Сказка о белых медведях

Меня зовут Айра. Я — белая медведица. Огромная, гордая и абсолютно невыносимая. По крайней мере, так утверждает он. Его зовут Норд. И если вы спросите меня, что я о нём думаю, я отвечу честно: — Терпеть его не могу. Он шумный. Самоуверенный. Постоянно считает, что знает всё лучше меня. Например, вчера он заявил: — Айра, ты ловишь рыбу неправильно. Я посмотрела на него так, как смотрят только белые медведицы, которые совсем-совсем не собираются сталкивать кое-кого в ледяную воду. — Правда? — сказала я. — Тогда почему моя куча рыбы больше твоей? Он молчал три секунды. Потом буркнул: — Это случайность. Ненавижу его. Особенно его дурацкую улыбку, когда он злится. И то, как он всегда идёт чуть позади меня во время метели. И то, как он притворяется, что это просто совпадение. Конечно. Совпадение. Особенно той ночью. Мы шли через ледяную равнину, и ветер выл так, будто Арктика решила лично выгнать нас со своей территории. Я сказала: — Если мы умрём, то это будет твоя вина, так и знай. — Почему это сразу моя? — возмутился Норд. — Потому что это именно ты предложил сократить путь. - резонно заметила я, смерив его многозначительным и крайне укоризненным взглядом. Он фыркнул. — Ты сама согласилась. — Я была голодная! — Ты всегда голодная. Я уже собиралась сказать ему что-нибудь очень язвительное, когда лёд подо мной треснул. Громко. Очень громко. И прежде чем я успела подумать что-нибудь героическое, вроде "Айра, держись достойно", я уже летела вниз в чёрную ледяную воду. Но упасть я не успела. Потому что чья-то огромная лапа вцепилась мне в шерсть на загривке. — Даже не думай утонуть, — прорычал Норд, вытаскивая меня обратно на лёд. Я лежала на снегу, мокрая, злая и очень униженная. Он тяжело дышал рядом. Я повернула голову и сказала самое логичное, что могла в данной ситуации: — Отпусти меня. — Я уже отпустил. — Тогда не смотри на меня так. — Как? — Как будто… как будто ты рад, что я жива. Он отвернулся. И буркнул: — Не выдумывай. Конечно. Он меня ненавидит. Так же, как и я его. Просто почему-то этой ночью он лёг спать так близко, что его тёплый бок касался моего. И почему-то я не отодвинулась. Но это ничего не значит. Совсем ничего. …Наверное. *** Утром я проснулась первой. И это... Это уже само по себе было ужасно подозрительно. Почему? Ну хотя бы потому, что обычно Норд храпит так, что ледники слегка дрожат, и не проснуться рядом с этим громогласным трактором просто невозможно. Я слегка приподняла голову. Он все ещё крепко спал. Его огромная белая туша лежала рядом со мной, а хвост слегка подёргивался во сне. Наверное, ему опять снился тюлень. Ему всегда снятся тюлени. Я тихо встала и пошла к полынье. И там… Там действительно был тюлень. Реальный. Жирный. Ленивый. Идеальный. Я уже собиралась прыгнуть, когда за моей спиной раздался сонный голос: — Даже не думай. Я обернулась. Норд стоял на льду и смотрел на меня так, будто я собиралась украсть его корону. — Это мой тюлень, — твердо заявил мне он. — С каких это пор, интересно, а? - топнув лапой, громко возмутилась я, сверкая глазами. — С тех самых пор, как я его первый увидел. - как само собой разумеющееся заявил мне он. — Эй! Ты вообще спал! - возмутилась ещё больше я. — Но я планировал его увидеть даже во сне! Я уставилась на него. Он уставился на меня. Тюлень уставился на нас… и медленно уполз в воду. Мы молчали. Долго. Потом я сказала: — Поздравляю. Ты только что проиграл самый толстый завтрак в Арктике. Он прищурился. — Это ты его спугнула. — Это ты первый начал со мной спорить. — Это ты невозможная. — Это ты идиот! Мы стояли на льду и рычали друг на друга, как два очень гордых, очень голодных и абсолютно неразумных медведя. И именно тогда из воды поднялась огромная тень. Я почувствовала её раньше, чем увидела. Норд резко толкнул меня плечом, крикнув: — В сторону! Быстро! И тут из полыньи резко вырвалась касатка. Чёрно-белая, огромная, зубастая. Лёд подо мной треснул. Я поскользнулась. И в следующую секунду Норд уже стоял между мной и водой. — Отойди назад, Айра, — прорычал он. — Я сама могу... — Назад, я сказал! Я ненавижу, когда он так говорит. Особенно потому, что я… слушаюсь. Касатка ударила хвостом по воде, но лёд оказался слишком толстым. Через несколько секунд она исчезла в глубине. Мы остались стоять на мокром льду. Я посмотрела на Норда. — Я могла и сама справиться... - презрительно фыркнула я, скрещивая лапы на груди. — Конечно могла. - закатил глаза он. — Тогда зачем ты... — Потому что ты глупая. — А ты самоуверенный. Он фыркнул. И всё было бы как обычно… Если бы в этот момент не раздался странный гул. Мы оба подняли головы. В небе висела огромная железная стрекоза. Потом я узнала, что это называется вертолёт. Но тогда я знала только одно — он шумел, как тысяча сердитых чаек. Люди высадились на лёд. Норд зарычал. — Уходим. Но было поздно. Раздался хлопок. Что-то кольнуло меня в бок. Мир вдруг стал… слишком мягким. Я слышала, как Норд рычит. Как люди кричат. Как лёд трещит под его лапами. Но мои веки стремительно становились слишком тяжёлыми. Последнее, что я увидела перед тем, как всё потемнело, — это его морду. Он смотрел на меня так, как будто Арктика только что треснула пополам. Когда я проснулась, кругом пахло железом. И людьми. Я лежала в клетке. Очень маленькой клетке. — Ненавижу людей, — пробормотала я. — Я тоже. Я резко подняла голову. Норд лежал в соседней клетке. Живой. И очень... Очень... Просто ужасно злой. И пристально смотрел на меня. — Ты… здесь? — К сожалению. Я вздохнула. — Они нас поймали. — Вижу. — Это всё из-за тебя. — Из-за меня?! — Если бы ты не спорил из-за тюленя... — Если бы ты не была упрямой... Мы замолчали. Потому что внезапно произошло кое-что странное. Очень странное. Между нами будто пробежала… искра. Не настоящая. Но что-то тёплое и сильное. Как будто кто-то потянул невидимую нить. Я моргнула. — Ты это почувствовал? Он смотрел на меня так же удивлённо. — Да. — Это было… — Странно. Мы изумлённо замолчали. Потом он тихо сказал: — Айра. — Что. — Я вытащу тебя отсюда. Я фыркнула. — Конечно. — Серьёзно. — Мы в клетках. — Это не проблема. — Это буквально проблема. Он приблизился к решётке. И вдруг сказал тихо: — Я не дам им тебя забрать. И в его голосе было что-то такое… От чего моя глупая медвежья грудь вдруг стала слишком тёплой. Я отвернулась. — Не драматизируй. — Я не драматизирую. — Мы же друг друга ненавидим. Он помолчал. Очень долго. Потом сказал: — Да. Но почему-то сказал это так, будто сам себе не верил. И почему-то в этот момент я поняла одну ужасную вещь. Если люди увезут его куда-нибудь далеко… Арктика станет очень тихой. Слишком тихой. И мне это совсем не понравится. Но это ничего не значит. Совсем ничего. …Наверное.