the abyss under the wheels.

— У гонщика должны быть яйца. И отнюдь не из хрусталя.

Дэвид Култхард.

🏁🏁🏁

Дождь. Не просто дождь - стена воды, превратившая трассу в зеркало. Видимость - метров двадцать, не больше. Капли дождя заливали лобовое стекло так, что дворники не справлялись. Ким Тэхён, двадцати восьмилетняя восходящая звезда и главный претендент на чемпионский титул, вёл машину на пределе. Шестой круг гонки, за который Тэхён закрепился на второй позиции. Впереди только машина напарника, которого Ким взял под крыло два года назад. Он научил этого дерзкого парнишку всему, что только знал. — Тэхён, — голос инженера раздался в наушниках. — Девятый поворот коварный. Воды слишком много. Сбавь на входе. — Принято, — Тэхён ответил коротко и чётко. Но он не сбавил. Ким Тэхён, жаждущий напомнить всем о своём пьедестале, не сбавил скорость. Потому что знал: если сбавит - потеряет темп, чего он никогда в своей жизни не сделает. Потому что привык быть первым. Потому что хочет показать, кто он на самом деле. Девятый поворот приблизился слишком быстро. Ким вошёл в него на скорости, которая на грани - для сухой трассы. Для мокрой - за гранью. Машина на секунду потеряла сцепление, но Тэхён выловил её. Опыт и чутьё. Тело помнит то, что мозг забыл. В зеркале заднего вида - машина, которая шла позади весь круг. Слишком близко. Слишком навязчиво. Ким заметил это краем глаза за секунду до удара. Дальше - калейдоскоп. Переворот. Раз, другой, третий. Металл сгибался под несуществующим и страшным углом. Стекло крошилось на сотни маленьких кусочков. Вселенная перестала существовать как что-то целое - только обломки и оглушительный звон в ушах. Тэхён висел вниз головой, пристёгнутый ремнями безопасности. Где-то рядом капало масло. Или бензин. Или кровь. — Тэ? — голос в рации. Напарник. — На месте, — Ким с огромным усилием выдавил из себя слова. — Что произошло? — Меня толкнули. Кто-то сзади. Я даже не успел... Он не договорил. Вместо родного голоса в рации раздались грохот и крик. Дальше - мёртвая и болезненная тишина. — Алло, ответь! Дил! — голос Тэхёна сорвался на хриплый ор. Снова тишина. А потом - вой сирен, красные вспышки сквозь разбитое стекло, чьи-то руки, вытаскивающие его из обломков. Он увидел только одно: вторую машину. Машину напарника. Ту, что вела гонку минуту назад. Сейчас она горела самым зловещим огнём, образуя в небе огромную черную тучу.

🏁🏁🏁

Тэхён пришёл в сознание в больничной палате. Свет слишком непривычно прорвался в глаза, заставив гонщика больно сморщиться. Картина реальности медленно выстраивалась воедино. — Я умер? — хрипло произнёс Тэхён, спрашивая это больше у самого себя. — Всему своё время, придурок, — немного зло, но с невероятной заботой и беспокойством произнёс кто-то рядом. Ким заставил себя оглядеться. У самой койки он увидел Мин Юнги - двадцати шестилетнего тест-пилота команды «HYBE DYNAMICS», но, в самую первую очередь, его самого близкого друга. — Ты с ума сходишь? Я тебя сожру, клянусь. Как только восстановишься, сразу сожру и не пожалею,  — начал причитать Мин. — Ты доигрался. Ослушался инженера, разбил машину. Ради чего, Тэхен? Повыпендриваться? — Что говорят врачи? — спросил Тэхён, полностью проигнорировав нотации друга. — Конечно, врачи, тебя же только это интересует... — тихо выдохнул Юнги, поняв, что сейчас из Тэхёна тянуть нечего. — Сказали, что тебе повезло. Катастрофически повезло. Жить будешь, но о гонках забудь минимум на год. — С Дилом что? — Ким вспомнил о горящей машине своего протеже. О последнем, что он помнил перед полной отключкой. Юнги резко замолчал. Весь его пыл и жажда прочитать нотации куда-то резко исчезли. — Юн, ты оглох? — повторил Тэхён настойчивее, не услышав ответа. Сердце застучало слишком обеспокоено. — Что с Диланом? — Сгорел заживо в своей машине. Не успели достать, — приговор прозвучал слишком тихо. — Похороны через пару дней.

🏁🏁🏁

Похороны прошли тяжело. Повсюду разносились срывающиеся крики, стоны и надрывный плач родственников Дилана. Никому не дали попрощаться с телом, потому что от него попросту ничего не осталось. Только свинцовое чувство на сердце. Когда гроб начали опускать в вырытую яму, в Тэхене резко что-то оборвалось. Он смотрел, не моргая, на деревянную коробку, которая медленно скрывалась под землей. Из реальности его вырвал громкий крик матери Дилана, которую держали Намджун и Джин, лишь бы она не упала на холодную землю. Женщина уже хоронила своего мужа, а теперь осталась совсем одна, похоронив единственного сына. Ким обернулся через плечо, стараясь не смотреть на сломанную тетю Со. Он только кивнул Намджуну и Джину, а те, уловив немую просьбу друга, молча увели плачущую женщину к машинам, прихватив с собой бутылку воды и пачку салфеток. Когда на кладбище стало пусто, машины родственников отъезжали, а единственным звуком, прерывающим тишину кладбища, стала непрекращающаяся надрывная истерика матери, доносящаяся со стороны машин, Тэхен поднял взгляд на могильный камень.

Со Дилан.

01.09.1989 — 20.10.2016

«Жил на пределе. Ушел за предел»

Тэхен даже не сразу понял, что по его щекам покатились слезы. Он ощутил это только тогда, когда почувствовал солоноватый вкус на своих губах. — Спи спокойно, любовь моя, — тихо сорвалось с губ, когда Ким наклонился к надгробию, чтобы положить букет белых лилий рядом с основной кучей ритуальных венков. Он ушел прочь, не найдя в себе смелости обернуться и снова увидеть улыбающееся лицо Дилана на надгробии. Но именно тогда Ким Тэхен пообещал себе больше никогда не улыбаться. Потому что вместе с улыбкой его покинул тот, кто понимал его с полуслова.

🏁🏁🏁

Кабинет Ким Тэхёна, технического директора и главного инженера, пропах дорогим одеколоном и табаком. Курил не он. Курил тот, кто сейчас вразвалочку сидел на его кожаном диване с сигаретой между пальцами. — Не кури. Не люблю, — пробурчал Тэхён, стоя у окна своего кабинета. — А я люблю. Терпи меня, как я терплю тебя, — парировал Намджун, выдувая сигаретный дым кольцами изо рта. Ким Намджун, тридцати восьмилетний владелец гоночного клуба «HYBE DYNAMICS», статно развалился на кожаном диване, закинув ногу на ногу. — Вообще, я к тебе по другому вопросу, — Намджун кинул досье на рабочий стол директора. — Ознакомься. — Что это? — Тэхён развернулся, обратив внимание на бумаги, прилетевшие на его стол с глухим хлопком. — Новый гонщик. Подписываем с ним контракт, — Намджун снова откинулся на спинку дивана, вдыхая сигаретный дым. — Нужно твое мнение, как профессионала.

Чон Чонгук, 24 года. Подпольные гонки, никакого опыта в профессиональных. Характер - взрывной, талант - запредельный. Восходящая звезда по прозвищу «Геккон».

Внутри что-то резко оборвалось. До боли знакомая характеристика. До боли знакомый мир, частью которого Ким Тэхён перестал быть десять лет назад после аварии, которая несправедливо унесла жизнь его…напарника. — Исключено, — резко отрезал Ким. — Слишком рисковый. Слишком дерзкий. Слишком... — Слишком похожий на Дилана, — перебил его Намджун. — Чонгук - заноза, Джун, — зло фыркает Тэхен. — Он таким не был. Ким боялся даже произносить имя того, кто делил с ним земную трассу, а теперь гоняет по небесной. — Он был похуже. Но не об этом, — хмыкнул владелец, выпуская изо рта кольцо из табачного дыма. — Пойми одно, Тэ. Эта, как ты совершенно правильно выразился, заноза, очень нужна нам. Иначе я не понимаю, как ты собрался побеждать «APEX» в этом году, — Намджун потянулся к журнальному столику, стряхивая пепел в пепельницу. — Чимин справится. Другие нам не нужны. — Чимин слишком много думает. И ему нужен тот, кто ненадолго может отключить мозг. Чонгук - идеальный кандидат из всех возможных. Или у тебя есть вариант получше? Тогда покажи мне его, принеси досье на мой стол, и мы все обсудим, — Намджун затушил сигарету, вставая с кожаного дивана. — А пока, Чонгук будет работать с нами. И ты не дашь ему ослушаться. Владелец Ким огласил свой вердикт и ушёл, громко хлопнув дверью. Ясно дал понять, что работа с новым человеком неизбежна. Тэхён остался один в душном кабинете. В руках - досье на нового пилота. Он даже не посмотрел на фото этого нахваленного Намджуном гонщика. Слишком тошно смотреть в глаза, полные жизнью и безбашенной дерзостью. Ким смотрел на свое отражение, касаясь тёмного стекла кончиками пальцев. Там, за окном, шумел вечерний Сеул. Там смеялись дети, болтали подростки, уставали взрослые. Там жили люди, которые не имели ни малейшего представления о том, каково это - смотреть, как твой..ученик сгорает заживо, и помнить, что ты не смог помочь ему. В своем отражении директор Ким видел маску человека, который давно забыл о живых эмоциях. О любви, о счастье, о смехе. Он похоронил свою улыбку вместе с тем, кто делил с ним дорогу и знания несколько лет. В мыслях, сквозь пелену прошлого, завязался маленький узелок обещания. Тэхен никогда не даст кому-либо повторить судьбу своего протеже. — Будешь ненавидеть меня, но останешься жив, — он отдергнул руку от стекла, словно обжёгся о собственные мысли. Ким отвернулся от окна, как давно отвернулся от живого мира, и убрал досье в ящик стола, так и не взглянув на фото Чонгука. Щелчок замка прозвучал, как выстрел, не обещающий ничего спокойного. Рука лишь на секунду замерла над ящиком стола. Взгляд зацепился за фотографию в простой рамке. На ней - два молодых парня в комбинезонах, обнимающихся после победы. Тэхен никогда не позволял себе вглядываться в эту фотографию дольше секунды. Потому что вспоминал свою улыбку и улыбку того, кого больше нет и никогда не будет рядом. Ни по рации, ни в его объятиях.

🏁🏁🏁

— Что за хрень? — голос Чонгука разнесся по боксам, едва он вышел из машины. Он не обратил внимания ни на Чимина, который хотел сказать ему что-то про резину, ни на Хосока, который бежал к нему с полотенцем. В восторге были все, кроме того, кто стоял в тени и молчал. — Я только что накидал вам лучший круг! — Чонгук шел прямо к Тэхёну, на ходу скидывая свой шлем куда-то в сторону покрышек. — А ты даже не улыбнешься, старик? Ким Тэхён поднял глаза от планшета. Взгляд был настолько безжизненным, что Чону на секунду стало не по себе. Директор будто и не смотрел на машину Чонгука, с дикой скоростью намотавшую несколько кругов подряд на домашней трассе клуба. — Улыбнуться? — голос ровный и слишком грубый. — Девятый поворот. Ты вошёл в него на скорости, которая на два километра выше расчётной. Если бы там была вода, ты бы вылетел в отбойник, и сейчас мы говорили бы не о рекордах, а о том, сколько костей ты сломал. Вход в одиннадцатый был грязным. Ты потеряо сцепление на две секунды. На финишной прямой слишком перекрутил двигатель, ресурс упал на два процента. Тишина. Замерли абсолютно все. Даже Намджун, до этой секунды куривший очередную сигарету, поперхнулся дымом и замер. — Таких, как ты, мы хороним здесь каждый год, — Тэхён смотрел прямо в глаза Чонгуку. Наступила пауза, слишком долгая и оглушительная. — Гонщик должен думать не только о том, как обогнать всех, но и о том, как дойти до финиша, не вылетев за красную линию. Ты показал скорость, но ты не умеешь с ней правильно работать. Сейчас ты бездарность, Чонгук. Ким безразлично развернулся и ушел в глубину бокса, даже не обернувшись. — Он всегда такой? — Чон растерянно посмотрел на Намджуна. Тот сам был в небольшом шоке, но скорее от дерзости ученика, а не безразличия директора. — Всегда, даже когда спит. Потом поймёшь, что он единственный, кто не даст тебе разбиться, — Намджун подтолкнул молодого пилота в сторону бокса. — Иди и учись, Геккон. Чонгук растерянно потер затылок, но все-таки шагну вслед за Тэхёном. — Старик хренов, — пробормотал себе под нос. — Я тебе докажу. — Я слышу, — так же холодно отозвался Тэхён из глубины бокса. Юнги, в это время выходящий из того же бокса, проводил Чона сочувственным и одновременно издевательским взглядом, усмехнувшись: — Добро пожаловать в ад, пацан, — Мин хлопнул пилота по плечу, на что тот резко отдернулся, не желая выслушивать насмешки.

🏁🏁🏁

Чонгук замер в дверях кабинета, не зная, зачем он сюда пришёл. Чтобы поскандалить? Повыпендриваться? Поругаться с директором в самый первый день? — Да я не знаю! — шикнул Чон под нос самому себе, затыкая внутренний голос, который подсказывал поскорее бежать из этого ада, пока ему не прилетело по шапке от Кима. Тэхён же сидел за столом, не поднимая головы, но полностью чувствуя присутствие чужого в своей обители. Пальцы быстро летали по клавиатуре, на экране мелькали графики - телеметрия сегодняшних кругов нового пилота. Ким разбирал их с той же холодной тщательностью, с какой час назад указывал Чонгуку на ошибки. — Ты решил корни там пустить? — до Чона донесся до прекрасного бархатный голос директора Кима. — Хочу посмотреть на ошибки, которые ты там насчитал, — Чонгук вошел без приглашения. Сегодня этот камикадзе плюет на все нормы этикета. Тэхён молчал. Не прогонял, но и не приглашал войти дальше. Чон бесцеремонно подошел ближе. Посмотрел на экран - там действительно его заезд, каждая секунда разложена по цифрам. Он ничего не понял в этих стрелках, но упрямо попытался вглядеться, надеясь увидеть хоть что-то знакомое и понятное. — И как? Видишь что-нибудь? — голос Тэхёна ровный, без интереса. — Нет, — позорно признался Чонгук. Внутри завязался тугой узел мерзкого признания собственного поражения. И это еще даже не проигранная гонка, а всего лишь стрелочки на мониторе. — Тогда зачем пришёл? Пилот замолчал, ведь и сам не знал, для чего он здесь. Внутренний голос сейчас орал, активно матеря самого себя за резкий порыв и упрямое нежелание оставлять последнее слово за этим дубовым директором. — Ты назвал меня бездарностью. Докажи, — выдавил Чон наконец. Тэхён поднял глаза, впервые за весь диалог посмотрев на Чонгука. Взгляд был настолько изучающим, будто перед ним не человек, а деталь, которую надо проверить на брак, что Чону снова стало не по себе. Ну все, сейчас молодого пилота зарежут, расчленят и раскидают его остатки по уголкам Сеула. Но на лице Кима не дрогнул ни один мускул. Он не произносил ни слова, что напугало Чонгука еще больше. Директор только спокойно кивнул, хотя его мысли до этого явно были заняты представлением удушья стоящего перед ним дерзкого парня: — Доказать? Хорошо. Тэхен откинулся на спинку своего кожаного кресла и скрестил руки на груди. — Ты быстр, но не умеешь думать. Двигаешься на адреналине и желании быть первым, — Ким чеканил каждое слово, будто вдалбливая их страшное значение в черепную коробку Чонгука. — Но гонки это не про «хочу». Это про «надо». Надо сбросить скорость, чтобы не убиться. Надо уметь думать о безопасности, о сопернике, о трассе, о погоде и об остальной куче факторов, которые определяют, выживешь ты в этой гонке или разобьёшься. Директор замолчал, смотря на Чона в упор. Взгляд старшего - чистейший и самый холодный лед. — Ты получил мой ответ, теперь можешь идти, — Ким снова безразлично уткнулся в экран. А Чонгук замер, не в силах пошевелиться. Внутри бушевала самая агрессивная и одновременно глупая буря. Он знал, что не прав. Знал, что ему нужно сутками пахать на этой трассе, чтобы вырасти в глазах Тэхена хоть на сантиметр. Но как же не хотелось проигрывать и признавать неправоту. Какого черта этот старик купает Чонгука в собственной дерзости, указывая молодому пилоту на его позорное низкое место в этой гоночной иерархии?! Чону хочется заорать в голосину. Хочется ударить кулаком по деревянному столу и доказать, что он не настолько бездарен и кажется таким только волей случая. Хочется разнести самого Тэхена и весь этот душный кабинет в щепки, оставив здесь только руины. Но его не слушается ни язык, ни тело. — Ты ещё здесь? — снова раздался бархатный голос, вырывая Чонгука из его импульсивных мыслей. — Я пришёл сюда работать, а ты смотришь на меня, как на мусор. Что я тебе сделал? — Чон дышит слишком громко и часто. Злится. Невероятно злится из-за того, что его не восхваляют и не хотят воспринимать всерьёз. Как слишком зрелого подростка, который глаголет истину взрослым, но его не воспринимают просто потому, что он подросток, а взрослый прожил дольше. Но взрослый человек - тоже человек. А человеку свойственно ошибаться. Разве нет? Чонгук и сам не заметил, что Тэхен смотрел на него уже очень долго. Смотрел, но снова уткнулся в монитор. — Дело не во мне. Дело в тебе. Ты не сделал ничего вообще. В этом твоя проблема, — голос Кима острый, как сталь. — Твое дело - работа над собой, а не детские необдуманные выпады. Мое дело - сделать так, чтобы ты не перевернулся в первом же заезде. Всё остальное - не моя забота. — Не твоя забота? — Чонгук застыл, словно получив слишком правдивую пощечину. — Верно, не моя, — Тэхён продолжил печатать, не глядя на него. — Ты думаешь, я здесь, чтобы быть тебе другом? Психологом, может быть? Днем я не вышвырнул тебя с трассы только потому, что ты должен принести результат команде. И если ты ждёшь от меня тёплых слов - ты ошибся адресом. Снова тишина. Тяжёлая и до боли правдивая. Чонгуку хочется разбежаться и влететь в стену головой. — Иди, — директор Ким кивнул ему на дверь. — Завтра в шесть утра. Опоздаешь - будешь мыть боксы до конца месяца. На сегодня все. Чон не сдвинулся ни на сантиметр. Казалось бы, нужно возмутиться насчет столь ранней тренировки. Но его взгляд въелся в шрам на коже Тэхена, который видно из-под ворота черного пальто. На руки, которые раньше будто..горели? Геккон шумно сглотнул. Мать вашу, откуда это?.. Тэхен напрягся всем телом, абсолютно зная, что сейчас младший сверлит дыру в его коже, сдирая с него ледяные доспехи и проникая куда-то глубоко в душу, в самую искреннюю и живую боль. — Ты вообще человек? — голос Чона сорвался на шепот. Директор ничего не ответил и просто продолжил печатать, будто Чонгука не существовало вообще. На самом деле, просто молчал, чтобы его собственный голос не сорвался в глухой мольбе, не проникать глубже в не зажившую за десять лет рану. Чонгук в последний раз взглянул на профиль Тэхена и не заметил, как ноги сами вынесли его за дверь кабинета. Только хлопок дерева вернул пилота в реальность. Теперь Чон понял, что первенство в уличных гонках - это лишь самая низкая ступень на пути к настоящему гоночному пьедесталу. И Чонгук обязательно заберется на этот пьедестал. Обязательно докажет всем, особенно Тэхену. — Обещаю, — прошептал пилот под нос, обещая самому себе. В глухой тишине коридора этот шепот и его собственные удаляющиеся шаги показались ему слишком громкими.