Совпавшие циклы и их последствия

      Занка Ниджику всегда считал, что только его могло угораздить родиться единственной бетой в семье альф.       Думал, ненавидел себя и каждый день мечтал умереть с позором.       Но нет, оказалось, хоть где-то жизнь смиловалась над ним. И к шестнадцати годам он впервые столкнулся с гоном. Тогда он не мог сказать, точно ли это была милость, настолько это было отвратительно больно и неприятно. Признаться честно, даже после полутора лет он не мог сказать, хорошо быть альфой или плохо.       Возможно, бетой быть лучше. Именно так думал он, когда оказалось, что Энджин, единственный, к кому он мог бы обратиться за советом, оказался омегой. В итоге все тонкости ему объяснял Грис, и Занка был уверен, что умрёт со стыда и не доживёт до утра.       Из-за позднего полового созревания и перманентного стресса, его цикл не стабилизировался до сих пор, и он достаточно часто попадал в конфузы. А ещё каждый свой гон мечтал перегрызть себе вены, лишь бы не чувствовать себя таким жалким.       Возможно, лучше бы он правда оказался бетой. Не пришлось бы чувствовать себя самым неудачливым альфой из всех неудачливых альф.       Окончательно Занка пришёл к выводу, что всё-таки стоило ему родиться бетой, когда встретил Джаббера Вонгера.       И не просто встретил, а испытал такой спектр эмоций, что не мог контролировать всю глубину обрушившегося на него водопада чувств.       Наверное, это надо было назвать влюблённостью. Однако несмотря на то что их отношения заметно продвигались, Занке до сих пор было сложно принять, что он оказался пленён кровожадной энергией Джаббера.       Джаббера, который, вопреки всем догадкам Ниджику, был омегой.       Однако едва ли вторичный пол волновал Ниджику. Он просто был кошмарно сильно влюблён, а остальное не имело значения.       Занка, к слову, всё-таки пытался компенсировать все свои пробелы в знаниях. Пытался читать книжки про различия альф и омег, течки и гона, скрывая полное отсутствие всякого опыта. Вот только всех книг мира было бы недостаточно для того, чтобы полноценно подготовить его к такому невозможному человеку как Джаббер.       Он просто был совершенно другим. Абсолютно не вписывался в стандарты общества, рушил все стереотипы одним лишь своим существованием. И Занка соврал бы если бы сказал что ему не нравилось это.       Ибо это привязывало его к Вонгеру ещё сильнее.       Он уже спал с Джаббером. Далеко не один раз. Они оба дорвались друг до друга, и никак сдерживаться не планировали. Тогда никто из них не думал, как они будут вести себя, если циклы совпадут. Они вообще ни о чем не думали, просто трахались и наслаждались каждым моментом.       К тому же, цикл Джаббера был совершенно нерегулярным, ещё хуже, чем у Ниджику. Вонгер вообще о своём здоровье не беспокоился от слова совсем, наоборот, нарочито травил себя, делал всё, чтобы ни один нормальный альфа даже и мысли не допустил о том, чтобы связать с «бракованным» омегой свою жизнь.       Фух, как хорошо, что Занка Ниджику совсем не из числа нормальных. И только с таким и мог бы связать свою жизнь, словно красная незримая нить вела его прямиком к Джабберу.       И когда Занка весь в поту проснулся от резкой, тянущей боли в паху, он не то что бы ожидал увидеть Джаббера, тыкающего пальцем в его щёку.       Вернее, нет, он ожидал увидеть Джаббера, засыпали ведь они вместе, но…       Что-то определенно было не так.       Из-за кошмарной боли, окутавшей весь его стан, он не мог нормально соображать. Тем более сразу после сна. Вообще-то, гон должен был начаться только через пару дней… А сейчас все симптомы невыносимым приступом обрушились на него, не давая даже шанса на то, чтобы свыкнуться с ощущениями.       Он стиснул зубы и попытался собраться мыслями. — За-анка-а… Занка-кун, — скучающе протянул Джаббер, желая получить уже хоть какой-нибудь ответ. — Ну За-а-анка! Зан-Зан? Занка! — А? Я? Чего… — Ниджику лениво разлепил глаза. Сделать было трудно даже это.       Джаббер ещё несколько раз ткнул его в щёку. Только потом Занка наконец-то оживился. — О, неужели! — ядовито выдал Вонгер, расплывшись в хищной улыбочке. — Слышь, Занка, у меня тут это, течка кажись началась.       Ниджику на несколько долгих мгновений, казалось, вообще забыл как дышать. Фраза несколько раз отдалась в его голове, он будто не верил в то, что правда услышал это. Помнится, Джаббер сам говорил ему, что течки у него нерегулярны. Что редки они настолько, что порой ему кажется, будто всё, он полностью перестал функционировать как омега.       И уж неизвестно, повлияли ли на него так феромоны альфы рядом, или просто в организме очередной сбой. Ясно одно: циклы у них всё-таки совпали.       Из-за гона, начавшегося чуть раньше срока, Занка не мог до конца обработать информацию. Голова ужасно болела. Неужели Джаббер хотел, чтобы они вместе… — Ты меня слышишь? — Вонгер с наигранной обидой надул губы. — Течка говорю у меня. Теч-ка! — по слогам произнёс Джаббер, бесцеремонно усаживаясь на бёдрах по-прежнему сонного Занки. — А у тебя гон, да? Круто же! Скажи, что круто, а? — В смысле… Течка сейчас? У нас циклы совпали? У тебя бывают течки? — понемногу начиная приходить в себя, спросил Занка, вдохнув странный запах.       От Джаббера исходил аромат кислых, переспелых ягод. Приятные ягодные нотки смешивались в какофонию запахов с дурманящей кислотой, что, казалось, проникала Занке под кожу. Обычно омеги так не пахли. Так резко, едко, практически ядовито. Опьяняюще. Но и Джаббер не был правильной омегой. Омегой он был такой, что только Занке по-настоящему и понравился.       Какое совпадение, Занка альфа тоже никудышный. — Я сам думал, что уже всё, но не, меня щас так штырит, как будто я под дозой. Так и будешь тормозить, или что, м, Занка? — Джаббер залез под одеяло, уселся между ног Занки, а затем плашмёй упал на его торс, растекаясь, словно он был желейным. — У меня так живот сводит, с ума сойти! Мне вообще нравится, я действительно будто угасился, ещё и вот на тебя сонного смотрю, феромоны твои чувствую и трахаться хочется невыносимо…       Занка молниеносно толкнул тушку Джаббера и принял сидячее положение, изо всех сил стараясь игнорировать весь дискомфорт от гона. — Ты сейчас правда предлагаешь твою течку и мой гон вместе провести? Я же никогда раньше не… — Да-да, знаю, ты же до меня был невинным девственным цветочком, который отказывался признавать, сколько всего в нём таится. Если тебя успокоит это, то я течку ни с кем не проводил, — не унимался Вонгер, вновь попытавшись залезть на Занку, чтобы лишний раз потереться об него.       Однако Ниджику этому помешал, он заломил руки Джаббера за спиной и вжал его в кровать, чтобы тот довольно ахнул, заглушив этот звук в подушке. — Ну да, примерно это ты и скрывал… — просипел Вонгер, дреды которого разлетелись по кровати. — Такой горячий... — Как это ни с кем не проводил течку? — упёрто переспросил Занка. — Ну вот так, Занка, чего пристал? Мне нравилось, когда ужасно хотелось, но нельзя, а пальцев мало. Так больно и кайфово было, ты бы знал! Но щас это не катит, хочу, чтобы больно мне ты сделал. Разорвал меня набухшим узлом, вырезал с помощью Манкиры матку… — Замолчи! — рявкнул Ниджику, самую малость стушевавшись от такой напористости партнёра, позволяя ему выползти из-под себя и снова сесть.       Однако тело мерзко брало контроль над разумом, хотелось помыться, если честно. Смыть с себя весь пот, расцарапать кожу мочалкой в попытке вытравить достаточно ненавязчивые для альфы феромоны.       Джаббер вызывал в нём желание не только в гон. Однако сейчас куда больше хотелось вырубиться и не чувствовать дурманящего головокружения вкупе с едкими феромонами Вонгера, уже успевшим подчинить его окончательно.       Больше этого хотелось только подчинить самого Джаббера.       И раз уж так, то он согласен.       Вот только он слишком долго думал об этом, Джаббер гадко засмеялся, лукаво сощурил фуксийные глаза и пристально посмотрел на Занку. — Ты сказал замолчать, и я молчал, так почему ты сам сидишь молча? Будто бы ты девственник, — недовольно фыркнул Джаббер, дёрнулся, и тут Ниджику уловил краем уха едва слышимое звяканье под чужой одеждой.       Так и не сказав ни слова, он небрежно толкнул Джаббера в грудь, тот неизбежно свалился на смятое одеяло, и Занка снова услышал странный звук.       Вонгер призывно развёл ноги, двусмысленно зыркнул на растерянное лицо партнёра и приложил всё усилия, чтобы не заржать от глупенького выражения лица. — Что это? — не понял Ниджику, и взор его боязливо скользнул ниже, к промежности Джаббера.       Жесть как мокро.       Занка навис сверху, надоедливая чёлка загородила обзор, и Джаббер, завидев это, подул на его лицо, очевидно издеваясь. — А ты раздень меня и всё узнаешь, — протянул Вонгер, намеренно ускользая от ответа.       Он вскинул бёдра в жалкой попытке потереться о Занку, однако вышло лишь в очередной раз продемонстрировать, насколько сильно он нуждался в том, чтобы тянущую боль внизу живота сменила другая боль, более привычная. От распирающего его внутренности члена, например.       Та самая, от которой Вонгер содрогался в экстазе и порой даже пугал партнёра, думающего, что он ненароком переборщил, слишком увлёкся и убил Джаббера.       Возможно, порой у него и возникало подобное желание, однако куда приятнее его было вымещать в демонстрации своей власти. Убивать друг друга им слишком рано.       К слову, от Занки пахло какими-то благовониями. Джаббер чётко мог уловить сандал, после которого исходил глубокий, чувственный шлейф, сводящий Вонгера с ума.       Вернее сказать, сводил с ума Вонгера сам Занка. Его запах был лишь приятным дополнением.       Особенно сейчас, когда Ниджику безбожно позорно тупил, не решаясь и коснуться Джаббера. Омеги в течке. Омеги, которая едва ли не скулила от нетерпения и жгучего желания, от которого было дурно.       Какой альфа станет сдерживаться?       Наверное, только такой неудачливый, как Занка Ниджику.       Однако, в конце концов, Занке самому стало плохо, в этот раз гон одолевал его особенно сильно, все мыслительные процессы в одночасье свелись к неконтролируемому желанию обладать. Грубым мановением он дёрнул растянутую фиолетовую футболку партнёра вверх, обнаружив тоненькую цепочку, соединяющую украшения в проколотых сосках.       Ага.       Занка сглотнул.       Окинул восхищённым взглядом весь стан Джаббера, будто впервые видел худое и сухое тело, усыпанное бесчисленным количеством шрамов.       Вонгер под ним довольно застонал, поёрзал на месте, ноги скрестил за спиной Занки, притягивая его ближе к себе, лишая и шанса на отступление. — Ну как, прикольно, да? Тебе ж нравится? А я знал, а я знал! — победно залепетал Вонгер.       Вместо ответа Ниджику вдруг коснулся этой цепочки, внимательно разглядел мелкое плетение и внезапно потянул на себя. Да с такой силой, что Джаббер взвыл, гортанно застонал и невольно оторвал спину от матраса.       Занка подхватил его, удерживая спину в воздухе, второй рукой не отпуская цепочку на груди. — Вошёл во вкус, да? — просипел Джаббер, желая раздразнить пуще прежнего.       Между ног всё текло, с члена капало, домашние шорты насквозь пропитались естественной смазкой, всё такое липкое, мерзкое, влажное… Анус сжимался вокруг пустоты, требовал член, член Занки, член альфы.       А Занке настолько крышу снесло, что он аж о своём желании позабыл, сконцентрировавшись исключительно на предоставившейся возможности уничтожить Джаббера.       Разумеется, партнёру, он не ответил, но Вонгер и так знал какой восторг от этого зрелища пришёл Ниджику, который обмотал цепочку вокруг кулака, натягивая её.       Соски до безумия болели. Казалось, Занка их мог разорвать.       Джабберу было невероятно хорошо. — Когда успел? — кратко спросил Занка, будучи неспособным формулировать более длинные предложения. — Пока ты спал. Я проснулся, мне так хуёво было, я вспомнил, что эта хератень была где-то, вот и захотелось, чтобы ты…       Мигом Занка выпустил из рук цепочку и перестал держать Вонгера, заставляя упасть навзничь.       Матрас скрипнул.       Он снова повёлся на его провокацию. Сделал так, как хотел этот неугомонный пиздец, который каким-то образом поселился в его сердце и разуме.       В нос снова ударил резкий ягодный запах. Почти гнилой.       Отвратительно. — Самому не надоело, Мистер Плохое Настроение? Сейчас что не так? Самому ведь хочется засадить мне… Я же знаю! И феромоны твои чувствую… Мне вот нравится. А тебе, Зан-Зан, нравится мой запах, а? — без устали затараторил Джаббер, и задавал бы вопросы он ещё долго, вот только Ниджику это успело изрядно надоесть.       И он решил потянуть Вонгера за волосы, снова отрывая его от кровати. Он дёрнул его головой, складывалось впечатление, будто он его дреды вырвать хотел. Ещё и челюсти стиснул и глянул так сурово, Джаббер ещё больше возбудился.       А затем неожиданно отпустил, со звонким стоном Джаббер рухнул обратно, а Занка отстранился, чуть спуская с себя шорты, цепляя вместе с ними нижнее бельё, чтобы налитый кровью член выскользнул наружу, шлёпнул Занку по ладони, и тот несколько раз провёл рукой вдоль.       Джаббер не сдержался и захохотал. — Что, хочется, да? — Не больше, чем тебе. Ты весь течёшь, у тебя шорты все в смазке, — фыркнул Занка, и окончательно стянул с себя вещь, оставаясь в одной футболке. — Я просто без трусов, — беззастенчиво выдал Джаббер, — Хочешь посмотреть? — Хочу посмотреть на твоё жалкое лицо, когда я тебя за волосы таскаю. — О, ну так дерзай. Думаешь… Ах! Бля, Занка-ах… — глаза Вонгера резко распахнулись, его всего подбросило на кровати, он зажмурился, ещё шире развёл ноги и взвизгнул.       Ниджику снова потянул его за цепочку, соски жгуче болели, он принялся тереть их пальцами, не жалея ни на секунду. Никакой пощады. Затем он и вовсе, наклонившись, сильно укусил, втягивая тёмную горошину соска в рот. Почти прокусил! — Пиздец! — крикнул Джаббер, и именно в этот момент Ниджику вцепился в его губы.       Он, не прекращая измываться над особенно чувствительными в течку сосками, поднялся выше, переключаясь на искусанные губы в месиво, жадно выцеловывая их, пока Вонгер практически скулил в поцелуй.       И поцелуй тоже ужасно мокрый, развязный, попросить бы Джаббера слюни при себе держать, да некогда: Занка был слишком увлечён тем, что хозяйничал языком в чужом рту.       Однако затем он отстранился, голова нежданно закружилась от обилия ощущений, феромоны, дурманящие разум, только усугубляли ситуацию. Ниджику сомкнул глаза, напрягся всем телом, уткнулся лицом в плечо Джаббера и резко укусил плечо, прокусывая кожу, чувствуя на языке металлический вкус.       Не настолько больно, чтобы при иных обстоятельствах Вонгер так вскрикнул, однако осознание, что если бы он укусил немного правее, то… — Живой? — оборвав свои размышления, подал голос Джаббер, когда Занка наконец очухался и оторвал голову от чужого плеча.       Наверное, Занка Ниджику самый жалкий альфа из всех, раз в попытке извести омегу он извёл самого себя. — Активируй Манкиру, — внезапно выдал Занка, в очередной раз потянувшись к полюбившейся цепочке на груди, терзая распухшие соски. — Ась? — Джаббер аж глаза выпучил от удивления, прокручивая на указательном пальце одно из колец своей драгоценной Манкиры. — Манкиру. Активируй. Сейчас, — отчеканил Ниджику и дёрнул за цепочку, наслаждаясь своей властью над Вонгером, у которого сердце из груди так и норовило выскочить и сплясать макабр.       Параллельно с этим Занка поспешил стащить с дрожащей тушки Джаббера насквозь промокшие шорты, брезгливо кидая их на пол. Ладонь мгновенно коснулась влажных, липких от пота и смазки ягодиц, собирая кончиками пальцев выделения.       А ещё он не удержался от взгляда на бедро, где было вырезано его имя. Чтобы все знали, что у Джаббера Вонгера есть альфа. Есть свой Занка. Вот ни у кого такого Занки нет, а у него, у Джаббера, есть. — Видишь, как с тебя натекло? — фыркнул тот самый Занка, сделав вид, будто сам не умирал от нетерпения и боли внизу живота.       Вместо ответа Джаббер, слушаясь приказа, активировал Манкиру, глаза тотчас ярко засияли сливо-фуксийным свечением, а вместо десяти безобидных, на первый взгляд, колец, появились острые когти. — Вижу, — только после активации дзинки ответил Вонгер, в любопытве взирая на партнёра, чьи голубые глаза заволокла дымка вожделения. — Тогда возьми на себя ответственность, — и Ниджику силой пропихнул два пальца в рот Джаббера, вынуждая того слизать свою собственную смазку, пока когти Манкиры беспощадно впились в матрас, раздирая его, простынь и одеяло.       Пиздец.       Вонгер принялся послушно вылизывать пальцы Занки, нарочно стонать и причмокивать. А затем Джаббер, лукаво глядя на партнёра сверкающими глазами, укусил пальцы. Ну а Ниджику, негодующе зашипев, надавил на корень языка, и Джаббер закашлял, выплюнув его пальцы. Не позволяя партнёру откашляться, Занка наградил его крепкой пощёчиной и схватил за волосы.       Занка напрягся, нахмурился, заглянул в горящие адским пламенем очеса и несколько раз успел умереть. Джаббер — его смерть и панацея одновременно.       Как хорошо, что у них всё взаимно. — Уверен, что это безопасно, когда моя Манкира в любой момент готова распороть тебе брюхо, а, Занка-кун? — поёрзал Джаббер, переставший соображать настолько, что действительно был готов воплотить свою угрозу в реальность.       Эта мысль заставляла кожу пойти игольчатыми мурашками. — Уверен. После моих ведь слов активировал Манкиру. Такой послушный... На поводок бы тебя посадить...       А затем Ниджику схватил восхищённого Джаббера за руку, рассматривая длинные когти Манкиры. Острые, как сама смерть.       Манящие, красивые, такие опасные и волшебные. Отражение души Джаббера, часть его души, самая драгоценная вещь. — Нравится, да? Я, конечно, от своей прекрасной Манкиры тоже в восторге, но не думаешь, что я взорвусь сейчас от возбуждения? — едва ли не хныча просипел Джаббер, он был готов хоть когти Манкиры в себя вставить и расцарапать себе весь анус, лишь бы почувствовать наслаждение вкупе с болью.       А Занке в гон крышу ещё больше снесло, у него в глазах ни грамма адекватности, взгляд испещрял тщательно скрытую доселе кровожадность.       Ниджику всегда самого себя в гон пугался, от того и каждый раз мечтал убить самого себя, позорно толкаясь в сжатый кулак.       А сейчас, подле Джаббера, его особенно сильно плющило.       Сначала был Джаббер, а уже потом Занка думал, что он омега, ещё и в течке, причем в очень сильной. — Не взорвёшься, — одновременно с этими словами Ниджику устроился между ног Вонгера и, игнорируя член, провёл языком по дорожке редких тёмных волос от пупка. — Проведи здесь Манкирой. — О, вау, уже приказываешь? — хохотнул он и вздрогнул от одного только голоса партнёра. Ему, на самом деле, хорошо. Так чертовски хорошо, он словно провалился в бездну истомы. С ума сойти, Занка действительно использовал Манкиру в постели... — А тебе не нравится? — не дожидаясь ответа, Занка снова придвинулся ближе к лицу Джаббера.       Он перехватил Манкиру раньше, чем её лезвия коснулись влажной кожи. И облизал. Рассёк кончик языка лезвием, болезненно закряхтел, но облизал лезвие Манкиры. То, в котором яда не было.       И сплюнул в лицо Джаббера смесью слюны и крови, зажмурившись от дискомфорта. Плевок оказался на носу.       Глаза Вонгера широко распахнулись, он тотчас провёл, несильно надавливая, тем самым лезвием по животу, чтобы карминовый бисер крови выступил на смуглой коже, окропив живот. Ему требовалось приложить немало усилий, чтобы не кончить прямо сейчас от переизбытка эмоций и найти в себе силы подавить желание разрезать плоть прямо до матки.       Он умер, точно умер! Безвозвратно погиб, погряз в Занке, в его безумном очаровании. Ангел, не иначе. Ангел, утонувший во грехе.       Манкира снова впилась в матрас, оставляя новые сквозные отверстия. — Еба-а-хть…       Занка неотрывно пялился на это зрелище, после чего, оторвавшись всего на миг, он стянул с себя футболку, в которой стало катастрофически жарко.       Ниджику, теряя себя окончательно, зафиксировал мозолистыми ладонями дрожащие бёдра Джаббера. И, всё так же не обращая никакого внимания на эрегированный член, рассечённым языком, принялся слизывать чужую кровь, заползая самым кончиком в порез, причиня тем самым невыносимую боль и себе и партнеру. Он лизал его живот, слизывал кровь, сам шипел от дискомфорта, но размазывал капли крови по животу, языком тараня порез.       И Вонгер не сдержался, экзальтация достигла своего апогея, он кончил. Протяженно застонал, завыл, глаза его закатились в экстазе, и он излился себе на живот, от которого Ниджику успел отстраниться.       Незаполненный анус сжимался вокруг пустоты, пока из него вытекла ещё одна порция смазки, пахнущая этими странными переспелыми ягодами. — Фу-ух… Занка, охуеть! Ты чё, реально Манкиру мою лизнул? Прямо лезвие! Ты мне всю душу как будто вылизал, клянусь! Ебануться можно! У тебя ж порез на языке теперь… Интересно, а если смешать сперму с кровью, то как на вкус будет? — тараторил Джаббер, пока его грудь вздымалась от каждого тяжёлого вздоха. Во время оргазма он деактивировал Манкиру, предварительно разрезав ею одеяло.       Глядя на такого Вонгера Занка позабыл обо всём: о порезанном языке, о невыносимой боли в паху и о головокружении.       В голове один лишь Джаббер.       С кровью и спермой на животе, с распухшим сосками, кровавым плевком на лице и смазкой, обильно стекающей по бёдрам, что были усеяны шрамами. Уродливыми рубцами, которые Ниджику трепетно любил и неистово хотел доказать Джабберу, что он красив, восхитительно красив и прекрасен со всеми рубцами, глубокими следами, что наслаивались друг на друга.       Весь Джаббер был в шрамах, на нем живого места не было. А теперь получил ещё один. От Занки. Он особенно сильно любил те шрамы, что оставлял сам.       Бля, бля, бля, бля, Занка Ниджику если умрёт не от возбуждения, то от власти, что ударила ему в голову. От нездоровой любви к кряхтящему под ним Джбберу, который выглядел безобразно прекрасно. — Ты пиздец, — вынес вердикт Ниджику, снова потянулся к своему члену, несколько раз двинув по нему ладонью, тоже позволяя себе достичь разрядки, блаженно застонав, испачкав спермой руку. — А ты Облизанка. Занка-Облизанка. И это ещё я пиздец? У меня, кстати, снова встал, когда я смотрел, как ты кончал. Что делать будешь? — с этими словами Джаббер погрузил пальцы в адскую смесь, после чего те под укоризненный взгляд партнёра отправились в рот. — Ты чё… Совсем того? — изумился Ниджику, скривился и фыркнул в отвращении. — Да ладно тебе, на вкус ничего такого, горькая, просто с оттенком железа какого-то, вот и всё. Может, мне это в мою милую Манкиру накачать, а? Что думаешь? — засмеялся Джаббер, после рука Занки замахнулась в попытке отвесить пощёчину, однако Вонгер успел среагировать и перехватить его руку.       Более того, сам ударил Занку, вынуждая его упасть спиной на простынь.       Кажется, возбуждение усилилось ещё сильнее. Вкупе с желанием обладать, поддаться внутреннему альфе и разрушить омегу, подмять под себя и доказать… Что-то точно доказать.       Джаббер за это время успел забраться на него верхом, оседлал его бёдра, поёрзал, с его бёдер капала смазка, вязкая, пахучая, капала прямо на член Ниджику, на головке которого выступали капли предэякута.       Однако долго так Джаббер не просидел, Занка скинул его с себя, издал какой-то неестественный звук, отдалённо напоминающий отчаянный рык зверька, и подмял под себя Вонгера. Одной рукой Занка зафиксировал чужие руки выше головы, пригвоздив к подушке, а второй — потянул за цепочку на сосках.       Джаббер звонко загоготал, блаженно вдохнув чужие феромоны. — Ну же, Занка, позволь отпустить себя, трахни меня, я так нуждаюсь в тебе, ты знал? В твоих руках, взгляде, члене, мне так одиноко, так плохохорошо, — лепетал Джаббер, кокетливо надув губы, пытаясь спровоцировать партнёра.       Его ноги притянули Занку к себе, скрещиваясь на его пояснице. — Подожди, а презервативы? — опомнился Ниджику, глупо захлопав глазами.       Джаббер только громче засмеялся, вгоняя партнёра в краску. — Зан-Зан, ты такой очаровательный, ты бы знал! Забей, я не залечу уж точно.       Занка смутился, стушевался, даже руки Джаббера отпустил. И, притеревшись членом между ягодиц, погрузил в жаркую глубину головку, позорно застонав от окутавшей его неги.       Кажется, даже боль в паху начала отступать.       Вонгер голосисто застонал, завопил и вцепился в плечи партнёра, закатывая глаза в исступлении. — Бля-я-я... Занка, ебануться, так хорошо... — зашептал Джаббер.       Член Занки плотно обхватили стенки ануса, всё там было таким влажным, скользким, он так легко проникал в Джаббера, что аж дурно становилось. — Но что-то не то... Обычно смазки совсем не так много, и я не так раскрыт, мне всегда так кайфо вокруг твоего члена растягиваться, а щас...       Договорить Занка ему не позволил, он разозлился до такой степени, что контролировать себя уже не мог: он молниеносно вогнал член в партнёра, шлёпнулся пахом о чужие ягодицы, тотчас срываясь на сумасшедший темп.       Джаббер, особенно чувствительный и нуждающийся, никак не мог ожидать, что такие слова выведут Ниджику из себя.       Громкие стоны и крики рекой лились изо рта, Вонгер превратился в стонущее месиво, которое Занка использовал как бесправную игрушку, остервенело натягивая на свой член, отбивая себе тазобедренные косточки о ягодицы вопящего Вонгера.       Для самого Занки ничего больше не существовало, он трахал, трахал, трахал, и лишь тихий голосок на периферии сознания твердил ему, что он хуже животного.       Но довольные стоны партнёра были громче.       Ногти царапали спину Ниджику, глубоко вонзались, будто Джаббер вновь активировал Манкиру, однако Занка знал, что это не так.       А ещё Джаббер снова кончил. Громко ахнул, крупно задрожал, сжал в себе член альфы, и феромоны его стали ещё гуще.       Занка сам всхлипывал, держался за бедра Джаббера, елозил пальцами по старым шрамам, слушал звон цепочки на сосках и медленно умирал.       Вонгер излился на свой живот. — Занка, блять! Занка, Занка, Занка, умоляю, ещё, пожалуйста, пожалуйста... — в бреду шептал Джаббер, толком не успев отойти от сильного оргазма.       Занка, напротив, остановился. Зачесал чёлку назад, рассмотрел осоловелый лик Джаббера и влюбился ещё раз.       Он такой жалкий.       Немыслимо.       На лице кровь, губы — сущий пиздец. И тоже в крови. Даже живот в крови и сперме, он весь потный, в пахнущей смазке, дрожащий, с растерзанными дредами.       Занку почти что начало мутить от обилия крови, его едва не вырвало.       Вот только сам он был ничем не лучше: потный, дорвавшийся до Вонгера, с порезанным языком и исцарапанными плечами. — Не останавливайся! — крикнул Джаббер, которому всё было мало.       И Ниджику не стал сдерживаться: закинул ногу, на которой было вырезано его имя, себе на плечо, раскрывая Джаббера ещё больше. — Ты кончил так быстро, а я до сих пор ни разу не прикоснулся к твоему члену. И тебе всё мало. Ты ненасытная сука... — шептал Занка, возобновив размашистые фрикции, втрахивая кричащего Джаббера в кровать. — Я и подумать не мог, что с кем-то проводить течку так кайфово... Занка-кун, почему ты до сих пор не пометил меня, а? — Ты думал о том, что можешь с кем-то, кроме меня, провести течку? — гневно, окончательно потеряв разум, спросил Занка, глянув на партнёра собственническим взором. — Ооо, а что, мой Занка ревнует? — игриво прошептал Джаббер, приняв это за вызов.       Нога соскользнула с плеча, Джаббер лукаво заулыбался и вцепился в волосы Занки. — Чего такой хмурый, а? На моей ноге вырезано твое имя. Твоё. И ничьё больше. И сейчас трахаюсь я с тобой. И сердце вырезал Манкирой я бы тоже только тебе...       Занка особенно глубоко толкнулся в партнёра, блаженно застонал, а затем в одно движение покинул растраханную дырку Вонгера.       Под ошарашенный взгляд партнёра он несколько раз двинул ладонью по эрегированному члену и, примкнув к шее Джаббера, прокусил смуглую кожу, кончая себе в ладонь.       Вонгер хотел спросить, почему Ниджику решил не кончать в него.       Однако весь мир перестал существовать, стоило его зубам сомкнуться на шее, пуская по коже очередную струйку крови.       Метка.       Занка пометил его.       И не сказал ни слова, более того, быстро, что было ему совсем не свойственно, пришёл в себя после оргазма.       В отличии от Джаббера, который и подумать не мог, что Занка действительно оставит на нём метку.       И Вонгеру не дали даже привыкнуть, его просто перевернули на живот, придерживая за бёдра, так как ноги его уже не держали, он крупно дрожал, весь его стан стал ужасно горячим, казалось, Занка обжечься об его кожу мог.       У Вонгера кружилась голова, перед глазами всё плыло бесформенными аляпистыми пятнами, он не понимал ничего, не понял даже в какой момент снова успел возбудиться и вновь принять в себя член Занки.       Ниджику, справедливости ради, сам не понял, как всё опять так быстро произошло. Как дёргал за цепочку при каждом толчке, как вбивался в Джаббера, как придерживал его во избежание падения, ибо собственные ноги его не держали. Занка не понял даже, что окончательно перестал воспринимать окружающую реальность, концентрируясь исключительно на воплях партнёра и на его запахе.       Он успел изрядно устать после нескольких оргазмов, и сейчас Занка был ведом одними лишь животными инстинктами, утыкая Джаббера мордой в подушку.       И он знал, что долго не продержится..       С чужого впалого живота всё ещё капала кровь.       Вау.       Кровать превратилась в кровавое поблядище: матрас беспощадно разодран, порванное одеяло было испачкано кровью, спермой, смазкой и потом, а простыни смяты и тоже испачканы.       Вонгер от переизбытка ощущений захныкал, жалобно застонал и снова активировал Манкиру, оставляя характерные порезы на изголовье кровати.       Ниджику даже внимания не обратил на это, продолжил в бешеном темпе трахать Вонгера. Он сам скулил. Сам издавал не менее постыдные звуки.       Занка снова потянул за цепочку на сосках, остановился, зафиксировал член глубоко внутри Джаббера и почувствовал, как узел у основания члена начал набухать.       И только тогда Вонгер оживился, вскрикнул и оторвал голову от подушки.       Вновь деактивировал Манкиру, коснулся своего члена, и ему хватило лишь одного мановения, чтобы кончить. И чтобы почувствовать внутри себя горячую сперму партнёра. Ощутить всю мощь распирающего его узла.       Занка не соображал ничего. Он застыл на месте, обильно кончая в Джаббера.       Феромоны их слились воедино, пропитали своим запахом всю комнату. Ниджику зажмурился, а затем попытался поддаться назад, вот только из-за узла не получилось выйти из чужого тела. Тогда Занка попробовал ещё раз. Попытался вытащить широкий узел, растягивающий партнёра.       Не с первой попытки, но у него получилось.       И больно было обоим: узел было вытащить не так просто, Занка знал, что это кошмарная боль, но не перестал, а Джабберу и вовсе нравилось. Вонгер от отчаяния вцепился зубами в подушку и наконец упал на кровать, пока Занка лёг рядом с ним, раскинувшсь на кровати совсем без сил. — Ты, выходит, сделал мне тёпленько в животике... — просипел Джаббер. И сразу же блаженно засмеялся. — Бля, завались, — не скрывая улыбки, ответил Занка, прижимаясь к Вонгеру со спины. — Как думаешь, весь штаб услышал, как ты меня отделал, а? — Ой бля... — опомнился Занка, — Какой стыд... — Да ладно! Всем похуй, готов поспорить. Лучше в душ сходим, это мне нормально, а тебе ведь наверняка хочется? Сделаешь мне тёпленько в животике ещё раз, — и снова гаденько захохотал.       Но, справедливости ради, в душ они действительно пошли, вот только тёпленько в животике сделали уже Занке. Джаббер трахнул его, пока уставший Ниджику едва шевелил конечностями.