Смысл жизни

      — Я не хочу идти, здесь нет моего дома, — я остановилась, заставляя его сделать тоже самое и развернуться ко мне лицом,— И никогда не будет… — глаза, полные грусти, опускаются вниз, сконцентрировав внимание на кроссовки, словно пряча свои эмоции и чувства в глубокий и дальний ящик. Ваня хмыкает, бросая на меня оценивающий взгляд и подходит чуть ближе, — Отлично! Где твой дом? — с насмешкой и демонстративным взглядом, Киса рассматривает все стороны, тыкая на каждый путь, — давай, расскажи. Где сука твой чертов дом?! — парень становиться громче и более нервознее, подходя еще ближе, оставляя между нами пару сантиметров. — его нет. И никогда не было, — я подняла глаза на Кислова, рассматривая его выражения лица, которое было до жути напряженное. — Ты ебанутая!? — парень хватает меня за воротник толстовки и чуть приподнимет, — ты че творишь вообще? Жить надоело?! Ты сука выбегаешь на улицу, в -7 в одних трусах почти, и бычишься пойди домой, потому что его «нет?» — Киса отталкивает меня, но у меня не получается словить равновесие и я падаю в снег. В свою очередь, парень разворачивается и начинает громко кричать, пытаясь совладать с эмоциями, но видимо, это получается не очень успешно.        Спустя какое-то время, я все так же сидела в снегу, мои джинсы полностью промокли, но я давно перестала чувствовать холод. Киса заметил моё спокойное, скорее даже уставшее, но столь внимательное выражение лица и решительно направиться ко мне. Резко схватив и вытащив меня из снега, он одним движением снял с себя куртку и накинул её на меня. — Пошли, — четким и командным голосом произнес Кислов, все так же жестко взяв меня за запястье, быстро направляясь в сторону «Дома». Пройдя пару метров, он почему-то остановился и развернулся ко мне. Парень несколько секунд молча смотрел на меня, словно изучая мои эмоции. Он прикрывает глаза и устало выдыхает, будто все возможные силы его останавливали в этот момент. — Сядь, — указывая пальцем на лавочку и тяжело сжав челюсть произнес Киса. Я послушно плюхнулась на скамейку, и глубоко вдыхая воздух, который казался таким обжигающим, решила заговорить, — знаешь, — я сделала совсем небольшую паузу, обратив внимание на свои розовые, от холода пальцы, продолжила — когда мне было 6. Было хорошо и тепло. Но мой папа умер, — я подняла взгляд на чистое, звездное небо, — видимо, в тот момент, что-то сломалось во мне. В 13, мама начала приводить каждого в дом, трахаясь с ними. В тот момент, я получила первую, в своей жизни, психологию травму, — по коже пробежали мурашки, мои глаза стали наполняться слезами и я опустила взгляд. Я снова. Стала. Жалкой.        — Стой… — Тихо произнес Иван. В его голосе не было злости и ненависти, а было что-то другое, что-то похожее на нежность и тепло. — что случилось в тот момент? — тихо, словно как кот, произнес парень. Он присел рядом и аккуратно взял меня за руку, отдавая мне свое тепло и поддержку. Кислов сам не понимал, зачем он это делает, ведь ему всегда было плевать на окружающих, кроме своих друзей. — меня изнасиловали, — тихо, хриплым и дрожащим голосом произнесла Аня. В груди что-то сжалось и появилась какая-то тяжесть. Киса сжал мою руку сильнее, давая понять, что сейчас я в безопасности, но он не решился отвечать мне. — Мама и слушать не хотела, ей было плевать. Всегда, — чуть позже продолжила я, сверля взглядом свои ноги, — она всегда решала за меня. Я начала заниматься селфхармом… — вдруг из моих глаз потекли слезы, я мигом накинула капюшон так, чтобы моего лицо не было видно, и зачем-то продолжила, — в 14 я попробовала траву, а в 16 меф. Только толк. Я все так же убиваю себя из-за этого.. — тихо улыбнулась я, стуча ногой.       Киса резко дергает мою руку, поворачивая к себе. Его лицо напряжено, а голос становиться жестким, — заткнись. — он сжимает мою руку сильнее, но вовсе не больно. Вдруг, он отпускает мою руку и встает, словно не может усидеть. Совершив пару шагов туда-сюда, он снова поворачивается ко мне, — если хочешь ненавидеть это дом - ненавидь. Мать - ненавидь. Мне вообще плевать! Но слышь… — он приседает перед мной на корточки, оказываясь на одном уровне со мной, а его карие глаза словно горят, — это не выход, — впервые за вечер, он выглядит… не просто дерзким, а настоящим. И если бы не его дрожь в пальцах, можно было подумать, что он абсолютно спокоен. — выхода нет. Есть толко окно — шуточно, улыбаясь  произнесла я. Парень поморщился, услышав мой ответ и нервно, чуть больнее, сжал мою руку. — Слыш, не шути здесь про окна.        Тяжело выдохнув, я достала пачку сигарет из сумки и закурила. Киса с легким недовольством наблюдает за мной и тяжело выдыхает. Он снова садиться рядом, сцепив руки в замок перед лицом и прикрыв глаза, произносит, — сколько можно? Даже я столько не курю. — чуть поморщившись носом от дыма сигарет. — отвали, а. — продолжая курить, произнесла Аня, — я только что выплакала тебе душу. Лучше закурю, чем разревусь перед таким-то идиотом, — фыркнула я. Парень открывает глаза и бросает на меня недовольный взгляд, но тем немее ничего не говорит. Мы оба сидим в тишине, я - курю, а он неторопливо постукивает пальцами по ноге. Спустя некоторое время, я выбрасываю бычок и я встаю, направляясь в сторону дома. Ваня вскакивает следом, и, быстро сравняв шаг, схватил меня за локоть, — куда ты? — нервозно спросил он, пытаясь прочитать по глазам, что я собираюсь сделать.        — я иду спать, — вырываясь из его хватки, я снимаю куртку и сую Кислову в руки. Он замирает на секунду, затем кивает, давая согласие на мои действия. Весь путь мы провели в тишине и только гул ветра его нарушал. Кислов был словно моей тенью, который наблюдал за моим шагом, но в случае опасности - ринулся спасать меня. Подойдя к подъезду, я посмотрела на парня, — позвать его? — тихо, неуверенно произнесла я, указывая глазами на окна квартиры. Киса вопросительно приподнимает бровь, не ожидая вопроса, а затем хмыкает, — не стоит, — он ухмыляется, скрестив руки на груди. — Раз тебе он не нужен, то пока. — я развернулась и достала ключи из сумки. Выражение Кислова вдруг становится серьезным, — подожди… —  он делает шаг вперед, внезапно теряя всю свою привычную дерзость, — дура, — парень сжимает кулаки, будто не может подобрать нужные слова, затем резко выдыхает, — просто не делай так, - не дожидаясь ответа, Киса разворачивается и уходит. Его силуэт растворяется в темноте.        Я остаюсь стоять у подъезда, ощущая странную пустоту. Впервые за этот вечер, этот странный подросток не шутил, не ухмылялся. Почему-то это пугает больше, чем все его фразы. Где-то вдали послышался звук зажигалки, а на губах появился неприятный вкус. Это была сигарета. — Буду… — тихо произнеся и направив взгляд в глубь темноты, словно ожидая ответа, которого так и не поступило. Я развернулась и в считанные секунды оказалась в квартире, тихо сняв обувь, я в направилась в комнату. В ней стояла гробовая тишина, намного суровее, чем на улице. Прыгая на кровать, и зарываясь лицом в подушку, я наконец-то смогла отдаться эмоциям. В ушах появился столь знакомый шум, который стал неотъемлемой частью меня, а в легких стало не хватать воздуха. Где-то за стеной слышатся приглушенные шаги, хлопнувшая дверь, гул голосов. Мел что-то кричит, а Киса отвечает грубо, но без привычного смеха. Это придавало больше страха и тревоги, что сказывалась на моем состоянии. Спустя время, голоса утихли, а истерика стала отпускать меня. Послышался тихий, такой неуверенный стук в дверь, будто проверяя, жива ли я и знакомый голос, — эй.. все норм? — шепотом, почти незаметно, с ноткой переживания спросил Мел, но ответа не поступило. На другом конце тишина, а после отдаляющиеся шаги. На подоконнике, как странно, стоит стакан воды. Ты закрываешь глаза, в надежде, что скоро все измениться.       «Но будешь ли ты рада, когда настанет время?»