В ближайшее время не падайте с лестниц

      Это произошло до невозможности банально: Шейн оступился, засмотревшись на о чём-то громко спорящих студентов, и полетел по ступенькам длинной лестницы вниз. Бам, бам, бам — и несмотря на то, что сгруппироваться у него всё-таки получилось, затылок, бока и бёдра протестующе заныли от града ушибов. Рюкзак, небрежно висевший на правом плече, улетел в сторону, телефон же отделался лёгким испугом и не разбился — Шейн проверил это первым делом, на ощупь. Лишних денег на новый у него не было, а просить у родителей… Нет уж.              — Воу, воу, — раздался над головой Шейна незнакомый мужской голос, и тут же кто-то уверенными движениями помог ему сесть. — Эй, красавчик, попробуй открыть глаза.              Шейн не понял, точно ли к нему обращался этот человек, потому что… Ну… Красавчик, серьёзно? Но да, глаза он открыл и держал их открытыми весь последующий разговор, несмотря на то, что это каким-то неведомым образом усиливало боль в затылке и вызывало неконтролируемое слезотечение. Честно говоря, он не закрывал бы их больше никогда, если бы это позволило ему продолжать пялиться на прекрасного незнакомца до конца жизни. Вот кто действительно был красавчиком!              — Ты как? Встать сможешь?              Шейн интенсивно потёр веки, пытаясь избавиться от слёз и жжения, а потом, не сбрасывая с себя чужих рук, попытался подняться. Неудачно. Кружилось всё: и он, и пол, и прекрасный парень рядом.              — Воу, я понял, давай-ка поможем тебе.              Шейна оперативно подняли, закинули его руку за чужую шею и потащили в сторону — медленно, но уверенно.              — Мой рюкзак, — запротестовал Шейн, но ещё один незнакомый голос позади — теперь уже женский — заверил его, что рюкзак отправляется вместе с ними и беспокоиться не стоит.              — Spasibo, Sveta, — произнёс прекрасный парень, и Шейн, начинающий постепенно приходить в себя, наконец-то понял, что именно очаровало его ушибленный мозг сразу после блондинистых кудрей и серых грустных глаз. Акцент. О Господи. Должно быть, в глубине души он, Шейн, был фетишистом или что такое. — Потерпи ещё немного, красавчик, до Центра здоровья от кампуса, к счастью, недалеко. Тебя, кстати, как зовут?              Шейн, сосредоточенный на том, чтобы ноги шли прямо в этом крутящемся мире, понял вопрос не сразу.              — Я… Шейн Холландер.              — Шейн, — повторил за ним прекрасный парень, словно смакуя каждую букву, — Холландер. Хорошо, Шейн Холландер. Ты же не собираешься терять сознание, верно?              — Не знаю, — честно ответил Шейн. Откуда ему было знать? — А ты… Как зовут тебя?              — Илья. Илья Розанов, если тебя нужна ещё и моя фамилия.              — О, — мягко протянул Шейн, чувствуя странное шевеление в животе. Должно быть, это было последствие ударов. Точно не какие-то там бабочки, ради бога. — Ты иностранец? Приехал учиться сюда из Европы?              Прекрасный парень — Илья Розанов — поправил:              — Из России. А ты? Тоже приехал издалека?              — Я? — растерялся Шейн, не улавливая связи. — Да нет, от моего родного города до Торонто около трёхсот миль. Я из Оттавы.              — А, — протянул Илья. — Ты типа канадец.              После его фразы позади грянул мягкий женский смех и прозвучала фраза: “Chto, reshil, chto on kitaec, a, Ilyusha?”. Шейн, конечно, её не понял, но непроизвольно улыбнулся, потому что и Илья улыбался отчего-то.              — Почти пришли, — заверил он Шейна чуть позже, когда перед глазами действительно замаячило нужное здание. Студенты сновали то тут то там, но Илья умудрялся ловко обходить их со своей ношей под боком.              Совсем скоро запахло лекарствами и дезинфектантами. Шейна усадили на стул в зоне ожидания, заботливо передали в руки Светланы — по крайней мере, именно так представилась подруга Ильи, — и принесли ему немного воды. Это было мило. И заботливо. И удивительно участливо для незнакомцев. Шейн неловко улыбнулся этим двоим, не оставляющим его даже тогда, когда оставалось всего лишь дождаться доктора.              — Вы… эээ… Вам не нужно торопиться на занятия? — уточнил Шейн смущённо.              — У меня осталась лишь лекция по истории искусств, я всё равно собиралась её пропустить, — улыбнулась Светлана. — А у Ильи закончились пары. Мы как раз собирались в общежитие, когда ты свалился к нашим ногам.              — О, ладно.              — Хочешь, чтобы мы ушли? — уточнил Илья, звуча немного грубо то ли из-за акцента, то ли из-за низкого голоса. Шейну, в любом случае, нравилось.              — Нет?              — Вот и хорошо, — неожиданно просиял Илья. Он сидел по правую руку от Шейна, тогда как Светлана сидела по левую, а напротив них, вокруг них, позади них была целая куча людей. — Тогда скажи мне, Шейн Холландер, они… эти твои веснушки… Они настоящие?              Шейн недоумённо уставился на Илью. Может быть, он что-то не так понял? Он всё-таки ударился головой.              — Что?              — Веснушки, — терпеливо повторил Илья. — Они настоящие? У тебя.              Шейн услышал короткий смешок Светланы рядом, прежде чем ответил:              — Ну да, а какими они могут ещё быть?              — Нарисованными. Вдруг ты фанат hny.              — Фанат, прости, чего?              Светлана всё-таки расхохоталась и даже попыталась объяснить им — Илье — что некая “hna” произносится по-английски по-другому, но их прервали, вызовом на приём. До кабинета Шейна довели под руки, но внутрь он уже зашёл один и, честно говоря, думал, что когда закончит и выйдет, не увидит ни Светланы, ни Ильи. Как бы не так. Его, осмотренного с головы до ног, укололи и выпустили из кабинета только через двадцать минут с направлением на обследование в том случае, если в течение суток станет хуже. “Ничего страшного нет” — заверили его. “Лёгкое сотрясение и пару ушибов” — сказали напоследок. “Главное, пейте много воды, соблюдайте постельный режим и в ближайшее время не падайте с лестниц”.              Шейн пообещал, что вычеркнет все планируемые им падения из своего расписания.              Илья обнаружился за разговором с какой-то пожилой леди в очереди, Светлана — у автомата с кофе. Шейн, окончательно пришедший в себя после волшебной инъекции обезболивающего, неловко замялся неподалёку. Нужно ли было их окликнуть? Или стоило просто подождать, пока они сами заметят его?              Впрочем, Илья заметил его в ту же секунду, как он начал раздумывать, не сбежать ли ему под шумок.              — Холландер! — воскликнул он, смакуя “р” на конце. — Шейн. Ну что?              Старушка оказалась забыта: Илья подскочил к нему за считанные секунды и безапелляционно подхватил под локоть, словно Шейна всё ещё необходимо было поддерживать.              — У меня лёгкое сотрясение мозга и парочка ушибов. Ерунда.              Илья нахмурился:              — Точно? Тебя так шатало…              Шейн пожал плечами и пробормотал:              — Ну, мне уже становится лучше.              Но руку из хватки Ильи вырывать не стал. Сотрясение или нет, но этот мужчина искренне понравился ему с первого взгляда. С первого слова. С первой помощи. Может быть, будь у него хоть раз в жизни отношения с парнем, он бы не запал так быстро на образ заботливого, горячего красавца. Может быть, он бы не пускал слюни на чужие кудри, родинки, светлые глаза и будоражащий акцент. Может быть, да. А может быть, и нет. Шейн сглотнул и проследил заманчивую линию пресса, выделяющуюся под облегающей футболкой Ильи.              — Мы проводим тебя до общежития, — предложила подоспевшая Светлана со стаканчиком в руке. Шейн нашёл её ужасно прекрасной теперь, когда голова почти перестала мешать ему связно думать о чём-то, что не было Ильёй. — Ты же в общежитии живёшь?              — Ага, — пробормотал Шейн и неожиданно спросил: — Русские все кудрявые или только родственники?              Илья со Светланой переглянулись.              — Никогда не думал об этом, — признался Илья. — Мы что, выглядим как брат и сестра?              — Да нет, я просто… Подумал. Извините, так вы…?              Девушка мягко улыбнулась и подхватила Шейна свободной рукой за локоть с другой стороны.              — Если ты хотел узнать, встречаемся ли мы, то спешу тебя успокоить — мы не встречаемся, но и не родственники. Ilyusha свободен, красавчик. Я, кстати, тоже, если ты вдруг не полный гей, а би.              Шейн поражённо что-то проблеял. Он и подумать не мог, что его так быстро раскусят; что его буквально выкинут из шкафа, как какую-то паршивую моль!              Впрочем, Илья, уже начавший идти и тащить за собой разговаривающую парочку, что-то грозно сказал на русском. Что-то похожее на “ne smej” и “ya pervyj ego uvidel”. Шейн ни слова не понял, но впечатлился тоном. Светлана — нет.              — Только если будешь хорошо себя вести, — ответила девушка на английском, спасибо ей.              Эти двое перекинулись ещё парочкой подозрительных фраз и уставились на Шейна, продолжая, тем не менее, вести его под руки с двух сторон. И как они втроём только ни во что не врезались!              — Что? — просипел Шейн, чувствуя, как неумолимо краснеет.              — Ты с кем-нибудь встречаешься? — прямо спросил Илья. Глаза у него были такие… честные-честные, что соврать им было невозможно. Да и не к чему.              — Нет?              Светлана захихикала:              — Почему большинство твоих ответов звучит, как вопрос?              — Я не знаю? — улыбнулся Шейн, уже специально выделяя вопросительную интонацию. Дело, должно быть, было в сотрясении и обезболивающем уколе: обычно Шейн с незнакомыми людьми включал свой самый лучший защитный “скучный” механизм, а не пытался шутить и быть милым.              — Раз ты ни с кем не встречаешься, тогда не хотел бы ты сходить на свидание… — начал было Илья, но Светлана перебила его полным веселья голосом.              — С кем-нибудь из нас? Кого выберешь, Шейн?              — Света! — возмутился Илья, кидая в подругу испепеляющие взгляды. И это всё через голову Шейна. Просто замечательно.              — Что? Вдруг он всё-таки натурал! Или би! Сам же видишь, какой он красавчик!              — Света.              — Тем более, из нас двоих разве не я более очаровательна?              Илья снова что-то буркнул в её сторону на русском и девушка расхохоталась. Красный, как переспелый томат, Шейн неожиданно понял, что ни Илья, ни Светлана не говорили серьёзно. По крайней мере, они не ругались по-настоящему, лишь подкалывали друг друга, как это обычно делали близкие друзья. Не считая Шейна, конечно же: он острить не умел, хоть пару раз и пытался. В свою последнюю попытку подколоть Хейдена, Шейн случайно прочитал ему получасовую нравоучительную лекцию. И ладно, здесь была не только его вина, ведь кто в своём уме, ради Господа Бога, грызёт на лекциях грязные ручки, а потом пытается одолжить их Шейну?              — Эм, — было всем, что смог произнести Шейн, когда Светлана и Илья замолчали. До здания общежития им было ещё шагать и шагать, так что разговор обязан был клеиться. Не идти же им в тишине? — Эм, вы… Шутите? Про свидание? Мы познакомились меньше часа назад.              — Окей, да, ты прав, — неожиданно покладисто согласился Илья, лишь на секунду сжав его руку сильнее. — Сколько часов мне нужно подождать, чтобы пригласить тебя на свидание? Или дней? Я засеку.              Светлана засмеялась, но вмешиваться больше не стала.              — Эээ… — глубокомысленно изрёк Шейн. — А сколько нужно, чтобы полностью избавиться от сотрясения? Вдруг я не в своём уме сейчас?              Илья выгнул бровь:              — Это на что намёк?              — Ну… вдруг ты сейчас кажешься мне таким красивым, заботливым и забавным, потому что я ударился головой, а позже я прозрею и разобью тебе сердце отказом?              Теперь рассмеялся ещё и Илья:              — Bozhe, я искренне надеюсь, что ты такой же chudik в любом своём состоянии. Ладно, я подожду со своим предложением до твоего выздоровления.              — Да? — уточнил Шейн, звуча лишь самую капельку разочаровано.              — Да, — снова хохотнул Илья. — А ты хотел бы, чтобы я настоял…              — Нет!              — Точно?              — Да?              Светлана уже всхлипывала от смеха, слушая их, но, видимо, ничего не собиралась с этим делать.              Всё это, как и говорилось в начале, произошло до невозможности банально. И в четверг.              За ним наступила пятница, за ней суббота, за субботой воскресенье, за воскресеньем понедельник, за понедельником, ну, вы знаете… Вторник (если всё же не знаете).              И Шейн, уже давно чувствующий себя на “десяточку”, со всё усиливающимся горьким чувством пытался не думать о том, что Илья, должно быть, всё же шутил по поводу свидания. Чёрт, он должен был догадаться обо всём ещё тогда, когда они не обменялись телефонами, но окей, ладно, ему простительно — у него было сотрясение, в конце концов. Легче, правда, от этого “простительно” не становилось.              — Ты в порядке, чувак? — уточнил у него Хейден, когда они вчетвером — Шейн, Хейден, Джеки и Роуз — расположились под стенами кампуса на ближайшей лужайке. Это была их любимая часть учебного дня в хорошую погоду: Джеки всегда хранила огромный плед в своём шкафчике, поэтому они всегда хватали свою еду и убегали на ланч на улицу. — Ты уже второй день какой-то молчаливый. Даже для самого себя.              Шейн выдавил из себя слабую улыбку и заверил друзей что всё хорошо, он просто устал, и ничего не случилось, и нет, он не получил всего лишь пятьдесят баллов за задание и не страдает теперь из-за этого. Он был не настолько помешан на учёбе, как многие думали. У него просто… получалось хорошо учиться.              — Холландер! Шейн!              Он как раз понуро жевал лист радиккьо и рассеянно вслушивался в разговор Джеки и Роуз, когда разрушивший тишину раскатистый голос заставил его вздрогнуть и вскинуть голову. Тот самый Илья Розанов, по которому Шейн страдал последние несколько дней уже будучи полностью здоровым, бодрым шагом направлялся прямо к их местечку для ланча. Он был ещё прекраснее, чем помнил Шейн: кудри слегка зачёсаны назад, рубашка вызывающего пыльно-розового оттенка расстёгнута на три пуговицы, на груди — золотой крест. О Господи.              Когда Илья подошёл, Шейн готов был вскочить и протянуть ему руку — как другу, ага, потому что ладно, он уже давно борется со своей замкнутой натурой и делает успехи, но заводить разговор про свидания первым он был не готов. У него ведь и каминг-аута как такового не было, если так подумать…              Все и без него догадались.              К несчастью, Шейн не успел ни встать, ни открыть рот.              — Розанов? — выпалил Хейден с неприкрытой агрессией и поднялся на ноги. — Чего тебе?              Джеки и Роуз неуверенно переглянулись, опуская свои ланч-боксы, а Шейн… Шейн поспешил подняться следом.              Илья лениво перевёл взгляд на Хейдена и притворно нахмурился:              — Хейз? Хейз Парк? Ах нет, погоди… Хейли? У тебя, вроде, было девчачье имя, да?              — Пошёл ты, мудак! Я Хейден! Пайк!              — Я так и сказал, — невинным голосом с нарочито ужасным акцентом ответил Илья и уже совсем не невинно ухмыльнулся.              Хейден заскрипел зубами, тогда как Шейн растерянно моргнул и уточнил:              — Вы знакомы?              — Не-а, — хмыкнул Илья.              — Да, — одновременно с ним прошипел Хейден, — это тот мудак, который решил, что его возьмут в нашу университетскую хоккейную команду посреди семестра, потому что он, видите ли, надумал!              Шейн, внимательно смотрящий то на друга, то на Илью, заметил, как на лице последнего возникло невиданное Шейном до этого выражение. Этот русский горячий парень насмехался над Хейденом настолько явно и самодовольно, что слово “мудак” практически высвечивалось на его лбу неоновыми буквами. Но хуже было другое: Шейн находил Илью в этот момент настолько привлекательным, что был готов встать перед ним на колени здесь же, под окнами университета.              — Ты просто боишься, что тебя вытурят, если возьмут меня, Хейли. Ты же попытался сыграть против меня и что же? Как ваш капитан до сих пор тебя не выгнал, а? Слышал, этот ваш Холзи играет волшебно, так почему держит рядом с собой такого безда…              Шейн не успел удержать Хейдена. Джеки вскрикнула, Роуз вскочила, а Илья, тем временем, сгруппировался и принялся обмениваться чем-то, лишь отдалённо напоминающим удары с разозлённым Пайком.              — Хейд! — закричал Шейн, спустя невероятно долгие секунды, за которые его друг успел вцепиться в кудри его влажной мечты. — Стой!              Конечно, растащить этих двоих у него получилось не сразу, но когда всё же Хейден оказался сидящим на пледе рядом с Джеки, а Илья — с Роуз, Шейн с видом маленького грозного котёнка (не по его мнению, по мнению Ильи) встал над ними с руками на боках. До начала занятий оставались считанные минуты: мимо них, пусть и в отдалении, проходили заинтригованные студенты, но Шейн впервые в жизни не переживал, что опоздает на лекцию.              Какие тут занятия, когда его свидание под угрозой?              — Я буду спрашивать, а вы — отвечать. По одному. Только когда я спрошу. Не перебивать друг друга. Поняли?              — Любишь отдавать приказы, da? — подмигнул ему Илья с ухмылкой, но тут же сдулся, поняв, что Шейн не реагирует на флирт. Неуместный.              — Сначала ты, Хейден, — проворчал Шейн, поворачиваясь к другу. — Что такого в том, что игрок хочет присоединиться к клубу в середине семестра? На это нет прямого запрета в правилах.              И это было так, потому что Шейн знал эти правила наизусть. Буквально. До каждой точки.              Хейден выглядел пристыженно, отвечая. Впрочем, этому скорее способствовала Джеки, что-то шептавшая ему до этого на ухо, чем Шейн.              — Прямого запрета нет, но негласный… Есть! Команда уже сыгралась. И не нужен нам такой, как он!              Шейн покачал головой:              — А это уже не тебе решать, так что стоит ли себя так вести? Тренеру Вибе он понравился, я так понимаю?              Вместо ответа, Хейден скривился, как от зубной боли, но кивнул. Джеки ласково сжала его ладонь.              — Хорошо, теперь, — Шейн повернулся к Илье. — ты. Зачем ты подначивал его?              Илья пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся:              — Это моё хобби.              — Господи, — пробормотал Шейн, сжимая переносицу. — Ладно, разберёмся с вашими отношениями позже. Сейчас постарайтесь не подходить друг к другу ближе, чем на сорок дюймов. Поняли меня?              Командный голос Шейна, просыпавшийся в нём только во время игры в хоккей, заставил Хейдена автоматически согласиться с приказом, а Илью слишком уж довольно улыбнуться. “Всё-таки любишь покомандовать, да?” — словно говорили его нахальные глаза, но Шейн не сдавался.              — Так, эээ… Раз мы разобрались, то нам стоит поспешить на занятия.              — Чудно, — пропела Роуз, всё это время с интересом наблюдавшая за происходящим. — Но я вот одного так и не поняла. Разве наш новый друг шёл сюда побесить Хейдена? Я прекрасно помню, что он кричал твоё имя, когда подходил, Шейн.              Все присутствующие, включая Шейна, дружно посмотрели на Илью. Тот, всё ещё не спешащий вставать с пледа, куда его настойчиво усадили, чарующе улыбнулся.              Смотрел он только на Шейна.              — Ты уже выздоровел? Я прочитал в интернете, что этих дней должно было быть достаточно. Я засекал.              О.              Ооо!              — Ох, — смущённо выдохнул Шейн. — Я да… Я в порядке.              — Тогда… пойдёшь со мной на свидание?              Честно, Шейн хотел ответить “да” сразу же, как его сердце перестало отвлекать его язык и мозг от работы, но Хейден снова всё испортил.              — Розанов, да ты издеваешься? Думаешь, подкатишь к нашему капитану и тебе всё сойдёт с рук?              Улыбка с лица Ильи стекла сразу же, оставив его уголки губ грустно смотреть вниз.              — Чего ты несёшь?              Сразу же после этого, глядя уже на Шейна, Илья добавил:              — Я ни к кому не подкатывал, кроме тебя, не слушай этого идиота.              Первыми, как ни странно, всё поняли девушки. Их мелодичный смех немного снизил градус напряжения, и Шейн прозрел. Он посмотрел на Илью с искренним весельем и наслаждением.              — А… Так ты не знаешь?              Илья нахмурился:              — Чего?              — Как зовут капитана хоккейной команды, куда ты собрался вступить.              Илья думал недолго:              — Холзи? Это типа… Сокращение от Холландер, что ли? Blyat. Ты… Шейн… Это же не значит, что ты не можешь пойти со мной на свидание, верно?              Голос Ильи был искренне обеспокоенным: таким же, каким был в тот день, когда Шейн свалился к его ногам и заработал сотрясение. Он правда хотел с ним, с Шейном на свидание!              — Я думаю, да, мы можем пойти на свидание.              Илья просиял:              — Я всё ещё кажусь тебе красивым, заботливым и… Что ты там ещё говорил? Горячим?              Шейн фыркнул, с трудом пытаясь подавить улыбку:              — Нет. Я говорил, что ты кажешься мне забавным. Но, видимо, на фоне сотрясения мозга я сделал несколько ошибок в слове засранец.              Как ни странно, Розанов не только не обиделся на подобное замечание, но и улыбнулся так широко, словно ему сделали комплимент. Роуз с Джеки, наблюдающие за всей этой сценой, так сказать, с первых рядов, довольно захихикали, тогда как Хейден демонстративно надулся. Боже. Шейн очень надеялся, что их не ожидает позже разговор в духе “выбирай: либо я, либо он”.              И да, всё это произошло во вторник.              И в этот же вторник Шейн и Илья пошли на свидание.              И нет, это совсем не помешало им играть в одной хоккейной команде при университете и быть максимально раздражающей всех влюблённой парочкой.