Женя, Женечка и Александр

Назавтра был тяжелый для меня день. Сначала меня опять долго стригли, чтобы как-то изменить образ подростка из детдома на что-то более удобоваримое. Надо сказать, это частично удалось: аура детдомовца исчезла, проглянул образ  юной надежды офисного менеджмента. Образ был дополнен весьма недешевым костюмом и рубашкой бежевого цвета. И щегольскими ботинками на тонкой подошве. Прямо в зеркале - это точно не я. Даже Владимир, что у нас сегодня был за шофера, меня сразу и не узнал. Зато Саша был доволен. Хотел трахнуть меня дома прямо в этом костюме, но я не дался. В смысле, в костюме не дался. Утром на работу поехали вместе. Там та же картина - меня никто не узнавал. Прямо колдовство какое - то. Всего - то прическа и костюм, а вот поди ж ты! Из каморки уборщицы с маленьким окном и умывальником мне сделали отдельный кабинетик с выходом в приемную. Туда уместился стол со стулом, шкаф и принтер. И вешалка в углу. Зато под боком у директора. Начал вникать в расписание на неделю. Это - теперь моя ответственность. Обедали в ресторане вместе с Александром, наверное, теперь везде ходить нам парой. Но только до обеда. Далее я учусь, а после учебы меня Владимир отвозит в коттедж. Гошан был рад, что я свалил из съемной квартиры, но огорчился, когда сказал, что платить там за место я прекращаю. Вот ведь жмыдла! А по выходным меня, как понаехавшего провинциала, водили по разным историческим местам и музеям, выставкам и театрам. Я образовывался и окультуривался, постепенно утрачивая свой провинциальный налет. Тем временем привыкал к новым обязанностям, старался быть полезным. На офисном планшете протоколировал совещания, потом редактировал их и после подписи генерального рассылал участникам. Пригодился и мой разговорный английский. Правда, владения техническими терминами очень не хватало. Александр на лето запланировал отправить меня на соответствующие курсы, дабы расширить диапазон моего владения языком. Участники совещаний, в основном мужчины среднего и старшего возраста, руководители подрядных контор, отнеслись ко мне сначала настороженно, но потом попривыкли. Кроме одного, моего явного недоброжелателя, Гапонова Михаила Сергеевича, по прозвищу Гапон. Он явно невзлюбил меня, все время старался чем -нибудь задеть, отпустить ядовитую реплику в мой адрес. Я старался не реагировать. Но однажды не стерпел. Дело было так. На очередном совещании, просматривая графики выполнения работ, я заметил неточность в сроках по его конторе. Опечатка на месяц отодвигала сроки сдачи их работ и ставила в затруднительное положение остальных участников процесса. Поэтому я счел необходимым вмешаться в ход обсуждения и обратить внимание Гапона на эту описку, которую нужно было поправить сейчас в договоре. Это его почему-то взбесило, и он гнусаво заметил, что указания тощезадых и кривоногих секретарш его не интересуют. За столом все настороженно замолчали, не зная, как реагировать на грубость. Что-то во мне, как будто, лопнуло. Я встал под удивленным взглядом Александра, снял пиджак и повесил его на спинку стула, расстегнул брючный ремень, ширинку на брюках. И снял их, выдернув ноги из брючин. Все вылупились на меня. - Не могу не ответить публично на публично выдвинутое обвинение. Как видите, ноги у меня – совершенно нормальные, не кривые, и филейная часть - не тощая. Я повернулся вокруг себя. Раздались сначала сдавленные смешки, потом откровенный ржач. Спало какое – то скопившееся напряжение от неловкой ситуации. Я тоже рассмеялся. Один Гапон сидел красный, как рак, с перекошенным лицом. - Вы так всех смежников распугаете, если будете позволять своим сотрудникам так вести себя на совещаниях, - в сердцах сказал он Александру. - Ну, что вы, наоборот! – ответил кто-то из присутствующих. - Отбоя не будет от желающих поучаствовать в совещании, если пойдут слухи, что в конце совещания мужской стриптиз будут показывать.  Все опять заржали. Александр Арсенович выразительно поглядел на меня: -Так, Женя, заканчивай этот цирк, оденься. А вы, Михаил Сергеевич, будьте добры исправить свою опечатку. Я такой график не подпишу. Совещание было окончено, начали расходиться. Меня Александр попросил распечатать все  графики по этому объекту, чтобы дома еще раз их  проверить. -Жду тебя в машине с распечаткой. Я метнулся к себе в кабинетик, нашел нужные файлы и запустил печать. В приемной все еще топтался Гапон около секретарши. Она торопливо собирала свою сумочку, а он что-то ей втолковывал свое. Послышался удаляющийся цокот ее каблуков, дверь в мой кабинетик распахнулась. - Радуешься, что уел? -услышал я. - Не радуйся напрасно. Ты здесь – никто, так, мальчик на побегушках. Тебя все равно твой чеченец зарежет. Чеченец? Я никогда до этого не задумывался, кто по национальности Александр Арсенович. Машинально подобрав пачку распечатанных листов, спустился к машине. Сел. - Что-то ты задумчив сегодня. Растратил свой пыл на стриптиз? Но я не поддержал начатый разговор, отложив его до приезда. Когда ужинали, не удержался и спросил Сашу в лоб: -Ты - чеченец? Саша чуть не подавился. - С чего ты взял? Я - русский. Откуда такой вопрос? - Гапон сказал. И что ты меня зарежешь. - Вот ведь, беда старая. И не избавишься от него, давно работаем вместе. Я - по матери русский, по отцу – аварец. Есть еще вопросы? - А откуда родом? - Из Махачкалы. Там моя семья. А здесь я учился в университете, потом остался работать. Тут и живу уже 16 лет. - Но ты ведь – по мальчикам. А там почему не живешь? - Потому и живу здесь. Но я могу и с женщинами вполне себе общаться. Ведь я был женат. Сейчас – в разводе. - Ты был женат? - Да. Три года. - Так у тебя и дети есть? - Да, двойняшки, парни. Им сейчас по 8 лет уже. - А где они все? - Там, в Махачкале живут. С моими родителями. - Ничего себе, новости. А почему ты развелся? - Трудно сказать. Сначала здесь не было условий вместе жить, потом стало ясно, что муж из меня - никакой. Я езжу дважды в год в Махачкалу повидать их всех. - И ты не скучаешь по ним? - Нет, моя жизнь здесь. И скучать мне некогда. А сейчас у меня есть ты. Что ты сегодня устроил на совещании? Чтобы я этот цирк больше не видел. И так, думаю, уже завтра анекдоты по всему городу пойдут. А тебя я сегодня накажу отдельно, выпороть тебя мало.  И наше обсуждение перешло в терминальную фазу, где моя пятая точка действительно  пострадала от чувствительных шлепков. Я понял, что если сопротивляться наказанию, то раненых может и не быть. Пришлось громко просить прощения и обещать никогда - никогда так не делать. Нам обоим понравилось.