И битое стекло под ногами

Сосуд разбит, Лазурный Огонь запятнан — Флинс пропал. Ратники на ушах уже несколько недель подряд – Дикая Охота выходит за границы как никогда раньше. У Иллуги кошки на душе скребутся - они теряют людей и контроль над ситуацией по всему Нод-Краю. Живых трупов куча, раненых - тьма. Вместе с тем не спокойны и Дети Морозной Луны, Кураторий тайн тоже не спит. Контракты и альянс с Фатуи - мера вынужденная. Командир ищет Флинса - находит лишь битое стекло, и то - не на излюбленном светоносцем Маяке. Недобро хмурится, предчувствие заставляет кровь стыть в жилах - что-то недоброе случилось и с чудаковатым Ратником. Иллуги отпрянул от осколков, стоило завидеть клубящийся отравленный туман - поставленным голосом скомандовал отряду держаться ближе и навострить оружие. Ядовитые разломы тянутся вдоль земли, поднимая ещё больше мертвецом, заражая почву и всё гуще застилая взор туманом. Но всё же даёт уловить, как из земли встаёт силуэт - ни одна тварь дикой охоты не была похоже на это.. И смех, как в тематических фильмах ужасов, снятых в лучших студиях Фонтейна. Ужас накатывает, когда Иллуги узнаёт его.. Голос троит, заикается хохотом вперемешку с незнакомой речью, вместо рта - нечеловеческий оскал из чистого пламени. Кожа - бледнее прежднено, почти что сияет в лунных отблесках. Подол темного пальто ободран пуще прежнего, за спиной колышутся всё те же длинные волосы - теперь переходящие прядями в фантомный огонь, пылают нечистым. А руки с жадностью сжимают неизменное копьё, остриём вверх, изменилась только, пожалуй, подвесная лампа на лезвии : покоцаная и потемневшая, тогда как пламя в ней, словно сошло с ума, вышло из своих берегов, вздымаясь вверх бешенными обжигающими языками - совсем дикое. Разрез пламени на месте глаз сужается, вторит азарту в искаженном голосе. Его прерывает рокот – то, что Иллуги изначально принял за одну фигуру оказывается двумя. Командир инстинктивно отступает на шаг, сжимая до боли запястье рядового за спиной – ситуация обостряется хуже некуда, сердце заходится бешенной гончей, подкатывая ужасом с тревожной тошнотой к горлу. Не узнать его - ошибка фатальная. Лунный Мститель с первых мгновений даёт о себе знать одним лишь ощущением, проникающим под кожу – не спутаешь ни с чем, даже при неимоверном желании. Кирилл раскачивается на массивном плече в такт своему странному настроению - Иллуги не узнаёт его - нечисть, не иначе. Во всём образе запомнившегося светоносца не осталось и капли той неотъемлемой учтивости и тихой таинственности. Вместе с тем, всё и встаёт на места - Кирилл никогда и не был человеком вовсе. Острые уши ныне выглядывают из-за темных прядей, Флинс наклоняет голову к Грешнику так, как никогда бы не смог обычный человек - сломал бы шею, без вариантов. Тот фыркает, отварачивая голову, а Альв цокает, ещё раз покачнувшись и взметнув длинные волосы. Вокруг кутается такая тишина, что слышно даже собственное дыхание, как будто их накрыли куполом - загнали в ловушку. Флинс выпрямляется, воровато оглядываясь с присущей, как и прежде, зоркостью хищной птицы - и в следующий момент спрыгивая с плеча высокой фигуры, на ходу обращаясь в чистое пламя, чьи последние яркие всполохи мелькают в тяжёлых клубах пурпурного тумана и меж очертаний листвы. То, что раньше мягко освещало путь, теперь лишь обжигает могильным холодом, заставляя мурашки бежать по коже. Иллуги провожает его взглядом - ненавидит отступать, но ситуация заведома проигрышная - наступать сейчас - идти на верную смерть, другого окончания у этого подобия битвы не будет. Стоит сделать шаг назад, потянув за собой соратников, как под ногами звякает то самое стекло - сердце останавливается, а резкое малиновое бешенство смотрит уже в упор.