Anti//Christ

«So I'm staying up when it's going down Lovers taking turns, and it's never mine When the light goes off and there is no sound I am scared of the night»       — Sputn1k, «I am so scared of the night»       Трясущимися руками Тревор пытался открыть дом, два раза роняя ключи на землю. Это не было специально, конечно.

Просто он до боли в сердце боялся за человека, с которым согласился делить жизнь.

      Всего-то. Подумаешь.       С третьей попытки чёртова дверь наконец-то поддалась, и мужчина едва ли не влетел внутрь, тут же оглядываясь по сторонам. Кристалл нигде не было видно, следов её пребывания дома тоже. С одной стороны, можно было не бояться, что с ней сейчас может что-то случиться. Но вот с другой… как будто это было несколько подозрительно, не так ли?       Да и с чего вообще Уэнтворт взял, будто что-то обязательно должно произойти? Он чувствовал это на каком-то особом уровне, не поддающемуся никакой логике, и словами объяснить это было трудно.       Словно в ответ на его мысли входная дверь резко захлопнулась, да так, что раздался звон стекла — окнам явно хорошо досталось. Тревор обернулся, но не увидел ровным счётом никого.       — Кристалл? — на всякий случай позвал Тревор, но ему никто не ответил. Оно и не удивительно, наверное.       Вооружившись битой, что нашла своё место в коробке с вещами при входе, Уэнтворт прошёл из узкого коридора в гостиную. Всё было так же, как и утром. Но как будто бы что-то всё же изменилось. Может быть, это было нечто внутри самого Тревора. На втором этаже послышался звук воды. Кто-то был в душе. Неужели Кристалл всё-таки дома? Вероятно, из-за шума воды и музыки, которую она включала во время своих водных процедур, Тревора и не услышали. А если всё и правда так, то почему же сердце всё никак не может уняться?       Казалось, будто Мэтт выплевал всю свою кровь, пока его старший брат, чьё состояние было на грани нервного срыва, бежал и просил встречных помочь. Ему не верили. Некоторые думали, будто дети решили устроить розыгрыш, а потому лишь смеялись. Думали, что им удалось очень правдоподобно сделать кровь, алыми пятнами расползающуюся по белоснежной ткани футболки Тревора.       — Помогите, кто-нибудь! — от бессилия кричал старший Уэнтворт, в то время как младший чему-то улыбался.       — А я всё-таки догнал паршивца. Никто не смеет красть у тебя мои подарки. Держи. — так сказал Мэтт, прежде чем протянуть Тревору крепко зажатый в ладони амулет.       — Ты, конечно, придурок. Мы бы могли устроить ему засаду и подождать на выходе. Он бы рано или поздно вышел оттуда. — сдерживая нервный смех и притворно улыбаясь, ответил Тревор.       — Может и так. Мне очень холодно. Можем мы пойти домой?       То было последнее, что Тревор слышал от брата.       Фраза крепко отпечаталась в памяти. И хотя Тревор постепенно стал забывать тембр голоса младшего, эту фразу он помнит всегда. Холодно. Ему было холодно, он умирал, и никто ничего с этим не сделал. Кроме Кристалл, она всегда была рядом, даже в ту ужасную ночь. Несмотря на запреты родителей, просидела всю ночь в чёртовом госпитале у кровати Мэтта. Успокаивала Тревора, хотя сама нуждалась в помощи.       Как только вся эта хэллоуинская чушь закончится, Тревор сразу же выполнит всё, что они с Кристалл напланировали, но так долго откладывали. Пора бы уже. И ещё стоило поспать. Наверное. Конечно, не хочется снова видеть кошмары, в которых Мэтт раз за разом умирает, но и продолжать функционировать без сна Тревор больше не может. А то ещё упадёт где-нибудь в обморок, и дело с концом.       Мужчина старался едва слышно ступать по лестнице, крепко сжимая биту в руках. Мало ли что. Может, это были воры? Или добродушные соседи? Хотя для чего тогда им надо было забираться в душ — неясно. Слишком много выпало странностей на один вечер.       Зайдя в комнату, первым делом Тревор отметил две вещи: неестественную тишину, нарушаемую лишь плеском воды в душе, да вещи, лежавшие как попало. Либо кто-то их передвинул, либо Уэнтворт уже понемногу сходит с ума.       В целом стоило проверить комнаты, что Тревор и сделал. С рывка открывая двери, он заглядывал внутрь, но никого там не было. Дверь в ванную оказалась заперта, однако тут всё было логично — несмотря на полное доверие по отношению друг к другу, и Тревор, и Кристалл по старой привычке закрывали дверь на замок.       Плеск воды более-менее успокаивал. Напоминал, что Тревор не один.       Устроившись на кровати, Уэнтворт наконец-то решил позвонить Кристалл. Удивительно, как он не додумался до этого раньше. Не выпуская биту из одной руки, второй мужчина выудил телефон из кармана джинс, быстро набирая телефон девушки. Даже если сейчас она занята, то перезвонит чуть позже, минут на пять или десять, когда появится свободное время.       Только вот звонок входящего с её любимой песней раздался на первом этаже.       Проклиная всё на свете, начиная идиотским праздником и заканчивая сегодняшним днём, Тревор вновь спустился вниз, не забывая оглядываться по сторонам. Телефон лежал на том месте, где он находился всегда, когда Кристалл готовилась к выходу из дома. Сотовый — последнее, что она успевала схватить, прежде чем в спешке вылететь из дома и устроиться в машине.       Тревор советовал девушке вставать раньше, чтобы не опаздывать так сильно, но дело было вовсе не во времени. И только сейчас, находясь в такой странной и глупой ситуации, Тревор понял это, отчего на лице появилась усмешка. Как Кристалл вообще живёт с ним? Он же невнимательный до чёртиков, а в последнее время ещё и забывчивый вдобавок.       Ничего страшного в доме не происходило, да только вот загадочное «исчезновение» Кристалл не давало покоя. Хотя почему же сразу загадочное? Наверное, она хотела как можно скорее уйти на городское празднование, что унеслась и забыла напрочь обо всём.       Хотя, если так подумать, было странно — не выключить душ, забыть телефон и вообще ничего не написать Тревору, чтобы тот не беспокоился, когда будет дома. Это непохоже на ту девушку, что знает Уэнтворт. Его Кристалл скорее заставит весь мир вести отчёт, что и где случилось. Она не любила быть в неведении, а потому часто читала всякого рода новости. Не только про городок, где прошла пора их детства и часть юности. В который они с Тревором вернулись, несмотря на желание последнего сбежать оттуда как можно дальше. Он пошёл на компромисс, только лишь потому что хотел, чтобы любимая была счастлива.       Так что теория с «поспешившей на празднование Кристалл» отпадает.       Но тогда возникает закономерный вопрос.

Что, чёрт возьми, происходит сейчас?

      А! Наверное, это был розыгрыш на Хэллоуин, чтобы Тревор как следует испугался. Точно. Прямо сейчас Кристалл сидит где-нибудь в укромном месте и ждёт, пока мимо пройдёт беспокоящийся за неё парень. Она определённо точно «нападёт», так что бита тут ни к чему. Не хватало им ещё травм из-за таких вот мелочей.       — Я знаю, что ты прячешься! Выходи давай! — крикнул Уэнтворт, включая наконец свет, что заполонил собой всё пространство вокруг. Мягкое белое свечение лампы накаливания разогнало тени, прятавшиея за предметами, но ненадолго, как хотелось бы.       Раздался характерный треск, и дом снова погрузился в темноту. Будто так и было задумано.       — Просто прекрасно. — иронично проворчал Тревор, пару раз упорно щёлкнув выключателем для верности. Но зато был повод подольше задержаться дома и не видеть все эти разукрашенные под фэнтезийных уродов лица. Спускаться в подвал, дабы проверить счётчики — не самая лучшая идея, особенно во время сегодняшней ночи. Это Тревору было прекрасно известно. Однако то, что случилось далее, не поддаётся никакой логике. Логике, которой Уэнтворт старался следовать во всём.       Сначала раздался детский смех. Непринуждённый, лёгкий и… отчасти знакомый. По спине побежали мурашки, и Тревор невольно развернулся. Позади никого не было. Наверное, то была запись смеха. Точно запись.       Несмотря на доводы логики, Тревор кинулся на кухню — не раз он ругал героев фильмов за глупые решения и ступор в отчаянных ситуациях. В выдвижном ящике должен быть ручной фонарик на батарейках, приготовленный на всякий случай. В верхнем же ящике с продуктами нашлась соль. Где-то Тревор видел, что необходимо посыпать вход в комнату солью, дабы привидения не могли пройти сквозь невидимую завесу. Возможно, то были не выдумки, а старые добрые проверенные способы защиты.       Едва только Уэнтворт закончил сыпать соль по всем возможным поверхностям, смех раздался снова. Только в этот раз он был гораздо ближе. Интересно, призраки перемещаются как люди или же каким-то своим уникальным способом? И что, ради всех святых и несвятых, они забыли в доме Тревора и Кристалл? Они не сделали ничего плохого! Ну да, смеялись над «бедным» Демианом в детстве, а кто так не делал, будучи ребёнком?       Из гостиной раздался звук помех, что бывает, когда на каком-нибудь канале происходят так называемые ремонтные работы. Но света же нет, каким тогда образом телевизор запустился? А впрочем, не только он. Будто вся техника разом сошла с ума.       Вмиг стало шумно. Не так, когда дом или общественное место полнится весёлыми и тёплыми тембрами голосов людей. Больше напоминало белый шум и, наверное, по сути своей им и являлось. Слов было не разобрать, однако чем дальше, тем больше шум нарастал. Тревор безуспешно светил во все стороны, пытаясь рассмотреть того, кто всё это устроил, но видел лишь привычный интерьер своего же дома.       В какой-то момент шум стал настолько невыносимым, что Тревор бросил фонарик и, заткнув руками уши, сел в угол, что образовывал кухонный гарнитур. Прямо-таки как в детстве, когда его пытались уложить спать, а он упрямо не шёл, прячась в самых неочевидных местах.       Отовсюду, насколько было слышно, раздавалась одна-единственная фраза. Только вот Уэнтворт не мог её разобрать из-за одного простого факта: его разум терялся, когда кто-либо начинал говорить с ним со всех сторон. Или же окружал шумом, как это делали сейчас. Только вот кто? Об этой его особенности знает не так много людей. Родители. Кристалл. Алекс. И Мэтт, но последний названный уже никому не смог бы об этом рассказать. Равно как и Тим, утонувший аккурат за Мэттом в ноябре девяносто пятого.       Да, плохой год тогда выдался. — Мне холодно.

— Мне холодно.

— Мне холодно.

      Со всех сторон разносился голос Мэтта, помноженный и усиленный всеми девайсами, находящимися в доме. Тревор так и сидел, не в силах пошевельнуться. Вся проведённая над ментальным состоянием работа с терапевтом пошла на смарку. Уэнтворту было до тошноты страшно; он слегка раскачивался из стороны в сторону, обхватив голову руками.       Вероятно, необходимо было что-то сделать, чтобы всё это пропало. Только вот что? Да и каким образом, если Уэнтворт не может даже пошевелиться от сковавшего его страха?

А может…?

Амулет.

      Точно! Все странности, которые происходили с Тревором и Кристалл, можно оправдать наличием у Уэнтворта амулета. Не только в этом доме, но и в квартире, да и в целом по жизни — с парой происходили действительно странные вещи, которые сложно было объяснить логикой. И если происходящее в квартире они толковали как странности арендодателя, что любил «свой порядок вещей», то здесь это было просто неуместно. Ни один человек не мог бы пройти в их дом; во-первых, как минимум по той причине, что в этот раз арендодателя попросту не было, ведь Тревор и Кристалл купили этот дом за символическую цену. А во-вторых, знали их с самого детства и если бы им хотелось узнать какие-то подробности из жизни молодой пары, они бы точно не стали вламываться в дом.       С амулетом же выходила престранная история, ведь его присутствие в жизни Тревора началось со смерти. Не метафорически даже, буквально. Кровь самого дорогого для него человека, чей голос преследует его в самых страшных кошмарах, воспоминаниях и даже сейчас, в ночь, когда всем должно быть весело и беззаботно.       Амулет стал одновременно и проклятием, и спасением. Каждый раз, когда Тревору казалось, будто всё потеряно, фиолетовые отблески камня будто бы придавали сил и напоминали об обещании жить свою лучшую жизнь.       Только вот когда тени, шёпот и очертания силуэтов начали приходить не только во сне, но и наяву, пугая Кристалл, Тревор стал сомневаться в том, что вещь стоит хранить. Только вот рука не поднималась взять да и выкинуть амулет. Так он и перекладывался с места на место, катаясь за Тревором из дома в дом. По-видимому всё же зря.       И что же с ним можно было сделать? Сжечь его?       Бесполезно. Кристалл не был репликой какого-то драгоценного камня, а следовательно, никакой огонь не смог бы его расплавить. Хотя идея, надо признаться, была и правда хорошая.       Огромным усилием воли Тревор заставил себя подняться, после бросаясь к плите, словно на амбразуру. От этого зависела его жизнь. Может, и Кристалл где-то в плену у этих тварей? И что им вообще нужно? В ящике нашлась крафтовая бумага, которую Уэнтворт использовал для приготовления печенья. Не так часто, и потому её осталось очень много. То, что было нужно.       Завернув амулет в бумагу, для верности даже несколько раз, Тревор достал из кармана зажигалку и поджёг треклятый камень. Конечно, от такого маленького огня ему ничего не было, но всё же это было лучше, чем ничего. Лучше было сейчас хоть что-то попробовать, чем сидеть в бездействии.       Шум прекратился. В гостиной вновь включился свет. Амулет же не сгорел, что было естественно для него, однако раскололся на две равные части.       Раздался стук в дверь.       Решив, будто злоключениям конец, Тревор всё же не совсем решительно, оглядываясь по сторонам, прошёл к выходу из дома. Может, всё-таки это всё ему привиделось? Он задремал, в то время как наконец-то приехала Кристалл, и всё хорошо. Без опросов в духе «кто там?» Уэнтворт открыл дверь и застыл от ужаса.       На пороге его дома стояло то самое существо, которое он видел пятнадцать лет назад. Существо, чьи глаза оттенка алой крови Тревор предпочёл бы забыть.