказывать за недостаточно красивую форму. Нарцисса ухмыльнулась и провела ногой по крепким мышцам его груди, надавливая пальчиками и проверяя их крепость. Люциус ухмыльнулся в ответ, и как охотник схватил её ножку, сцепляя пальцами, словно капкан. — Ни в коем случае не брошу, дорогая. Размяв её ступню, он медленно поднёс её к губам и нежно прикусил мизинчик, после чего прошёлся языком по пальчикам. Нарцисса тихо похихикала. — Отнести тебя в спальню, дорогая? — проговорил между делом супруг, посасывая один из пальчиков, как сладкую конфету. — Позже, — отозвалась Нарцисса, тихо постанывая от удовольствия. — Как там твоя Амбридж? Наверное, рыдает уже. — Она ещё не знает. Но, я уже припёр её к стенке. — Слабачка. — Не соглашусь. — Перспективная? — Вполне. У неё есть потрясающее хобби, — вдруг оживился Люциус, — Она запирает непослушных котят внутрь тарелок и вешает их на стену. У неё их там целая коллекция. Нарцисса прыснула: — Бери её в свою команду, дорогой. Стоящий экземпляр. — Уже взял, — кивнул длинноволосый маг, вновь припадая к пальчикам жены, облизывая их, как ягодки на ветке, — Только она и об этом ещё не знает. Пусть насладится в полной мере проигрышем. Ей это только на пользу. — Ах, — ухмыльнулась Нарцисса на выдохе, — Ты садист. Люциус ухмыльнулся в ответ, слизав с белой кожи жены стекающую каплю воды, медленно продвигаясь поцелуями и плавно сдвигая под водой ткань пеньюара в стороны. Тогда же он и начал ублажать жену своими пальцами, скрыв это действие под складками. Нарцисса выдохнула с наслаждением. — Жаль, что Вармирригер пал, — проворковала Нарцисса, выгибаясь всем торсом, — он был твоим самым верным союзником, дорогой. Ты на него такой чудесный компромат собрал. — Не волнуйся, дорогая, — сливаясь в унисон с женой, выдохнул Люциус, — У меня теперь есть инструмент, который быстро соберёт мне армию сторонников, поверь. — Хорошо, — с дрожью в голосе отозвалась Нарцисса, смотря на то, как её муж виляет языком, прокладывая змейкой дорожки по её белой, чувствительной коже. Властно остановив его, она сама немного поддалась вперёд и, потянув за собой пеньюар, плавно поднялась на ноги, расплёскивая воду из ванной. — Хватит болтать, — потребовала она, — Покажи мне, как ты умеешь благодарить. Кресло министра стоило дорого. Люциус весело откликнулся. — О, дорогая… Схватив Нарциссу за бёдра, что были облеплены мокрой, прозрачной тканью, Люциус пробрался носом к её лону и выпустил язык. — Ах, — выдохнула Нарцисса, подняв подбородок и намертво впившись руками в голову супруга. — Как ты посмел разбить то зеркало, любовь моя? — выдохнула она, между делом, — Я так хотела посмотреть, кто там…Хотела увидеть каким ты бываешь...Как ты умеешь ублажать другого мужчину ртом…Как он берёт тебя сзади…Паршивец…Не дал мне на это взглянуть… Люциус встрепенулся и вынырнул, делая глубокий вдох: — Ты уже наказала меня за это. Разве нет? — Нет, — осадила его супруга, вновь направляя его голову в лоно, — Будь там обычный жигало, то мы бы посмотрели на это вместе, но ты не дал… — Там не было ничего интересного… — Не отвлекайся, врунишка, — добавила она на выдохе, — Ты влюбился, Люциус. Опять. Чуть задержал любовника рядом с собой и прикипел. А это значит, любимый, что ты нарушил правило. — Прости… — ответил Люциус встревоженно, снова выныривая из глубин, — Этого больше не повториться. Обещаю. Я избавился от него. Теперь я только твой. Поверь. — Ах, — выдохнула Нарцисса страстно, — Ты знаешь, Люциус, меня возбуждает всё выходящее за рамки. Зачем привыкать к кому-то одному, рискуя влюбиться, когда можно экспериментировать со многими? И чем они безобразнее, тем лучше. Тогда не страшно их топтать. Однажды я даже заставила Астрогга удовлетворить меня носом. Люциус замер, снова выныривая из глубин и стискивая бёдра жены в руках с силой изголодавшегося льва. Нарцисса тоже замерла, перемещая глаза в сторону мужа, и когда их светлые радужки встретились, то оба супруга громко и искренне расхохотались в голос. — О, миссис Малфой, — восхитился ей Люциус, — Какая же вы развратница. — Да, мистер Малфой, — лукаво прищурилась Нарцисса, — Мы оба любим странности. Предлагаю сегодня использовать ту штучку, что я как-то показывала тебе в том каталоге. Помнишь?  — О-о-о-о, — выдохнул Люциус, потёршись носом о животик жены, — Ты всё-таки его купила? — Да. — О, божество! Конечно, я готов это использовать! Нарцисса расправила руки и выдохнула в потолок громко и страстно: — Несите меня в спальню, мистер Малфой! — Добби! — мгновенно выкрикнул Люциус, вставая на ноги. Эльф появился в углу и тут же подбежал, уже неся белые простыни в своих маленьких ручках. Обмотавшись простынёй, Люциус сбросил с жены мокрую ткань пеньюара, укутал в свежее сухое полотенце и, подхватив хрупкое тело на руки, широко улыбнулся, услышав звонкий смех. — Драко спит? — спросил глава семейства у эльфа. — Да, господин. И Люциус вынес супругу из ванной комнаты, как настоящий герой из самых красивых любовных романов. Там, в спальне Нарциссы, Люциус уложил супругу на кровать, задёрнув плотный балдахин и сам, нырнув туда спустя пару секунд, растворился в супружеском долге. Не в том, какое прочие мужчины несут перед своими жёнами, стругая детей по ночам, а в собственном, испытывая удовольствие только тогда, когда его супруга вздыхает в экстазе. Люциус редко радовал жену, но не забывал благодарить, не забывал извиняться, а это он умел, казалось лучше всех остальных. Спустя несколько сдавленных выдохов, Нарцисса высунула руку наружу, и к ней в ладонь из ящика комода мгновенно приладонился дилдо, что тут же скрылся в недрах балдахина. — У твоего последнего дружка был точно такой-же дружок? — послышался смешок. — Немного поменьше. — Покажи, что ты с ним делал. — Вот так? — Аха… — Могу ещё вот так… — М-м-м-м... Никто не может осуждать того, что делается под луной двумя супругами, когда они при этом оба счастливы. Никто. Даже тогда, когда это сомнительное счастье будет казаться не честным. Вот так. * * * Люциус зашел в кабинет к Джонатану Нортвеству, что восседал в своих владениях отдела Роспуска, и стукнул кончиком трости об пол. — Надо кое-что обсудить. Вернее кое-куда слетать, чтобы кое-кого навестить, по кое-какому очень важному делу. — Как загадочно, — трескучим голосом ответил Нортвест, — Я заинтригован. Люциус осмотрелся. Отдел Роспуска Невостребованных Отделов, это не просто Преисподняя, это тот Адов Ад, который сложно оценить одним лишь пришлым взглядом не ознакомленных с процессом глаз. Малфой поёжился и снова обратился к другу: — Послушай, Нортвест, я тут так подумал. Эти твои чары неразглашения, они какие-то особенные да? Я не просто не могу рассказать о том, что видел, но и написать. Я пробовал, получаются одни лишь точки, нолики и палочки…Я даже подумать об этом толком не могу. Стоит задуматься и в голове начинается такая же белиберда, а мне бы обсудить с тобой четыре восемьдесят шесть чертята, чёрт… — Люциус выдохнул, силясь настроиться на нужный лад. — Моего питомца? — спас его Нортвест. — Да, — вздохнул Люциус с облегчением. — Патрик мой друг, — ответил Джонатан, — Это и всё, что я намерен обсуждать. Он мой такой же друг, как и Веснушка для тебя, так что я думаю, мы поняли друг друга, Люциус. Малфой приподнял бровь и с удивлением присел напротив Нортвеста. — Я, Джонатан, немного не об этом. — Люциус опять зажато осмотрелся, — Я, видишь ли, задумался о том, не потому ли ты нас с Бортошшем покрыл этими чарами неразглашения, чтобы скрыть П…П… — Патрика. — Да, Джонатан…Скрыть Патрика от Сам-Знаешь-Кого. — Тебе советую сделать тоже самое, кстати, — посоветовал Нортвест, поправив свой неизменный атрибут в виде связанного крупными петлями шарфа, — Придумай, чем сокрыть в своей памяти и мыслях наличие тайного друга, которым можно тебя шантажировать. — Уже. — Хорошо. И если ты захочешь наложить на меня чары неразглашения касаемо Веснушки, я против не буду. Люциус чуть призадумался и хмыкнул. — Да, я воспользуюсь. Что нужно добавить в формулу чар? — При наложении, добавь слово «коммуниус», оно соответствует двум дополнительным компонентам в формуле. — Какая-то древняя магия? — Сверхсовременная. Люциус довольно хмыкнул ещё раз, поднёс палочку ко рту своего компаньона и вытащил маленький всполох. Джонатан кашлянул. — Давай, скажи что-нибудь про Веснушку. — Пип Присвистнул Правильными Пипками… — Достаточно, — Люциус встал, — Ну и чего сидим? Поехали.  Нортвест поправил шарф и тоже встал. Выйдя на улицу, они встретились с Бортошшем, что ожидал их на магловской парковке, опершись на Форда. Старый автомобиль им подмигнул, и скрипнув дверьми трое пагубных личности в прекрасных лацканных костюмах и с самыми серьёзными на свете лицами взмыли в вечернее небо, растворяясь в пространстве. В ночной мгле лесной чащи, что освещалась только фарами Форда, терялась скрюченная в форме зигзага фигура, поставленная на колени. Это был бывший министр Кроббл, что очень силился казаться непоколебимым, но было заметно, как ему страшно. Минуту назад Нортвест и Бортошш вытащили его из багажника Форда, пока Малфой откидывал часть потомственной трости вглубь салона машины, а вторую часть цеплял за пояс брюк змеиными клыками наружу. Накинув на шею бывшего министра толстую верёвку, Люциус тут же затянул её в петлю. Кроббл хрипел, а Малфой тянул его к ближайшим деревьям, как собаку на поводке, из-за чего бывший министр всё время спотыкался, падал и чертыхался, извергая проклятья. Перекинув верёвку через толстую ветку, длинноволосый маг снова её затянул, предпочитая на данном этапе использовать лишь магловские методы. — Шестой Министр? Ты думаешь это смешно? — шипел ему на ухо Люциус, — А чего не десятый? — Всё было заранее обговорено! — хрипел министр Кроббл, сотрясаясь от страха, — Моё место отошло Фаджу, на его место сядет сын Спэвина, а место Спэвина твоё! Не хочешь не бери! Люциус рывком дёрнул верёвку вниз, и та затянулась, подтягивая Кроббла вверх, после чего опять внезапно отпустил, давай Кробблу глотнуть воздуха. — Место было моим изначально? Зачем тогда весь этот спектакль с Амбридж? — А как иначе, Люциус!? Как я ещё мог обратить на себя внимание твоей жены!? Это старый приём! Ты скоро сам научишься использовать так власть, когда станешь министром! Люциус снова затянул петлю, дождался момента, когда Кроббл практически потеряет сознание, и тут же отпустил. — Это моя жена, — сцедил сквозь зубы Люциус. — Ты говоришь мне про мою жену, дерьма ты кусок. Мою! Кроббл уже весь багровый, снова прокашлялся: — Я думал, ты знаешь! — пытался оправдаться бывший министр, — Думал у вас там свой какой-то договор! — Ты думал, я поделюсь женой ради паршивого места министра!? И Люциус снова затянул петлю, подтягивая Кроббла вверх. После того, как тот опять чуть не потерял сознание, Люциус приспустил петлю и та ослабилась, заставив Кроббла выдохнуть с каким-то даже наслаждением. —  Я боли не боюсь! — выпалил Кроббл уже в полупьяном бреду, — И удушения тоже! Ха-ха-ха-ха, мы с моей Богиней прошли это ещё на первом свидании! Люциус бросил верёвку, достал из кармана конверт, развернул его перед носом бывшего министра и быстро произнёс: — Ты ещё можешь уговорить меня сохранить тебе жизнь. Это отказное письмо, где ты отказываешься от места в совете школы Хогвартс в мою пользу. Подписываешь его, и я тебя отпускаю. Так уж и быть, живи. — Я не буду это подписывать, Люциус, — тут же прохрипел бывший министр и тихо похихикал. — Ты не настолько страшишь меня, мальчик! Давай, если ты такой смелый! Покончим с этим! Сыграем в игру до конца! Кроббл решил поиграть? Ну, что ж, хорошо. Люциус тоже любил играть. Особенно, когда его партнёр по игре не знает, где финальная точка. Кроббл посчитал себя не убиваемым? А может смерть уже не кажется ему такой уж и страшной, сместив в его сознании желания? Нарцисса с ним поработала славно. Смогла приучить к сладкой боли. Научила ждать и терпеть, а после наслаждаться тем, от чего у других на теле выступает холодная испарина, а горло сдавливает спазм. Да, Люциус любил играть. Он это делал превосходно. Свернув письмо, он убрал его в карман, вынул волшебную палочку и указал её кончиком на жидкие усы. Огромный всполох вышел наружу, кружась у рук длинноволосого мага, как шар из плотного дыма. Кроббл чуть дёрнулся и весь скривился, рьяно запротестовав: — Бульбики сивые, буль-буль!… — Представляешь, падла, — отозвался Люциус с ухмылкой на устах, — Есть новая формула такая интересная. Ломает тебе весь язык. Ты не сможешь вообще ни о чем рассказать. Вместо этого ты будешь лепетать белиберду, как сейчас. Остаток дней проведёшь в смирительной рубашке. В какой-нибудь лечебнице, где держат слабоумных. Захочешь поссать, а сестричка услышит «Пудинг», захочешь ср…ть, но нет, тебя опять же не поймут. Придётся гадить в штаны. А иногда я буду приходить и совершать над тобой какое-нибудь противоестественное действие, но ты и об этом не сможешь рассказать, чтобы тебя защитили. Просто не сможешь! Ха-ха! И так пока не сдохнешь в луже собственного дерьма и миазмов. Как тебе такая боль, а, гнида? Кивни, если согласен на подпись. Кроббл кивнул. Сразу раз десять кивнул. Люциус поднёс шар всполохов ему ко рту, и шар затянулся в Кроббла обратно, после чего бывший министр пролепетал: — Я согласен, — выдохнул он с облегчением. — Я согласен. Давай перо. Всё это время Нортвест и Бортошш стояли у Форда и наблюдали за этим действием со стороны. После того, как письмо было подписано, Люциус свернул его в карман и направился в сторону двух компаньонов: — Он ваш, господа. Я закончил. Бортошш и Нортвест подошли к испуганному Кробблу, разминая кисти рук. Оба невероятно хмурые. — Значит, это ты прикончил Вармирригера на мессе? — прогнусавил Богусслав, вставив поглубже окуляр и шмыгнув яростно носом. Люциус ещё какое-то время спокойно сидел на капоте Форда и просто наблюдал, как Нортвест искрит ослепляющим светом, что разлетается крупными каплями магмы, будто при сварке, под вопли и крики бывшего министра. Медленно заворачивая рукава рубашки и снимая с себя все украшения, чтобы не потерять, Люциус ожидал. Предчувствуя финал, он достал из багажника лопату, выбрал место и начал копать, под всё те же вопли и крики. Но вскоре и крики умолкли. Вырыв большую яму, троица пагубных личностей кинула Кроббла на дно, прямо с верёвками и тут же закопала, кидая жмени земли бывшему министру на лицо. Глазницы у Кроббла были выжжены напрочь. Закинув лопаты в багажник и покряхтев, размяв себе спины, они вернули атрибуты на место: перстни, запонки, раскручивая рукава. — Интересно, — поинтересовался Бортошш, задумчиво натирая платочком стекло окуляра. — А как маглы расправляются со своими врагами? — Полагаю, что так же, — отозвался Люциус, — Дело-то нехитрое. Троица пагубных личностей села в машину, скрипнув всеми тремя дверьми, и медленно пошла на взлёт, светя в ночное небо фарами, после чего растворилась в пространстве, будто здесь никого и не было. Даже не оставляя следов. * * * Драко спустился к завтраку, как и всегда в полной готовности, но ещё и с полным боевым настроем, приготовившись к битве. Родители даже не сразу его услышали. Они ворковали у окна, как молодожены, шепча друг другу на ушко какие-то фразы, от которых мама звонко хихикала, а отец заинтриговано порыкивал, поддергивая бровью. Драко даже исказился, смотря на них, после чего присел за стол. Родители обернулись и снова не сразу заметили его сегодняшних отличий, ещё сосредоточенные только друг на друге. Отец какое-то время задумчиво смотрел в стакан воды с загадочной улыбкой на лице, а мать старательно поправляла и без того идеальную прическу, всё так же улыбаясь кончиками губ, играя огонёчками в глазах… И тут они посмотрели на сына. Драко сидел вразвалочку. Волосы растрёпаны, рубашка полностью расстёгнута, под рубашкой белая майка, а на шее что-то вроде ошейника. Отец выплюнул воду и подскочил, Нарцисса ахнула. — Что это такое, Драко!? Их сын самоуверенно изрёк: — Я теперь всегда буду так ходить. А ещё мне нужны кеды. — А ну-ка быстро встал! — хрипнул отец, хватаясь за трость. Драко дрогнул, но не шелохнулся. — Люциус, прошу тебя, держи себя в руках. — Я сказал, встал!!! Глаза отца горели яростью, губы сжались до синевы, брови ходили ходуном, он весь как коршун скрючился, нависнув над своим нахальным отпрыском, расправив крылья в позе нападения. Драко медленно встал. — Что у тебя с брюками!? — хрипнул отец, внимательно рассматривая сына. — Почему они так низко спущены? — Сейчас так модно, — ответил сын, сжимая кулаки. — Если вы не хотите покупать мне джинсы, то я буду ходить так в обычных штанах, хоть они для этого не предназначены. Люциус кинул быстрый взгляд ошарашенного коршуна в сторону жены, а та только прикрыла рот ладонями, смотря на сына так же испуганно, как и супруг. — А где твоя обувь!? — Я больше не надену эти сандалии! И туфли тоже не надену! Мне нужны кеды! Или кроссовки! Люциус подкинул трость, поймал её у самой рукоятки и зарядил сыну в живот. Драко согнулся от боли, Нарцисса вскрикнула и подскочила на ноги, выкрикнув: «Люциус, нет!», но Люциус кинул на неё бешенный взгляд и та замерла, не зная, что делать дальше. Драко выдохнул и снова распрямился, смотря вперёд себя, всё так же напряжённо стискивая кулаки. — Рубашку застегни, — приказал сыну отец, но тот не двинулся с места. — Я сказал… — Люциус, — вмешалась Нарцисса, плавно вставая рядом с супругом и осторожно поглаживая его по плечу. — Прошу тебя… — Ему всего двенадцать! — возразил ей супруг. — Что будет дальше!? Нарцисса поглаживала мужа, пытаясь успокоить, но Люциус был непоколебим: — Я сказал, застегнулся, подтянул штаны и заправился. — Нет, сэр. Такого напряжения эта гостиная ещё ни разу не испытывала. Чего только она в себе не наблюдала, и скучные званые ужины, и пьяные оргии, и даже парочку отменных драк, но этого, казалось бы, простого момента, когда ребенок начинает перечить, впервые проявляя не дюжую силу внутреннего стержня, а его родители так же встречаются с необходимостью ему противостоять, точно уверенные, что их действия пойдут лишь на пользу, эта гостиная ещё не наблюдала ни разу. Но как понять, кто из них прав?  Как это понять? Отец сопел, нависая над сыном угрожающей тучей, а его сын еле сдерживал слёзы, боясь уже вообще всего. — Я жду, — выдавил Люциус злобно. — Люциус… — Застегнулся сейчас же. — Нет. — Я сказал…Заправился…Не-мед-ленно, — прорычал Люциус сыну в самое ухо. И Драко струхнул. Весь сгорбившись и неуверенно сглотнув, он стал застёгивать рубашку и между тем приглаживать растрёпанные волосы, смотря по сторонам растеряно. Нарцисса выдохнула с облегчением, а Люциус расправил плечи с видом победителя и горделиво присел на своё место, желая приступить к еде. Драко чуть подтянул свои брюки, заправил в них рубашку и так же медленно присел, пряча под стул свои разутые ступни. В глазах стояли слёзы, но он их сглатывал. И пока его родители обсуждали неважные темы, он то и дело чувствовал горечь полного поражения. Какой же всё-таки он ещё маленький, раз не имеет права даже выбирать себе одежду. Он хуже Поттера, у которого были хоть и дырявые, но всё-таки кеды. После завтрака он поднялся в свою комнату и очень долго пялился в окно. Добби принёс письмо, сказав, что Букля снова заперта в своей клетке, а Гарри наказали голодным пайком, но Драко это не сподвигло на благородный и рыцарский жест. Открыть портал и навестить его? Прихватить немного вкуснях? Да, сейчас возможно это было бы оценено по достоинству, но…Но Поттер с ним не захотел дружить. И никогда не захочет. После всех этих сцен, после тех идиотских поступков. И этих дурацких рубашек с запахом ранних цветов…Этих дурацких гольф и сандалий…Этих дурацких… Дурацких… Дурацких… Но Драко было неизвестно, что в этот день Гарри Поттеру исполнилось двенадцать. И в это утро он проснулся очень необычно. Резко и в испуге, с частым биением сердца, уткнувшись в подушку и даже немного вспотев. И снилось ему озеро, в которое они ныряли с Малфоем уже почти как месяц назад. Вода была спокойная и не несла в себе угрозы. Через толщу воды сеялся свет, очень тёплый, приятный и яркий. Гарри рукой почувствовал, как подхватил Драко и потащил наверх, но страшно не было. Рукой он чувствовал кожу и очень тёплую подмышку, которую держал. Животом он касался спины, а бёдрами касался бёдер, но главное, своей щекой он касался щеки и вот когда они преодолели, казалось бы, невероятный слой воды, Драко вдохнул, очень громко и глубоко. После чего последовательно и часто задышал. Ладонью Гарри чувствовал тёплую кожу, что соприкасалась с ним, ухом слушал эти отчётливые выдохи. Держал в руках податливое тело и ощущал его сердцебиение, его согласие, отдачу и трепет. Сейчас, здесь, под водой, скользнув рукой по его животу…И Гарри проснулся… Уткнувшись в подушку и еле заметно вздрагивая. После чего он сел и огляделся растерянно, не в состоянии пока понять, что с ним произошло. Он осознает это чуть позже. Когда отправится в ванную, чтобы умыться, но даже тогда он не совсем поймёт. Всего лишь сон, скажет Гарри себе не раз. Будет отмахиваться снова и снова. Придумывать себе разные поводы, чтобы не думать, чтобы на время забыться. Пока не признается самому себе однажды, очень тихо и нерешительно: — Гарри Поттер, похоже, ты влип… Не просто окунулся в неприятности по самую макушку. Не просто прыгнул с головой в опасности, не зная для себя иного, более безопасного пути. Похоже, в это утро его двенадцатого дня рождения, он окончательно и бесповоротно… — влюбился. По самые уши. Будто и без того у Гарри не было проблем. Но в этом он признается себе потом, когда испытывать подобное станет ещё и стыдно.  А этим летом они с Драко Малфоем больше уже не встретятся.