Горячие пары

Пар от горячих камней наполнил семейный зал омовения. Воздух в жарком месте и в жарких обстоятельствах почти не ощущался вовсе, волосы липли к каплям пота на лбу, но две разгорячённые плоти — два наследника трона — сейчас были слишком увлечены друг другом. Их страсть и ненависть разделял один шаг, и они сделали много шагов из стороны в сторону. Локи скоро вновь покинет Асгард. Со дня смерти отца он дал себе обещание не оставаться нигде больше чем на два дня, не хотел привязываться к кому-либо, не хотел привыкать. Когда дело касалось Тора, срок сокращался до одного дня, так как на второй он не мог пересилить себя: был риск вновь остаться с ним, вновь быть отвергнутым, непонятым, риск причинить боль и стать жертвой одновременно. Его зелёные глаза метнулись к этим нежным, оттенка голубого, глазам. Ясное небо в его глазницах зашумело настоящей бурей, неумолимым ураганом, торнадо, что вот-вот снесёт его и заставит забыть собственное имя. Единственное, что он скоро сможет выдавить, — это глубокий полустон и крики. Сильные руки Бога Грома жадно сжимали более слабое, но всё такое же поджарое, достойное бога тело брата. Сжимал он его, не рассчитав силы, оставляя за собой синяки и приятную до дрожи для Локи боль. Он чувствовал, что достоин этой боли, чувствовал необходимость, чтобы из него выбили всю дурь. Чтобы это сделал именно Тор, и конкретно жёстко, — так, как он и заслуживал. Локи бы никогда не смог залечить жгучие ожоги крепкой, до слёз сильной обиды в груди, потому нашёл альтернативу — сыпать соль на рану. Он получал от этого странное удовольствие, сам не понимая, как до этого докатился... Только он заставил Мидгард стоять на коленях перед собой, и вот он уже закатывает глаза от того, что его дерут как последнюю асгардскую экскортницу. Шлепок по липким бёдрам. Локи вздрогнул, руки обхватили Тора за шею, притягивая к себе в жарком поцелуе — если переплетения языков без губ можно было бы назвать поцелуем. Локи даже здесь умудрялся укусить брата, раздражая его этим. Знаком того, что терпение Тора закончилось, была хватка в волосах сзади. Локи послушно дал направить свою голову. Громовержец заставил его смотреть себе в глаза; трикстер чувствовал себя странно уязвимым от этого зрительного контакта. Желая побыстрее закончить эти глазные муки, его бледная рука огладила внушительную по всем параметрам плоть. Взгляд Тора становился интенсивнее, его рука потянулась к груди Локи, легко ущипнула его за сосок. Тот естественно вздрогнул и, решив отомстить, сделал то же самое с уже красной, чувствительной головкой члена Тора. Тот тоже вздрогнул и поймал взглядом хитрую полуулыбку Локи. — Я понял... Его сиплый голос казался тихим, глубоким гулом в ушах. Локи не смог сопротивляться искушению и уже полноценно его поцеловал. Бледные пальцы хотели утонуть в копне золотистых прядей, но разочарование в виде короткой стрижки настигло его память. Чёртова Сакаара. Как же он боролся с искушением отдаться и Тору, и Грандмастеру в те моменты своего пребывания там. И как же хорошо они провели наедине время на «Бифросте», пока летели на Мидгард. Тор ещё никогда не был таким нуждающимся, яростным и нежным одновременно; самое приятное было то, как он отдался ему, позволил взять полный контроль. Тогда сжались не только пальцы на ногах, но и сердце в груди. — Эй? Окликнул его голос Тора над ухом, выводя из транса воспоминаний. — Заснул что ли? — С твоими медлительными прелюдиями попробуй не заснуть. — То ему мало прелюдий, то ему много прелюдий! — Меня не было почти год, неужели не натренировался в моё отсутствие? — Мои любовные похождения закончились после того, как ты попросил меня душить тебя сильнее десять лет назад. — Серьёзно? — А твои — нет? Локи помолчал какое-то время, после продолжил: — Я представлял тебя. Знаю, не оправдание. — Это... — Обидно? Насмешливо уточнил Локи. Они оба знали, что это была капля в океане обиды и боли, что причинил ему Тор. — Извини. Хватка на бедре ослабла, словно от ожога. — Поздно, Тор. Ты опоздал. — Мне жаль. Громовержец приблизился к уху, его рука нежно, чуть касаясь, провела по месту на бедре, где он только что впивался в Локи. Его голос стал смиреннее и жалостливее. — Всегда будет жаль. — И мне будет жаль, если у тебя пропадёт эрекция, а следующая встреча — через год. — Останься здесь. — Нет, ни за что, мы уже обсуждали это. — Да, но... — Никаких «но». Хватит ныть и вставь мне уже. Непристойный звук шлепков кожи о кожу наполнял комнату, кряхтение и редкие возгласы трикстера звучали как дивное пение стражей Вальгаллы в ушах Тора. Плечи и спина бога пополнялись новыми царапинами от Локи. Он делал это не из экстаза, а из удовольствия смотреть, как выпуклые следы царапин украшали мускулы брата. Темп становился всё быстрее и яростнее. Верно, их отец ужасается, глядя на них с Вальгаллы, в таком позорном виде, да ещё в их семейном зале омовения. Иронично: ведь именно там они с Фриггой и зачали Тора, и вот их сын так неподобающе входил в сводного брата на том же месте. Вскрики Локи доносились чаще, но не из-за темпа, а из-за тока на пальцах его брата, которые впивались в кожу. Завтра он будет с благоволением рассматривать маленькие полоски шрамов от тока. Тор отличался силой и выносливостью, но не во время половых актов, тем более с Локи. Экстаз настиг его довольно быстро. Горячие потоки ударили, словно молния в предзнаменование окончания бури, прямиком в искусственную утробу Локи, предоставленную ему в связи с расой ледяного великана. Все они были от природы гендерфлюиды, так что у Локи была матка — не настоящая, так как он не принимал форму ледяного великана, — но она у него была, и очень нравилась Тору. Но натиск после извержения не прекратился. Он продолжил двигаться в Локи, стараясь доставить оргазм и ему, — ведь видеть, как тот извивается и жалобно стонет под ним, было куда приятнее собственной разрядки. Это стоило ему ещё пары бесконечно длинных минут неумолимого темпа, пока Локи не сдался, впиваясь пальцами и телом в Тора. Сам Локи зажмурился, всё его тело сжалось до одной точки, спина выгнулась, и вырвался непрошеный стон: — Тор! Громовержец почувствовал тёплый поток на собственном члене внутри брата. Он медленно извлёк скользкий от соков Локи агрегат. Младший, несмотря на изнеможение, подполз ближе к ногам Тора и начал вылизывать обмякший пенис. Как же восхитительно он выглядел — таким уставшим, но нуждающимся. Его зелёные глаза не удержали лукавый лучик, метнувшийся прямиком в сердце брата. Движения острого языка были неумолимы — то быстрые, то томительные, — заставляя жаждать большего. Сразу после ласк они расползлись по залу: Тор — к искусственному водопаду, чтобы отмыться от липкого пота и охладиться, а Локи — к купели у горячих камней, расслабиться в тёплой воде среди ароматов масел. Когда они вышли оттуда, Локи отобедал с Тором, и они легли в одну ложу. Но проснулся Тор в тоскливом одиночестве, на большой кровати с примятой рядом простынью, но без привычного змея рядом. Следующая их встреча будет только через год, когда Локи найдёт в себе силы после мутного блуждания в пространстве бесконечных миров вновь заглянуть в нежные голубые глаза, что ждали его у порога, — с усталым сердцем и тёплым прикосновением.