Чай

В серой утренней дымке Сеул казался акварельным рисунком. Чан Вонен стояла у двери квартиры Ким Гаыль, теребя лямку сумки. Её идеальные, словно у фарфоровой куклы, черты лица выдавали напряжение, которое она так старательно пыталась скрыть за легкой улыбкой. Вчерашняя ссора была ужасна. Из-за какой-то ерунды, из-за уставших нервов и неправильно понятой реплики на репетиции, она сорвалась. Вонен, всегда собранная и контролирующая эмоции, «мама группы», не выдержала и ударила Гаыль. Пощечина прозвучала так громко, что, казалось, её эхо до сих пор гуляло по пустым коридорам общежития. Дверь открылась. Ким Гаыль, с её мягкими, спокойными чертами лица и большими глазами, которые сейчас казались ещё больше из-за тени под ними, молча посторонилась. Её длинные темные волосы были слегка влажными после душа. В ней не было ни злости, ни вызова — только усталая отстраненность. — Привет, — тихо сказала Вонен, переступая порог. — Спасибо, что согласилась поговорить. Гаыль лишь кивнула, закрывая дверь. Квартира встречала их ароматом ванили и свежезаваренного чая. Это было так по-домашнему, так по-гаылевски, что у Вонен защипало в носу от подступившего чувства вины. Они прошли на маленькую кухню, где на столе уже дымились две чашки. Гаыль села напротив, обхватив свою чашку ладонями, словно пытаясь согреться. — Я... — начала Вонен, но голос её дрогнул. Она сцепила пальцы под столом. — Гаыль-а, прости меня. Пожалуйста.  Я не знаю, что на меня нашло. Я так устала, так переживаю за всё, за нас, за график... Но это не оправдание. Это было непростительно...  Гаыль подняла на неё глаза. В них не было обиды, только какая-то глубокая, давняя грусть. — Ты делаешь мне больно, Вонен-а, — её голос был ровным, без упрека. — Не только вчера. Ты постоянно держишь себя в руках, а потом взрываешься на тех, кто рядом. Мы всё понимаем, правда. Но мы тоже устаем. — Знаю, — Вонен сглотнула ком в горле. Слёзы, которые она ненавидела, предательски заблестели в её длинных ресницах. — Я работаю над собой. Честно. Но вчера... это перешло все границы. Ты имеешь полное право злиться на меня. И если ты захочешь рассказать всё менеджерам, я приму это. Ты заслуживаешь извинений не на словах. Вонен потянулась через стол, чтобы коснуться руки Гаыль. Её лицо, лицо нетленной красоты, исказилось гримасой боли. Она была искренна сейчас, как никогда. — Я просто хочу, чтобы мы снова были как раньше, — прошептала она. — Чтобы ты смеялась, глядя на меня, и мы вместе дурачились перед сном. Я скучаю по тебе. Гаыль смотрела на неё. На идеальную Вонен, которая сейчас сидела перед ней такая хрупкая и раскаивающаяся. В её сердце боролись два чувства: желание простить, обнять и забыть, и холодная, ровная решимость. — Ты будешь чай? — вместо ответа спросила Гаыль, мягко высвобождая руку и указывая на нетронутую чашку Вонен. — Я заварила твой любимый, с женьшенем и мёдом. Говорят, он помогает успокоить нервы. Вонен с благодарностью, почти с надеждой, посмотрела на чашку. Она была так рада, что Гаыль не гонит её, что разговор проходит мирно. — Спасибо, — кивнула она, поднося чашку к губам. — Ты такая добрая, Гаыль. Добрее, чем я заслуживаю. Я обещаю, я всё исправлю. Она сделала глоток. Чай был ароматным, чуть терпким, с приятной сладостью мёда. — Вкусно? — спросила Гаыль, и в её голосе впервые за вечер появилась та самая, знакомая, мягкая теплота. — Очень, — улыбнулась Вонен сквозь слёзы, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Она сделала ещё глоток, не замечая, как взгляд Гаыль стал чуть более пристальным, застывшим на её горле. Гаыль медленно поднесла свою чашку к губам, пряча за её краем легкую, почти незаметную улыбку. Она смотрела, как Вонен пьет, и в её глубине глаз, в этой бездонной темноте, больше не было грусти. Там загорался тихий, спокойный огонек, которого Вонен, поглощенная своим раскаянием, просто не могла увидеть. — Я рада, что ты пришла, Вонен-а, — тихо сказала Гаыль, делая крошечный глоток из своей чашки, стоящей на столе нетронутой. Она снова улыбнулась, и на этот раз улыбка была абсолютно искренней. Вонен, чувствуя, как по телу разливается странное, но приятное тепло, улыбнулась в ответ, вкладывая в эту улыбку всю свою вину и надежду на прощение. Она пила чай, который должен был успокоить её нервы, не замечая, как тишина в комнате становится тяжелее, а взгляд Гаыль — всё глубже и непроницаемее. А ведь чай был действительно вкусным. Вонен сделала ещё глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди, согревая изнутри. Она продолжала говорить — извинялась снова, обещала, что такого больше не повторится, что она пойдёт к психологу, что готова на всё. — …и я понимаю, если ты не захочешь со мной разговаривать какое-то время, но я докажу, что могу быть лучше. Я правда постараюсь… Гаыль сидела напротив, сложив руки на столе, и слушала. Кивала. Иногда делала вид, что пьёт из своей чашки, хотя та оставалась почти полной. — Ты так много говоришь, Вонен-а, — мягко перебила она, когда пауза затянулась. — Выпей ещё чаю. Ты совсем осипла. Вонен послушно поднесла чашку к губам, допивая почти до дна. Поставила её на стол и вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Странно.  — Что-то… — она моргнула, прогоняя наваждение. — Голова закружилась. Гаыль склонила голову набок, наблюдая. В её взгляде не было беспокойства — только спокойное, почти научное любопытство. — Отдохни, — предложила она тихо. — Можешь прилечь, если хочешь. — Нет, я… — Вонен попыталась встать, но ноги подкосились, и она тяжело опустилась обратно на стул. Мир вокруг начал терять чёткость, края предметов расплывались, звуки становились приглушёнными, словно через вату. — Гаыль… что-то не так… Она подняла руку, пытаясь ухватиться за край стола, но пальцы лишь скользнули по гладкой поверхности. Сердце забилось быстрее, тревожно, но тело отказывалось слушаться. Веки тяжелели с каждой секундой. — Всё хорошо, Вонен-а, — голос Гаыль доносился словно издалека, но был всё таким же мягким, успокаивающим. — Просто отдохни. Вонен попыталась сфокусировать взгляд на лице подруги. Гаыль сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела на неё с выражением, которое Вонен не могла прочитать. Это не была злость. Это была… забота? Или что-то другое? — Я… вызови… скорую… — прошептала Вонен, чувствуя, как темнота наступает со всех сторон. Язык едва ворочался. — Пожалуйста… — Тише, тише, — Гаыль встала и медленно подошла к ней. Её тёплая ладонь легла на лоб Вонен, отводя назад идеальные пряди волос. — Не надо никого вызывать. Тебе просто нужно поспать. Вонен хотела возразить, хотела оттолкнуть её руку, но тело больше не подчинялось. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в беспамятство — это лицо Гаыль, склонившееся над ней. Такое красивое, такое спокойное. И улыбку. Не ту, виноватую или грустную, а совсем другую — удовлетворённую, почти счастливую. — Спи, Вонен-а, — прошептала Гаыль, когда голова Вонен безвольно упала на грудь. — Я обо всём позабочусь. Ты же хотела, чтобы мы снова были как раньше? Мы и будем. Только теперь всё будет по-моему. Она аккуратно подхватила обмякшее тело, не давая ему сползти со стула на пол. В тишине квартиры было слышно только ровное дыхание Гаыль и тиканье часов на стене. — Наконец-то тихо, — прошептала она, поглаживая Вонен по голове, как ребёнка. — Ты даже не представляешь, как я устала от твоих извинений. Сознание возвращалось медленно, тягучими, вязкими толчками. Первым ощущением была пульсирующая боль в висках, словно кто-то бил маленьким молоточком изнутри. Вторым — сухость во рту, будто её губы забыли, что такое вода. Третьим — странное, чужеродное давление на запястья и лодыжки. Вонен попыталась пошевелиться и замерла. Холод металла обжёг кожу. Наручники. Тяжёлые, настоящие наручники приковывали её запястья к металлическим прутьям изголовья кровати. Лодыжки были стянуты чем-то мягким, но не менее прочным — капроновым тросом, аккуратно закреплённым у ножек. Паника накрыла её с головой, ледяной волной вытесняя остатки сна. — Что... — хриплый шёпот сорвался с губ. Вонен дёрнулась, зазвенев цепями. — Нет... нет, нет, нет! Она забилась, пытаясь вырваться, но наручники только больнее впились в нежную кожу. Комната была её собственной. Нет, не её — Гаыль. Спальня Гаыль, которую она видела сотню раз. Знакомые постеры на стенах, плюшевый кролик на комоде, мягкий свет ночника. Это неправильность, это столкновение уютного, родного мира и леденящего ужаса происходящего выбивало почву из-под ног. — Помогите! — закричала она, но голос прозвучал сипло, слабо. — Кто-нибудь! Помогите! Шаги. Мягкие, спокойные шаги за дверью. Щелчок замка, и дверь медленно открылась. На пороге стояла Ким Гаыль. Она была в своей домашней пижаме — светло-розовых шёлковых шортах и такой же майке. Волосы были собраны в небрежный, но милый пучок. На лице — ни тени безумия или злости. Только лёгкое, почти сонное любопытство и тёплая, знакомая улыбка, от которой у Вонен всегда становилось тепло на душе. Сейчас от этой улыбки по спине побежали ледяные мурашки. — Очнулась? — голос Гаыль звучал буднично, словно она спрашивала, хочет ли Вонен добавки чая. — Я думала, ты проспишь дольше. Наверное, я неправильно рассчитала дозу. Она вошла в комнату — Гаыль... — Вонен снова дёрнулась, и слёзы, которые она так ненавидела, хлынули из глаз. — Гаыль, что ты делаешь? Зачем? Пожалуйста... сними это. Пожалуйста! Гаыльприсела на край кровати, рядом с бедром Вонен. Её рука потянулась к лицу связанной девушки, и Вонен непроизвольно дёрнулась, но Гаыль лишь нежно убрала прядь волос, упавшую на залитое слезами лицо. — Тише, тише, — прошептала она тем же успокаивающим тоном, каким вчера говорила «поспи». — Не плачь. Ты такая красивая, когда плачешь, но я не хочу, чтобы ты плакала от страха. Я хочу, чтобы ты плакала от удовольствия. — От удовольствия? — Вонен смотрела на неё расширенными от ужаса глазами, не веря в происходящее. — Ты сошла с ума! Гаыль, очнись! Это я, Вонен! Твоя подруга! Мы в одной группе! Пожалуйста, позвони менеджерам, скажи, что это шутка, и я всё прощу! — Малышка , — Гаыль задумчиво повторила это слово, поглаживая Вонен по щеке тыльной стороной ладони. — Да. Ты моя подруга. Моя самая любимая, самая красивая, самая идеальная подруга. Но знаешь, Вонен-а, быть твоей подругой иногда так тяжело. Её голос оставался мягким, но в глазах появился холодок, которого Вонен никогда раньше не видела. — Я хочу чтобы ты стала моей. Только моей — Гаыль взяла Вонен за подбородок притягивая к себе. —   Ну же, ты привыкнешь...  Гаыль села  дальше на кровать насильно раздвигая ноги Вонен и садясь между ними  — Гаыль! Что ты творишь?! Ты с ума сошла? — Вонен заерзала на сильные руки Гаыль остановили ее.  — Малышка Вонен, ты еще не поняла? Теперь ты пренадлежишь мне ладно? И я обязательно-  Вонен оборвала ее тем что высвободила одну ногу и ударила Гаыль в плечо. Вонен было не разорвать плотную ткань сковывающие ее руки. Все что она могла это смотреть на Гаыль с вызовом. На лице Гаыль сначала отразился гнев, но затем она вздохнула.  — Ах, малышка Вонен, я ведь не хотела делать наш первый раз слишком групым и пугающим для тебя, но ты вынудила меня. Помни что это твоя вина. — Гаыль дотягулась рукой до тумбы и достала кляп. С трудом  одев его на Вонен, девушка села на ноги ей и задрала юбку. — Ах, трусы с клубничкой? Вонен-а, ты такая милая... А там?.. Ты на вкус как клубничка?..   Гаэль с трудом стащила трусики с Вонен и взяв их в руки, нарочито медленно облизала ластвинницу.   Глаза Вонен расширились. Да этого момента она отгоняла мысли о том, что Гаыль собирается заняться с ней сексом он сейчас все стало ясно. Вонен замычала и начала извиваться из-за всех сил.. Но ей это не поможет. Гаыль встала и привязала ее ноги к ножкам кровати. Девушка достала из кармана телефон и сделала фото промежности Вонен. — Именнно так малышка... Не волнуйся, я не выложу это в интернет. По крайней мере пока. Знаешь я не одна из нашей группы кто давно хочет трахнуть такую милашку... — Гаыль положила телефон на тумбу и застала из нее розовый вибратор, с очень тоненькой головкой. — Думаю для первого паза подойдет... хотя я учень хочу съесть эту розовую клубничку.. — Гаыль села на край кровати и провела пальцем по силиконовой части вибратора. — Смотри Вонен, когда-нибудь пользовалась подобным? Отвечай, или будет больно. Ты сейчас не в том положении. Связанная Вонен колебалась. А ведь действительно. Все что она могла делать это испуганно смотреть на Гаыль и пытаться брыкаться. Вонен неуверенно покачала головой. — Не пользовалась? Ах, малышка вонен ты все еще такая невинная... но это не страшно... Скоро ты начнешь во многом разбираться. Опробуем это не твоей клубничке? — Вонен тут же замотала головой, но Гаыль лишь тихо усмехнулась и включила вибратор на минимальную мощность и прижала его к клитору Вонен. Девушка пискнула. Гаыль начала медленно водить по клитору сверху вниз, увеличивая мощность. — Я знаю что это приятно малышка.. я вижу что ты уже намокаешь,так чтотне строй недотрогу.. А я ведь только начала.. Свободной рукой Гаыль задрала ее майку и бюстгальтер. Вонен простонала когда Гаыль лизнула ее сосок и тут же залилась краской. Гаыль усмехнулась и ущипнула ее за сосок. Вонен взвизгнула. Соски в прохладе трегдели. Гаэль лизала и щипала и лизала соски, увеличив вибрацию снизу. Вонен стонала и мычала, сжимала и разжимала кулаки. Вонен утонула в удовольствии. Она почти забыла что совсем не хотела этого. Вибрация, казалось была везде и сводила ее с ума. Воздействия на ее чувствительные соски только подталкивали ее ближе. Вонен никогда не думала что получит удовольствие от такого. В конце концов послышался громкий, приглушенный кляпом стон и она сжалась с сладостной судороге. Гаыль выключила вибратор и встала. Девушка снова сфотографировала промежность Вонен и легонько ударила ее по нежней части живота. — Полежи пока так принцесса — Гаыль ушла. Оставив Вонен наедине с ее мыслями, и первым оргазмом.