По тонкому льду

      

***

      Фонари выхватывали из темноты стволы сосен. Снег на ветках лежал тяжёлый, плотный. Иногда сверху тихо осыпалось — будто кто-то шевелился. Рация коротко треснула.       — Лиса, приём. Рита подняла её к губам.       — На связи.       — Отметка выхода — двадцать два ноль семь.       — Приняла. Она убрала рацию и посмотрела на карту в телефоне.       — Держим северо-восток. Сначала к старому лесничеству. Потом вниз к протоке. Стёпа кивнул. Снег здесь был глубже. Почти по щиколотку. Шаги давались тяжелее.       — Если ушёл днём, — сказал он негромко, — следы могли сохраниться.       — Если не по тропе.       — По тропе его бы уже нашли. Она ничего не ответила. Через несколько минут Рита остановилась.       — Смотри. Луч фонаря скользнул по снегу. В стороне от тропы, почти у самой линии деревьев, угадывались неровные углубления. Уже слегка припорошенные. Маленькие. Стёпа присел, провёл рукой в перчатке по кромке.       — Детские, — сказал он тихо. Рита ничего не сказала. Просто изменила направление. Следы вели не по дорожке. Вглубь. Штаб остался далеко позади — с его голосами и прожекторами. Здесь звук глушился сразу. Даже их дыхание казалось громче обычного. Лес стоял плотно. Чёрный между стволами.       — Лиса, отметка? — снова прошипела рация. Рита нажала кнопку.       — Обнаружены возможные детские следы. Сектор восток, смещение на тридцать метров от тропы. Продолжаем движение.       — Приняла. Осторожно. Она убрала рацию. Следы уходили дальше. И чем дальше, тем заметнее становилось ещё одно — более крупные углубления рядом. Стёпа первым это увидел.       — Он не один. Рита замерла на секунду. Большой след шёл параллельно. Ровно. Уверенно. Не случайное совпадение.       — Взрослый, — сказала она тихо. Следы уводили глубже. Тропа давно исчезла — только рыхлый снег и чёрные стволы вокруг. Сектор уходил вниз, к старому лесничеству. Там местность была неровной — овражки, старые канавы, заваленные ветками.       — Осторожнее, — сказала Рита, подсвечивая землю. — Здесь могут быть...       Договорить она не успела. Стёпа шагнул в сторону — и земля вдруг ушла у него из-под ног. Снег сложился внутрь почти без звука, как карточный домик. Он резко провалился по бедро, тяжело ударившись коленом о скрытый край.       — Чёрт. Рита уже была рядом.       — Стёпа? Он попытался выбраться сам, но нога соскользнула. Снег внутри оказался рыхлым, глубина — больше метра.       — Нормально, — коротко сказал он. — Просто яма.       — Не дёргайся. Голос у неё стал другим — жёстче, без лишних слов. Она быстро обошла провал, легла на снег и протянула ему руку.       — Давай. Он ухватился. Она потянула — резко, но правильно, смещая вес назад. Через секунду он выбрался, стряхивая снег с куртки. Сделал несколько шагов в сторону. Проверил ногу.       — Подвернул слегка. Рита присела перед ним, не спрашивая разрешения. Провела ладонью по голенищу, нажала на щиколотку.       — Больно?       — Терпимо. Она знала этот тон. Терпимо — значит больно, но ходить можно. Секунда тишины.       И вдруг — как вспышка — другой снег. Другой лес. Первый её поиск. Тогда она тоже шагнула не туда. Провалилась в старый колодец для стока воды. Паника ударила мгновенно — холод, темнота, ощущение, что выбраться не получится. Тогда её вытаскивал незнакомый мужчина в оранжевом жилете. Она помнила только его руки — крепкие, спокойные. И фразу: «Не дёргайся. Слушай меня.» С тех пор она всегда проверяла почву перед шагом. Власова поднялась.       — Идти сможешь?       — Конечно. Она посмотрела ему в глаза. Дольше обычного.       — Не геройствуй.       — Это ты мне говоришь? Уголок её губ дрогнул — едва заметно.       — Сейчас — да. Он сделал шаг. Немного осторожнее.       — В следующий раз предупреждай, если решишь проверить глубину, — добавила она уже ровнее.       — Я хотел разведать.       — Разведал. Она отвернулась первой. Но дальше шла чуть ближе, чем раньше. Почти плечом к плечу. Следы вели дальше. И впереди между деревьями уже угадывалась тёмная, прямоугольная тень. — А вот и сторожка...

***

      Сторожка проявилась из темноты постепенно — сначала тенью, потом неровным силуэтом между стволами. Невысокая — немногим выше человеческого роста, с покосившейся крышей, занесённая почти по окна. Дверь закрыта, но следы к ней вели отчётливо. И детские. И взрослые. Рита подняла руку, призывая остановиться. Прислушались. Тихо. Они обошли строение по дуге, проверяя окна. Стекла мутные, изнутри темно. Ни света, ни движения. Стёпа осторожно нажал на ручку. Дверь поддалась со скрипом. Внутри пахло холодным деревом и… гарью.       — Недавно топили, — тихо сказал он. В углу — железная буржуйка. В ней ещё тлел слабый серый пепел. На столе — пластиковая бутылка воды. Полупустая. На лавке — детская варежка. Власова подняла её. Маленькая. Синяя. Данилов обратил внимание, что снег на подошвах следов у порога ещё не успел растаять полностью.       — Они были здесь, — сказала она, показывая варежку напарнику.       — И ушли недавно. — Стёпа кивком головы указал на свою находку. Рита кивнула. Внутри не было беспорядка. Ни борьбы, ни спешки. Всё аккуратно. Рита потянулась к рации.       — Лиса, приём. Обнаружено возможное место пребывания. Старое лесничество. Следы свежие… В ответ — только сухой треск. Она нажала кнопку ещё раз.       — Штаб, приём. Тишина. Только короткое шипение, будто лес медленно вдыхал. Стёпа поднял голову.       — Что?       — Связи нет. Он достал телефон. Посмотрел на экран.       — Сети тоже. Рита подошла к окну, проверила другую сторону дома. Рацию снова к губам:       — Лиса на связи. Ответьте. Пусто. Снег за окном продолжал падать. Плотно. Почти бесшумно. Лес глушил сигнал. Низина. Деревянные стены.Она знала, что такое бывает. Но именно сейчас это ощущалось иначе. Они нашли точку. И остались в ней одни.       — Нужно выйти выше. Найти связь. Дать координаты. Пусть подтягиваются. — Данилов подошёл к двери, открыл её. Рита смотрела на свежие следы у порога. Снег в них ещё действительно не схватился.       — Они только что ушли.       — Тем более. Команде нужно знать. Она резко подняла на него взгляд.       — Пока мы будем искать сигнал, они уйдут дальше.       — Рит, это не одиночный выход. По протоколу ...       — Я знаю протокол! Тихо. Но жёстко. Молчание заполнило расстояние между ними. Стёпа не спорил ради спора. Просто смотрел.       — Двадцать минут, — сказала она быстро, как бы идя на компромисс — Идём по следу. Если не найдём — возвращаемся на высоту и ловим связь.       Он оценил расстояние до протоки по карте. Низина. Связь там будет ещё хуже. Но кивнул.       — Двадцать. Они вышли из сторожки. Ночь стала гуще. Ветер усилился.       Рита сделала несколько шагов вперёд, проверяя направление следов. В этот момент сверху раздался глухой сдвиг — тяжёлый, почти хрустящий звук. Стёпа среагировал раньше, чем осознал. Он резко схватил её за запястье, дернул и притянул к себе, разворачивая спиной к стене. С крыши сорвался пласт снега — тяжёлый, плотный. Он обрушился на то место, где она стояла секунду назад. Глухой удар. Снежная пыль взметнулась в воздух.       Рита оказалась прижатой к его груди. Её лицо оказалось совсем близко. Дыхание тёплым облаком коснулось его щеки. Его рука — на её затылке, закрывая голову. Несколько секунд они стояли так, пока снег оседал. Ни один из них не сказал ни слова.       — Нормально?       — Да. Она сделала шаг назад — восстанавливая дистанцию. Он медленно убрал ладонь.       — Чёрт. Она выдохнула.       — Я видела.       — Нет, не видела. Она посмотрела на белый сугроб у ног. Если бы шагнула чуть дальше…       — Спасибо, — сказала она коротко. Не мягко. Просто факт. Он кивнул. Но когда она сделала шаг вперёд, он поймал её за рукав.       — Связь. Напоминание. Она выдохнула сквозь зубы. Раздражённо.       — Двадцать минут. И пошла вниз по следам.       Ветер усилился, деревья поскрипывали. Стёпа старался держаться максимально близко, но при этом не влезая в ее личное пространство.       Рита шла впереди, светя фонарём на следы взрослого и ребёнка. И только через несколько минут, когда дыхание выровнялось, а шум сторожки остался позади, она вдруг ощутила это. Не мыслью. Кожей. Там, где его ладонь закрывала её затылок, будто ещё сохранялось тепло. Даже через шапку. Она раздражённо поправила воротник, словно пытаясь стряхнуть это прикосновение. Не помогло. Тело запомнило. Снег под ногами хрустел равномерно. Лес вокруг стоял плотной черной стеной. Она знала, что это был инстинкт. Ничего больше. И всё равно внутри что-то сдвинулось — едва заметно.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Да. Слишком быстро. И слишком сухо. Она ускорила шаг. Впереди между деревьями темнела линия — протока. И следы вели прямо к ней.

***

      Протока выглядела как разрез в земле — узкая, чёрная, с неровным льдом. В некоторых местах снег лежал ровно, в других проседал серыми пятнами. Следы ребёнка подходили почти к самой кромке. Рита остановилась.       — Слишком близко, — тихо сказала она. Стёпа посветил фонарём вдоль поверхности. Взрослые следы шли за детскими. Чёткие. Ровные. И обрывались.       — Нет, — произнёс он. Рита сделала шаг ближе, присела. Провела лучом вдоль льда. В метре от берега отпечатался носок ботинка. Ещё один шаг — и всё. Дальше снег нетронутый.       — Он вышел на лёд, — сказала она.       — И вернулся по своим же следам. Она всмотрелась внимательнее. Взрослый действительно прошёл по тем же отпечаткам назад — аккуратно, почти точно в них. Сбил рисунок.       — Он понял, что его будут искать, — сказал Стёпа. Рита не ответила. Луч фонаря скользнул правее. Там, где снег был глубже, почти незаметно угадывались новые углубления. Уже припорошенные. В сторону. Вглубь леса. Не прямой путь. Обход.       — Он нас ведёт, — тихо сказала она.       — Или уводит. Пауза. Ветер прошёлся по верхушкам сосен. Где-то в темноте хрустнула ветка.       — Связь? — спросил он. Она проверила рацию. Шипение. Телефон — ноль. Они стояли в низине. Глушь. Вода рядом. И человек, который знал местность лучше. Рита выпрямилась.       — Идём по новым.       — Рит... Она посмотрела на него.       — Если он нас увидел, — сказал Стёпа спокойно, — значит, он уже выбрал позицию. Она понимала это. И именно поэтому не могла повернуть назад.       — Он с ребёнком, — ответила она. Это было всё объяснение. Он кивнул.       — Тогда ближе держись. Она не возразила. Они пошли по новым следам. Снег здесь был глубже, ветки ниже. Видимость хуже. Следы вели не прямо, а дугой. К старому валежнику. Через несколько минут Рита замерла. Впереди между стволами мелькнула тень. Не движение. Присутствие. Стёпа тоже это почувствовал. Они выключили фонари одновременно. Тишина. Лес стал плотным, почти вязким. Только дыхание и слабый шорох снега под ботинками. Шаги. Не их. И тогда из темноты раздался голос.