С привкусом Ортеги

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая тёплыми оранжевыми тонами квартиру Дженны Ортеги в Лос-Анджелесе. Сама обладательница квартиры полулежала на диване в длинной футболке и домашних шортах, чувствуя, что ноги были ватными от долгого хождения на высоких каблуках, а рука — от подписания, казалось, миллиона автографов. Но, несмотря на тяжелый день премьеры нового фильма с ее участием, Ортега не позволяла себе погрузиться в сон. Она кое-кого ждала. А точнее, Эмму Майерс. Ее партнёршу по сериалу «Уэнсдей» и «просто подругу» на публике. Но за пределами камер и в тайне от назойливых папарацци их связывала гораздо более глубокая связь. Об этом знали только самые близкие друзья и, конечно же, коллеги по сериалу. Хантер даже пытался давать им советы по отношениям, но потом получил пару ударов подушкой по уху и успокоился. Обе девушки не горели желанием афишировать свою личную жизнь, поэтому решили не делать свои отношения предметом для обсуждения. Хотя, несмотря на это, некоторые фанаты всё же что-то подозревали. Тишину квартиры нарушил тихий щелчок открывающегося замка. Дженна поднялась с дивана и направилась ко входу. Даже усталость не помешает ей встретить этого особенного человека. Ортега, с утомлённой, но радостной улыбкой, прислонилась плечом к стене, наблюдая, как Эмма ставит пакеты и снимает ботинки. Затем, без каких-либо слов, она сократила расстояние последним шагом и обвила руки вокруг шатенки, прижимаясь к ней и вдыхая знакомый успокаивающий запах — вечерний прохладный воздух Лос-Анджелеса, смешанный со знакомым ароматом духов и едва уловимыми нотками кофе. Усталость словно отступила куда-то на задний план, когда руки Эммы сомкнулись на талии младшей. Майерс удовлетворённо выдохнула и обняла девушку в ответ, положив голову ей на плечо и чувствуя мягкость хлопковой ткани под пальцами. Весь прошедший день забылся, потерявшись в этом редком моменте тишины и отдыха от всего мира. Эмма была интровертом, слегка нервничала на людях, но младшая всегда успокаивала её — будь то прикосновения на интервью или просто долгие объятия после тяжелого дня съёмок. С Ортегой шатенка свободно расслаблялась и становилась собой — со своими шутками и умением спотыкаться на ровном месте, не боясь осуждения или насмешек. — Скучала? — шёпотом спросила Эмма, лениво поглаживая ткань круговыми движениями. Дженна в молчаливом ответе просто прижалась ближе. Обычно она прикрывала уязвимости сарказмом или острыми комментариями, но давно поняла, что от своей девушки прятаться бесполезно — она всё равно видит Ортегу насквозь. Спустя минуту или целую вечность, они отстранились друг от друга, но, прежде чем взять пакеты чтобы отнести их на кухню, Эмма оставила лёгкий, как пёрышко, поцелуй на щеке девушки. Половину пути по коридору они проделали без приключений. Но потом Майерс споткнулась о ковер и чуть не выронила пакеты. — И это та самая девушка, которая хотела меня накормить. Я впечатлена. И прямо сейчас вижу не Эмму Майерс, а маленького неуклюжего крабика, который пытается удержать добычу, — заметила Ортега. Когда старшая только открыла рот, чтобы возмутиться, девушка уже забирала один из пакетов. — Давай сюда, Чарли Чаплин. Мой ужин не должен погибнуть такой смертью. Придя на кухню и начиная разбирать пакеты, шатенка начала оживлённо рассказывать о своём дне, как она всегда делала. А Дженна, прислонившись к столешнице, слушала её, наслаждаясь голосом и изредка вставляя свои комментарии. — Я купила нам тако. В том числе те вегетарианские, которые тебе так понравились. Но знаешь, что самое главное? — сказала Майерс с огнём в глазах, который Ортега так любила. — Заинтриговала. Давай, удиви, — с улыбкой на губах отозвалась Дженна. Шатенка вместо ответа драматично достала из пакета упаковку соуса остро-красного цвета. На этикетке было написано «Соус Ортега». Младшая закатила глаза, но не смогла сдержать смеха, согнувшись пополам. — Ты серьёзно купила соус только потому, что он с таким же названием, как моя фамилия? — выдохнула она, в перерывах между смешками. — Ну да. Что может быть лучше соуса Ортеги для Ортеги? — ответила шатенка, тоже заливаясь смехом. — Ты безнадёжна, — произнесла младшая, переводя дыхание. — Но ты всё равно меня любишь, — возразила Майерс, легко подталкивая свою девушку плечом. — Это не отменяет того факта, что ты безнадёжная глупая идиотка, покупающая соусы из-за названия, — отозвалась Ортега, впрочем, не возражая против заявления Эммы. — Эй, этот соус стоил дороже остальных! К тому же, когда ты будешь добавлять его куда-нибудь, то будешь вспоминать меня. На это Дженна лишь закатила глаза, но взяла своё вегетарианское тако и протянула руку за упаковкой: — Давай уже сюда свой звёздный продукт. Она вылила немного густого красно-оранжевого соуса на кончик тако и откусила. Он оказался с характером — легкая приятная остринка и дымное послевкусие. — Островатый, — констатировала младшая, облизывая нижнюю губу. Видимо, капелька соуса всё же осталась в уголке её рта, потому что она машинально провела языком, но промахнулась. Эмма, наблюдавшая за этим движением, почувствовала, как в груди разливается привычное тепло. Она отложила своё тако и, опершись локтями о столешницу, подалась вперёд. — У тебя тут кое-что осталось, — мягко сказала она, кивая на собственный уголок губ. — Где? — Дженна снова провела языком, нахмурившись. — Здесь? — Не угадала, — голос Майерс стал чуть ниже, а взгляд — серьёзнее, чем за секунду до этого, когда они дурачились над соусом. Дженна замерла, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Вместо того чтобы потянуться за салфеткой, Эмма обогнула стол между ними. Её ладонь легла Ортеге на щеку, большой палец нежно погладил скулу, а затем она наклонилась и поцеловала её в тот самый уголок губ — туда, где всё ещё алела предательская капелька. Поцелуй был мягким, почти невесомым, но на вкус — острым и сладким одновременно, с оттенком соуса и чего-то более личного. Младшая распахнула глаза. В них плясали чёртики, несмотря на участившееся дыхание. — Ты издеваешься? — прошептала она, но в голосе не было и тени возмущения. Только предвкушение. — Это был самый глупый способ вытереть мне губы. — Зато эффективный, — парировала шатенка, и её рука скользнула с щеки на затылок Дженны, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — Проверка качества прошла успешно. — Тогда проверь ещё раз, — выдохнула Ортега, подаваясь навстречу. Второй поцелуй не имел ничего общего с нежностью первого. Он был жадным, требовательным и горячим. Эмма приподнялась, и Дженна, увлекаемая её напором, подалась назад, пока не уперлась поясницей в край столешницы. Холод камня сквозь тонкую ткань шорт контрастировал с жаром, разливающимся по телу. Прохлада столешницы обожгла кожу, когда Эмма, не разрывая поцелуя, одним движением подхватила младшую под бёдра и усадила на край. Ортега ахнула ей в губы от неожиданности, но этот звук был тут же приглушён другим поцелуем. Холод мрамора сквозь тонкую ткань шорт обжёг кожу, заставив её вздрогнуть и крепче сжать бёдрами бёдра Эммы. Руки Майерс легли на её колени, медленно скользя вверх, кромсая тишину квартиры прерывистым дыханием и шорохом одежды. Дженна чувствовала, как мир сужается до точек соприкосновения — губ Эммы, её пальцев в волосах, твёрдого края столешницы под спиной. Усталость от бесконечного дня премьеры испарилась, сменившись чем-то более первобытным и всепоглощающим. Шатенка углубила поцелуй, и Ортега приоткрыла губы, впуская её. Язык старшей скользнул внутрь, дразняще проводя по нёбу, и Дженна выдохнула в поцелуй, цепляясь пальцами за ткань её футболки на боках. Вкус соуса «Ортега» смешался с уникальным, пьянящим вкусом самой Эммы, от которого у младшей закружилась голова. Старшая оторвалась от её губ, чтобы перевести дыхание. В полумраке кухни, освещённой лишь тусклым светом заходящего солнца, глаза Майерс казались бездонными голубыми озёрами, в которых плескалось что-то глубокое и голодное. — Ты даже не представляешь, как я скучала, — прошептала Майерс, и её пальцы принялись изучать кожу на обнажившейся полоске живота Дженны там, где футболка задралась во время её «путешествия» на стол. — Докажи, — выдохнула Ортега, вкладывая в это слово всю ту смесь вызова, доверия и жажды, что бурлила у неё внутри. Эмма не заставила себя долго ждать. Её губы прошлись по линии челюсти младшей, спускаясь к шее — туда, где пульс бился быстро и неровно. Она чувствовала, как Ортега выгибается навстречу, как её пальцы впиваются в плечи шатенки. Здесь не было места стеснению или ролям, которые они играли для публики. Здесь были только Эмма и Дженна. Та самая Дженна, которая могла быть колкой и саркастичной с миром, но под ладонями Эммы становилась податливой, как воск, и откровенной, как никогда. Эмма скинула с себя футболку, отчего у другой девушки перехватило дыхание от открывшегося вида. Пальцы Майерс нашли край футболки Ортеги, и через мгновение та полетела на пол, оставляя девушку в одном кружевном белье. Взгляд шатенки скользнул по её телу — тёплый и обжигающий. Младшая чувствовала, как под кожей разливается жар, как тело тянется навстречу прикосновениям. Шатенка, не желая заставлять свою девушку — да и себя тоже — ждать, быстро расстегнула застёжки на лифчике, и он тоже полетел куда-то вниз. Впрочем, никого это сейчас не волновало. Эмма склонилась к ней, её губы коснулись ложбинки между ключиц, постепенно спускаясь ниже, а затем она припала поцелуем к соску, дразня и мучая. Дженна выгнулась дугой, вцепившись одной рукой в волосы старшей, а другой — в край столешницы. — Пожалуйста, — вырвалась мольба на рваном выдохе. Рука старшей скользнула ниже, зацепляя край шорт. Через пару секунд шорты последовали за футболкой, а следом отправилось и кружево. Язык коснулся влажных складок, и Дженна всхлипнула, сильнее сжимая край столешницы. Эмма действовала мягко, но настойчиво, изучая, дразня, доводя до исступления. Она знала тело Ортеги лучше своего собственного. Знала, где нужно коснуться, когда ускориться, а когда замереть. Вскоре подключились и пальцы, вырывая из девушки стоны, которые она уже не могла сдержать. — Смотри на меня, — прошептала Майерс. Её хриплый голос пробился сквозь пелену удовольствия. Младшая с трудом разлепила веки, встречаясь с её потемневшим взглядом. — Я хочу видеть тебя. И Дженна смотрела, как Эмма, не отрывая от неё глаз, продолжает ласкать её, как её губы приоткрываются в такт дыханию. Это было слишком интимно, слишком откровенно — смотреть в глаза человеку, который дарит тебе такое наслаждение. Но это же делало всё в тысячу раз острее. — Эмма... я... — Ортега задохнулась, чувствуя, как напряжение достигает пика. Мир померк, остались только зрачки Эммы — расширенные, бездонные, в которых она видела своё собственное отражение. — Давай, — прошептала шатенка, погружая пальцы по самые костяшки. И Дженна разбилась о её действия и этот взгляд. Волна наслаждения накрыла с головой, выгибая спину и срывая с губ громкий стон. Она вцепилась в плечи Эммы, чувствуя, как по телу разливается горячая истома. Майерс замедлила движения, но не остановилась, продлевая сладкую агонию, а затем мягко вытащила руку и поцеловала младшую в висок. Ортега была полностью разбита и обессилена. Но кто сказал, что это неприятно? Она снова прижалась к старшей, оставляя ленивые поцелуи на линии челюсти. Когда Дженна спустилась со стола, она споткнулась и чуть не упала. Изматывающий день премьеры, да ещё и эта Эмма давали о себе знать. Но её быстро подхватила пара рук. Майерс, не церемонясь, взяла младшую на руки и понесла к спальне, пробормотав: — Ну и кто из нас теперь неуклюжий крабик… Ортега не смогла сдержать усталого, но довольного смешка. — Это ты виновата, — сказала она, хотя в тоне не было ни капли обвинения. Лишь раскрепощённость и отголоски удовольствия. Шатенка устроилась рядом на кровати, накрыла их обеих одеялом и притянула младшую, которая никак этому не препятствовала, в свои объятия. — Зато у меня был великолепный ужин. С привкусом Ортеги.