Он будет ждать

Кто такой Ахав? Вы скажете, пиксельный противный недодракон, с раздутым эго, манией величия. Просто какое-то дополнение к своему "хозяину", его какая-то часть и компаньон. Но великий Кухул Ахав не такой. Натлан был великой цивилизацией, когда драконы правили им. Тринадцать Суверенных Правителей, созданных Драконом Огня. Братья и сестры, совершенный вид искусственного интеллекта, которые правили землями Огненной Страны и были поистине великими. Ахав, а именно Ах Имуч Пашлак Лахун, десятый владыка, был одним из них и имел не меньшую власть. А сожалению, война не пощадила их. Одиннадцать владык пали. Остались лишь двое - ядро Икс Рак'лапудж Чуэ'к Булук, которое по сей день даёт существовать Инеффе, созданной Айно, и второй - та самая пиксельная проекция вредного дракона, который везде и всюду сопровождает Кинича. Когда Кинич нашёл его, тот почти потерял свою былую мощь и силу, свое величие. Лишь флогистон продолжал поддерживать его какую-никакую визуальную версию, даже самую жалкую. Кинич чувствовал, что Ахав одинок. Запертый на тысячи лет великий дракон, который был рожден, чтобы сосуществовать со своими братьями и сестрами и вместе править страной, был отколот от общества на слишком долгое время. Злоба, обида, потеря всего: родных, славы, силы. Ахав мог бы стать частью истории, но Кинич забрал его оттуда. Контракт спас от одиночества обоих. Кинич не был открытым человеком. Он предпочитал иметь только деловые связи, так как иметь слишком близкие, значит заставлять кого-то переживать о тебе. А Кинич жил одним днём. Древнее Имя Малипо - честь. Но так же и проклятье - ранняя смерть. Неизвестно, когда Пламя Поворота могло бы повернуть жизнь Кинича не в ту сторону. Его сблизила война и обстоятельства с Муалани, Качиной, Путешественником и многими другими людьми. Но никто не сумел подойти ближе. Кинич был один с самого детства, когда отец погиб в мать ушла. Даже родное племя отвергало его, и в конце концов Кинич перестал пытаться стать частью чего-то. Он был сам по себе, всю свою жизнь полагался только на себя и свои силы. Но Ахав стал средством. А также Ахав был личностью, которую Кинич невольно подпустил ближе всех к себе. Их отношения сложно назвать деловыми, дружескими или какими-то ещё. Ахав не может быть без общества, а Кинич человек, который нуждается в общении с кем-то. Контракт, который их связывает, выстраивает слишком невидимые крепкие нити такой связи, которой нету ни у кого. Как что-то совершенно противоположное и разное, они нашли друг друга в этом взаимодействии. Даже если их общение это постоянная ссора, они будут нуждаться в этом снова и снова. Потому что ни у кого из них нету никого ближе. ... Кинич знал, что его жизнь - это дорогая монета. За свою жизнь можно много чего получить, ее можно использовать как угодно и для кого угодно. Получать и давать выгоду. Даже просто родившись, Кинич уже имел предназначение - стать носителем Древнего Имени. Многие в Натлане завидуют этому титулу. Но Кинич знает, что это не то, чего было бы хорошо хотеть. Он не желал себе никогда, да и не мог желать другой жизни. Но жизнь носителя Древнего Имени - это долг и ответственность. Это жить, зная, что твоя жизнь - монета. И в какой-то момент кто-то ей расплатиться для того, чтобы спасти что-то большее. Кинич не жаловался. На судьбу нельзя обижаться. Он живёт принципом "ценой можно взвесить что угодно", и поэтому ему проще смириться с этим. Для него контракт с Ахавом - выгодная сделка, которая даёт ему только плюсы. Его не заботит, что станет с его телом после его смерти. Кинич реалист, и этим все сказано. ... Утро начинается каждый день одинаково, за исключением дней на заданиях или путешествиях куда-то. Кинич живёт в старом доме своих родителей под горой. Воспоминания не нагнетают, как он всегда говорит "Это было, и это прошло. Сейчас там не они, а я". Ему не сложно. Ранний подъем, завтрак из фруктов и ягод, которые он покупает у Оророна. Кинич не будет тратить время на садоводство, если на это можно потратить мору и сразу получить свежую еду. Потом разминка, проверка снаряжения, дела по дому и путь до племени. Там выбор наивыгодного поручение, и его выполнение на несколько дней. И всё это время Ахав рядом. Либо в браслете, либо на воле, когда Кинич знает, что ему будет все равно на его поведение. В племени Малипо не важно, как он выглядит. Старейшина и вождь знают, что Кинич отличный член Потомков Крон. А остальное не имеет значения. Для Кинича не важно, что о нем думают люди. – Кинич, а почему это у тебя так мало почитателей? Или для всех глупых людишек Древнее Имя это пустой звук? Ха-ха-ха, тогда какой смысл давать его кому-то? Кинич дёрнул головой, чтобы убрать лишние пряди с лица и расправил помятый листок с поручением, которое висело тут уже довольно давно. – Ахав, это странный вопрос. Почитатели есть, если их "владыка" даёт им что-то взамен за их веру и фанатизм. Я сомневаюсь, что похож на такого. Ахав звонко противно рассмеялся, отчего Кинич невольно поморщился. – Ха-ха-ха! Ну конечно, у тебя кроме твоей нищей моры и ягод квенепа ничего больше нет! На это Малипо лишь поднял брови и пожал плечами. Ахав умел разогревать сам себя, когда тема была о том, какой "кто-то" не достаточно крутой. Пиксельный негодяй вертелся рядом, пока Кинич вчитывался в суть поручения. Дети из племени то и дело тыкали пальцем, когда Ахав в очередной раз пытался стащить из под руки торговца какие-то ягоды. Кинич свернул лист и убрал в карман штанов. Поручение было на убийство заражённых завтрианов-спутников, которых заказал убить сам хозяин. У него не хватало на это сил, и он готов был отдать большую цену за такое печальное дело. Кинич развернулся и двинулся из племени в указанное место, не забыв за хвост оттащить ругающегося Ахава от несчастного прилавка. Через пол часа они были на месте. Дом на горе, рядом с которым находилась небольшая пещера, вход в которую был загорожен камнем. Видимо там сидели заражённые заврианы. Из дома вышел мужчина, который выглядел довольно несчастным на вид. Из окна дома на Кинича смотрели несколько плачущих детей. – Здравствуйте, я по вашему поручению, – Кинич достал свёрнутый помятый лист из кармана. Ахав уже хотел было что-то сказать под руку, но его успели убрать в браслет. На этом задании комментарии от Великого Владыки были бы неуместны. – Да... Да, проходите... Они сидят тут уже пол месяца... Никто не хочет браться за такое, – Мужчина тяжело вздохнул, – грязное дело... – Я заметил. Если не можете смотреть, лучше отойдите. Кинич отодвинул камень, загораживающий вход в пещеру, и стал ждать. Резко, почти молниеносно на него выскочили два взрослых завриана. Оба были заражены настолько, что их не спас бы даже архонт. Успев среагировать, Кинич сделал выпал вперёд и ударил. Несколько точных ударов, которые сопровождались ужасным звуком, и оба завриана были уже в Царстве Ночи. Мужчина, который стоял рядом отвернувшись, не плакал. Но его лицо отображало невообразимую скорбь. Он опомнился, когда Кинич подошёл к нему. Резко поднял голову, быстро заморгал. – С-спасибо... Возьмите, пожалуйста... Киничу на руку опустился тяжёлый мешок моры. Таких заказов подобного характера было множество. За них не брались слабонервные, за них не брались люди высокой чести. Сложно сказать, что у Кинича нету чести. Она у него есть, но мора... Когда люди сами готовы предложить за эту работу деньги, он всегда будет в деле. Вернувшись в тот вечер домой, Кинич почувствовал, что что-то с ним не так. Осмотрев себя с ног до головы, он обнаружил на себе следы бездны. Заражённая кровь попала на него при выполнении задания, впиталась в одежду и попала на кожу. Зараза прогрессировала слишком быстро. Уже через какие-то два часа он слег. Силы высасывало словно насосом. Он помнит, такой случай уже был когда-то. Но тогда Бездны было в два раза меньше. Не в силах больше пытаться вывести эту дрянь из своего тела, Кинич лег на кровать. Избавившись от контроля, браслет разблокировал Ахава, и тот резво спроектрировался посреди комнаты. – Кинич, глупый червь, ты запер нас на более долгое время, чем обычно! Эй, ты меня слышишь? Ахав медленно подлетел к владельцу злополучного браслета, и обнаружил, что тот не то спал, не то потерял сознание. Начиная от плеча, и ниже до пояса, по телу Кинича распространялась болезнь. И так быстро, что он уже был на грани. Ахав почуял неладное. Кинич ничего не сказал ему про задание. Он вообще редко хоть что-то ему говорит. Но сейчас дело принимало крайне опасный оборот. Ахав заметался. Кинич дышал, но так слабо, что заметить было сложно. Он был холодный, словно его окунули в крио слайма, и тут Ахав окончательно запаниковал. Кинич умрет... Вот так? Просто возьмёт и умрет? В собственной кровати, просто тихо рядом с Ахавом? Нет, подождите. Он должен был как герой умереть в бою со страшными монстрами, истекая кровью. И тогда Ахав бы ликовал, вселился бы в его тело и разнёс бы место сражения в пух и прах. Но сейчас... Ахав не был готов, и когда он это понял, он начал действовать. Потратив остатки флогистона, который был в браслете, Ахав принял какую-никакую человеческую форму. Бормоча себе под нос какие-то древние ругательства, он усадил Кинича вертикально на кровати и коснулся руками места заражения. Собрав все воспоминания о том, как это делать, Ахав сосредоточил все силы на этом месте. Древняя энергия, дарованная когда-то ему Владыкой Пламени, разъела заражение бездны и устранило ее. Ахав выдохнул. Это вроде помогло. Через несколько минут Киничу вернулся его цвет лица и он задышал более явно. У Ахава подкосились ноги, в голове пронеслось живой. И прежде чем он успел спросить себя, а с каких пор он вообще этому радуется, Кинич открыл глаза, сделал сильный вдох и закашлялся. – Я уже... Одной ногой там был... Ты... Пытаясь оценить ситуацию, Кинич обвел глазами комнату, Ахава, и когда картинка сложилась в голове, он сделал свое фирменное скептическое лицо, как будто не умирал пять минут назад. – Ты сейчас спас меня, хотя желал моей смерти. С тобой все хорошо? Ахав переменился в лице, но на секунду в его глазах отразился искренний шок. – Эй, ты вообще-то должен теперь почитать меня до конца своих дней! И твои дети, и твои— Он осекся на середине своего монолога, когда Кинич стал серьезным. Такой взгляд был у него всего несколько раз. Когда он получил глаз бога, и когда Мавуика собрала всех носителей Древнего Имени для спасения Натлана. – Я... Ахав, спасибо. Он сказал это так тихо, как будто переступал внутри себя целую стену из принципов и правил. Но Ахава ударило током. Кинич никогда ему не говорил таких слов. Заслужить благодарность от Кинича было влажной мечтой любого подростка из племени, но Ахав, тот, с которым Кинич ежедневно соревновался в "кто кого красноречивее пошлет в Селестию", сидел прямо тут, и Кинич говорил ему эти слова. Они сидели так ещё слишком долгое время. Ахав потерял свою человеческую проекцию, став снова пиксельным драконом. И после этого между ними что-то поменялось. Всё перестало быть как раньше. Кинич делился с ним подробностями поручений. Ахав перестал вредничать конкретно ему, иногда защищая их общую сторону. На поле боя раньше "он под моим контролем, поэтому я доверяю ему", переросло в "он на моей стороне, поэтому я уверен, что он прикроет мне спину". Фундамент контракта перерос во что-то, что было чем-то глубже, и в то же время меньше, чем просто дружба. В глубине души оба доверяли друг другу, даже если публично снова спорили. Странный толчок тем днём, когда Кинич чуть не распрощался с жизнью, дал начало совершенно новой связи, из-за которой оба привязались друг к другу ещё сильнее. Если бы контракт разрушился, Ахав бы остался. Может быть дальше, чем на прикроватной тумбе в браслете, но остался бы. И Кинич бы не забыл. Сделал бы вид, что все кончено, но подпускал бы Ахава, зная, что тот неподалеку. Позволял бы все равно. С того случая прошло два года. И они уже не помнили, как жили до. Как будто всегда было так. Они тихо доверяли, зная, что второй рядом потому что хочет. Ахав, рождённый чтобы служить Высшему Владыке Огня, нашел его в Киниче. Кинич смог увидеть в пиксельном недодраконе надёжного товарища по оружию. Во всяких мелочах они стали ближе. Кинич реже запирал его. Ахав чаще шел навстречу в разных вопросах. Недавно обнаружилось, что Ахав мо жет свернутся ночью на краю их кровати, чтобы охранять сон своего человека. Никто из них не признает это вслух. Но оба знают, что для отношений "хозяин и питомец" это слишком близко. А для друзей это... Не совсем правильно. Они стали обществом друг для друга, которого им так не хватало. И никто другой им был не нужен. Ахав вечно твердил, что Кинич вредное пофигистичное бревно, у которого нету ни чувства эмпатии, ни вообще никакого чувства. Кинич мог бы назвать Ахава доставучим, но ему было все равно. Но Ахав начал позволять гладить себя, а Кинич не прогонял его из своей кровати на тумбочку. Но в один день все изменилось. Дожди в Натлане бывают редко, но бывают. И когда они есть, все становится неустойчивым, скользким и непрочным. Кинич не допрыгнул. Сорвался с дерева над обрывом с рекой. Ахав тогда прыгнул за ним следом, но не успел. Кинич упал в ледяной горный ручей и наглотался холодной воды. Лекари из племени тогда только и могли, что залечить его ушибы и порезы, а вот с переохлаждением ничего не могли сделать. Ночью Ахав был с ним. Когда Кинич был без сознания и его трясло, как будто он попал на Драконий Хребет. Его кидало в жар, температурой он догонял Ахава, который был горячим по своей драконьей природе. Ахав знал, что Кинич справиться. Всегда справлялся. Но даже так, почему-то ему было страшно. Всю ночь он не сомкнул глаз, сворачивался вокруг и пытался согреть. Ахав отгонял назойливые мысли, которые одним и тем же вопросом звучали в голове "почему ты это делаешь?". Но что-то на уровне первобытного инстинкта требовало остаться рядом и помочь. И Ахав оставался. Три дня Кинич не приходил в себя. Его жар не спадал, и Ахава подбивало, что приходили "друзья" и причитали стоя над больным, как все плохо и какой он бедный. Но Ахав так не думал. Он знал лучше других, что Кинич сильный. И не с таким он сталкивался. Но на третий день, ночью, Ахав понял, что не справляется уже он. Ему не хватало его. Даже если Кинич молчал, он общался. Ахав выучил каждую его эмоцию, читал как книгу, тогда как другие думали, что Киничу просто все равно. Ахав ощущал себя униженным своими же чувствами, что он как какое-то животное, которое оторвали от его хозяина, все ещё ждёт его и хочет получить общение с ним. Он же Суверенный Владыка Страны.... Он тихо сидел на полу около кровати, положив голову на сложенные руки. Получеловеческое тело почему-то помогало справиться с эмоциями, поэтому он последнее время часто его использовал. Пальцем левой руки он аккуратно перебирал взмокшую челку человека, который живым трупом лежал в своей кровати. Ахаву было страшно. Страшно и одиноко. Про Кинича все ещё помнили его друзья, знакомые. А у Ахава не было никого, кроме него. Он аккуратно потрогал его за руку и тяжело вздохнул. Горячая. Кинич четвертый день горячий как раскалённая печь. Но он не обжигается. Братья и сестры тогда тоже были такие... Почти горячие, от них пахло огнем и силой. От Кинича пахнет лесом и солнцем... Кожей, ягодами квенепа... Ещё... Ахав почувствовал, как его гладят по голове между рогов. Он тут же поднял голову, и столкнулся взглядом с ним. Кинич улыбался. Совсем слабо, но улыбался. – Ты здесь... Ахав ощутил, как его тянет, словно якорем на дно. Он подался навстречу руке, как будто не был драконом а какой-то собакой. Внутри зарождалось чувство протеста и отторжения, ведь это низко. Но он забивал эти мысли в дальний угол на потом, фразой "это Кинич, он поймет". Кинич и правда понимал. – Да. Я знал, что ты проснешься. Они не говорили про этот случай. Но оба переступили через что-то внутри себя. После войны с Бездной, Мавуика устроила большой пир для всех племён. Особыми гостями, разумеется, были лучшие воины Натлана. Среди них Кинич, все обладатели Древнего Имени, и другие гости. Кинич не был из тех, кто пьет, но на таком застолье было грехом не выпить. Ахав предпочел выяснять важные вопросы с Какуку, и застрял где-то там на какое-то время. Вернулся весь злой и сам не свой. – Этот шарлотан Ифа даже ничего своей шарообразной птице не вякнул! Хоть бы что ему, несёт полную чепуху, все вокруг это слушать должны! И я в том числе, аргх... Зла не хватает!!! Кинич потер рукой лоб. – Я предлагаю пойти домой. Тут нечего больше делать. Да и мне пить уже не хочется больше. Ахав оглядел длинный стол с кучей выпивки и закусок. Потом быстро схватил бокал со спиртным и опять затрещал. – Глупенький Кинич, ты даже пить нормально не умеешь! Ну ничего, Наше Драконье Величество научит тебя..! Кинич кое-как дотащил его до дома. Ахав ни в какую не лез в браслет. На обычные вопросы не мог ответить складной речью, поэтому Кинич оставил любые попытки попросить у него хоть что-то. Даже просьбу о том, чтобы он принял другую форму, тот воспринял как что-то страшное и отказался. Когда они были дома, Ахав постепенно пришел в себя. Он очнулся в странной позе, с зудящей болью в голове, ощущением песка во рту и слабостью во всем теле. – Ну как, драконье величество, славно, я смотрю вы себя чувствуете? Ахав только цокнул языком в ответ и отправился пить воду. На обратном пути он все таки столкнулся с Киничем. – Если хочешь дальше пьянствовать, то не в комнате. Ахав долго соображал, что ему говорят. Он разглядывал лицо Кинича, его ресницы, глаза, брови, которые он видел слишком редко... – ...Что? Я не расслышал... Теперь Кинич цокнул языком. – Я спать. Ахав опомнился. Он чувствовал неладное. Ощущение было на подсознательном уровне. Между ними натянули какую-то электрическую нить. Она дребезжала и местами била током. И Ахав не понял, что заставило его делать действия. – Стой. Кинич выдохнул и повернулся. – Что опять? Я серьезно устал, нет времени на твои очередные монологи. Ахав захотел только это. Возникшее из ниоткуда желание, одобрение этого желания мозгом, слабый отклик в тело и он совершенно не успел задать себе вопрос, нормально ли это вообще. Ему захотелось этого срочно и неотложно. Как хочется выпить холодной воды жарким летом на пляже. Он сократил между ними расстояние и наклонившись прижался губами к краю губ стоявшего напротив. Это длилось две секунды, но Ахаву это показалось достаточным. Он открыл глаза, чуть отстранился, и то что он увидел, разблокировало в нем совершенно новые эмоции и чувства, которые ему слишком понравились. У Кинича никогда не было такого взгляда. Ахав особо не разбирался, но вроде именно это называют смущением. Его щеки и уши заметно изменились в тоне, но Кинич не был бы Киничем, если бы при всем этом твердо не выговорил: – Это что ты сейчас сделал. Ахав долго смотрел на него, и вдруг его накрыло такой волной желания выразить все, что хотелось, что он из коридора вытолкнул его в комнату, повалил на кровать и пристроился так близко, что Кинич окончательно потерялся в догадках, что случилось. Поведение Ахава было чем-то между пубертатом и радостью собаки, когда хозяин почесал за ухом. – Что происходит? Ещё одна попытка достучаться до здравого смысла, на что в ответ Кинич получил только тихий скулеж, полный какой-то нездоровой привязанности, и после этого Ахав сильнее прижался к нему и прошёлся языком Киничу по виску. Случись такое днём, Кинич бы начал что-то предпринимать. Отогнал бы от себя Ахава, сказал бы ему соблюдать границы и так далее. Но усталость дала знать о себе, и через несколько минут он провалился в сон. Все последующие дни поведение Ахава перестало давать хоть какое-то объяснение происходящему. Он болтал меньше, но тёрся слишком близко, не отходя от Кинича даже на десять метров. Кинич решил не докапываться. В конце концов время всё расставит по местам, терпеть такое новое поведение дракона не было чем-то сложным. По ночам Ахав клеился слишком близко. Киничу казалось, что он в драконьем логове. Его держали так, что он не мог пошевелиться. При попытке вылезти, Ахав начинал рычать. В какой-то момент терпение Кинича начало давать сбой. Одной ночью, когда Ахав уже почти перекрыл ему кислород, Кинич попытался разбудить его. – Ахав, отпусти меня, я не могу— – Нет... Близко, слишком... Не уходи... Кинич подавил желание просто стукнуть Ахава по лбу. – Я никуда не ухожу. Просто отпусти меня. Ахав кое-как открыл глаза. Он выглядел странно серьезным посреди ночи. Взглянул на Кинича и совсем тихо сказал. – Я чувствую... Что оно близко. Кинич перевернулся на бок, когда хватка на нем уменьшилась и посмотрел Ахаву в глаза. – Ты можешь наконец нормально сказать, что с тобой происходит? Ахав поёрзал, устраиваясь поудобнее. Убрал под одеяло хвост, который сдавлиливал до этого Киничу лодыжку и тихо ответил. – Я чувствую что что-то случится. Я не знаю... С каждым днём оно ближе. Поэтому... Я не отхожу. Если отойду, что-то будет. – Что именно? Ахав, со мной ничего не случится. – Нет, ты не понимаешь...– Ахав начинал раздражаться, в попытке донести свою мысль. На самом деле Кинич понимал, о чем речь. Но он не мог понять, почему Ахав так переживает. – Ахав, даже если что-то случится. Нам от этого только плюсы, особенно тебе. Ахав резко взглянул на него. И в его человеческих глазах впервые за все время их сосуществования вместе Кинич увидел страх. – Кинич... – Он хотел что-то добавить. Но вместо этого нахмурился и помотал головой, – Какой ты глупый... Кинич снова сделал недовольное лицо. Открыл рот, чтобы начать возражать, но его заткнули. Ахав реально лез целоваться, и уже не собирался скрывать этого. Он прижался к Киничу с такой силой, что тот снова не смог дышать. Руками удерживая его за талию, он специально затягивал поцелуй, вливая в него все, что не мог сказать словами. Чувство того, что он нужен этому человеку было сильнее желания захватить мир с помощью его тела. Ахав, рождённый для того, чтобы служить, нашел то, что искал. Он не мог понять собственных чувств, слишком сильную привязанность он не знал куда классифицировать. Оторвавшись от Кинича, он посмотрел ему в глаза. Человеческое сердце бешено колотилось в груди, разбрасывая все мысли в стороны. Но собрав их кое-как в одну кучу, Ахав тихо сказал: – Ты мне дорог. Кинич чувствовал, как горит его лицо, но даже так он понял, почему Ахав так ведёт себя. С тихим вздохом, он обнял дракона за шею и прижал к себе. Рукой прошёлся по его рогам и почесал за ухом. – Ахав... Я ничего не могу обещать. Но я буду осторожен. Ахав заметно расслабился в его руках и устроился поудобнее. Тихонько заскулил, хвостом снова обвил ногу Кинича. За долгое время, он впервые спал нормально. После этого Кинич подпустил его к себе совсем близко. Ахав постоянно облизывал, целовал, пытался лишний раз потрогать. Лез под руку, чтобы его погладили. Кинич знал, что для Ахава это не романтика. Это выражение глубокой привязанности и доверия. Кинич не возражал, когда это не переходило определенные рамки. Иногда дракон мешался настолько, что Киничу приходилось силой оттаскивать его от себя. Тот ужасно ворчал и ругался, но все же отходил. И в какой-то момент Ахав притих. Он перестал лезть, перестал болтать, шуметь, маячить на глазах. Это случилось вроде бы резко, но Кинич уже не помнит, когда и как это произошло. Ахав отдалился, но все же был рядом. На каком-то душевном уровне, что странно для него, искусственного существа. В тот день Кинич взял поручение на группу монстров бездны. Ахав почему-то очень долго и тщательно пытался убедиться, что поручение того стоит. Но Кинич посчитал цену подходящей и согласился. Долго собирался и возился с оборудованием, наконец взял всё и пошел. Ахав молчал чуть ли не всю дорогу, что для него было огромнейшей редкостью. Но Кинич, увлеченный заданием, решил не придавать этому особое значение. Мало ли, что у него там на уме... И Ахав не помнит, что было дальше. Все случилось так быстро и ярко, что он ничего совсем не запомнил. Монстры зажали Кинича в пещере, где он не смог размахнуться мечом. И ранили. Ахав в порыве паники раскидал их всех, превратив пещеру в яму с трупами. Кинич был там тоже. Он еле дышал, казался слишком слабым для самого себя. Ахав почему-то вспомнил, что Кинич всего лишь человек. – Слуга, глупец... Куда ты полез, я говорил не брать это долбанное поручение, ну почему... Кинич слабо приоткрыл глаза, пытаясь дотянуться до Ахава, который пытался сконцентрировать магию на гигантской ране на животе напарника. Все было слишком плохо, это знали оба. Но Ахав все ещё пытался, во что-то верил. – Ахав.... – Молчи. Замолчи. Не говори, дай мне... – Ахав. Кинич из последних сил приподнял подбородок дракона. Тот смотрел на него с таким страхом, какой Кинич у него никогда не видел. По его щекам безостановочно катились слезы, но он не пытался их вытереть. Видимо не чувствовал. – Спасибо тебе. Оно твое. – Что..? Что мое? Кинич, ты— Ахав почувствовал резкий прилив сил. Такой, который в последний раз испытывал сотни лет назад. Браслет на руке Кинича покрылся трещинами и начал распадаться. И в этот момент дракон потерял голову. Слишком долго. Кинич был в его жизни слишком долго для нескольких лет. Его было так много, он был повсюду, везде. Ахав не мог представить себя без него. Больше Кинич не ответил. Он лежал красивой фарфоровой куклой в темной пещере, среди тел монстров. Но его лицо было спокойно. Ахав не помнит, сколько он пролежал там вместе с ним. Несколько часов, дней или недель. Очнулся он рано утром, когда моросил дождь. Он не помнил, как шел до их дома. Как рухнул там на его кровать. В его теле. И в какой-то момент его накрыло такой невыносимой болью, что он не выдержал. Из-за человеческого тела, слезы хлынули из глаз так, как Ахав никогда этого не чувствовал. Ужасно... Ему было ужасно. Он привязался. Единственный человек в его бесконечной жизни, который имел смысл, который был смыслом. Ахав видел его среди толпы других людей. Знал, что это Кинич, узнал бы его из миллиона. Но Кинича больше не было, и существование Ахава, как того, кто призван был служить, было бессмысленным. Да, он хотел и должен был править. Но зачем править теми, среди которых нету его. Так проходили дни. Ахав разбил все зеркала в их доме. Он не мог видеть его лица, зная, что это он сам. Он хотел, чтобы тот ему ответил, но Кинич молчал, каждый раз, когда Ахав смотрел в свое отражение. Натлан оказался не таким ярким. Не таким жарким, не таким красивым. Ягоды квенепа были невкусные когда они были не в соке, а как делать сок Ахав не помнил. Потому что всегда знал, кто помнит. Он часто плакал, за что ужасно сильно себя ненавидел. Он должен быть сильным. Потому что это всего лишь человек. Человек, без которого Ахав не мог больше существовать. Он хотел другое. Он хотел отказаться от контракта, хотел вернуть все как было. Как он мог так... Оплошать..? Сидя в пустом тихом доме, где больше не пахло вкусной едой, он пытался понять, почему желание власти это такая мелочь по сравнению с той болью, которую он испытывал. И так шли недели. Потом месяцы. Ахав когда нибудь и правда испепелит весь Натлан. Вместе с ягодами квенепа. Вместе с их домом. Потому что это все больше не имеет никакого смысла. Но пока на одежде Кинича, ещё есть его запах, Ахав будет ждать.