Alpha Drop

Хару облизывает уже треснутую губу и смотрит на то, как лежащий рядом Согон гнётся в спине до почти слышного хруста, как натягивает простынь под собой, пока на его напряжённый живот толчками капает сперма. Смотрит на длинные пальцы Ю, которые сжимают дрожащие в конвульсиях разведённые бёдра, которые Согон то и дело норовит свести, чтобы уйти от стимуляции. Ю не сбавляет темп ни на секунду, пока Согон кончает и пускает слюни на подушку. Какой это уже оргазм? Хару сбился со счёта. Согон пускает слюни на подушку и плачет, дорожки слёз текут через зажмуренные глаза. Хару переводит взгляд на Ю, у которого грудь покрылась испариной, а выносливости, кажется, стало только больше. Хару знает, что это. Знает, когда смотрит прямо Ю в глаза. А тот только молчит и не останавливается ни на секунду, методично, чётко и быстро вбиваясь в Согона до влажных шлепков. Хару в момент начинает слышать разбитые стоны сквозь дымку в голове. Хару внезапно хватает силы сесть и толкнуть Ю в грудь, чтобы сразу навалиться и уложить его на лопатки рядом с Согоном, который со свистом выпускает воздух из лёгких и сжимает дрожащие бёдра. — Какого? — Ю шипит и пытается скинуть Хару, севшего ему на бёдра. Ю снова шипит через секунду, но уже оттого, что вокруг его члена сжался крепкий кулак. А Хару возвращает долг. В груди тянет от свежего воспоминания, как Ю подкрался в ванной и прижался со спины, без прелюдий начав ему дрочить. Как смотрел в глаза через зеркало, не давая возможности зажмуриться и отвернуться, когда Хару кусал губу, чтобы заглушить стоны. Когда Хару всё же не сдержался, роняя разбитые звуки, пока кончал в кулак Ю. А тот надменно улыбался и смотрел. И сейчас смотрит. Сейчас у него мокрая чёлка липнет ко лбу, взгляд уже не такой надменный, а губа искусана сильнее, чем у самого Хару. — Сильнее, — даже сейчас пытается командовать, и Хару хочется оскалиться, но он подчиняется, крепче сжимая кулак под головкой мокрого от смазки и предэякулята члена и ускоряется. Мстительно больно целует Ю, закатившего глаза. Кусает его и так саднящую нижнюю губу и стонет сам от ответного укуса. Чувствует короткие ногти, которые впились в кожу на спине и лопатках. Ю позволяет вылизывать свой рот и подмахивает бёдрами, пытаясь трахнуть кулак Хару. Согон рядом не подаёт признаков жизни, только молча сгорает, сквозь негу наблюдая. У Ю и Хару мир схлопнулся до друг друга. Ю с чмоком отстраняется, чтобы откинуться на подушку и коротко зашипеть, когда низ живота сводит судорогой. Хару кусает его за подбородок и так замирает, не переставая дрочить. Хару слушает чавкающие из-за спермы звуки, с которыми его кулак продолжает двигаться. Хару, по-хорошему, пиздец. Потому что этот Ю заебал. В Хару теплится несколько чувств: с одной стороны, Ю старший в группе, он всегда рядом, и Хару знает, что может к нему пойти, и ему помогут. Но с другой стороны, Хару непонятно, хули Ю лезет. У них с Согоном всё закрутилось быстро, Хару даже начал думать, что они встречаются, пока неожиданно под камерами Ю к нему не полез. А Согон не помешал. И Хару, блять, успевать бы моргать между событиями. Вот он наблюдает, как Ю лезет к Согону под камерами и вне, а тот не против. Тому наглости хватает стрелять в Хару глазами и улыбаться. Вот уже вечер, где Хару трахает Согона, который сам к нему пришёл и ничего его не смущает. Вот спустя время Хару застаёт Ю и Согона. Благо не под камерами. Хару застаёт, когда Согон гнётся под Ю в самой умоляющей позе, которая возможна. Они не останавливаются, когда он заходит. В комнате душно, или это у Хару в горле пересохло моментом, потому что блять. Они оба смотрят на Хару, они не останавливаются, и Хару без слов присоединяется, трахая Согона после Ю. — Что ты опять устроил? Показушник, — прилетает Ю в спину, и не привыкни он уже к неожиданному появлению Хару в любой момент, подавился бы колой, которую пьёт. Ю не нужно уточнять, о чём речь и что он устроил. — Сам бы раньше меня устроил и не выёбывался, — снисходительно настолько, насколько возможно. Настолько, чтобы попустить Хару, севшего за стол и буравящего его взглядом. У них немая борьба за Согона. Почти постоянно. Под камерами на шоу, без камер в гостиной общаги, на кухне за общим завтраком, в постели, когда трахаются втроём. У них немая борьба за Согона, которому, в целом, хорошо так, что грех жаловаться; Сейта завистливо поглядывает на него, довольного, по утрам, потому что комната Сейты за стенкой от согоновской. Согон очень даже не против их внимания. Ему нравится глупо хохотать, когда Ю в очередной раз щекочет шею дыханием, или когда Хару «в шутку» зажимает. Ему пиздец как нравится, когда они наперебой по очереди его трахают, чтобы второй видел, как надо. Согон ни разу не выбирает. А Хару и Ю будто с цепи сорванные собаки в желании доказать, кто альфа. Хару до невозможности бесит, когда Ю надменно на него смотрит, и всегда у него взгляд с издёвкой и вызовом. Хару бесит в Ю практически всё. От разлёта ключиц до кончиков пальцев на длиннющих ногах. Хару не забыл инцидент в ванной, хотя отыгрался за него. --- — Не могу… Хару, с-стой, — плач и скулёж тонут в подушке. Согон утыкается в неё красным, опухшим от слёз лицом и пытается отстраниться, соскользнуть с члена Хару, который сзади трахает его, кажется, вечность. Естественно, после Ю. Естественно, блядский Ю ехидно улыбается, полусидя рядом с головой Согона, положив под поясницу другую подушку. Хару это ехидство сейчас сотрёт кулаком. Хару взбесил очередной выкидон Ю перед камерами, и ему нужно куда-то это деть. Согон часто оказывается в состоянии мультиоргазма, когда тело на пределе. Но в этот раз Хару действительно перегибает, не слыша надрывный плач, потому что в ушах кровь от злости стучит. — Эй, Джонни Синс, тебе за лишние часы не доплатят. Кончай уже, — Ю лениво задирает Хару, расплываясь по подушке ещё сильнее. У Хару зубы скребут друг об друга. Ю полусидит голый, расставив свои бесконечные ноги, согнутые в коленях. Полутвёрдый член лежит на бедре, а низ живота в засохших сперме и смазке, потому что почти всегда Ю негласно трахает Согона первый. Хару оглядывает его, не останавливаясь и держа Согона за трясущиеся бёдра. Медовая кожа в лёгкой испарине, губы в усмешке. Ю красивый как Бог, и Хару ненавидит то, что Ю в курсе об этом. Хару ненавидит свою слабость прямо сейчас, потому что от взгляда на член Ю собственный будто твердеет сильнее. — Сам встанешь на его место? — запоздало огрызается и впервые заходит на дорожку, с которой не свернуть. Они оба настолько «альфы», что друг друга, как правило, не трогают во время секса. Даже руками, даже, ни дай Бог, губами. Кроме того раза. — Только в твоих мечтах, — Ю парирует быстро и легко, и ухмыляется так гаденько, что Хару чувствует себя открытой книгой. Этот чёрт явно прямо сейчас читает его мысли. — Тебя так волнует мой член, что не можешь кончить? Первую секунду Хару кажется, что он ослышался. Но нет. Лучше на плаху, чем признать вслух, что да. Волнует так, что Хару не заметил, как пялится ниже живота Ю. И ещё ниже, взглядом мажет по каждому голому бедру, машинально, до красных отметин, сжимая бедро пискнувшего от боли Согона. Писк заставляет Хару посмотреть перед собой. Увидеть сведённые под тонкой кожей лопатки и дрожащие от рыданий плечи. Он с чавканьем выскальзывает из узкой дырки и одним движением переворачивает Согона на спину. Срочно нужно на чём-то зафиксироваться. Хару нагибается и не даёт Согону вздохнуть, целуя его взахлёб, проталкивая сразу язык в мокрый рот. На его плечах сжимаются пальцы, больно впиваясь в кожу, и это именно то, что нужно. Согон под ним скулит в поцелуй и сводит ноги. Хару сейчас раздвинет их коленом, войдёт и кончит очень скоро, и всё будет хорошо. — Ты его до смерти затрахаешь, — недовольно звучит сбоку. А следом на предплечье Хару возникает твёрдая хватка, которая тянет. — Отъебись, — Хару едва успевает рыкнуть, как Ю нечеловеческой силой тянет его на себя. И вот его лицо перед лицом Хару. И вот Хару в ахуе нависает над ним, пока Ю, пользуясь моментом, двумя руками перекидывает его ногу через свои бёдра, на которые Хару едва не плюхается задницей. — Приди в себя, — Ю встряхивает его за плечо, и Хару приходит. Моментом. Возбуждение не отпускает, а, кажется, достигает апогея. — Ты ведёшь себя как животное, — кивком головы Ю указывает на Согона, который рядом едва не в отключке ловит воздух сквозь зубы и мелко дрожит. — Он любит так, — Хару бесит поучительно-злой тон Ю, и он нахуя то оправдывается. — Ты его почти до обморока заебал, — интонация не меняется, но Ю не только читает нотацию. Его рука сжимается на бедре Хару, заземляя. Второй рукой Ю притягивает Хару ближе за шею, едва не соприкасаясь носами. Злобно шипит, но Хару от его слов начинает трясти. — Нас тут трое. Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь трогать не только Согона, — слова вылетают так легко, словно это простая истина, которую только слепой Хару не видит. — Великодушно предлагаешь потрогать свой член? — вопреки тону, Хару немного обмякает и кладёт руки Ю на грудь. Вопреки тону хочет сейчас Ю поцеловать, а лучше завалить. — Ну я же вижу, как ты хочешь, — злость сменяется на усмешку, а тон становится игривый. Блядский Ю с Хару флиртует, и Хару ничуть не против прямо сейчас. — Мне не жалко, — и на лице у него такое равнодушие, что Хару бы поверил, что Ю просто играет, если бы не опустил глаза вниз, туда, где член Ю встал полностью и теперь прижимается к животу. — Иди нахуй, — Хару целует его без раздумий, тут же смыкая кулак вокруг члена. Ю дёргается и сразу перетягивает инициативу, слегка придушивая Хару и также сжимая его член. Они не могут оторваться, целуясь впервые по-настоящему. Ю больно прикусывает Хару за губу, тут же вылизывая его нёбо. Принимает напор, с которым Хару почти ложится ему на грудь, но всё равно ведёт. Дрочат быстро, не растягивая. Почти ловят один ритм, задушено и низко постанывая друг другу в рот. Хару не думает о том, как выглядит, полностью оседая на бёдра Ю и пытаясь толкаться ему в кулак. Внизу живота возбуждение, которое тянет весь вечер, наконец пульсирует, готовое вот-вот взорваться. Хару нужно ещё чуть-чуть. Рука исчезает с шеи и гладит поясницу, неожиданно опускаясь на задницу. Хару замирает, когда кончики пальцев оттягивают и оказываются между ягодиц. А Ю, напротив, оживляется. Мнёт ладонью половинку, на пробу надавливая одним пальцем. Хару задушенно стонет ему в губы, свободной рукой держась за плечо. Член в руке Ю дёргается, и он ухмыляется в губы Хару. — Точно мне идти нахуй? Может, ты? — елейный тон звенит у Хару в голове. По позвоночнику вниз струится холодок, окатывая всё тело. Ю ускоряет движения кулака, заставляя бёдра Хару напрягаться. Хару не остаётся в долгу, прокручивая пару раз кулаком вокруг головки члена Ю, на что тот тихо, низко стонет ему в губы. Хару только сейчас замечает, что пиздец не ему одному — грудь Ю быстро вздымается от частого дыхания. — Я сам тебя трахну, — на последнем слоге Хару задыхается, потому что Ю давит сильнее на сжатую дырку, и кончик пальца почти проникает в Хару. В Хару, до этого думающего, что он актив до мозга костей. — Также, как Согона? — вопрос выбивает почву из-под ног. У Хару мозг плавится, он не понимает, какого хуя Ю творит. Ю надо немного смазки и грамм усилия прямо сейчас, чтобы начать фингерить Хару, но он подкидывает абсолютно другие мысли. Хару в секунду представляет: Ю под ним, его длинные ноги на талии Хару, и он разрушается также, как Согон. Хару в секунду представляет и кончает, целуя Ю и постанывая ему в рот. От оргазма всё тело бьёт дрожь. Хару кончает второй раз за вечер, пачкая кулак Ю, его живот, даже немного свой. Картинка перед глазами чёткая и ясная: Ю под ним. Хару на автопилоте продолжает ему дрочить, чувствуя, как Ю напрягается и сжимает его ягодицу сильнее. — Лучше… Я трахну тебя лучше. А потом ты меня, — шепчет Ю на ухо то, о чём не думал даже в самых грязных фантазиях. Ю впервые на памяти Хару стонет так неприкрыто и громко, пока заливает его кулак спермой. — Твою ж… Блять, — Ю сипит между стонами, обрывисто. Хару с ним согласен. Он додрачивает Ю, который дрожит под ним. Силы будто испаряются, когда Хару падает ему на грудь, прижимаясь животом и пачкаясь в их сперме. Ю не отпускает его ягодицу и прижимается щекой к влажному виску. У Хару нега по всему телу до сих пор, тело сладко ноет. Они загнано, шумно дышат. Согон рядом тихо сопит, отключившись. Хару в полумраке разглядывает румянец на его щеках. Хару, по-хорошему, полный пиздец. Даже когда Ю без слов выползает из-под него; тихим, нежным шёпотом будит Согона: «Просыпайся, малыш, пойдём в душ». Он помогает Согону натянуть на себя хотя бы штаны, но идти самому не позволяет, подхватывая под ягодицы и мягко уговаривая держаться за свою шею. И всё это не глядя на Хару. И Хару уже успевает загнаться, что Ю сейчас заботой о Согоне выставляет его животным и мудаком, думающим только о себе. Успевает загнаться и покрыть Ю в голове хуями на эмоциях, потому что он, блять, должен нести ответственность за свои слова. Хару бы так и загонялся, пока бы не заснул весь в засохшей сперме, если бы не тихое в спину: — Хару, ты идёшь? --- И ничего не поменялось. Ю по-прежнему продолжает доводить Хару до белого каления незамысловатыми действиями. Ю даже напрягаться не надо. Он ловит взгляды Хару, часто мечущие молнии, но после его слов к ним добавились и обтекаемые, тяжёлые. Ю в танцевальном классе замечает, как Хару через зеркало обводит его ноги взглядом, и ему это нравится. Он теперь поддевает и самого Хару, заставляя перед камерами себя душить или щекотать. Ему забавно с того, как всё заиграло. Но секс теперь немного другой. Более насыщенный и страстный. Ю сам иногда лезет и к Хару тоже, целует и лапает. Согон с этих перемен дуреет. Согон не стесняясь может попросить их продолжать, пока вгоняет в себя пальцы. И они продолжают. Это никогда не переходит границу «недозволенного», и Ю даже позволяет Хару валить себя на лопатки и лапать. А Хару дурно от чувства, что он ведёт над Ю, который никогда не передаёт эту позицию. Но обоим будто не хватает решимости зайти дальше обычной дрочки. Дразнить Хару Ю нравится; он специально делает это чаще, чтобы видеть, как Хару теряет контроль, злится, шипит. Он часто сам лезет, но обрывает почти также внезапно, заставляя Хару растерянно хлопать глазами. Ему интересно, каков предел Хару. Ему дико интересно попробовать и Хару тоже, вне Согона. Он, Хару, так отчаянно строит из себя актива, что Ю хочется доказать, что это не вся правда. — Согон задерживается на студии, — Хару отрывает глаза от телефона и застывает. Ю зашёл в его комнату, чтобы сообщить, видимо, о переносе секса, и всё бы ничего, но блядский Ю в одном полотенце и мокрый после душа. И полотенце это явно не для тела, оно едва прикрывает задницу. Ю стоит в двух шагах от него, и для Хару это слишком близко. Хару сухо сглатывает и пялится. Ю доводит его все эти дни, но это, блять, перебор. Длинные ноги кажутся ещё длиннее, капли стекают по груди вниз, по животу, и одна скатывается под полотенце. У Хару сердце замирает на пару секунд, он сжимает телефон в руке так, что тот едва противно не трещит. — Томоя, если тебя в таком виде увидит, голову оторвёт, — смотрит, наконец, на лицо Ю. У того та самая бесящая мерзкая улыбочка на изогнутых губах. Знает, что эффект сработал. — Волнуешься за меня? — тон Ю почти нежный, почти такой, будто это искренний вопрос. Но это провокация в чистом виде. Хару ведётся незамедлительно, вставая на ноги. — Ты пришёл ко мне голый, чтобы сообщить, что секс отменяется? Мог написать, — Хару нападает в попытке защититься. В голове ни единой приличной мысли, в каждой из которых секс не отменяется из-за отсутствия Согона. Они не обсуждали то, что произошло тогда. Хару не пришлось объяснять Ю свои слова про то, как он его трахнет. А потом Ю его. Хару думал, что это всё останется на уровне рефлексии. Но сейчас градус в комнате будто подскочил на двадцать, Хару жарко в футболке и от собственных мыслей. — Будто ты не видел меня голым, — смешок. Ю неопределённо ведёт плечом и не двигается с места. Сегодня всё ему на руку: Согон задержался, в общаге только Хьюи в своей комнате, да Сейта в гостиной с приставкой и едой, и до них ему нет абсолютно никакого дела. Ю смотрит на Хару, который стоит слишком близко и бесстыже его разглядывает. В голове зреет план: показать Хару, как он будет стонать, когда роли поменяются. Ю не нужны усилия, чтобы свести Хару с ума и положить под себя. — А ты, значит, пришёл, чтобы я ещё раз посмотрел? — Хару шипит, и его голос становится увереннее. Ю усмехается шире, делает шаг ближе, и между ними сантиметров тридцать. Хару чувствует тепло его кожи, запах шампуня. Запах возбуждения, который оседает на кончике языка, которым Хару быстро мажет по губам. — Ну да. Ты же любишь смотреть. В танцевальном классе, во время секса… — Ю почти шепчет, маняще понижает голос. Жевалки Хару напрягаются, взгляд темнеет. — Кажется, ты сам сказал, что хочешь под меня. Или это было для того, чтобы кончить? Хару сглатывает громко. Сердце стучит в ушах. Он пытается огрызнуться, но слова застревают. — Ты… Заебал. Дразнишься и не договариваешь. Пришёл потрахаться? Скажи прямо. Ю хмыкает тихо, но глаза горят. Он поднимает руку, скользит по груди Хару, медленно, дразняще. Опускается ниже, кончики пальцев поддевают футболку, ладонь мажет по животу. Кожа Хару горит под прикосновениями, а вставший член не скрывает ткань шорт. — Прямо? Окей. Да, я пришёл потрахаться, потому что Согона нет, а твои взгляды говорят за себя, — Ю уже приблизился и последнее шепчет Хару на ухо, одновременно с этим сжимая его член через слои ткани. Хару дёргается и тихо стонет, опуская руку на талию Ю и сжимая. — Снизошёл, да? — Хару тоже понижает голос до шёпота. Сокращает расстояние и вжимается в Ю. Полотенце на его бёдрах едва держится. — Брось, Хару. Я же вижу, как давно ты хочешь, — губы опускаются и мажут по шее. Ю знает, что у Хару она эрогенная. — Я буду нежным… Сначала, — язык лижет пульсирующую вену, а рука сжимает член Хару крепче. Внутри Ю ликует, вкус победы уже на его губах. — Иди нахуй, Ю, — Хару подавляет дрожь в голосе, свободной рукой хватает Ю за волосы и отрывает от своей шеи, чтобы посмотреть в глаза. — Обычно ты первый, но не сегодня. Хару разворачивает Ю за плечи и толчком валит на кровать. Полотенце соскальзывает с бёдер, между которых Хару быстро размещается и наваливается сверху, целуя Ю. Зубы задевают губу, стон Ю тонет в звуке поцелуя. Хару держит его за челюсть и не даёт оторваться, целуя с напором, жёстко. Другая рука находит бедро Ю и сжимает. Хару мнёт его собственнически, властно, наконец дорвавшись. Натренированные ноги Ю крепко сжимают его талию, заставляя прижаться ближе. Хару нетерпеливо толкается бёдрами и шипит, потому что ткань мешает. Рука ползёт ниже, сжимает ягодицу Ю, а зубы смыкаются на шее. Руки Ю упираются в грудь Хару и пытаются оттолкнуть. — Я не Согон, не надейся, — в голосе панические нотки. В голове Ю было не так, но всё идёт не по плану. Хару над ним навис каменной глыбой, на сопротивление он только наваливается больше, не давая Ю возможности скинуть себя. Хару на его сопротивление похуй. Запах геля для душа кружит ему голову, когда он ведёт носом по впадинке между ключиц. Рука сжимает член Ю между их животами. Тело Ю реагирует, возбуждение нарастает; он пытается толкнуться бёдрами, перевернуть Хару, но не может не реагировать на медленные, мстительные движения. Стон застревает в горле, а пальцы давят на спину. — Ты уже подо мной, — слова раздаются над ухом. Тон насмешливый, победный. Хару дрочит Ю чуть быстрее, сжимая под головкой, и тот, наконец, стонет. — И что с того? Думаешь, лёг сверху и уже герой? — колкость, с которой Ю огрызается, идёт вразрез с действиями. Его рука скользит вниз и хватает запястье Хару, но не останавливает. Пальцы другой руки снова давят на грудь, но уже с меньшей силой. Тело предаёт Ю раньше, чем мозг. Хару не отвечает, лишь ускоряет движения, большим пальцем давит на уздечку, заставляя Ю зажмуриться и выдохнуть. Его бёдра машинально раздвигаются чуть больше, заставляя Хару вжаться сильнее. Он целует Ю, будто клеймит своё положение. Не даёт перехватить инициативу, ведёт. И Хару самого от этого ведёт. Он уверен, что у Ю в нижней позиции это будет впервые. Хару отпускает его челюсть, чтобы нашарить под подушкой смазку. Ю чувствует это и дёргается, больно кусая Хару за губу, заставляя зашипеть и оторваться. Не оставшись в долгу, Хару тут же мстительно кусает Ю за линию челюсти, а член пережимает у основания, заставляя бёдра Ю конвульсивно дёрнуться в порыве за стимуляцией. — С-сука… — шипение похоже на змеиное. Ю чувствует себя загнанным в угол. Тело Хару давит сверху, а внизу всё пульсирует и тянет. До Ю доходит, что Хару настроен серьёзно. И в груди холодеет от этой мысли. Ю хорошо знает, что Хару умеет трахаться. Впервые он чётко представляет, как Хару вбивается внутрь, а вместо Согона он сам. И стон непроизвольно рвётся наружу задушенным звуком. А Хару уже нашарил смазку, и звук колпачка щёлкает, как переключатель. Ю непроизвольно весь напрягается, сжимая Хару ногами. Хару выдавливает смазку на пальцы и растирает. — Ю, кончай эту хуйню, — Хару нависает над ним, тон неожиданно серьёзный. — У тебя достаточно сил, чтобы меня скинуть, — пальцы в смазке опускаются вниз, и Хару слегка надавливает на узкую дырку, смазывая. Ю дёргается снова, неразборчиво хныкает, но уже не пытается выкрутиться или уйти так рьяно. Просто молча смотрит Хару в глаза и прожигает дыру. — Расслабься, блять. На секунду Ю напрягается сильнее. Он думает о том, что да, Хару прав, ему хватит сил его скинуть. Но Хару всё ещё лежит сверху, а его смазанные пальцы там, внизу. Трогают так, как Ю сам себя никогда не трогал. И Ю это позволяет. Ю облизывает сухие губы и выдыхает, расслабляясь. Будто непроизвольно, но переставая сжимать Хару тисками и сжиматься тоже. И Хару не теряет ни секунды, надавливая подушечкой пальца и проникая сразу на две фаланги. — Блять, — Ю задерживает дыхание. Паника и новые ощущения на секунду накрывают его. Хару, будто чувствуя это, нежно, по сравнению со всем до, целует его в шею. Вторую руку возвращает на начавший опадать член и прокручивает пару раз. Пальцы Ю цепляются за спину Хару, уже не в попытке оттолкнуть, а держась. — Ты собрался трахать меня одетым? — Ю возвращается в привычное колкое состояние. Хару цыкает, отпускает его член и быстро стягивает футболку через голову. Хару одновременно давит большим пальцем на головку и на переднюю стенку изнутри. Ю распахивает глаза и тихо ахает. Тихо, несвойственно себе растерянно. Хару не давит ухмылку и продолжает. Он даёт Ю все новые ощущения сразу: крутит пальцем внутри, давит на стенки и поступательно двигается, вгоняя палец по костяшку. Ю закусывает губу, пытается сжать ноги, но Хару не даёт, коленом раздвигая их обратно, и вгоняет палец резче. Тело Ю неумолимо дрожит, дыхание сбивается, стоны теплятся в груди. — Думаешь, это меня впечатлит? — выдыхает Ю. Пытается добавить в голос яда, но слышно, как он дрожит. Пальцы не отпускают плечи Хару, словно удерживая его в одном положении. Словно это поможет Ю держать всё под контролем. Хару наклоняется ниже, не переставая ухмыляться. Ловит губы Ю — нежно, но властно. Ю отвечает сразу, зарываясь в его затылок пятерней. Поцелуй выходит влажным: языки сталкиваются, Хару зубами тянет нижнюю губу Ю, тут же отпуская. Ю отвечает резко, кусает в ответ, но тут же сдаётся, позволяя Хару углубить поцелуй: язык скользит по нёбу, обводит зубы, вылизывает каждый уголок рта. Ю стонет прямо в рот Хару, звук вибрирует между ними, и Хару чувствует, как Ю расслабляется под ним ещё чуть-чуть. — Заткнись уже, — Хару шепчет прямо в губы Ю, потом снова целуя, но уже только губами. Обманчиво нежно покусывает их, мнёт своими, зная, что Ю нравится вот так. И когда на губах оседает очередной тихий стон, Хару вытаскивает палец и входит двумя. Медленнее, но неумолимо, не давая Ю опомниться. Короткие ногти больно царапают его лопатку, а грудью Ю льнёт к нему, ближе. Хару на пробу давит и нащупывает простату. — Пиздец, блять, — Ю прерывает поцелуй и часто дышит. Хару вплотную к его лицу, Хару смотрит ему в глаза и улыбается, надавливая ещё раз. Поступательно двигает пальцами, начинает трахать ими и наслаждается шоком на его лице. Ю непроизвольно выгибается и раздвигает бёдра, словно прося Хару о большем. — Нравится? — в голосе лёгкая издёвка и улыбка. Хару выцеловывает острую линию челюсти и переходит на шею, не переставая двигать пальцами и разводить их в стороны. Ю уже не зажимается, он расслаблен. Он всё ещё чертовски узкий, но пальцы Хару скользят свободнее. От этого у самого Хару тянет в груди так, что больно. Ю стонет чаще и громче, откинувшись на подушку и зажмурившись. Хару приподнимается и опускает взгляд, неотрывно наблюдая, как пальцы исчезают внутри Ю. Собственный член болит, и Ю, словно чувствуя это, тянется руками к резинке шорт Хару. — Геройствуешь? — он смотрит на Хару снизу вверх, но всё ещё пронизывающе горячо. Ю ловко стягивает его шорты и трусы на середину бёдер и берёт напряжённый член в руку, вырывая из Хару шипение. — А ты смирился, да? — у Хару тоже дрожит голос, потому что Ю, как оказывается, знает его тело: движения руки внизу заставляют искры сыпаться из глаз. Хару не отстаёт, раздвигая пальцы в стороны, чтобы Ю дёрнулся в жалкой попытке свести ноги, а потом вкручивает до упора, давя на простату. Ю скулит и утыкается в своё плечо. Член Ю истекает прекумом на живот, потому что Хару теперь держит его за бедро, впиваясь больно, но жадно. — Не думай, что это значит, что я тебя потом не трахну, — пусть Ю и старается звучать угрожающе, но он понимает, что это капитуляция вслух. И Хару это тоже понимает. Хару весело фыркает: — Окей, — бросает легко, вытаскивает пальцы, чтобы добавить на них смазки, и надавливает уже тремя. Ю матерится и подмахивает бёдрами, чтобы слезть. Но Хару держит его крепко, медленно растягивая, пока пальцы не входят полностью. Хару нагибается к нему обратно, клюёт в губы и с улыбкой добавляет. — Но первый я, Ю. Потом целует снова, теперь в уголок рта, в щёку, спускается к шее. Ю откидывает голову, давая Хару доступ, и не сдерживает стоны на каждом точном толчке пальцев. Ногами цепляется за талию Хару и тянет ближе, не переставая ему дрочить, неудобно выгибая руку. Ю знал, что нижняя позиция — это приятно, но никогда не понимал до конца, почему Согон так разрушается, когда его фингеришь или трахаешь в правильной позиции. Но сейчас Ю понимает; у него по всем венам течёт нега, каждый толчок в простату отдаёт в член, а крепкое тело сверху возбуждает только больше. Ю чувствует, как не контролирует ничего, как цепляется за широкую спину Хару пальцами и позволяет целовать себя в шею. — Давай уже, — негромко подначивает, говоря Хару в ухо. Хмыкает, потому что член Хару в его руке дёргается. — Так или сзади? — Хару взбрыкнул, словно только и ждал. Вытащил пальцы и добавил смазки, растирая по своему члену. Его мелко трясёт от возбуждения. — Иди нахуй, — Ю в своём репертуаре, даже красный и с растянутой задницей. — Раком будешь ты. Давай так, — в подтверждение удобно закидывает свои бёдра на Хару и цепляется за его шею. Открывается, чтоб его, позволяя Хару. И в Хару что-то щёлкает, он за бедро резко тянет, чтобы Ю выгнулся, и приставляет головку. — Только не трясись, я не Согон. — Да помню я, что ты не Согон, — Хару и не собирался его жалеть. Хару давит бёдрами и сразу входит почти до конца, не сдерживая стона Ю в губы из-за блядской узости. Ю напрягается моментально и дёргается, пытаясь выкрутиться из хватки и слезть. Это больно. Член распирает и давит изнутри, Ю непривычно и дико. Он матерится и реально начинает пытаться скинуть Хару, но тот пресекает, одной рукой прижимая запястье за головой, и целует, шипя от укусов. Не отрывается и не двигается, позволяя Ю царапать себе шею и кусаться. Не отрывается и жадно мнёт его губы, встречается языком и лижет, телом наваливается больше, чтобы Ю расслабился. На пробу толкается назад, потом снова вперёд. Не обманчиво нежно, как бы ни хотелось закинуть ноги Ю себе на плечи и трахнуть до слюней. Ю всё ещё дрожит, горячо дышит Хару в губы, но расслабляется, когда Хару начинает медленные толчки. Откидывает голову, всё ещё болезненно жмурится и цепляется за тело Хару, но перестаёт пытаться выкрутиться и уйти. А Хару не спешит. Жуёт губу от напряжения, потому что Ю пиздец тугой. Это буквально его первый раз, и Хару от этого дурно. Он снова дрочит Ю в такт толчкам, и Ю постепенно перестаёт зажиматься. Начинает подмахивать инстинктивно, пока слабо, но входить уже проще. Хару почти выходит и толкается до пошлого шлепка, на всю длину, и Ю дёргается, задыхается всхлипом и течёт Хару в кулак. — Нормально? — голос Хару тихий, и в нём нет насмешки, только что-то похожее на заботу. Поцелуй в висок выходит почти ласковым, контрастируя с тем, как он держит Ю за бедро, не давая сдвинуться. — Нормально, — выдыхает Ю и открывает глаза. Он красный, губы опухшие, глаза полуприкрыты, ресницы дрожат. У Ю взгляд мутный, горячий, но уже не злой. Он облизывает пересохшие губы и сам тянется к Хару. Хару целует его и на пробу толкается быстрее. Ю почти обмякает под ним, ногти перестают царапать спину. Он обнимает Хару за шею и выгибается, подставляясь под толчки. Каждый его стон как удар тока по Хару. Он перестаёт думать, цепляет Ю обеими руками за бёдра и ускоряется. Ему эти ноги, длинные, едва во снах не приходили. А сейчас они сжимают его талию, пока он двигается внутри Ю. Того самого Ю, который со всеми стойкий и сильный; который не даёт Хару первенства в сексе, всегда контролирует процесс. И этот Ю сейчас под Хару. Стонет неприкрыто, сладко. Трогает Хару, гладит спину, гнётся в руках и раздвигает ноги шире. Каждый толчок Хару задевает простату, заставляя внизу всё пульсировать. У Ю мысли в приятную кашу, перед глазами искры. Он почти жалеет, что не сделал это раньше. Его живот липкий, прекум пачкает кожу. Внутри уже не больно, всё горит и растягивается. Жар, полнота, ощущение Хару. Ю чувствует каждую вену на его члене, каждый быстрый толчок. Ю так блядски хорошо понимает Согона, который рыдает под Хару каждый раз. Толчки отдают в позвоночник, в кончики пальцев на руках и ногах. Дрожащие ноги стискивают Хару крепче, пятки давят на его задницу, словно умоляя глубже, сильнее. — Сильнее… — соскальзывает с языка влажным выдохом. Хару рычит и спускается к ключице, кусая и ускоряясь. Держит ноги Ю расставленными и использует как узкую дырку для себя. Ю вторит громкими стонами, слепо ищет пальцами, за что ухватиться, но всё равно безбожно плывёт. Внутри нарастает напряжение. Сладко, томно тянет. Хару это чувствует. Ю сжимает его внутри сильнее, чаще, ритмичнее. Ю дрожит под ним мелкой дрожью, подаётся навстречу толчкам, словно выпрашивает. Хару ускоряется ещё. Ему хочется, чтобы Ю кончил вот так, на нём, на его члене. Чтобы Ю превратился в скулящее безобразие. Ю стонет уже непрерывно, громко. Каждый звук в губы Хару, когда тот снова наклоняется поцеловать. Губы беспорядочно трутся, языки сплетаются, жадно и быстро. Хару кусает нижнюю губу Ю, тянет, зализывает; Ю цепляется за его губы, углубляет поцелуй, трахая рот Хару в такт толчкам внизу. — Хару, не смей останавливаться, блять… — Ю не соображает. Просит, почти умоляет. Он вот-вот кончит. Он ногой давит на Хару, и тот немного смещается, теперь каждый раз толкаясь точно в простату. Ю почти кричит, обмякает на простыне. Хару готов ёбнуться от этой картины, Хару бездумно впивается зубами в его шею и давит ладонью на низ живота Ю, вспоминая, что Согон такое любит. — Блять, Хару, блять… — голос срывается на всхлипы, Ю никогда не звучал так разбито. Член Ю болит, истекая прекумом, делая живот скользким. Мысли растворяются — только Хару, только полнота, только этот ритм, который доводит до края. — Хару, я… — глаза закатываются, Ю задыхается, тело напрягается целиком. — Давай, — тон Хару стальной. Крик Ю тонет в его волосах, когда тот сжимается и кончает. Резко, сильно. Сперма выстреливает между животами, горячая, густая. Пачкает живот Хару. Ю стонет протяжно, на одной ноте. Ю крупно дрожит и спазмами сжимается вокруг Хару, почти мешая ему продолжать двигаться. Хару ловит его губы, почти слизывая сладкий оргазм. Ю всё ещё дрожит, когда Хару начинает кончать сам. Словно животное срывается на быстрый ритм, хватает Ю за волосы на затылке, кусает за губу и тянет. Внутри опоясывает жар. Хару готов получить в морду, но он не выходит, когда сперма толчками течёт внутрь. Хару хочет продлить это ощущение. Заткнуть Ю членом и кончать, пока станет нечем. Ю дрожит под Хару, скулит ему в рот и принимает всё до капли. И они замирают. Хару падает на Ю, тяжело дыша ему в шею. Ю лениво перебирает его волосы и гладит спину. Ю неприкрыто, блаженно улыбается. Член всё ещё внутри, ноги всё ещё подрагивают. Тело приятно расслабляется, поцелуй выходит ленивым, почти играючи, просто касания губ. — Мудак, — Ю нежно выдыхает в губы Хару. У него нет сил злиться по-настоящему. — Мало того, что кончил внутрь, так ещё и засос оставил, — претензия не выглядит серьёзной. Хару глупо хихикает и со смешинками смотрит Ю в глаза. — Я помогу тебе её вымыть, а засос стилисты замажут, — отмахивается и целует мягко Ю в плечо. Выходит медленно, чтобы перекатиться на бок и улечься на грудь Ю щекой, обняв за талию. Ю чувствует, как тепло вытекает, пачкает бёдра. И ему слишком нравится это ощущение. Так, что страшно делается, что он может к этому привыкнуть. — Вот ещё, — Ю немного пришёл в себя, чтобы привычно фыркнуть. — Я тебя больше к своей заднице не подпущу. Хару ему не верит. Настолько, что неприкрыто смеётся, уткнувшись в кожу лицом. — Да? — игриво тянет, пока пальцы оглаживают бедро, ныряя между. Ю не успевает свести ноги и шипит, когда два давят на растянутую, мокрую дырку и входят. У Хару от жара и всё ещё узости член дёргается, прижатый к бедру Ю. Хару с первой попытки находит простату и массажным движением давит, заставляя бёдра Ю дёрнуться, а спину прогнуться. — Я запомнил, где, — рука Ю сжимается в волосах Хару, пока он аккуратными движениями лениво трахает его. — Советую не запоминать надолго, — тон уже не такой враждебный. Ю млеет от сверхстимуляции, но поддаётся волне жара, поднимающейся по ногам к опавшему, но сейчас снова напрягающемуся члену. — Если я отсосу тебе, то будет второй раунд? — Хару и так знает, что будет. Но он не скажет Ю прямо, что давно об этом думал. Он снова нависает над лицом Ю, не переставая лениво двигаться внутри. У Ю дрожат губы и розовеют щёки. Хару думает, что может вечно его фингерить, чтобы Ю выглядел так затраханно-разбито. — Попробуй. --- Хару ожидал чего угодно. Но никак, блять, не того, что после их с Ю секса Ю сблизится с Согоном. Вот так просто и по-банальному. Хару ждал насмешек, подколов, резких посягательств на свою задницу, но никак не того, что будет со стороны наблюдать, как Ю с Согоном живут счастливую жизнь. И всё было бы чуть логичнее, отстранись они от него. Но нет. Хару всё также может вытащить Согона пить соджу вечером, погулять, а потом потрахаться. Согон всё также называет его дураком и смеётся с глупых шуток. Всё также виснет на Хару в людных местах, стоит им оказаться в слепой зоне. И от этих скрытых, опасных поцелуев у Хару также тянет в животе. И они продолжают спать втроём. Естественно, новый аспект сближения Хару и Ю Согон не знает. Но зато Хару и Ю знают. Хару не скрываясь бросает томные взгляды, когда Ю подминает Согона под себя и дразнит его медленным ритмом. Хару не скрываясь медленно дрочит себе, наблюдая за ними. В рамках постели оно гармонично. В рамках блядства, которое они творят, Хару спокойно может тянуть одеяло на себя, целуя Согона, пока Ю его трахает. Может сесть между ними, чтобы обе дырки Согона были заняты. Может бездумно, когда уже оргазм вот-вот накроет, тянуть Ю сверху на себя, чтобы прижаться к его телу. А Ю не скупится на смешок и на дразнящий шёпот в ухо: — Наконец-то понял, где твоё место, Хару? — и эту отвратительную, жгучую чепуху слышит только Хару, но ему достаточно. Ю с Согоном живут свою лучшую жизнь, пока ведут себя как парочка. Пока Ю, чтоб его, носит Согона на руках, а тот виснет на нём когда можно и нельзя. Ю с Согоном весело и легко. И взгляды Хару только подстёгивают Ю больше. Он прекрасно всё видит, даже когда Хару косит на них через весь зал в зеркало. И Ю не давит ухмылку никогда. Хару, наверное, думал, что он, Ю, пойдёт ва-банк. Захочет вернуть должок, чтобы они стали равными. И Ю с помощью наивности Хару водит его за нос очень осознанно и со вкусом. Будь не так забавно наблюдать, как рушится бравада Хару, Ю на следующий бы вечер зажал его у стены и показал, что скулит от поцелуев в шею не только их нежный Согон. И Ю хочется беситься с Хару ничуть не меньше, чем с Согоном. Но тот же щетинится, стоит погладить. Стоит Ю закинуть ему руки на талию, сразу брыкается и скидывает. И даже в постели, когда Ю кусает за ухом и гладит поясницу, то всё равно не сдаётся. Дрожит мелко, дёргается, но не сдаётся. А Ю в бреду видит, как заламывает его, Хару, запястья, и показывает, что всё это хуйня. — Хару, расслабься, — почти приказывает на ухо, пока обманчиво нежно прижимается грудью к взмокшей спине. Почти слышит, как скрипят зубы Хару, пока тот продолжает трахать стоящего раком Согона. Ю атакует поцелуями в шею, пока обнимает поперёк живота и цепляется за бок. Хару по инерции жмётся щекой к его плечу и не скидывает хватку. Ю второй рукой обнимает за шею, чтобы никуда не делся, и не сдерживает улыбку, которую Хару наверняка чувствует кожей. Хару не переключается на Ю, а просто добавляет новый слой влечения. Согон внизу интересует его не меньше, узкий и стонущий, и Хару вдруг внезапно хочется целоваться. И он ловит губы Ю, лишь чуть повернув голову. И воздух резко другой. Гуще. Тяжелее. И Ю также быстро отстраняется, целует Хару в плечо, оставляя влажный след. Руки пропадают с талии, и Хару едва сдерживает протестующий скулёж. Ю наклоняется вниз к Согону и что-то ему шепчет, почёсывая голову. Хару не слышит, что именно, но Согон сокращается вокруг него всё чаще, и Хару вбивается в него короче и глубже, устанавливая с ухмыляющимся Ю зрительный контакт. В другой вечер Согон сидит на диване, и его бедро как подушка для развалившегося Ю, который лениво перебирает его пальцы. Хару в кресле. Смотрит. Согон хихикает над чем-то в телефоне, показывает Ю, и они смеются вместе. А Хару ощущает себя одновременно в этой картине, но будто за стеклом. Ю и Согон не отыгрывают парочку, они просто есть, и даже не замечают, как естественно выглядит их взаимодействие. И Хару тоже хочется. Ему мало того, что он может трахать Согона и принимать поцелуи Ю. Но ноги ватные про мысли подойти к ним и лечь на другое бедро Согона, либо к Ю щекой на грудь. Хару самому смешно, что он прячет уязвимость там, где не надо. Ю ловит его взгляд и не отводит свой, продолжая улыбаться. Не ухмылкой, а так, как улыбается Согону. Хару отводит глаза первым. Пальцы сжимают телефон так, что пластик скрипит. Хару встаёт и уходит молча, потому что желание быть в этой картинке, а не напротив в кресле, скрипит неприятно под рёбрами. Ю сцапывает талию Хару руками и прижимается со спины. Хару автоматически шипит, пытается сбросить его руки, но это больше для вида, чем реально. От Ю не укрывается то, как он подставляет шею и притирается бёдрами. — Как дела? — бросает легко и невзначай. Так, будто это всё у них норма. — Нормально, — Хару огрызается, всё ещё вцепившись в пальцы Ю, но уже не дёргается. — Окей, — Ю уже трётся носом об шею, нежно касается губами, чувствуя, как дрожь пробивает позвоночник Хару. Пальцы мнут, а губы едва касаются. И Хару не протестует, несмотря на то, что они посреди общажного коридора. Что в любую секунду выйдет кто-то и увидит, как Хару позволяет себя омежить. Он ненавидит себя за то, что стоит неподвижно, пока Ю трётся носом, и ненавидит ещё больше за то, что бёдра сами подаются назад. Руки и губы пропадают также внезапно, как и появились. Ю уходит, бросив напоследок ухмылку, а Хару чувствует, как кровь прилила к щекам и члену. Ему хочется провалиться сквозь землю. Согон нежится от поглаживаний Хару по животу, пока лежит на его груди. Хару и сам разомлевший после пары оргазмов, почти засыпает, щекотно дыша Согону в затылок. Согон выжал из него все соки, сегодня словно обезумел, пока седлал Хару. Хару даже почти забыл, что Ю всё это время находится рядом. — Берёшь от жизни всё? — смешок и флиртующий шёпот. Хару словно за волосы выдернуло из дремоты. Он щурится и приоткрывает глаза. Ю. Подперев голову рукой, лежит рядом, предусмотрительно не касаясь Хару. Флиртует, естественно, тоже не с Хару. Согон глупо хихикает, улыбаясь Ю, и игриво переплетает свои пальцы с его. — Дают — бери, — у Согона усталый, хриплый голос. Но всё равно льётся как мёд в уши. У Хару сейчас голоса нет, потому что на вчерашней репетиции преподаватель выжал из него все соки. И из его связок тоже. Хару сглатывает, и горло напоминает о себе будто наждачным скрежетом. — Я думал, после того раза ты ещё неделю будешь отходить, — Ю словно кот играет с пальцами Согона и маняще понижает голос. Согон снова хихикает и дёргает плечом в мягком жесте. — Ты же меня знаешь, — легко отвечает ему, пока Хару уставшим мозгом переваривает. — Какого раза? — напоминает о себе вопросом. Голос сипит, и Хару коротко кашляет. Его пальцы на животе Согона сжимают чуть сильнее. — Ты был на репетиции днём, а нас с записи пораньше отпустили. Пару дней назад. Решили не терять время зря, — Согон чуть поворачивается к Хару и отвечает. И будь Хару проклят, но он слышит подтекст в сладком тоне; другой рукой Согон накрывает его пальцы на своём животе и медленно гладит руку вверх по предплечью. — Попробовали кое-что, — шёпот льётся Хару в уши, и ему точно не кажется, что Согона начинает уносить по новой. — Хочешь, покажем? Хару не отвечает словами и опускает плечо так, чтобы поймать губы улыбающегося Согона. Внутри неприятно тянет при мысли, что они трахались без него. Но с другой стороны, не ему выёбываться. Хару целует Согона медленно, лениво — язык скользит по губам вглубь, встречаясь с языком Согона. Согон переворачивается в его руках, прижимаясь теперь грудью к груди, а коленом между бёдер. Пальцы цепляются за скулу Хару, притягивая ближе. Хару чувствует, как прижатый к его бедру член Согона начинает твердеть и мнёт его бедро, затем задницу. Это почти его отвлекает. Почти. Ю всё ещё лежит рядом. Не двигается, не трогает, молчит. Но Хару чувствует его взгляд кожей. Насмешливый, с подтекстом. Хару точно знает какой, он уже научился это читать. И Ю после пары секунд молчания лениво, почти ласково произносит: — Хару, ты расстроился, что мы трахались без тебя? Голос низкий и бархатный. И столько в нём провокации, что у Хару перехватывает дыхание. Он отрывается от Согона и смотрит на Ю поверх его плеча. Согон не знает, что они тоже трахались без него. У Ю глаза блестят хищным, чистым удовольствием. Ю улыбается, смотря на Хару, и столько в этой улыбке того, отчего Хару делается жарче в несколько раз. И Ю это видит. Знает, что Хару кипит внутри от его слов. — Нет, — Хару отвечает хрипло, но ровно. — Не расстроился, — ложь выходит грубо, но Ю только улыбается шире. Медленно поднимает руку, проводит пальцем по щеке Согона, потом ниже — по шее, ключице. Согон мурлычет, закрывает глаза, наслаждается. А Ю смотрит только на Хару. — Правда? — Ю почти шепчет, понижает голос. — А мне показалось, что ты напрягся, что тебе не показали кое-что новое. Хару поджимает губы в упрямую ниточку и молчит, закипая. Согон хихикает от щекотки и целует Хару в шею. — Ю, не провоцируй его, — бормочет ласково, но в голосе смешинки. — Он и так устал. Ю не отвечает Согону, лишь хмыкает. Ю не отводит взгляда с глаз Хару, когда пальцы на шее Согона скользят ниже, обводят ключицу, спускаются на грудь и сжимают сосок. Согон срывается на хнык Хару в шею, и Хару бедром чувствует, как его член твердеет окончательно. Автоматически сжимает его задницу и притягивает ближе. Но Ю видит, что Хару вспоминает прямо сейчас. И Ю нарочно не говорит ни слова напрямую. Хару сухо сглатывает. Горло отзывается спазмом, но он говорит тихим шёпотом: — Ты меня заебал. А Ю победно ухмыляется в ответ. Он придвигается ближе, прижимаясь к Согону сзади, но тянется к уху Хару. — А ты бесишься, потому что я прав, — шепчет так, чтобы только Хару слышал. Напоследок прикусывает его мочку, и Хару дёргается от щекотки. Согон уже в открытую целует его в шею и трётся мокрым членом об бедро. Хару бесится до трясучки. Зубы сжаты, а в животе затянута пружина. Внутри всё кипит в ответ на слова Ю. Как же Хару проебался, когда думал, что тот факт, что он трахнул Ю, что-то изменит. Ю целует Согона в висок и гладит его талию, но взгляд всё ещё прикован к Хару. И сколько же в этом взгляде обещания. — Хару… Давай ещё раз… — Согон тянет Хару за затылок к себе, шёпот тонет в поцелуе. Хару переключается на него, но взгляд Ю перед закрытыми глазами. Выжигает. Остаётся привкусом на кончике языка. Хару знает, что не выдержит долго. Ю дёргается от стука в дверь. Он один, Юки улетел в Японию, а Согон где-то зависает с Сейтой. Когда открывает дверь, за ней Хару. — Ого. — Ю едва не присвистывает. Хару непробиваемой глыбой заходит внутрь, слегка толкнув Ю в грудь. Выглядит Хару… Неоднозначно. Тяжело дышит, на скулах румянец. Глаза безумные, зрачки огромные. Взъерошенный и помятый, в футболке и спальных штанах. Хару смотрит на Ю со смесью ярости и желания. Облизывает нижнюю губу и опускает руку Ю на затылок тяжёлым движением, придвигая к себе и прижимаясь лбом. — Как же ты меня заебал… — зло шипит сквозь зубы, а пальцы на затылке сжимаются. Ю не моргает и смотрит Хару в глаза, обескураженный напором. Хару второй рукой не заметил, как вцепился в майку Ю на спине, сжав ткань в кулаке. У Хару пульс стучит в ушах, а внизу горячо тянет. Хару уже час, как спал, вымотанный на тренировке. Но Ю доконал его даже во сне. Хару до сих пор чувствует его губы на своей шее, а горячие пальцы на голых бёдрах. Ю во сне придавил Хару к кровати и не давал даже вздохнуть, а Хару позволял. Позволял себя придавить и плавился. Тёк в трусы, словно девственница. А Ю ухмылялся ему в шею. — Всё? Придавило? — Ю отмирает, и Хару готов поклясться, что видит в его глазах понимание. Губы тянутся в мерзкую ухмылку, а пальцы обнимают талию, прижимая Хару к себе. Бедро Ю давит на стояк, и Хару даже не глушит стон сквозь зубы, топя его в шее Ю. Хару трясёт в его руках от эмоций. На него обрушилось всё: взгляды, ужимки, поддразнивания. На Хару обрушилась реальность и обрушила его барьеры. — Давай покончим с этим, — скулит непозволительно разбито Ю в шею, перебирая его волосы. Пальцами цепляется за плечо, а бёдрами откровенно трётся, потому что уже возбуждён донельзя. Как щенок готов кончить от фрикций через одежду, а Ю чувствует. Ю всегда чувствует и знает. С талии опускает ладони на задницу, сжимая половинки поверх ткани и позволяя Хару сбрасывать хотя бы грамм напряжения. Ю знал, что так будет. — Тебе будет хорошо, — обещает тихо Хару на ухо, тут же атакуя поцелуями открытую шею. Ю обожает целовать в шею, а Хару обожает чувство, как ноги наливаются ватой и он со стоном виснет на Ю, жарко дыша ему в ключицу. Ю бы мог подхватить Хару на руки и отнести до кровати, но ещё не понял, насколько тот разомлевший и позволяющий. Ю знает Хару и в любой момент готов возвращать роль ведущего, которую дрожащий Хару сейчас ему вручил без боя. Тянет его аккуратно, медленными шагами двигаясь к кровати. Без его рук Хару бы точно рухнул на пол, до того его трясёт от эмоций. Хару позволяет буквально положить себя на лопатки, падает головой на подушку, будто в облако. Одновременно и трясёт всего, и нега глаза застилает. Ю нависает и фиксирует онемевшую челюсть, целуя сразу глубоко. Хару со стоном приоткрывает губы и впускает его язык, цепляясь за спину. Ю уже успел стянуть майку, чего Хару даже не заметил. Кожа под ладонями горячая, спина крепкая; Хару мнёт мышцы пальцами и хныкает, кусая Ю за губу. — Блять, Хару… — Ю выдыхает с присвистом и не договаривает, возвращаясь к губам и целуя глубже, напирая. Податливость Хару срывает ему голову. Свободной рукой он гладит крепкий живот и ниже, быстро оттягивая резинку штанов и окольцовывая мокрый член. Хару стонет ему в губы и несдержанно толкается в руку, пытаясь трахнуть кулак Ю. — Ю, пожалуйста, — Хару понимает, что потом сожрёт себя за этот плаксиво-скулящий тон. Но сейчас ему так, блять, надо. Кончить как минимум. Ю сжимает его крепко и двигает рукой правильно. Так хорошо, что у Хару сводит пальцы на ногах, а из горла стоны рвутся один за одним. Он откидывает голову, позволяя Ю дразняще целовать себя в шею. От укусов и слюны кожа горит, а внизу живота затягивается горячая пружина. У Хару в голове пустота, когда он жмурит до боли глаза и по наитию, впервые в жизни, раздвигает ноги, позволяя Ю удобнее устроиться между. У Хару все мышцы ватные, пресс напрягается каждый раз, когда кулак проходится по мокрой головке. В Хару ещё борются остатки чувства, что он нихуя не снизу, и это прерогатива Ю. Но он страшно заебался бегать, смотреть и хотеть молча. Хару страшно заебался до рези в глазах смотреть, как Ю изводит Согона. Как сажает себе на лицо и говорит расслабиться, и Хару каждый раз видит до боли изогнутую спину, царапины на груди Ю и слышит скулящие, надрывные стоны Согона. Как потом Ю кладёт его на спину и входит пальцами, заставляя срываться на мольбы шёпотом, но не давая кончить. Всегда успевая передавить основание члена, чтобы Согон сжимал бёдра и плакал, смотря ему в глаза. А потом Ю, как всегда, входит и дразнит Согона медленным, размеренным темпом. Крутит бёдрами и по скулежу Согона понимает, что нашёл простату. Хару всегда смотрит со стороны и кусает нижнюю губу до крови. У него член дёргается на каждый срывающийся стон Согона, а внутри холодеет от понимания, что он хочет также. Хару никогда не признавался, но он мог бы вечно смотреть, как у Ю всё под контролем. Ю парой нажатий на Согона заставляет его тело петь, всегда знает, когда замедлиться, а когда сорваться на безумный ритм, чтобы Согон на глазах превратился в плачущий беспорядок. И у Хару тошнота от возбуждения тянет в горле каждый чёртов раз, голова кружится от взгляда на крепкие бёдра Ю, методично, неустанно вколачивающиеся в Согона. — Да, Ю, блять… — Хару тянет Ю за волосы, пытаясь зафиксироваться. На уголках глаз проступают слёзы, а оргазм греет низ живота, вот-вот обрушится на Хару. И Хару убьёт Ю, если тот сейчас попробует его дразнить или играть. Но Ю чувствует и понимает, что́ Хару сейчас надо. У Ю всегда всё под контролем. Он возвращается к губам Хару, чтобы заглушить его хотя бы чуть-чуть. И ускоряет движения кулака, стимулируя только головку. Член в руке Ю каменеет, лопатку обжигает от пяти царапин, и на пальцы обильно капает горячая сперма. Хару отрывается, чтобы высоко простонать, пока тело сотрясает крупная дрожь, скручивающая бёдра и живот. Хару чувствует себя пустым и счастливым, когда беспомощно кончает Ю в кулак и едва не растекается под ним в лужу. Тело Хару дрожит от послевкусия, член подрагивает от дразнящих касаний, но в голове немного проясняется. Он смаргивает пелену в глазах и смотрит на Ю расфокусированным взглядом. Тот всё ещё нависает, ухмыляется, пальцы лениво размазывают сперму по животу Хару. Сморгнув ещё раз, с тяжёлым выдохом Хару тянет свою футболку вверх. Воздух в комнате будто накалён, жарко до дурноты. — Раздеваешься для меня? — Ю лениво тянет гласные. Он с нескрываемой жадностью осматривает Хару под собой: розоватые шея и щёки, подтянутый торс, разведённые бёдра и испачканный в сперме член. И, блять, дико затраханный взгляд. Ю не даёт Хару остроумно ответить, нагибаясь к его губам обратно, тут же хватая в поцелуй. Несмотря на внешнее спокойствие, Ю внутри полыхает. Хару ожидаемо для него дёргается и толкает в плечо. Ю не позволяет, перехватывая его запястья и зажимая по бокам от головы. — Очнулся? — поддевает, кусая Хару за губу и оттягивая до боли. Хару почти рычит и в отместку пытается укусить, но мажет, хватая кожу на скуле. Ю выдыхает со стоном, вжимаясь твёрдым, ноющим в штанах членом между разведённых бёдер. Ю одной рукой хватает его за челюсть, большим пальцем вдавливает в щёку, заставляя открыть рот. Хару дёргается, но Ю уже наваливается всем весом, коленом раздвигает его ноги шире, прижимает бёдрами к матрасу. — Начнём сначала? — Иди к чёрту, — у Хару сиплый, низкий голос. Оргазм словно перезагрузил его. И Хару честно пытается делать всё, чтобы его тело не реагировало на доминацию Ю так явно. Но пошевелиться трудно не только из-за хватки Ю. И Ю, к слову, к чёрту не идёт. Он внезапно для Хару сначала тянет с него штаны рывком, и Хару едва успевает толкнуть его коленом, как Ю перехватывает ногу и переворачивает Хару сначала на бок, затем на живот, вдавив сильную руку между лопаток. Хару задушено хрипит и сжимает челюсть. Хару в секунду понимает, что он голый на животе под Ю. — Я же говорил, — глумливый шёпот раздаётся у самого уха, посылая по шее щекотку. — Раком будешь ты. Ю ведёт руками по спине и ниже. Массажным движением пальцев давит на поясницу, вынуждая Хару слегка выгнуться. Вынуждая Хару осознать своё положение. Руки уже разминают ягодицы, а Хару лежит притихший, пытаясь понять ощущения. Он представлял это не раз. И ему честно хочется жалобно хныкнуть на то, как Ю похуй на его сопротивление. Ю буквально давит его своей энергетикой и силой. Хару думает о Согоне. О каждом разе, когда тот рассыпается под руками и губами Ю. Податливо раздвигает ноги, выгибается и просит «ещё» дрожащим голосом. Хару думает о том, что желание попробовать такого Ю, властного и доминирующего, давно давит ему грудь изнутри. Ни с кем другим не хочется, а с Ю да. Хару думает о том, что даже когда взял член Ю в рот, одновременно вставив пальцы, то Ю держал его волосы и направлял так, как ему удобно. Контролировал и лишь позволял, даже скуля от глубокого фингеринга. Всхлип разрывает тишину комнаты. Хару приходит в себя. Этот влажный звук издал он. Пальцы Ю внизу, давят между ягодиц, пока одна рука оттягивает половинку. — Расслабься, Хару, — снова шёпот над ухом, но уже не глумливый. Ю действительно просит. — Я не сделаю тебе больно, — словно завораживает, пока подушечка аккуратно, дразняще давит на сухую узкую дырку. Хару коротко дёргается из-за мурашек, взлетевших снизу по спине. — Я… — Хару обрывается. Он не знает, что хочет сказать. Он смиряется прямо сейчас, пока Ю терпеливо ждёт. Пока Ю игнорирует своё возбуждение, давящее внизу живота. — Знаю, — Ю соглашается. Губы опускаются на шею, дразняще, коротко целуя. Ю медленно ведёт губами от шеи к задней части. Под линией роста волос слегка прикусывает, рукой сжимая ягодицу. Хару стонет и отмирает. Это что-то новое для него. Ощущения окутывают тело, и прижатый к кровати член дёргается. — Приподними, — Ю просит, цепляясь за тазовые кости и притягивая Хару вверх. Хару подаётся на движение, приподнимая задницу и сжимая в руках подушку. Голова снова наливается тяжестью. Хару дышит через раз, пока Ю гладит его поясницу, нашаривая где-то смазку. Колпачок щёлкает, и Хару замирает. Ю растирает смазку между длинных пальцев и смазывает Хару, дёрнувшегося, но остановленного чистой рукой. Ю не нежничает, когда проникает одним пальцем до упора. Хару шипит и сжимает его изнутри. В горле тянет от восторга и страха, что это ещё не всё. — Понимаю, — раздаётся спокойно за спиной, и Хару чувствует взгляд Ю лопатками. Снова. — Сейчас будет хорошо, — Ю методично крутит пальцем, смазывая стенки изнутри. Ю контролирует себя каким-то блядским чудом, его напряжение выдают только пальцы, до красноты сжавшие бедро, но Хару этого не чувствует. Ю потрясающе знает тело Хару, которого подбрасывает на кровати, когда палец давит на уплотнение внутри. — А-ах, — Хару стонет в подушку, заглушая звук. Хару не видит самодовольную улыбку Ю, но точно знает, что она есть. К пальцу прибавляется второй, и Ю неумолимо вгоняет их до костяшек, давя на простату снова. Ему нужен буквально раз, чтобы запомнить, где. Хару кусает наволочку, но это не глушит скулящие, разбитые звуки. Пальцы растягивают и давят. Ю в пару движений заставляет его тело дрожать, а ноги разъезжаться. Хару стонет сквозь зубы и разбивается. Забывает, как было до. Каждое движение по простате отдаёт в вставший член, заставляя его прижиматься к напряжённому животу и течь. Ю глотает рвущееся «я же говорил». Ю пожирает Хару глазами. Сведённые лопатки, выгнутую линию позвоночника, расставленные округлые ягодицы. Ю мнёт свободной рукой половинку и тихо рычит сквозь зубы. Он так давно хотел. Пальцы исчезают в Хару всё быстрее, Ю видит и чувствует узость и звереет. Ему хочется вогнать в Хару член, чтобы тот чувствовал его в горле, а потом часами дразнить медленным темпом. Чтобы Хару задыхался в рыданиях от невозможности кончить и выпрашивал ещё. — Ю, я сейчас… — Хару обрывается и тянется рукой вниз, но Ю его опережает, окольцовывая мокрый, твёрдый член и пережимая у основания. — Рано, Хару. Ю медленно, мучительно проводит по члену вверх, большим пальцем нажимая на головку. Раз, другой. Собирает влагу и размазывает её по всей длине, пока Хару не начинает мелко дрожать, пытаясь толкнуться бёдрами. — Рано, — Ю повторяет тише, но с той же тягучей интонацией. — Ты кончишь, когда я разрешу. Хару вжимается лбом в подушку и пытается вдохнуть. Из горла рвутся только разбитые, нуждающиеся всхлипы. Ю снова пережимает член у основания, толкаясь пальцами до упора. Хару вторит, толкаясь бёдрами назад. Хару уже не пытается спорить и вырываться, он полностью принял оглушающие ощущения: пальцы Ю внутри, твёрдые, знающие, безжалостно точные, и в то же время эта проклятая рука, которая не даёт разрядки. Кольцо из пальцев у основания тянет и жжёт, заставляет всё пульсировать в такт сердцебиению. — Ты же хотел этого, Хару? — Ю шепчет, уткнувшись губами в красную ушную раковину. — Я видел, как ты смотришь, когда я делаю так с Согоном, — вместе со словами Ю прокручивает пальцы внутри и снова вжимается в простату, заставляя ноги Хару разъехаться, а его самого беспомощно застонать. — Малыш Хару, так долго доказывающий, что он верхний, — Ю тянет нараспев, вжав пальцы ещё раз. Хару не отвечает — не может. Роняет голову во влажную подушку и тихо плачет. Обжигающие, стыдные слёзы текут по щекам. И только короткий, сдавленный звук вырывается, когда Ю добавляет третий палец. Растяжение приходит резко, но пальцы идеально скользят из-за смазки. Ю разводит их, двигается выверенно, не давая боли перекрыть всё. Крутит, давит в простату, не размыкая кольцо пальцев вокруг члена. — Смотри, как ты течёшь, — Ю почти мурлычет, голос низкий, пропитанный собственным голодом. С кончика члена Хару капает на простынь, и Хару скулит от этого осознания. Он весь будто ватный, тяжёлый. Пальцы на ногах не разжимаются, живот сводит от спазмов. Он пытается вытолкнуть бёдра назад инстинктивно, жадно, но Ю не даёт, наваливаясь грудью на лопатки. Ю вытаскивает пальцы почти полностью, медленно, чтобы Хару ощутил каждую фалангу, и тут же плавно входит снова, одним глубоким толчком. Хару всхлипывает в подушку, сжимая её в дрожащих руках. А Ю повторяет ещё раз и ещё. Раздвигает пальцы и замирает, давя на простату. Хару роняет задыхающийся стон и закусывает губу. Ю смотрит на его лицо в профиль: красные, мокрые щёки, опухшие губы. Разбитый. Ю плотно толкается ещё раз, вытащив пальцы и загнав обратно. Ю выдыхает сквозь зубы, звук больше похож на рычание. А потом медленно вытаскивает пальцы. Звук шороха ткани, который Хару едва улавливает, прежде чем к мокрой, растянутой дырке прижимается головка члена. Хару коротко дёргается и сжимает подушку с двойным усилием. Ю наклоняется к его уху: — Дыши, — говорит тихо. — Я медленно. И входит. Долгим, но непрерывным толчком. Стон рвётся сквозь зубы, пальцы сжимают ягодицы Хару до красноты. Хару выгибается, открывает рот и хватает воздух. Ощущение громкое, жгучее, переполняющее. Ю входит до конца и прижимается пахом к ягодицам, давая Хару прочувствовать. — Всё ещё ненавидишь меня? — хмыкает, но выходит задушено хрипло. Хару смеётся — коротко, смаргивая слёзы в уголках глаз. — Ещё сильнее… Ю в ответ фыркает и улыбается. Хару этого не видит. У него пульсирует каждая мышца, член распирает, давит. Хару кажется, будто он чувствует его в животе. Задница неприятно саднит, когда Ю начинает двигаться. Медленно, но глубоко. Неумолимо точно. На третьем толчке Хару гнётся сильнее и мычит, пытаясь уйти от движения. Ю держит его за талию и не позволяет, но второй рукой снова окольцовывает член и прокручивает вокруг головки. Хару машинально толкается в кулак и стонет, отвлекаясь. Горячая, плотная хватка вокруг члена невыносима. Ю выходит почти полностью и толкается до шлепка — Хару рефлекторно сжимается. Ю выдыхает резко, сквозь зубы, пальцы сжимают кожу Хару так, что останутся синяки. Как же Ю сейчас хочется сорваться, забить на всё, трахнуть Хару так, как тот отчаянно вымаливал, пялясь на секс его, Ю, и Согона. Внутри Ю всё горит. Возбуждение, смешанное со вкусом победы. И немного нежность. Он наконец-то взял Хару, который месяцами ходил и дразнил, огрызался, но никогда не подпускал по-настоящему близко, а сейчас лежит под Ю мокрый, дрожащий, раскрытый и постанывает тихо в подушку каждый раз, когда Ю делает крошечный толчок. Ю наклоняется к спине Хару, прижимаясь к горячей, влажной коже и мягко целует. И контрастно резко выходит и входит быстро, плавно. Хару дрожит и скулит, но Ю повторяет, держа его за бедро. Его уносит с каждой секундой. Всё то, что он сдерживал. Ю чувствует, как бьётся сердце Хару под бёдрами. Запах — пот, смазка, возбуждение — такой густой, что кружится голова. Ю приподнимается и двигается быстрее, равномерно и точно. Хару уже не зажимается так сильно, и Ю перехватывает его за талию, чтобы было удобнее. Толчки глубокие, точные. Выбивают из Хару стоны каждый раз, когда бёдра бьются об ягодицы. Хару не замечает, как начинает подмахивать в такт, пытаясь урвать больше. А Ю ему не мешает. Ю входит до упора и замирает, нежно поглаживая Хару по пояснице и не двигаясь. — Блять, Ю, — Хару шипит. Он знает, что это. Знает, как Ю любит дразнить и доводить. Ю ему не отвечает и не начинает двигаться. Хару закусывает губу. Его плавит от возбуждения, член беспомощно прижимается к животу, тяжёлый и мокрый. Каждый нерв натянут, в горле тяжесть. Хару так хочет кончить, что звёзды застилают глаза. Он берёт упор на колени и подаётся вперёд. Стонет, потому что чувствует, как член медленно выходит из-за его движения. Также размеренно толкается назад, вжимаясь в бёдра Ю. Живот полосует жаром от мысли, что именно Хару делает. И он это повторяет, почти снимаясь с члена, чтобы надеться снова. — Кто бы мог подумать, — Ю выдыхает, глядя на это. Глядя на то, как Хару сам себя трахает его членом, чтобы получить хоть что-то. До того нуждающийся и жадный. Ю окольцовывает живот Хару, чтобы одним движением поднять его и посадить себе на бёдра, прижав к груди. Член под этим углом давит прямо на простату, и Хару подбрасывает в руках Ю, разбитый звук рвётся из горла. — Хару, если ты так хотел член, мог бы просто попросить, — сладко шепчет на ухо, держа Хару и не позволяя ёрзать. Но Хару словно в отместку сжимается так, что у Ю живот поджимается, а член дёргается внутри мокрой дырки. Спокойный только внешне, держится на последнем. Держится, чтобы не подмять и не трахнуть Хару, вцепившись в шею зубами. — Пожалуйста, Ю, — Хару оборачивается и заглядывает Ю в глаза. И едва не умоляет. У него мокрые от слёз глаза и искусанные губы. Он обмякает в крепких руках и оседает на бёдрах, пальцы сжаты на предплечье, которым Ю удерживает его тело. — Я больше не могу. Ю пропускает выдох и глотает мат. В любой другой ситуации сдержался бы и дразнил, дроча Хару в такой позе и обрывая оргазм. Заставил бы корчиться и просить, плакать и изнывать, как часто делает с Согоном. В любой другой ситуации повёл бы себя так, как привык. Но он в ситуации, где Хару просит трахнуть, а Ю едва не кончает от этой мольбы в голосе. Хару утыкается лицом в подушку через секунду и не успевает вдохнуть, как Ю фиксирует его бёдра и начинает двигаться. Размашисто, чётко. Хару пытается привыкнуть: мелкие спазмы, дрожащие бёдра, судорожные вдохи. Каждый его звук отзывается в Ю мелким покалыванием внутри, каждый спазм электрическим разрядом по позвоночнику, заставляя член дёргаться внутри. Ю сжимает зубы и сдерживается. Ещё нельзя кончать, он хочет чувствовать это дольше. Но он почти теряет зрение от того, как тесно сжимается Хару. Как стенки обхватывают его, пытаются удержать, когда он выходит, и жадно пускают обратно. Низ живота сводит судорога. Ю ускоряется, опуская руку вниз и пережимая член Хару, каменный в его руке, у основания. Хару вскидывается и скулит, пытается выкрутиться, но ноги разъезжаются, и он подставляется сильнее, теперь так, что каждый толчок бьёт в простату. — Блядство, Хару, какой ты тугой… — Ю вжимается до упора и замирает, давая им обоим передышку. Его рука всё ещё внизу, сжимает и будто напоминает Хару, что ещё не время. А Хару похож на беспорядок. Слёзы текут по новой, его трясёт мелко. Оргазм приходит болезненными волнами, накатывающими, но не расслабляет, пережатый рукой Ю; давит изнутри, выкручивая все мышцы. Ю и сам сгорает. Он чувствует каждое сокращение Хару, каждый молящий спазм, которым он сжимает его член. — Ещё немного… Потерпи, — шепчет скорее себе, чем Хару. Ю начинает двигаться снова. Глубокие, точные, быстрые толчки. Бёдра напрягаются, пресс просвечивает сквозь горячую кожу. Ю перестаёт сдерживаться, раздвигает ягодицы Хару и дерёт его так, как давно хотелось. Его собственный член пульсирует так сильно, будто сейчас взорвётся. Ю чувствует, как волна жара поднимается по ногам и спине. Мажет сухим языком по губам и слышит только шлепки тел и почти крики Хару, заглушенные подушкой. — Хару, давай… Ю ускоряется ещё на пару ударов. Напряжение внизу живота становится невыносимым. Толчки глубокие, каждый раз до самого конца. Хару уже не кричит, а хрипит, задыхается, дрожит. Его член прижат к животу, он чувствует, как с головки капает на простынь, но оргазм всё не приходит, а только накатывает, накатывает, накатывает — и застревает где-то на грани, не давая сорваться. Ю чувствует это. Каждый спазм, но всё ещё напряжение. Хару сжимает его на грани с болью. Ю стонет низко, вжимается лбом в плечо Хару, прикусывает не сильно, но след останется. — Давай… кончай… — выдыхает Ю сквозь зубы, голос ломается. — Кончай, блять, Хару… Но Хару только всхлипывает. Оргазм маячит, но не даёт разрядки. У Хару переизбыток. Ю не замедляется ни на секунду, трахая его размеренно и чётко, так, как всегда хотелось обоим. Ю, наконец, срывается, вгоняя себя до упора. Он вжимается в Хару всем телом, замирая внутри. Сперма выплёскивается внутрь, заполняя тесноту. Стон выходит рычащий, почти животный, посылая мурашки по шее Хару. А Хару бьёт словно судорога от разряда тока. Мокрая, красная головка всё ещё прижата к животу, а удовольствие больно спазмирует в животе, будто не может выйти. Мучительная, жгучая грань, за которой ничего. Ю выдыхает тяжело, медленно выходит — член всё ещё полутвёрдый, скользкий от спермы и смазки. Хару всхлипывает от внезапной пустоты, бёдра дрожат, пытаются сжаться, но Ю не даёт — разводит их шире коленом. — Ш-ш-ш. — он нежно целует Хару в мокрый висок, но голос всё ещё хрипит. — Я знаю. Сейчас, Хару. Ю переворачивает Хару на спину. Лёгким движением раскрывает бёдра и садится между. Хару выглядит выебанно. Красный, с мокрыми щеками и глазами, на которых слиплись ресницы. Ю нежно проводит ладонью по быстро вздымающейся груди и опускается вниз, игнорирует напряжённый член и не медля вставляет два пальца в растянутую, мокрую дырку. Те гладко скользят по сперме и смазке, Хару выгибается и пытается уйти, перевозбуждённый и чувствительный. Роняет разбитый, мяукающий звук. — Давай, — Ю наклоняется и коротко, нежно целует Хару, шепча ему в губы. Пальцы давят на простату безошибочно, бёдра Хару подаются навстречу движению. — Давай, Хару. Ты так хорошо справился… Теперь можно. Похвала отзывается в Хару мурашками по затылку, голос Ю расслабляет и скручивает одновременно. Ю не тянет. Надавливает — сильно, ритмично, не давая передышки. Пальцы двигаются быстро, почти жёстко: входят-выходят, крутят, давят. Хару вцепляется в плечи Ю, пытаясь удержаться. И, наконец, кончает. Замирает на секунду, и оргазм прорывается, проносясь по всему телу. Он кричит — хрипло, надломленно, слёзы снова брызжут, тело выгибается так сильно, что спина отрывается от матраса. Член дёргается, выплёскивая густые, горячие струи на живот, на грудь, даже на подбородок. Сокращения идут волнами, бесконечными, болезненно-сладкими. Хару трясёт, ноги сводит судорогой, пальцы впиваются в плечи Ю, оставляя красные полосы. А Ю не останавливается. Продолжает трахать Хару пальцами, уже мягче, но также точно, упираясь в простату. Выжимая из Хару всё до последнего. Хару не расслабляется, бёдра беспомощно дрожат. — Хватит, Ю… Пожалуйста, — пытается уйти от стимуляции, которая неожиданно отзывается болью в каждом нерве. Ю усмехается и прекращает, вынимая пальцы с чавкающим звуком. Ю ложится рядом и прижимает дрожащего Хару к себе. Тот слепо утыкается носом в шею Ю и продолжает тихо, хрипло поскуливать. Ю ласково целует в висок и гладит по спине. — Всё… Всё. Ты молодец, — успокаивает шёпотом, баюкает Хару в нежности, так нужной тому сейчас. — Дыши. Хару молча кивает и пытается расслабиться. У него нет даже капли сил. У него есть только осознание, почему Согон так любит обниматься и слушать милые глупости после марафонного секса. Каждое поглаживание Ю словно собирает обратно, а поцелуи дают сосредоточиться. Тело всё ещё подрагивает от послевкусия, но теперь это уже приятная, тяжёлая усталость. Он наконец-то кончил. И, чёрт возьми, это было… слишком.