Увидимся, пухляш

17:56. Сообщение улетело в канал почти случайно – между прогоном второго номера и коротким пятиминутным перерывом. «Возможно, я пропаду на время из-за репетиций концерта. Увидимся, пухляш». Джун смотрел на экран ровно три секунды после отправки. Не удалил. Не отредактировал. Просто заблокировал телефон и убрал в карман, будто ничего особенного не произошло. Сообщение было коротким, почти небрежным – будто брошенным на ходу между делом. Но для тех, кто привык читать между строк, в нём было слишком много интонации. И в груди у него уже ныло то самое ощущение – он сделал шаг. Маленький, осторожный, но слишком личный для «просто поста». Слово «пухляш» зажглось на экранах сотен телефонов, и в комментариях тут же вспыхнули теории. Шутка? Обращение к фанатам? Или всё-таки к одному конкретному человеку?

***

Около семи вечера в агентстве стало тише. Основная команда ушла на ужин, оставив в здании только тех, кто работал с танцевальными номерами. Джун стоял у зеркала, на ходу поправляя ворот чёрной рубашки. Под глазами пролегли тени от недосыпа. Репетиции шли уже какую-то там неделю, график был плотным, а нервы – ещё плотнее. Он старался не проверять телефон. Старался. Не получалось. Сообщение в канале он написал импульсивно. Даже не перечитал. Просто набрал, отправил и убрал телефон в карман, будто так можно было скрыть собственное волнение. Он не уточнил, кому это. И именно это делало всё опасным. – Репетиции, значит? – раздался голос за спиной. Джун замер на секунду. Он узнал этот голос раньше, чем успел повернуться. Данк стоял в дверях зала, в светлой футболке и синей бейсболке, надетой козырьком назад. Он выглядел так, будто зашёл «просто мимо». Но в его глазах была слишком явная цель. – Ты быстро, – вырвалось у Джуна. – Заехал по делам, – сказал Данк спокойно. – Слышал, ты тут пропадаешь. Тишина повисла между ними, мягкая, но напряжённая. Джун усмехнулся. – Видел канал? – Конечно, – кивнул Данк. – Все видели. Он сделал шаг вперёд, ближе к зеркалу, так что их отражения теперь стояли рядом – слишком близко для случайности. – Ты не уточнил, кому это, – продолжил он тихо. – А нужно было? Их взгляды встретились в отражении. Не напрямую – через стекло, через тонкую грань между «шуткой» и «правдой». Данк слегка прищурился. – Значит, не фанатам? – А ты как думаешь? – Джун отвернулся, будто рассматривая что-то на столе. Но голос его стал ниже. Данк молчал несколько секунд. Затем, почти невзначай, снял бейсболку и положил её на стол. – Думаю, ты слишком хорошо знаешь, кто это прочитает первым. Сердце Джуна предательски ускорилось. Он ненавидел, что Данк всегда видит его насквозь. – Я действительно буду занят, – сказал он уже серьёзнее. – Репетиции, постановка, медиа… Могу пропасть. – Я знаю. – И? – И ничего. Но «ничего» в голосе Данка звучало совсем не как равнодушие. Он подошёл ближе. Не касаясь. Просто сокращая расстояние до того уровня, когда воздух между людьми начинает чувствоваться кожей. – Ты мог написать мне напрямую, – тихо сказал он. Джун поднял взгляд. – Мог. – Но написал всем. – Да. Пауза. – Почему? Этот вопрос был мягким, но точным. Джун вздохнул. Он не планировал объяснять. Он вообще не планировал, что Данк появится здесь, с этой спокойной, почти уязвимой серьёзностью. – Потому что если написать тебе, – медленно произнёс он, – это будет слишком явно. – А так не явно? В уголках губ Данка появилась улыбка – не насмешливая, а тёплая. Почти нежная. – Так у тебя есть возможность сделать вид, что это шутка. И вот тут Джун понял, что проиграл. Он сделал шаг вперёд – теперь уже сам сокращая дистанцию. – А если я не хочу делать вид? –Данк моргнул. – Тогда? – Я не хочу, чтобы ты отдалялся, пока я занят, – выдохнул Джун. Слова прозвучали тихо, почти шёпотом, но в пустом зале они отразились громче, чем музыка. Данк замер. Его взгляд стал мягче, глубже. В нём больше не было поддразнивания. – Я не отдаляюсь, – сказал он наконец. – Но, если ты пропадёшь и будешь делать вид, что всё окей… я могу начать сомневаться. Это было почти признание. Джун шагнул еще ближе. – Тогда не сомневайся. – Трудно, когда ты пишешь намёками. – Я учусь, – усмехнулся Джун. Данк слегка коснулся пальцами рукава рубашки Джуна – короткое, почти случайное прикосновение, но от него по коже прошёл ток. Из коридора донёсся чей-то голос, шаги. Реальность напомнила о себе. Джун отступил на полшага, но взгляд не отвёл. – Ты приедешь на концерт? – спросил он, стараясь звучать легко. – Если пригласишь. – Пухляшам вход свободный. Данк рассмеялся тихо, покачал головой. – Ты невозможен. – Знаю. Он уже собирался уйти, когда Джун вдруг добавил: – Я написал это не потому, что исчезну. А потому что хотел, чтобы ты знал – даже если меня не видно, я думаю о тебе. Данк остановился у двери. Мгновение. Потом он повернулся и посмотрел прямо – без зеркал, без прикрытий. – Я знаю. И вышел. Музыка в зале заиграла громче. Репетиция началась. Люди вошли, свет включился ярче. Но Джун ещё секунду стоял неподвижно, касаясь пальцами того места на рукаве, где только что были пальцы Данка. Он действительно мог пропасть на время. Но теперь он знал – его будут ждать. И, возможно, именно поэтому впервые за недели репетиции показались не такими тяжёлыми. А еще Джун понял, что иногда один короткий пост в канале может стать самым прямым признанием. Особенно если человек, для которого он написан, приходит лично.