Самая громкая тишина

      

***

      Сатору осмеливается взять номер телефона Сугуру только после того, как в очередной раз с надеждой залетает в кофейню и получает укоризненный взгляд натирающей стаканы Шоко и отсутствие Сугуру. - Да-да, знаю, - бормочет он и садится за стойку, приготовившись к длительному ожиданию. Шоко хмыкает и ставит перед ним стакан с водой.

***

      И теперь Сатору нервно теребит телефон в руках, смотрит на полученные непосильным трудом цифры (он просто попросил, а Сугуру просто вбил номер в контакты), картинно вздыхает, и уже планирует записаться на курсы пикапа - потому что а как вообще начинать диалог? - когда экран загорается оповещением.       Он подпрыгивает на диване, когда видит «Сугуру» (он долго боролся с желанием записать его как «любовь всей моей жизни» или, может быть, «самый красивый человек на планете»), недоверчиво пялится в экран, а затем наконец читает сообщение. 19:35. «Так ты собираешься что-то отправить, или так и будешь гипнотизировать экран?»       Сатору хочется выйти в окно, потому что да - он писал глупости по типу «что делаешь?», «как дела?» и «хочешь выйти за меня замуж?», а затем стирал, безбожно краснея от собственной беспомощности. Сугуру, видимо, все это время наблюдал за его бесконечным «печатает». - Черт, - выдыхает Сатору и быстро набирает: 19:35. «Я просто подбирал слова. Не хотел выглядеть глупо». 19:36. «Поздно».       Сатору громко стонет, почти переходя на плачь, и зарывается лицом в диванную подушку. Неплохо. Можно остаться здесь навсегда.Телефон молчит, Сатору уже начинает задыхаться в подушке. Он снова печатает: «Я просто хотел сказать, что не могу перестать о тебе думать». Затем в ужасе стирает. Слишком даже для него. Он перечитывает сухое «поздно» снова и снова, и сердце стучит так смусшедще, что, кроме него, он не слышит ничего.       Проходит минута. Две. Пять. Сатору покрывается холодным потом, нога нервно стучит по журнальному столику, влажные ладони с трудом удерживают телефон. 19:45. «Извини. Выходил за доставкой.»       Сатору взвизгивает и роняет телефон на пол. Затем медленно, словно опасаясь ответных действий, поднимает, усаживается обратно на диван и печатает ответ, делая вид, что ничего не произошло. «Ничего страшного. Все отлично». Стирает. Потому что ничего не отлично, эти десять минут стоили ему минимум пяти лет жизни! «Да, я тоже отходил. Все в порядке. Что за доставка?» Снова стирает, с силой давая на сенсорную кнопку. Сатору не отходил, Сатору - сходил с ума. И да, все не в порядке. 19:47. «БОЖЕ Я ЧУТЬ НЕ УМЕР ЗА ЧТО ТЫ ТАК СО МНОЙ?» Вот. Теперь все верно. Он яростно жмет кнопку «отправить» и расслабленно откидывается на подушки. Притворяться кем-то другим Сатору не умеет, да и не хочет вовсе. Ответ приходит в ту же секунду. 19:47. «Не думал, что ты такой тревожный». Сатору хмурится, силясь понять, какую именно интонацию подразумевает Сугуру, но тут же прилетает следующее сообщение: 19:47. «Это забавно. И, наверное, даже мило».       Сатору смеется вслух - нервно и хрипло, но искренне. Общение с Сугуру ощущается им как вечные американские горки. Но он готов с этим смириться, потому что такие сумасшедше прекрасные соулмейты на дороге на валяются.

***

      На следующее утро Сатору собирается с силами. Делает кофе, открывает ноутбук, заходит в текстовый редактор.       На сегодня у него запланирована задача мировой важности. Он хочет пригласить Сугуру на свидание. По этой причине он поднимается в шесть утра, чуть покачиваясь, направляется в ванную, запинается о собственную ногу, громко ругается, но на пути к цели не сдается.       И вот он здесь - рассвет только занимается, глаза открылись только наполовину, а в голове каша. Но Сатору в своей цели непреклонен. Пусть они с Сугуру и солумейты (он все еще не может этому факту нарадоваться), но полагаться только на судьбу он не собирается. «Привет! Слушай, у меня идея. Давай сходим куда-нибудь? Ну, типа вместе. Вдвоем. Как…ну.» Сатору стирает, полностью разочаровавшись в себе. Как «ну»? Что за «ну»? Он что, школьник какой-то? «Ну, типа вместе». Полный провал. «Я подумал, что нам стоит встретиться где-то помимо кофейни. Ну, в более подходящем месте. Для…для начала. Для чего-то. Короче, ты как?» Агрессивное жмяканьке кнопки «стереть» заполняет собой квартиру. «Для чего-то.» Гениально. Просто гениально. Сатору стонет, отпивает кофе - горько и невкусно. Для чего он вообще его сделал? Ему не нравится американо. Ладно. Нужно просто писать от души. Он уверенно захлопывает ноутбук, кивает сам себе и достает телефон. Вот, просто так - без всяких черновиков и писательских изысков. 06:40. «Сугуру. Я хочу пригласить тебя на свидание. Настоящее. С цветами и всем таким. Куда бы ты хотел?» Без раздумий Сатору тыкает кнопку «отправить», и в ту же секунду его уверенность в себе испаряется. Он перечитывает короткие строки снова и снова.       Возможно, стоило взять все в свои руки? Что, если Сугуру не хочет ничего решать сам? Сатору стоило обозначил место сразу! Черт, что за гадство…Слишком официально. Слишком сухо. Совсем, совсем не в его стиле. Сатору заносит палец над клавиатурой, чтобы объясниться, добавить что-то, извиниться, но в диалоге всплывает ответ. 06:42. «У меня два вопроса.» 06:42. «Почему ты не спишь в семь утра в субботу?» Сатору нервно кусает губы. 06:43. «И какие цветы?» Сатору хмурится, нервно кусать губы не перестает. 06:44. «Это значит, ты согласен?» 06:44. «Смотря какие цветы. Мне нужно знать, к чему готовиться. Или ты зовешь меня на свидание, не зная, какие цветы мне нравятся?» Сатору так и застывает с приоткрытым ртом и выражением полнейшего ужаса на лице. Он тут же сворачивает диалог, открывает браузер и вбивает «какие цветы дарить парням.» Шторка уведомлений выкатывает ему ответ Сугуру со смеющимися эмоджи. 06:46 «Сатору, я пошутил. Это неважно. Главное, чтобы не кактус. У Шоко есть кактус. Одного на всех вполне достаточно.» Сатору выдыхает и смеется. 06:47 «Ты сводишь меня с ума.» 06:47 «Ты всегда так паникуешь из-за мелочей?» 06:48. «Это не мелочь! Это важно! Это наше первое свидание!»       Прочитано. Молчание. Сатору сглатывает вязкую слюну с привкусом горечи кофе. Он так и стоит посреди гостиной, не в силах сдвинуться, пока не получит ответа. 06:50. «Для меня это тоже важно. Просто я не так ярко это выражаю». Сатору перечитывает несколько раз - простые строчки согревают лучше любого пледа. 06:52 «Тогда я буду паниковать за нас двоих. Идет?» 06:52. «Идет. Но не паникуй, пожалуйста, прилюдно. Мне с тобой потом еще в общественных местах появляться». 06:52. «Жестоко». 06:53. «Зато честно. Так что насчет цветов?»

***

Они гуляли по набережной уже третий час.       Это свидание Сатору планировал тщательнее, чем годовое собрание акционеров в отцовской компании.       Он учел все минусы их первого свидания и, придя домой после, окрыленный встречей, но расстроенный тем, что не все пошло по плану, расположился на диване в гостиной на пару с горячим шоколадом и принялся выводить формулу идеального свидания.       Для начала они прогулялись по парку - в будний день даже в центральном парке было немноголюдно - покормили уток, погрелись под лучами послеобеденного солнца на идеально подстриженном газоне; затем, словно невзначай, набрели на небольшой итальянский ресторанчик (все шло по плану, и Сатору распирало от гордости за самого себя), где Сатору заранее попросил посадить их в самый тихий и светлый угол, чтобы Сугуру в случае чего смог читать по губам.       А теперь они шагают вдоль реки - фонари блестят в темной глади воды, город шумит где-то далеко, а здесь, в их маленьком пузыре - только уютная тишина. Ну, тишина для Сугуру. Сатору же отчетливо слышит гулкий стук собственного сердца.       Незаметно они оказываются возле дома Сугуру - небольшой жилой комплекс, окруженный забором и аккуратными клумбами ярких лилий. Сатору останавливается возле двери, ведущий во двор, и вдруг с каким-то болезненным сожалением осознает - свидание заканчивается. Еще пару минут, они попрощаются, и он пойдет домой, и это правильно, и нормально, но… Но уходить не хочется.       Сугуру становится рядом, склоняет голову вбок, поворачивается к нему и глядит своим спокойным, теплым, чуть вопросительным взглядом. В тусклом желтом свете фонаря его лицо кажется еще прекраснее. Сатору думает, что быть таким красивым - просто нечестно. Что это вообще должно быть запрещено законом. «Спасибо за сегодня», - показывает Сугуру. - «Было очень вкусно. И очень…хорошо». Сатору кивает, пытаясь улыбнуться. Улыбка выходит нервной. «Я рад. То есть, я хотел сказать, что…да. Ну, это было да…хорошо». Сугуру приподнимает бровь, чуть прищуриваясь глаза и явно забавляясь. «Ты в порядке? Выглядишь так, будто сейчас взорвешься». «Я В ПОРЯДКЕ!», - слишком активно жестикулирует Сатору в ответ, а затем добавляет спокойнее: «Просто…ну, я…». И замолкает. Сугуру терпеливо ждет.       Сатору делает глубокий вдох. Затем еще один. Поднимает глаза на Сугуру, смотрит молча, но знает, чувствует, что должен, хочет сказать что-то важное. И сердце бьется о ребра не просто так, и все это свидание было не просто так, и эта тишина, и эти огни, и все-все-все - не просто так.       Он поднимает руки, чтобы сказать что-то, но предательская дрожь не позволяет, и тогда он просто шагает ближе. Сугуру не отступает - только глаза его начинают улыбаться чуть ярче.       Сатору оказывается слишком близко - и сам не совсем понимает, как это вышло - так близко, что видит каждую ресничку, каждую морщинку на лице Сугуру.       Он медленно поднимает руку и касается его щеки. Осторожно, будто боясь, что тот исчезнет. Сугуру замирает. Только его дыхание - Сатору замечает это по движению носа - становится чаще. Он не отстраняется, наоборот - льнет к ладони, но почти незаметно, почти неощутимо. Сатору сглатывает. В горле першит.                   Свободной рукой он показывает простой жест: «Можно?» Сугуру нечитаемо смотрит на него, затем теплой ладонью накрывает его руку, лежащую на его щеке, чуть сжимает, кивает. Еле заметно, но достаточно. Сатору наклоняется.       Выходит неловко. Их носы сталкиваются, потому что в последнюю секунду Сатору тушуется и поворачивает голову не в ту сторону. Он чувствует беззвучный смех Сугуру, краснеет кончиками ушей, готовится провалиться сквозь землю, но уверенная рука Сугуру ложится на затылок и направляет его. Их губы встречаются. Это - самый неловкий, самый нежный, самый робкий поцелуй в истории человечества. Просто прикосновение, невесомое, неуловимое.       Губы Сугуру мягкие и теплые, пахнут сладостью эклеров и горечью кофе, а Сатору кажется, что его сердце сейчас выпрыгнет и улетит куда-то к звездам.       Они отстраняются одновременно. Сатору смотрит на Сугуру во все глаза, не моргая, боясь, что если позволит себе, то все исчезнет, окажется долгим, прекрасным сном.       Сугуру смотрит в ответ, щеки его горят румянцем, а в глазах пляшет что-то…что-то такое, от чего у Сатору подкашиваются коленки.       Сугуру показывает сбивчиво, не так четко и уверено, как обычно: «Я…давно хотел. Просто не знал…как». Сатору глупо моргает. «Ты тоже!?», - экспрессивно жестикулирует он, чуть не задевая размашистый движением лицо Сугуру. - «То есть ты тоже думал об этом? И молчал!?» «Думал. Еще с первого свидания. Когда мы попали под дождь». Сатору кривится, вспоминая промокшую насквозь футболку, липнущую к телу. «А почему ты не?…» Сугуру перебивает его взмахом руки и беззвучной улыбкой. «Ну, ты же у нас инициативный. Паникующий, но инициативный. Я дал тебе шанс».       Сатору смеется, выдыхает, шагает ближе и целует его снова - увереннее, дольше - и чувствует, как пальцы Сугуру вплетаются в его волосы, как мир вокруг перестает существовать. Они отрываются друг от друга, когда тусклый фонарь, мигнув напоследок, потухает. Сугуру утыкается лицом в плечо Сатору, пряча румянец. Сатору обнимает его, прижимая крепко. «Я тебя…», - начинает Сатору, но Сугуру перехватывает его руку, целует костяшки. «Я знаю», - показывает. - «Я тоже. С твоего первого «о»».       Они стоят под дверью во двор еще полчаса, которые пролетают секундой. Обнимаются, глупо хихикают, ловят смущенные поцелуи, и Сатору забывает обо всем - о работе, о квартире, где его никто не ждет, о существовании какого-то другого мира, помимо потухшего фонаря и Сугуру в его руках.       Когда Сатору наконец находит в себе силы оторваться (пусть и с громкими жалобами на несовершенства этого мира в виде недостатка часов в сутках) от Сугуру, время перевалило за полночь.       Он отходит на пару шагов - медленно, нехотя - и складывает пальцы в простое и одновременно сложное: «Я тебя люблю». Сугуру в ответ жмурится - честно сказать, в темноте без фонаря видно хреново - а когда наконец понимает, складывает ответные жесты. «Я знаю. Я тоже. Иди уже».       Сатору кивает и ныряет в темноту переулка. Всю дорогу домой он глупо улыбается, иногда останавливаясь посреди тротуара на секунду-другую, чтобы осмыслить все. Но осмыслить он ничего не может - мозг, утопающий в каких-то сумасшедших, иррациональных чувствах, отказывается работать, и Сатору бездумно пялится в ночное небо.       Этой ночью он спит лучше, чем когда-либо. Ему снится Сугуру. И тишина. Самая прекрасная тишина на свете.

***

      Две недели свиданий. Две недели ежедневных встреч, глупых сообщений и быстрых поцелуев на прощание. Две недели, за которые Сатору понял важную вещь: он больше не хочет прощаться.       Сатору искал причины задержаться - иногда самые глупые - начиная от «покажи, как ты рисуешь» и заканчивая «а можно я просто постою рядом?».       Сугуру, конечно, позволял. Поил чаем, терпеливо отвечал на вопросы о картинах (Сатору мало смыслил в живописи, но всеми силами старался влиться в мир Сугуру), снова поил чаем, а затем, когда время переваливало за полночь, мягко, но настойчиво выпроваживал Сатору домой, мотивируя это собственным волнением о его состоянии на утро.       Каждый раз покидая квартиру, Сатору ощущал, что оставляет частичку себя в этой маленькой квартирке с высокими потолками и запахом красок.       В его собственной огромной, стерильно белой квартире, было пусто. Холодно. Одиноко. Там не пахло Сугуру, не стояло его кружек с недопитым кофе, не валялось блокнотов с набросками.       Там было только эхо собственных шагов и глухая тишина, которая теперь внезапно стала удушающей. И Сатору понял: так больше нельзя.

***

      Это происходит в четверг. Ничем не примечательный пасмурный четверг.       Они сидят в кофейне (а где же еще). Сугуру что-то чиркает в блокноте, Сатору пьет свой дурацкий сладкий кофе и смотрит на него. Каждый при деле. Все как обычно.       Шоко удалилась в подсобку - кажется, минут двадцать назад - и оттуда то и дело раздавалась тихая ругань и дребезжание стекла.       Сугуру поднимает голову и тут же натыкается на внимательный взгляд. «Что? У меня что-то на лице?» - показывает он.       Сатору качает головой, пальцы сами по себе выстукивают неизвестный ритм по деревянной столешнице. Он собирается сказать что-то важное - действительно важное - но боится испортить все очередной панической шуткой невпопад. «Сугуру», - он привлекает внимание тычком в колено. - «Хочу кое-что спросить». Сугуру откладывает блокнот, его лицо становиться серьезным. Он кивает. Сатору глубоко вдыхает. Выдыхает. Собирается с мыслями. Сугуру терпеливо ждет. «Я понимаю, что это быстро. И так вообще не делается. Я не знаю. Но…», - Сатору жестикулирует беспорядочно, быстро, нервно. «Мы знакомы всего ничего. И…и это странно. Но…», - он кладет руки на стол с громким шлепком, не зная, как продолжить. Сугуру наклоняет голову вбок, хмурится, пытается заглянуть в смущенное лицо напротив. «Но я не хочу каждый вечер уходить от тебя. Не хочу просыпаться в квартире, где тебя нет. Не хочу тратить время на дорогу…когда мы бы просто могли быть рядом. Я хочу, я хочу…чтобы ты был там. В квартире. Всегда». Он останавливается, пытается продолжить, найти слова - правильные и красивые - но в конце концов просто вскидывает руки и почти тычет жестами в лицо Сугуру. «ПЕРЕЕЗЖАЙ КО МНЕ».       Сугуру замирает. Его лицо не выражает ничего - абсолютный ноль. Сатору чувствует, как внутри что-то ломается с громким хрустом. Вот и все. Конец. Он перегнул. Слишком быстро. Сейчас Сугуру помотает головой, встанет и уйдет. И Сатору потеряет своего солумейта навсегда. «Сатору», - показывает Сугуру медленно. - «Ты сейчас предлагаешь мне съехаться или приказываешь? Потому что по жестам это похоже на приказ». Сатору моргает, затем понимает, что, возможно, его последние жесты действительно выглядели слишком резкими. Он снова машет руками, пытаясь исправиться: «НЕТ! То есть да. То есть я предлагаю! Не приказываю! Черт. Я все испортил, да?»       Сугуру наблюдает за его паникой вечность (по ощущениям Сатору), а потом уголки его губ дергаются, в следующую секунду он смеется - беззвучно, но так сильно, что в уголках глаз собираются слезинки. Сатору теряется окончательно. «Это не смешно!» Сугуру утирает слезу и наконец собирается с силами, чтобы ответить. «Прости. Просто ты такой…такой Сатору. Ты не можешь сделать ничего нормально, да? Даже предложение съехаться у тебя выглядит как паническая атака с элементами приказа». Сатору надувает губы подобно ребенку. Хочется топнуть ногой. «Это отказ?» Сугуру качает головой, улыбка становится мягче, смешинки в глазах затухают. Он тянется через стол и берет его руки в свои, чуть сжимает, а затем показывает: «Нет. Я тоже думал об этом. Каждый вечер, когда ты уходил, я думал: «Почему он просто не может остаться?»» «Правда?», - глаза Сатору блестят надеждой. «Правда», - кивает Сугуру. - «Моя квартира маленькая. Для двоих неудобно. А твоя…просторная. Я представлял, как бы мы могли ее обжить. Заполнить твою тишину…ну, не звуками конечно, но…мной?» Сатору смотрит на него, глаза начинает щипать. «Ты правда хочешь?» «Хочу. Но боюсь». - признается он, опустив глаза. Сатору легонько тычет его в плечо. «Чего?» «Что это…слишком быстро. Что ты…ты увидишь меня настоящего - с моими странностями, привычками, моей тишиной - и поймешь, что ошибся. Что тебе на самом деле нужен кто-то другой. Кто-то, с кем можно…говорить». Сатору упирает указательный палец в его лоб, чем вызывает, несмотря на серьезность разговора, беззвучный смешок. «Слушай…то есть смотри сюда. Внимательно», - показывает он, чеканя каждый жест. - «Мне не нужны слова. Мне нужен ты. Твоя тишина - это часть тебя. Неотъемлемая часть тебя, которую я люблю. Усек?» Сугуру завороженно кивает. «Ты…». Но Сатору перебивает его взмахом руки. «Молчи. Ну, то есть…ты понял». Сугуру улыбается, в уголках глаз собираются смешливые морщинки. «Я перееду». Сатору щурится, а затем понимает. «Прямо сейчас?! Я готов!». «Нет, не прямо сейчас. Мне нужно собраться вещи и договориться с хозяйкой. Попрощаться со своей маленькой квартиркой, в которой я прожил целых пять лет! Дай мне хотя бы три дня, придурок». «Три дня?!», - Сатору выглядит так, будто только что получил пощечину. - «Целых три дня? Я не протяну три дня!». «Протянешь. Будешь приезжать и помогать мне упаковываться. Заодно убедишься, что я не передумал». «А ты можешь передумать?», - с округлившимися от ужаса глазами спрашивает Сатору. Сугуру смотрит на него как на идиота, затем его взгляд смягчается. «Нет. Потому что я тоже не хочу просыпаться и не видеть тебя». Сатору выдыхает - весь воздух, который он, кажется, задерживал с самой первой встречи. «Тогда три дня. Но я буду приезжать каждый день. Слышишь? Ты устанешь от меня!». «Не слышу», - напоминает Сугуру, и Сатору прыскает, - «И солумейты друг от друга не устают. Так говорят». «Так говорят», - бездумно вторит его жестам Сатору.       Шоко вываливается из подсобки с кучей коробок, и Сатору тут же спешит ей на помощь. Она благодарно кивает, вытирает пот со лба. «Я переезжаю к нему», - огорошивает Сугуру, пока Шоко большими глотками пьет воду. Вода встает поперек горла, когда она вникает в смысл. Она медленно переводит взгляд на возящегося с коробками Сатору, затем на Сугуру, потом - снова на Сатору. А дальше - у нее отвисает челюсть. «Вы с ума сошли!? Вы знакомы две недели!». «Месяц». - поправляет Сугуру лениво. «Месяц - это тоже ничто!». «Мы соулмейты», - добавляет Сатору с таким видом, будто это все объясняет. Шоко закрывает лицо руками, устало стонет - да так громко, что вибрации доходят даже до Сугуру. «Боже. Это невыносимо. Но если что - я буду следить. У меня есть бинокль. И я знаю, где вы будете жить». Сатору и Сугуру переглядываются и одновременно кивают. «Договорились».

***

      Неделя выдалась сумасшедшей. Сатору приезжал к Сугуру каждый день, иногда даже пренебрегая работой, за что получал довольно…неприятные звонки от отца.       Сборы заняли гораздо больше времени, потому что, как выяснилось, Сугуру любил хранить всякий хлам, а вот избавляться от него…что ж, это было тяжело.       Сатору действительно приезжал помогать, но в конечном итоге оказывался где-нибудь в углу, наблюдая за тем, как Сугуру аккуратно упаковывает свои краски и кисти, и задавая бесконечное число вопросов: «А это зачем? А это что? А это ты когда купил? А это повесишь у меня? То есть у нас? У нас? Можно я уже начну говорить «у нас»?».       Сугуру терпеливо отвечал, иногда закатывал глаза, иногда смеялся, но чаще целовал, и это работало - беспокойные руки Саторц замолкали на целых пять минут!       К концу недели маленькая квартирка Сугуру опустела. Остался только легкий запах красок, который еще долгое время будет напоминать о прошлом жильце.       Сугуру стоить, чуть склонив голову, осматривая белые стены - пустые, непривычные. Он и забыл, что они были белыми при заселении. Сатору подходит сзади, обнимает, кладет подбородок на плечо. «Грустно?», - спрашивает он жестом, которого Сугуру не видит, но чувствует. «И да, и нет. Здесь было хорошо. Но…впереди что-то новое. Лучшее. Это…немного страшно». «Мне тоже», - Сатору встает напротив, чтобы Сугуру мог видеть его руки.- «Там все такое…мое. Я боюсь, что тебе будет некомфортно». «Мне будет некомфортно только в том случае, если ты будешь вечно паниковать и пытаться быть кем-то другим, а не собой». «А если я все же буду паниковать?» «Тогда я буду рядом. И буду смеяться над твоей иррациональной паникой. Как и обычно». Сатору фыркает, но улыбается. «Жестоко». «Зато честно».

***

      Квартира Сатору встречает тишиной и идеальным порядком. Сугуру оглядывается - он бывал тут ранее, но никогда не придавал значения интерьеру. Белые стены, светлая мебель, минимум декора. Ни одной лишней вещи. Красиво. Но совершенно безлико. «Пахнет…ничем». - показывает он. Сатору мнется. «Знаю. Я…не умею создавать уют. Точнее…я не пытался. У меня всегда была работа и, ну, все».       Сугуру кивает, перетаскивает сумки из прихожей в гостиную. Сатору внимательно наблюдает, как он медленно, почти с нежностью достает каждую вещь, прикидывает, закусив губу, где лучше будет смотреться, и ставит на идеальное, по скромному мнению Сатору, место.       Так на подоконнике появляется кактус, который Шоко подарила на новоселье. Сатору подозревает, что это ее собственный, о котором когда-то писал Сугуру. На пустой стене возникает картина - вид из окна старой квартиры Сугуру. На столе материализуется стопка блокнотов. Квартира оживает, обрастает запахами и цветами. «Ну что?», - Сугуру устало потирает лоб спустя пару часов.       Сатору оглядывается и не узнает собственный дом. За какие-то несколько часов, которые он по приказу Сугуру проводит в спальне, в его доме появляется уют. В их доме. «Остальные комнаты завтра. Я устал», - лениво показывает Сугуру и зевает. - «На сегодня впечатлений хватит». Сатору смеется.

***

      Шоко наведывается в гости спустя месяц - ей наконец-то удается выбить пару полноценных выходных. Она стягивает ботинки и шлепает внутрь, по-хозяйский плюхает на кухонный стол пакет с выпечкой из кофейни. - Неплохо. - говорит вслух, когда Сатору, привлеченный шуршанием бумажного пакета, показывается из спальни. - А ты чего тут? - он удивленно моргает. - Вообще-то… - Сугуру! - кричит Сатору и тут же бьет себя по лбу. - Черт, постоянно забываю. Он скрывается в спальне, чтобы через секунду появиться с довольным Сугуру под руку. «Почему ты просто так раздаешь ключи от нашей квартиры?», - жестикулирует Сатору и указывает на еле сдерживавшую смех Шоко. Сугуру салютует ей, а затем возвращает внимание Сатору. «Вообще-то мы договорились, что Шоко придет в гости еще месяц назад, и ты сам дал ей ключи», - поясняет он, закатив глаза, - «на случай, если тебя не будет дома, а я не услышу звонок домофона. А я в любом случае не услышу, Сатору». Сатору беззлобно вздыхает. - Могла бы и позвонить. - Я звонила. - она достает телефон и тыкает в экран, где красуются пять исходящих вызовов на номер Сатору. Все - без ответа. Сатору мнется и не находит ничего лучше, чем ретироваться на кухню. - О, у вас посуды теперь больше, чем у меня в кофейне! - со смешком подмечает Шоко, заглядывая в полную раковину. «Скажи это Сугуру. Он вечно таскает всякий хлам». - жестами отвечает Сатору, возясь с чайником и заваркой. Шоко хихикает, садясь за стол. «Чего?» - Ты используешь жесты. «Конечно, я использую жесты, что за глупый…», - он осекается и продолжает уже вслух: - Ага. Да. Привычка. - пожимает плечами и ставит на стол две кружки. - И они все разные! Кошмар эстета. - Предполагаю, Сугуру нравится. - Для художника у него отстойный вкус. - весело подмечает Сатору и глупо хихикает, довольный собственной шуткой. «О чем секретничаете?», - Сугуру, словно уловив каким-то внутренними радарами, что речь идет о нем, вплывает в кухню и опускается на стул рядом с Шоко. «Я говорил о том, как сильно тебя люблю». - жестикулирует Сатору так рьяно, что чуть не задевает локтем кружку. «Он говорил, что ему не нравятся твои кружки». - спокойно вклинивается Шоко и отпивает чай. «Я думал, мы друзья». - показывает Сатору, всеми силами пытаясь вложить обиду в жесты. Сугуру отмахивается от обоих и кивает на стул напротив. Сатору, подхватив свою кружку, садится за общий стол. Шоко протягивает чай, наблюдая.       Сатору резко оборачивается к окну, слыша, как начинает моросить дождь, крупными каплями усердно барабаня по толстым окнам, Сугуру тут же поворачивается следом - словно тоже услышав - и, кивнув молча, возвращается к неспешной беседе.       Потом Сатору рассказывает о работе - скучные встречи, бесконечные контракты и неинтересные беседы - рьяно жестикулируя обеими руками. Сугуру следит за его руками, иногда понимающе кивает, а затем выдает совершенно неожиданно: «Ты такой громкий». «Ты даже не знаешь, что такое громкий». - колко, насколько это вообще возможно, показывает он в ответ. И оба смеются. Сатору - действительно громко и звонко, Сугуру - беззвучно, но ярко. Шоко тоже выдыхает что-то похожее на смешок, смотрит на них и чувствует, как в груди расползается что-то теплое. Наверное, надежда. - Эй, - она тыкает Сугуру в плечо, и тот тут же поворачивается к ней. Сатору тоже смотрит вопросительно. «Приглашайте меня почаще». Сатору улыбается. «У тебя есть ключи. В любое время». «Я серьезно». - отзывается она, ногтями стуча по керамической кружке. Сатору смотрит на нее внимательно и, кажется, что-то видит. Что-то, что было и в нем самом. «Серьезно. Можешь даже оставаться. У нас три спальни». «Непонятно только для чего». - добавляет Сугуру и тут же получает шутливый тычок под ребра. Она благодарно кивает, но прячет глаза в чашке - от чего-то становится тоскливо - а затем рука Сатору неожиданно накрывает ее собственную. - Это все - благодаря тебе, - наклонившись, он почти шепчет. - Если бы не ты, мы бы, возможно, до сих пор думали, что Вселенная просто глупо пошутила. Шоко смотрит на него усталыми глазами и кивает, губы складываются в тихую улыбку.       Сугуру безуспешно пытается читать по губам, но сдается, считая, что Сатору вправе иметь свои личные секретики с Шоко.       В конце концов, думает он, именно благодаря ей он больше не считает себя сломанным.       За окном шумит дождь - по-осеннему яростный и колючий. Кухня пахнет мятным чаем и шоколадными эклерами (Шоко принесла аж шесть штук!). А в большой уютной квартире, где теперь белизна стен лишь стыдливо проглядывает через ворох картин, сидят трое, которые когда-то случайно (или нет) пересеклись в уродливой кофейне в центре города.