Женя, Женечка и Александр

Вернувшись в свою квартиру, отрубился сразу после душа. А наутро одевшись во вчерашнее купленное, неспешно потащился в офис. Еще дома я распечатал заявление об уходе в двух экземплярах (на всякий случай), спрятал их в рюкзак, чтобы сразу пройти в отдел кадров. Там меня завернули со словами, что на заявлении требуется подпись директора. Пришлось тащиться в приемную. Хотел отдать заявление Алине, но она не взяла и сказала самому идти в кабинет. Ну, я же храбрый, пошел в кабинет. Не здороваясь, и  не глядя на Александра, положил перед ним бумагу. - Ну, здравствуй. Почему у тебя телефон выключен? Я же просил никогда так не делать. И что за странный вид на работе? Что у тебя с прической? - Я физически ощущал, что его глаза шарили по моему лицу. -Здрассти, -неохотно выдавил я, все так же не глядя ему в лицо. Его вопросы были мной проигнорированы.  Решил, по-еврейски ответить вопросом на вопрос: - А когда ты собирался мне сказать? Александр Арсенович тяжело вздохнул. - Позже, Женя. Значительно позже, потому что это не имеет значения. Для тебя почти ничего не изменится. - Даа? То есть ты планировал, что в твоем коттедже мы будем втроем жить? - Ну, зачем всё утрировать? Ты будешь жить в своей квартире, работать продолжаем вместе, как и раньше, а я 2-3 раза в неделю буду ночевать у тебя.  Я задохнулся. - Во-первых, работать вместе мы не будем. Я увольняюсь. Во-вторых, я не собираюсь с тобой поддерживать никаких отношений. Подпишите мое заявление, Александр Арсенович. - Горло у меня перехватило. - Я не подпишу. Никогда. И тебя я не отпускаю. Вот твое заявление. С этими словами он разорвал его пополам и выбросил в мусорку. Я достал из рюкзачка второй экземпляр и положил перед ним. Уже с раздражением он порвал и этот лист. - Всё? Иди к себе и работай. Я развернулся и почти бегом направился к выходу. Сзади меня схватили и зажали в кольцо рук. Я на психе начал вырываться, мне удалось только развернуться лицом к лицу. В мои губы тут же впились губы агрессора и начали мучить меня. Слова были лишними, все происходило молча. Вырываясь из жестких пут, я ударился коленом о ножку стола. Меня тут же прижали к столешнице. Александр Арсенович ждал, пока я обессилею и закончу бесполезные дерганья.  - Ну, вот видишь, тебе со мной не справиться. Успокойся. Нам надо обсудить все спокойно. - Отпусти. Я уже успокоился. Руки разжались, я опустился на стул. Саша сел рядом на стол. Излишне ровным голосом, какой бывает, когда речь подготовлена заранее, он начал рассказывать мне, что должен заботиться о процветании фирмы, что многое зависит от личных связей. Так сложилось, что кому будут отданы проектирование и застройка двух новых микрорайонов, зависит от одного конкретного человека.  Да, существует система тендеров, но там бесполезно рассчитывать только на свои силы. Нужна поддержка Николая Степановича. А его девятнадцатилетняя дочь, увидев Александра на благотворительном мероприятии, влюбилась в него с первого взгляда и захотела за него выйти замуж. Все это было озвучено папе, а Николай Степанович озвучил Александру, ничтоже сумняшеся. Эта работа – в перспективе на 5-6 лет безбедной жизни  при любом раскладе. Вот и встала дилемма: и отказаться нельзя, и согласиться - тоже ничего хорошего не выйдет. - Ты - парень видный, неженатый, а мне нужен внук и наследник, было сказано, а поживется вам или нет, там, как Бог даст. – Сказал мне Николай Степанович. - Выходит, ты за два микрорайона продался? Сочувствую, но не от всего сердца. - Думай, как хочешь. Ты можешь позволить себе быть беспечным, а я - нет. Но и тебя терять я не собираюсь. Да, какое-то время будем на компромиссе, не знаю какое. Тут загадывать не получится. Но прошу, Женя, не мотай мне нервы. Я и так на пределе. Я этого брака не хочу, но деваться некуда. Через три дня тендер, а через две недели свадьба. Иди к себе, пожалуйста, или лучше домой сегодня, а завтра придешь в нормальном виде. Естественно, я ушел. Телефон дома включил. 8 пропущенных от Саши, 2 - от Алины и еще 2 – от Владимира. Настроение было в ноль. Вот ведь хрень какая! Человек жертвует собой ради работы. И мной тоже жертвует. Какой ответственный человек! И я его еще должен жалеть. Кроме страданий на диване, я ничем заниматься не мог. Даже свет не хотелось включать. Страдал в темноте, молча. Вечером ожидаемо приперся Саша. От него пахло виски. Наверно, для храбрости принял. Разделся и расположился рядом на диване, вздыхая. Я отпихивал его, конечно. Но не факт, что он это заметил. Так и уснули.