Спящий обскур

Мариус прожил вполне достойную жизнь: специализированная школа, служба, престижный университет, скромная квартира в Манчестере, собственный антикварный магазин, пенсионерский книжный клуб, друг по переписке, собака. В свои восемьдесят он мог с уверенностью сказать, что не пожалел ни об одном своём выборе. С его стороны это был почти плевок в лицо семьи. Блэки ненавидели всё, что ему полюбилось в мире маглов. И его самого они тоже временами ненавидели. На последние похороны его даже не пригласили. Просто одним летним днём прошлого года Мариус проснулся, остро осознавая, что он — последний из рода. Кровь ещё жила, но фамилия Блэков, некогда грозная и бессмертная, прекращала своё существование с ним. Старость рано или поздно настигала каждого, Мариус смирился с этим, и наконец приближался его час. Он всегда держал свои дела в порядке, всегда проживал день, словно последний — это было у него в крови. Когда-то давно Мариус читал статью Ньюта Скамандера о новом виде обскура. Скамандер назвал его «спящим». В отличие от «активного» собрата, этот переваривал магию, как дополнительное питание, а не выплёскивал её в безумной ярости, подтачивая тело. Он вёл себя как мирный симбионт, а не агрессивный паразит. Если в организме теплилось слишком мало магии, чтобы обскур проявил себя, носитель мог не подозревать о соседстве до самой смерти. Скамандер также предполагал, что сущность «спящего» обскура давала носителю возможность захватывать более молодые и здоровые тела, чтобы отсрочить собственную смерть, но человеческая душа редко сдавалась без боя, и доказанных успешных переселений Скамандер пока не зафиксировал. Мариус не знал, что он носитель обскура, пока не попал в тело Драко Малфоя, убитого в туалете Гарри Поттером.

+++

Мариус послушно лежал на больничной койке, пытаясь осознать события последних часов. Он очнулся в холодной луже воды и крови, дрожавший, задыхавшийся, с испуганным подростком, виновато заставшим перед взрослым, который читал над телом Мариуса — Драко — мощное заклинание исцеления. В один миг Мариус из своей уютной гостиной перенёсся в святая святых Магической Британии — в Хогвартс! Впервые он ощущал столько магии и, что ещё более невероятно, впервые в нём самом струилась магия. Однако она не принадлежала ему, пока нет. То, что Мариус теперь осознавал как сущность обскура, ползало у него под кожей, перестраивая плоть и органы, пожирая и переваривая магию погибшего мальчика, превращая в его собственную. Странное было чувство. Оставшись один в больничном крыле, Мариус сразу попробовал высвободить силу, кипевшую в венах. Его левая рука распалась на микрочастицы, превратившись в тёмно-бурый туман. Субстанция вихрилась и изучала доступное окружение, не покидая поля зрения Мариуса. Не кровоточивший обрубок с рваным мясом и сломанными костями довольно аккуратно свисал из закатанного рукава его пижамы. Спустя час любопытных исследований сущность устала и вернулась в руку, возобновив пожирание магии тела. Тогда он заметил на предплечье знакомый символ. Мариус совершенно не представлял, что ему делать дальше, но ухмылка всё равно растянулась на его лице. План начал потихоньку формироваться. Если он правильно помнил, за Малфоя вышла замуж одна из дочерей Сигнуса, его племянника. Получалось, Мариус занял место своего двоюродного правнука. Возможно, подумал он отстранённо, в теории Скамандера не хватало именно кровной связи. С другой стороны, не так уж часто волшебники умирали молодыми. А если умирали, то в интересах новых носителей было бы сохранить перемещение души в тайне.

+++

— Миссис Малфой, успокойтесь! Молодому человеку необходим сон!.. Мариус проснулся от криков матроны, уложившей его в постель прошлым вечером. Первое, что он увидел, это полные слёз серые глаза Блэков, смотревшие на него с волнением и любовью. Перед сном Мариус размышлял, должен ли он скрывать правду и от кого. Он получил второй шанс — с юным сильным телом. Теперь у него была магия. Что бы родители сделали с гастролёром, захватившим тело их любимого сына? Ничего хорошего. Поэтому Мариус отодвинул любые сомнения. Кивком он дал понять матроне, что всё в порядке, и она неохотно оставила его наедине с миссис Малфой. — Д-драко? — прошептала она сорванным голосом. — Драко, дорогой, как ты себя чувствуешь? Когда Мариус открыл рот, в больничное крыло мрачной тенью влетел профессор Снейп. Северус Снейп, подсказал мозг. А женщину, «маму», звали Нарцисса, припомнил Мариус. Несколько часов назад у него не было никаких воспоминаний Драко Малфоя, но, похоже, обскур переваривал не только магию. Задача полностью заместить чужую личность теперь перестала казаться невыполнимой. Мариус никогда не считал себя хорошим актёром, поэтому был рад такому исходу. — Всё как в тумане, — пробормотал он и поморщился. Из-за активной работы едва перестроенного обскуром мозга его поразила внезапная головная боль. — Я… Меня тошнит… На шум прибежала взволнованная матрона и помогла Мариусу привести себя в порядок после обильной рвоты. Мадам Помфри дала ему стакан зеленоватой жидкости, чтобы прополоскать рот. На вкус она напоминала сладковатый мятный отвар. — Прошу прощения, — слегка смущённо сказал Мариус, когда все следы его нездоровья исчезли. — Резко подняться было плохой идеей… — Не волнуйся, дорогой, — проворковала Нарцисса, заученным движением убирая со лба Мариуса влажные от пота пряди волос. — Ты скоро поправишься. Он отвык от ласки. В его возрасте сложно было поддерживать с кем-то близость. — Я могу забрать тебя в поместье, если хочешь, — предложила женщина. — А Северус тем временем добьётся исключения выродка, который… — Нарцисса, мы говорили об этом, — заявил профессор Снейп. Он явно не раз столкнулся с матерью Драко на эту тему. Мариус молча оценивал напряжение между взрослыми. Тот подросток вряд ли вообще знал, что за заклинание использовал. Он был напуган результатом. Мариус не особо винил его — именно благодаря ему он заполучил новое тело. Но кто был виноват? Кто настроил детей друг против друга? Тёмный Лорд, развязавший войну? Министерство, чей убогий режим он пытался свергнуть? Дамблдор, под чьим носом погиб студент? Мариус регулярно получал вести из Магической Британии и понимал: верхушка страны давно прогнила и нуждалась в обновлении. Поскольку бескровный подход не помог, в дело пошли радикальные методы. Его друг по переписке не раз настаивал на этом. Напряжённость среди студентов была предсказуемым последствием, вот почему часть вины лежала на директоре, по мнению Мариуса. А об Альбусе Дамблдоре он слышал чересчур много сомнительных толков, чтобы доверять этому человеку школу с сотнями неокрепших умов в разгар войны. Должен ли Мариус был вообще волноваться о судьбах волшебников, которые вспоминали о сквибах только тогда, когда те были нужны? Наверно, нет. Тёмная сторона, по крайней мере, не скрывала своё отношение к лишённым магии. Мариус всегда предпочитал честность лицемерию. Он бы не расстроился поражению светлых волшебников, но не поддержал бы их истребление. А вот потопить министерство он бы с радостью помог. — Северус, я уверен, с нашими связями в министерстве!.. — Я бы хотел пару дней отдохнуть дома, если это возможно, — вставил Мариус, не желая выслушивать ссору из-за… Гарри Поттера. Фрагменты памяти подсказывали, что он был школьным соперником Драко с первого дня учёбы. Как по-детски. И какая ирония, что Драко убил выкормыш Ордена Феникса. Возможно, Поттер никогда не узнает. — Конечно, любимый, — улыбнулась Нарцисса. Вскоре взрослые удалились, чтобы оформить больничный Мариуса. Мадам Помфри разрешила забрать его после завтрака. Так что у него в запасе была пара часов. Он уснул, едва его голова коснулась подушки. Во сне обскур мог свободно перерабатывать память, а тело, несмотря на зажившие раны, нуждалось в длительном восстановлении.

+++

Мариус признавал, что Нарцисса, заботливая мать и обманчиво нежная натура, заслуживала правды, однако он собирался хранить тайну как можно дольше. Никакие слова и никакая месть не могли вернуть безутешному родителю ребёнка. Это было худшим, что человек мог испытать в своей жизни. У Мариуса не было детей, нет, но он видел такую скорбь в прошлом — слишком много раз, если честно. Во время Второй мировой войны. В мирное время или нет, но мальчики, едва познавшие жизнь, не заслуживали насильственной смерти. Драко умер в агонии, и Мариус размышлял, как успокоить душу несчастного. До сих пор война в Магической Британии не касалась его, не напрямую. Теперь он был сыном Пожирателя Смерти, заключённого в Азкабан из-за вездесущего Гарри Поттера, — и сам носил метку. Мариус подозревал, что его друг по переписке был приближённым Тёмного Лорда, если не самим Лордом. Последняя мысль вызвала у Мариуса усмешку. Он никогда не спрашивал Тома, насколько аморальный облик он поддерживал в магическом мире, слишком погружённый в свою собственную жизнь: антикварный магазин отнимал немало времени, книжный клуб и собака тоже. Завоевание магического мира происходило где-то далеко, не в мире Мариуса. Тем не менее, они с Томом постоянно беседовали о политике и реформах, которые последний мечтал реализовать. Ему мешал Дамблдор, министерство, нерасторопные подчинённые, его собственное высокомерие. Иногда Мариус не получал писем месяцами, а то и годами, но Том всегда объявлялся снова, как будто не отсутствовал вовсе. Мариус был старше Тома почти на десять лет. Из-за возраста они не особо пересекались в приюте. Единственное, чем Мариуса обеспечили Блэки, кроме презрения, — это деньги. Он был устроен в лучшую лондонскую школу и мог не работать, в отличие от других детей. Завистливые засранцы, они сделали Мариуса изгоем. А изгои рано или поздно находили друг друга. Именно Мариус рассказал маленькому Тому, что он волшебник — к тому же особенный. Мариус объяснил, что дар парселтанга лучше не раскрывать первому встречному. Увы, будучи сквибом, он не мог обучить Тома магии, но достаточно подготовил его для поступления в Хогвартс и столкновения с чистокровными традиционалистами. Их пути чуть не разошлись, когда Мариус покинул приют. Он боялся, что Том, увлечённый чудесами Хогвартса и встретивший настоящих волшебников, забудет о друге-сквибе. Но Том не забыл. Он использовал школьных сов, чтобы писать Мариусу не реже раза в неделю, а летом они иногда встречались и болтали часами, сидя на грязной набережной и наслаждаясь дешёвой рыбой с картошкой. Амбиции Тома гнали его вперёд, и Мариус не хотел тормозить молодого гения. Потом началась война. Страшное время. Мариус научился убивать людей. Том тоже. Однажды он рассказал Мариусу об участи своей магловской семьи. Мариус хорошо понимал чувства Тома: Блэки поступили с ним немногим лучше, но у него не было средств, чтобы отобрать их жизни. До сих пор. С момента, как Мариус занял тело Драко Малфоя, прошло четыре дня. Обскур полностью переварил магию мальчика и перестроил его тело. Мариус мог полностью обращаться в кровавый туман, передавая контроль обскуру, чрезвычайно любопытному и жизнерадостному, весьма кровожадному существу. Дом был полон Пожирателей Смерти, и один из них имел привычку красться по коридорам по ночам, как крыса, в которую он превращался. Его маслянистый взгляд скользил по телу Мариуса, когда они сталкивались. — К-как продвигается твоё задание, милый Драко? — хрипло спрашивал он. Мариуса тянуло блевать, когда он встречал Петтигрю. А случалось это подозрительно часто. Когда Пожиратель Смерти осмелел настолько, что начал распускать руки, Мариус заманил его в безлюдное место. Комнаты вокруг пустовали, ибо покои Тёмного Лорда находились неподалёку и его людоедская змея часто ползала вокруг. Мариус не боялся змей. А гадкой крысе стоило бояться не только их. Туша Петтигрю висела в воздухе не меньше трёх часов, пока обскур поедал самые лакомые кусочки. Повезло, что Мариус практически отключался в этой форме. Он не хотел помнить, какова на вкус печень или мозги Петтигрю. Избавиться от тела оказалось несложно. Ища подходящее место для расчленения, Мариус наткнулся на змею Тёмного Лорда и предложил ей останки. Змея, на его счастье, понимала английский. Он стащил с трупа одежду и, содрогаясь, понаблюдал за работой гигантских челюстей. Зрелище вышло то ещё… Мариус опасался пользоваться волшебной палочкой, но ему нужно было тренироваться, если он планировал вернуться в Хогвартс. — Инсендио, — прошептал он в пятый раз, изо всех сил желая поджечь грязную одежду Петтигрю. Наконец из кончика палочки выстрелила слабенькая струя огня. Объевшаяся змея лениво наблюдала за действиями Мариуса.

+++

Задание Драко Малфоя было неприятностью, с которой Мариусу пришлось смириться. Профессор Снейп пытался ему помочь, хотя Мариус подозревал, что тот хотел уберечь слизеринца от душевных терзаний. Главным препятствием для Мариуса, вопреки предположениям Снейпа и Нарциссы, было не само убийство. Драко был неженкой, но Мариус — нет. Они взрослели в совершенно разных условиях. Мариус пока слишком блуждал в новом мире и путался в заклинаниях. Его единственной потенциально успешной стратегией на данный момент было подстеречь Дамблдора и задушить его или зарезать. В общем, убить его магловским способом. Достаточно быстро и тихо. Мариус не собирался полагаться на обскура, он был силён, но наверняка не всесилен. Хотя вариант с частичным расщеплением тела Мариус тоже рассматривал. Нужно было только отвлечь Дамблдора… За всем этим Мариус едва выкроил время, чтобы написать Тому. Он нашёл в библиотеке Хогвартса копию исследований Скамандера и вместе с подробными объяснениями приложил её к письму. Мариус надеялся, что почту не перехватят. Иначе его ждали бы большие проблемы. Гораздо серьёзнее, чем Гарри Поттер. Он оказался чёртовой занозой в заднице — и преследовал Мариуса, держась на почтительном расстоянии. Мариус начинал уставать от назойливого подростка, но не знал, как отвадить его, при этом не причиняя вреда. Мариус отказывался ранить детей. Поэтому часть задания с приглашением в Хогвартс оборотня-каннибала и самых сумасшедших Пожирателей Смерти выполнять не горел желанием. Мариус надеялся, что Том, Тёмный Лорд он или нет, вмешается и не даст Пожирателям Смерти напасть на беззащитных студентов. Убийство Дамблдора стало бы своего рода подарком. Подношением. Разменной монетой. Мариус собирался развалить министерство и поддержать государственный переворот. Но втягивать в это школьников… Нет, Мариус бы не позволил этому случиться. Он хотел обойтись малой кровью. Ни к чему было затягивать войну и истощать население. А ещё опаснее было вмешивать маглов — их оружие подавило бы магов в считанные дни, Мариус был уверен. Однако надежда, что старый друг Том прислушается, была слабой. В последние годы он ожесточился, а его тихое презрение по отношению к маглам и чистокровным превратилось в свирепую ненависть… Отработки, предусмотренные профессором Снейпом, давали Мариусу окна, когда Поттер не мог следить за ним. Оставались ещё его друзья-гриффиндорцы, но Мариус сомневался, что они настолько же вовлечены. Тем более прямо перед экзаменами. Мариус никак не мог поймать Дамблдора одного. Тот вообще редко появлялся в школе, слишком занятый противостоянием Тёмному Лорду и контролем половины министерства. Тогда Мариус решился на самый рискованный план: встретиться с директором лицом к лицу в его кабинете. Мариус прождал у гаргульи не меньше трёх часов, прежде чем перед ним открылась винтовая лестница. Если Поттер и подозревал его, то достаточно доверял Дамблдору, чтобы не мешаться под ногами. Мариус не жаловался. — Добрый день, мой мальчик, — поприветствовал его Дамблдор и радушно указал рукой на вазочку, полную конфет. Мариус вежливо отказался. Он сел на край гостевого кресла и сжал мантию на коленях. Дамблдор должен был видеть взволнованного мальчика, а не восьмидесятилетнего старика, отнявшего достаточно жизней для персонального котла в аду. Зная о легилименции из памяти Драко, Мариус не смотрел Дамблдору в глаза. — Вы знаете, что мне поручил Тёмный Лорд? — спросил он прямо. Плечи Дамблдора на мгновение напряглись. Потом он вздохнул. — Знаю, — признал Дамблдор. — Смею тебя заверить, мой мальчик, я бы не позволил тебе убить меня… — Но вы позволили другим пострадать, — заметил Мариус. Жалкие попытки Драко убить директора чуть не привели к ненужным жертвам. Профессор Снейп и Дамблдор наблюдали за этим сквозь пальцы. Если от первого Мариус ожидал подобного, Снейп всё-таки был Пожирателем Смерти, а не только учителем, но Дамблдор… В его игре все были шахматными фигурами: либо пешками, потеря которых ничего не меняла, либо воинами, чей вклад мог перевернуть ход войны. Интересно, кем был для Дамблдора Гарри Поттер? — Мне иногда приходится принимать сложные решения, и я не горжусь ими, — сказал Дамблдор. — Учитывая, как близок срок выполнения твоего задания, Драко, я вынужден попросить тебя действовать, как было задумано. У меня уже предприняты кое-какие меры. — То есть ты хочешь, чтобы я впустил в школу толпу головорезов, — выплюнул Мариус, добавив в голос истеричные нотки. — Волдеморт всегда настаивает на наличии зрителей, не так ли? — улыбнулся Дамблдор, но улыбка не достигла его глаз. Суровый взгляд военачальника блестел за очками. Мариус действительно почувствовал уважение к нему. Но именно как к генералу на поле боя, а не директору. Дамблдор одновременно пытался вести войну и заботиться о студентах, из-за чего слишком многие дети возомнили себя солдатами. — Когда придёт время, тебе помогут справиться с задачей. — А почему вы думаете, что время ещё не пришло? В следующую секунду произошло сразу несколько вещей. Дюжина приборов на полках заорала. Высокие ноты разорвали барабанные перепонки Мариуса. Он не слышал, какое заклинание Дамблдор использовал. Оно врезалось в кресло, из которого в последний момент Мариус кубарем свалился. Отползая на руках, он больше не мог удерживать полы мантии. Мариус специально выбрал самую длинную мешковатую одежду, чтобы скрыть ноги — или их отсутствие. Алый туман уже несколько минут сгущался вокруг головы Дамблдора, чтобы проникнуть в уши, ноздри и рот. Сначала обскур просто исследовал, видимо, поэтому приборы сработали только после перехода к атаке. Птица, до этого сидевшая на жёрдочке, истошно завопила и устремилась к директору. Но она опоздала. Прежде, чем глаза Дамблдора провалились внутрь черепа, он успел послать в Мариуса ещё три или четыре заклинания. Мариус не успел увернуться от последнего. Его туловище рассекло надвое: правое плечо повисло на уцелевших рёбрах. Под плачь птицы директор рухнул на стол, из его пустых глазниц вытекала кровь и кусочки мозгов. Мариус потерял сознание от боли. Обскур полностью перехватил контроль.

+++

Холод заставил Мариуса очнуться. Дрожа, он приподнялся и огляделся. Похоже, обскур скрылся в лесу. К сожалению, половина одежды Мариуса осталась в кабинете Дамблдора или потерялась где-то на улице. Рваная рубашка и трусы не особо сохраняли тепло. Плечо восстановилось, но правая рука не слушалась как раньше. Её чувствительность притупилась, понял Мариус, когда опёрся на ствол дерева и не ощутил текстуры коры. На земле подле себя он нашёл свою волшебную палочку и золотой перстень с чёрным камнем и трещиной на ободке. Похоже, обскур прихватил у Дамблдора сувенир. Мариус дёрнул болтавший на соплях рукав и порвал его на несколько лоскутов, достаточно тонких, чтобы повесить на них кольцо. Не в трусы же его класть… Жаль, что Драко не любил трансфигурацию. Наверняка Мариус мог бы превратить какие-нибудь коряги в комбинезон и кроссовки, если бы знал подходящее заклинание. Он понятия не имел, в какой стороне Хогвартс, и сомневался, что ему безопасно возвращаться. Технически он умел аппарировать и даже мог призвать Тёмного Лорда через метку, но лучшим решением было бы притаиться, пока его искали в школе и окрестностях. Следующие два дня Мариус медленно двигался в сторону Уилтшира — то есть, на другой конец страны. Поместье Малфоев находилось довольно далеко от Хогвартса, и Мариус мог бы преодолеть это расстояние гораздо быстрее в форме обскура, но у него просто не было сил. Он превращался в туман на два-три часа, чтобы долететь до следующего города, украсть там одежду или еду, найти место для передышки. Правая рука окончательно восстановилась, но обскур ещё не оправился после убийства Дамблдора. Возможно, на магическом уровне директор дал ощутимый отпор, в отличие от Петтигрю. К тому же тогда обскур съел свою жертву. Мариус подумывал сделать остановку в лесу и поохотиться на оленя или кабана, чтобы подпитать соседствовавшую с ним сущность. Но он слишком вымотался сам, его также угнетало незнание новостей. Сообщили ли об убийстве Дамблдора? Подозревали ли кого-то? Метка Мариуса молчала. Когда ранним утром третьего дня он наконец добрался до поместья Малфоев, его встретила тишина. Ворота были сломаны, от дома не осталось ничего, кроме пепла. Мариус едва успел осмотреться, когда кто-то появился вокруг него и, схватив поперёк тела, унёс в вихре аппарации.

+++

Мариус просыпался медленно. Комната была ему незнакома и не особо обжита. Он лежал на двуспальной кровати и был совершенно голым. Соседняя подушка была примята, словно там спал кто-то ещё. Вокруг ног Мариуса обвилось что-то тяжёлое и… живое. Когда он пошевелился, гигантская змея высунула свою треугольную голову из-под одеяла. — Здравствуй, Нагини, — пробормотал Мариус, потирая глаза. Он довольно долго не приходил в себя, учитывая, что за окном уже стояла ночь. — Где твой хозяин? Змея сползла на пол и двинулась к двери. Она в ожидании обернулась, словно хотела, чтобы Мариус пошёл за ней. Не найдя ни в шкафу, ни в комоде никакой одежды, Мариус завернулся в одеяло и последовал за Нагини. Она провела его через длинный пустой коридор и остановилась у резных дверей. Стоять на холодном каменном полу не нравилось Мариусу, поэтому он постучал и сразу вошёл. В библиотеке оказалось тепло и уютно. В камине горел огонь, повсюду лежали пушистые ковры, на столе от чайника шёл пар. Магловские книги стояли отдельно от магических. Лампы ярко освещали просторную комнату. Мужчина с бледной кожей и красными глазами сидел в одном из кресел и пристально наблюдал за Мариусом. — Я получил твоё письмо, — произнёс мужчина. В его голосе слышалось лёгкое шипение. — Феномен «спящего» обскура меня заинтриговал. Но некоторые твои мысли оставили меня в горьком настроении и заставили переосмыслить мои планы… Не зная, что ответить, Мариус молчал. Он не видел Тома — сколько? — пятнадцать лет, не меньше. Пусть они и успели обменяться несколькими письмами за последние годы, но всё же письма не передавали всего. Мариус не знал, рад ли Том встрече. — Я рад, не сомневайся, — ответил тот, поймав взгляд Мариуса, и похлопал рукой по подлокотнику. — Наедине ты можешь звать меня как прежде, но в остальное время я — твой Лорд. — Спасибо, — выдохнул Мариус, остановившись перед Тёмным Лордом. Перед той стороной Тома Риддла, которую он никогда не встречал. Одеяло упало на пол, когда Мариус присел на указанное место. Глаза Тома следили за каждым его движением и задерживались на свежих шрамах, полученных Драко из-за Гарри Поттера. Мариуса не особо волновали подобные следы на теле, ведь они никак не влияли на функциональность. — Ни одно заклинание не распознало в тебе обскура, — заметил Том. — Я надеюсь, ты позволишь изучить не только твоё тело, но и ту форму, которая убила Дамблдора. Уверен, я буду восхищён. — Он улыбнулся. — И благодарю, что вернул мне кольцо. Старик слишком долго совал нос в мои дела и наконец поплатился. Вероятно, он бы всё равно умер, даже если бы не повстречал тебя. Его когтистая рука легла на бедро Мариуса и заставила его пересесть на колени Тома. В прошлом они никогда не инициировали подобную близость. Сделала ли магия Мариуса привлекательным для Тома? Или это юное тело? — Когда-то мы решили жить в разных мирах, Мариус, и я принял это, — прошептал Том и взмахнул палочкой. На плечи Мариуса легла мягкая велюровая мантия, очень напоминавшая его старый домашний халат. — Но теперь ты со мной. Ты обрёл невероятную силу. И ты убил Дамблдора. Как всё это может не привлекать меня? Мариус улыбнулся. — Значит, ты не прогонишь меня? — спросил он. — Даже если я против многих твоих идей? — Мы что-нибудь придумаем. А пока — расскажи мне всё.