Паутина Любви

Пролог: Падение стали Вашингтонское небо утратило свою лазурную чистоту. Багровые сполохи энергетических разрядов раздирали небесную гладь, перемежаясь с черными лентами дыма, поднимающимися над горящими правительственными кварталами. В центре этого апокалиптического водоворота завис Генерал Зод — темное солнце, излучающее абсолютную волю к господству. Фигура захватчика внушала благоговейный ужас. Зод был огромен, под два с половиной метра ростом, с широченными плечами сам напоминающий бронированный корпус танка. Каждый мускул инопланетянина проступал под мундиром с пугающей отчетливостью, словно выкованный из титана. Но самым поразительным в облике пришельца являлся цвет его кожи — насыщенный фиолетовый, с легким перламутровым отливом, переливающимся при каждом движении подобно бензиновой пленке на воде. Голову Зода венчали короткие волосы невероятного, ядовито-зеленого оттенка. Они торчали в разные стороны жесткими прядями, напоминающими колючую проволоку или шипы какого-то инопланетного растения. Казалось, до этих волос невозможно дотронуться без риска порезаться — столько агрессии излучала каждая прядь. Но самым страшным в лице генерала являлись глаза. Огромные, оранжевые, они пылали на фиолетовом лице подобно двум раскаленным углям. В них отсутствовали зрачки, лишь ровное, пугающее свечение, гипнотизирующее и парализующее волю. Взгляд захватчика, лишенный человеческого выражения, гнул металл и сокрушал рассудки одним лишь усилием мысли. Одет Зод был в мундир, пугающе напоминающий форму советских офицеров времен холодной войны, темно-бордовый, с золотыми погонами и тяжелыми металлическими пуговицами. На груди генерала красовались чуждые человеческому глазу медали и знаки отличия, а высокий воротник подпирал массивную челюсть захватчика, придавая облику еще больше надменности и жестокости. Супермен, Последний сын Криптона, чье тело выдерживало ядерные взрывы, сейчас походил на скомканную бумажную фигуру. Облик Кал-Эла разительно отличался от инопланетного захватчика. Кларк Кент был классическим красавцем с планеты Земля. Высокий, под два метра ростом, с атлетическим телосложением пловца или фермера, привыкшего к тяжелому физическому труду. Лицо Супермена поражало правильными, благородными чертами — точеный подбородок с ямочкой, высокие скулы, прямая линия носа. Губы криптонца, сейчас разбитые и окровавленные, обычно складывались в добрую, открытую улыбку, способную растопить самое черствое сердце. Волосы Кларка, иссиня-черные, блестящие, были уложены в классическую прическу с аккуратным пробором — ни дать ни взять образцовый американский журналист из провинции. Но главным украшением Супермена являлись его глаза. Цвета утреннего канзасского неба — ярко-синие, с глубокими, почти прозрачными радужками, они светились добротой и состраданием. Даже сейчас, в полубессознательном состоянии, эти глаза хранили отблеск той внутренней силы, что делала Кларка Кента настоящим героем. Зод поймал Кал-Эла в воздушном потоке, стиснул горло противника фиолетовыми пальцами с идеально маникюренными ногтями, и с мощью, способной расколоть континент, швырнул поверженного врага вниз. Кларк слышал лишь свист рассекаемого пространства, а затем последовала ослепительная вспышка агонии — тело героя пробило купол Капитолия, заставляя многотонную конструкцию бешено вращаться в вышине. Последнее, что успел заметить Кларк перед погружением в беспамятство, силуэт президента Моргана, стоящего на коленях перед Белым домом, и чуждое знамя с символом «Надежды», реющее над покоренной столицей. Зод не просто оккупировал Америку, инопланетный диктатор перекроил саму реальность. По улицам городов маршировали безмолвные киборги — бывшие люди с блестящими черепами и глазами-линзами. В ночной тьме выли биомеханические твари, питающиеся человеческим страхом. Сопротивление погибло в первые же часы вторжения, мир погрузился в безмолвие тоталитарного кошмара. Часть 1 Питер Паркер знал, каково это, быть раздавленным обстоятельствами. Юноша ощущал эту тяжесть ежедневно, когда счета падали на коврик у двери, или тетя Мэй смотрела на племянника усталыми глазами, когда окружающий мир кричал на подростка за попытки помочь ближним. Но то, что чувствовал Питер сейчас, глядя из окна своей комнаты на зарешеченное небо Квинса, превосходило любые прежние страдания — это было вселенское одиночество. Облик Питера Паркера резко контрастировал с могучими фигурами Супермена и Зода. Семнадцатилетний юноша был худощав, даже субтилен: узкие плечи, тонкая шея, длинные нервные пальцы, вечно теребящие край одежды. Рост Питера едва достигал ста семидесяти сантиметров, из-за чего рядом с Кларком он казался почти мальчишкой, хотя в душе этого мальчишки зрела настоящая мужская сила. Лицо Паркера хранило отпечаток вечного беспокойства и неуверенности. Большие карие глаза, обрамленные длинными ресницами, смотрели на мир с выражением постоянного удивления и легкой тревоги. Темные волосы вечно падали на лоб непослушной челкой, которую Питер то и дело откидывал резким движением головы. Нос с легкой горбинкой, пухлые губы, которые юноша имел привычку закусывать в моменты раздумий — во всем облике Паркера сквозила та хрупкая красота, что свойственна очень молодым людям, не познавшим еще грубой мужской зрелости. Одевался Питер в дешевые джинсы, выцветшие футболки с логотипами забытых групп и старые кеды, подошва которых давно протерлась. Но под этой неказистой оболочкой скрывалось тело, прошедшее суровую школу уличных драк и тренировок. Плоский живот, поджарые мышцы рук и спины, невероятная гибкость и ловкость, позволяющая выделывать акробатические трюки, недоступные обычным людям. Человек-паук, запертый в теле семнадцатилетнего юноши, оказался бессилен. Паутина Паркера была слишком тонка против лазерных пушек, а знаменитое «паучье чутье» превратилось в непрерывную сирену ужаса от патрулей Зода. Внезапно внутренний радар Питера взорвался агонией. Предупреждение оказалось настолько мощным, что юноша рухнул на пол, закрывая голову руками, за миг до того, как небеса разверзлись. Звук падения гигантского метеорита сотряс старый дом. Сарай на заднем дворе — покосившееся строение, которое Мэй давно собиралась снести, просто исчезло. Вернее, крыша постройки проломилась внутрь, словно в нее ударила невидимая кувалда колоссальной мощности. Сердце Паркера колотилось где-то в горле, заглушая испуганные крики тети Мэй из соседней комнаты. Натянув маску, Питер выскользнул во двор. Пыль еще не осела, внутри сарая, среди обломков досок и старого хлама, зияла глубокая воронка. В центре этого кратера покоился неизвестный человек. Незнакомец был огромен. Даже в бессознательном состоянии фигура излучала мощь, от которой воздух вокруг казался плотнее. Красные сапоги, синий костюм, разорванный на груди, и знакомый алый плащ, сейчас больше напоминающий грязную тряпку, укрывающую искореженное тело. Это был ОН. Тот, кого Питер видел только в новостях, тот, кто должен был спасти человечество. — О Боже... — выдохнул Питер, стягивая маску. — Супермен... Человек из стали не шевелился. На лице криптонца, прекрасном и мужественном даже в полумраке сарая, застыла гримаса нечеловеческой боли. Из разбитой губы сочилась кровь, мгновенно испаряющаяся с легким шипением. Питер, забыв об осторожности, бросился к раненому. Прикосновение к руке Кал-Эла оказалось подобно удару тока. Кожа криптонца была невероятно горячей, словно мышцы горели изнутри, в то же время могучее тело дрожало мелкой, едва уловимой дрожью. — Эй! Эй, ты слышишь меня? — голос Питера срывался на фальцет. — Тебе нельзя здесь оставаться! Они придут за тобой. Зод... При звуке ненавистного имени веки Супермена дрогнули. Глаза с трудом сфокусировались на взволнованном лице юноши. Во взгляде героя плескалась бесконечная усталость и жгучий стыд. — Ты... — прохрипел Кларк. Голос криптонца, обычно подобный раскату грома, сейчас звучал тише шепота. — Ты должен уйти. Я опасен... они найдут меня по... Супермен не договорил, сознание вновь покинуло израненное тело. Питер оглянулся на дом, где испуганно мерцал свет в окне тети Мэй. Затем перевел взгляд на распростертую на земле легенду, потерпевшую сокрушительное поражение. Страх парализовал волю юноши, но другой страх, боязнь остаться трусом, ужас перед мыслью, что однажды он мог помочь и не сделал этого, оказался сильнее инстинкта самосохранения. — Черт с тобой! — прошептал Паркер, обхватывая руками грудь Супермена. Тело криптонца было тяжёлым, но Питер напряг все паучьи мышцы, чувствуя, как позвоночник трещит от непомерной нагрузки. — Только не вздумай умирать у меня в сарае, слышишь? Мне потом за уборку достанется.. Юноша потащил сраженного героя в подпол, вырытый еще отцом Ричардом. Вход в убежище скрывался через люк в углу сарая. Внизу было сыро, пахло землей и прошлогодней картошкой, но это пространство оставалось единственным местом, куда не дотягивались сканеры Зода — старый добрый свинец в трубах и толща грунта создавали естественный защитный экран. Исцеление прикосновением Последующие три дня превратились для Питера Паркера в период мучительного выбора открытия собственного сердца. Днем юноша изображал примерного племянника, помогая тете Мэй заколачивать окна, а ночью спускался в подпол, чтобы ухаживать за раненым героем. Супермен метался в жару, и Питер понял: организм криптонца, лишенный солнечного света, пытается регенерировать, тратя последние запасы энергии. Юноша протирал лицо Кларка влажным полотенцем, с удивлением отмечая совершенство черт. Кларк Кент (Питер узнал имя инопланетянина из обрывков бреда) был вылеплен словно античная статуя, но сейчас эта статуя оказалась уязвима, как простой смертный. На вторую ночь Супермен пришел в себя. Криптонец лежал на старом матрасе, который Питер стащил с чердака, и смотрел на склонившегося к нему спасителя. — Зачем? — спросил Кларк. Питер, чьи пальцы всё еще сжимали влажную ткань, замер. Юноша смотрел в эти небесные глаза, которые, казалось, видели его насквозь. — Потому что это правильно, — ответил Питер, чувствуя, как краска заливает щеки. — Потому что ты не должен был падать в одиночестве. Потому что... мой дядя учил меня: если можешь помочь — помоги. Пусть я и никчёмный.. В глазах Кал-Эла что-то дрогнуло. Криптонец протянул руку, движение далось с колоссальным трудом, и широкая ладонь Супермена накрыла тонкую кисть Питера. — Ты не никчемный, — твердо произнес Кларк. — Ты — Человек-паук. Я видел тебя в новостях, ты спасал людей, и ты настоящий герой с огромным сердцем. Питер почувствовал, как горячая волна прошла по телу от этого прикосновения. Ощущение оказалось сильнее, чем «паучье чутье». Сквозь пальцы передавалось тепло другого живого существа, признающего в нем равного. В ту ночь Питер уснул рядом с Кларком, положив голову на плечо криптонца, чувствуя ровное биение чужого сердца. А Супермен, впервые после падения спал спокойно, ощущая защиту хрупкого мальчишки. Первый раз: Сила и Нежность Дни текли медленно, наполненные тревогой, Кларк набирался сил. Солнечный свет, просачивающийся сквозь щели в сарае, медленно, но верно восстанавливал криптонские клетки. Питер приносил еду, рассказывал новости о городе, строил планы освобождения. Их душевная близость крепла с каждым часом. Однажды вечером, когда за стеной завыли сирены патрулей Зода, Питер прижался к Кларку в страхе перед обнаружением. Криптонец инстинктивно обнял юношу, прикрывая своим телом от возможной опасности. Когда угроза миновала, они не разорвали объятий. Питер поднял голову и встретился с горящим взглядом Кларка. Во взгляде криптонца пылало возбужденное желание. — Питер... — голос Кларка звучал неуверенно. — То, что я чувствую к тебе... никогда не думал... Я всегда был занят спасением мира, но не знал, что такое быть спасенным, ты подарил мне это ощущение. Паркер не мог вымолвить ни слова. Сердце юноши колотилось так, что, казалось, его эхо услышат киборги на улице. Юноша хотел этого мужчину. — Кларк... я... — заикаясь, начал Питер. — У меня никогда никого не было. Я... я даже не знаю, как... Кларк остановил сбивчивую речь, прикоснувшись пальцами к губам Пита. — Я тоже не знаю, как быть счастливым, — прошептал Кларк. — Но я хочу научиться. С тобой. Первый поцелуй влюбленных оказался подобен разряду тока, губы Супермена накрыли рот Питера. Паркер едва не задохнулся от нахлынувших ощущений. Наконец Кларк отпустил Питера, тяжело дыша. — Я должен быть осторожен, моя сила может раздавить тебя, даже без злого умысла. Питер, в глазах которого горел азарт и всепоглощающее желание, покачал головой. — Ты не раздавишь, я сильнее, чем кажусь, и я тебе доверяю! Это короткое «доверяю» стало ключом, открывшим запретную дверь. Кларк подхватил Питера на руки с той же осторожностью, с какой берут хрустальную вазу. Криптонец уложил юношу на матрас, нависая сверху, заслоняя любимого от всего враждебного мира. Руки Супермена, способные гнуть сталь, сейчас с трепетом исследовали тело Паркера. Ладони криптонца гладили грудь юноши, плоский живот, задрав старую футболку, обнажая кожу. В полумраке подпола фигура Кларка казалась высеченной из цельного куска мрамора. Широченные плечи криптонца, переходящие в мощную шею, рельефные мышцы груди, покрытые тонкими полосками заживающих ран, стальной пресс с идеальными кубиками — каждое движение Супермена заставляло перекатываться мускулы под бронзовой кожей, завораживая Питера этой грубой, животной красотой. Пальцы юноши касались мышц Кларка, заставляя криптонца задерживать дыхание от наслаждения. Питер исследовал каждый миллиметр этого совершенного тела: широкие плечи, стальной пресс, мощные бедра, поросшие темными волосками. Юноша вдыхал запах возлюбленного, смесь озона, солнечного света и чего-то первозданно-мужского, отчего голова шла кругом. Влюбленные раздевали друг друга медленно. Кларк стянул с Питера футболку, контраст с могучим телом криптонца поражал воображение: бронзовая статуя и бледный, почти прозрачный юноша, тянущийся к своему божеству с трепетом и страстью. Когда Кларк, освободившись от последних остатков одежды, предстал перед Питером во всей своей первозданной мощи, юноша замер, пораженный открывшимся зрелищем. Криптонец был великолепен в своей наготе: длинные, идеально пропорциональные ноги, узкие бедра и внушительный член, от вида которого у Питера перехватило дыхание. — Ты... ты невероятен, — выдохнул Питер, касаясь дрожащими пальцами груди Кларка. Супермен наклонился, покрывая поцелуями шею юноши, спускаясь ниже, к ключицам, животу. Каждое прикосновение губ криптонца заставляло Питера выгибаться дугой, издавать тихие стоны. Когда Кларк вошел в податливое тело Питера, юноша вскрикнул, но не от боли, а от переполнявшей полноты ощущений. Кал-Эл замер, осыпая поцелуями лицо любимого, шею, шепча слова утешения на гортанном криптонском наречии. Питер не понимал значений, но чувствовал смысл сердцем. — Всё хорошо, мой маленький паучок, — выдохнул Кларк. — Ты со мной и в безопасности! И Питер поверил. Юноша расслабился, обвивая ногами талию Кларка, притягивая возлюбленного ближе. Движения любовников были сначала робкими, неуклюжими, но постепенно набирали ритм. Юноша чувствовал, как тело наполняет нечто большее, чем просто физическая близость. Происходило соединение двух одиноких душ, нашедших убежище друг в друге посреди ада. Кульминация накрыла любовников одновременно. Кларк со стоном излился в тело Питера, сжимая юношу в объятиях, а Питер выгнулся дугой, выкрикивая имя Кларка, чувствуя, как собственное семя горячей струей выплескивается на животы любовников. Обессиленные любовники лежали, тяжело дыша, Кларк уткнулся лицом в волосы Питера, вдыхая запах пота. — Я люблю тебя, — прошептал Кларк в тишине убежища. — Не знаю, что будет завтра, но это чувство единственное, что реально в этом кошмаре. Питер, чувствуя, как по щеке катится слеза, сжал руку возлюбленного. — Я тоже, Кларк. Я тоже тебя люблю. Паук и Сталь против Империи Зла Утро следующего дня началось не с объятий, а серьёзного разговора. Над городом, прорезая серые тучи, барражировали корабли Зода, счет времени шел на дни. — Зод сильнее меня, — признал Кларк, рисуя углем на куске фанеры схему Белого дома. — Под желтым солнцем мы равны по потенциалу, но захватчик питался его энергией веками, пока я рос на ферме. Мне нужен либо криптонит, которого у нас нет, либо...нужно схитрить. Питер, чувствуя легкую ломоту в теле после страстной ночи, но с горящими энтузиазмом глазами, щелкнул пальцами. — А я придумал хитрость! Видел этих киборгов, и они связаны в единую сеть. Если я смогу подобраться к главному процессору в Капитолии и запустить туда моего «паучьего вируса»... — Это верная смерть! — нахмурился Кларк. — Охрана там усиленная. — А ты отвлечешь захватчиков, — перебил его Питер. — Выйдешь на бой с Ходом! Настоящее сражение, один на один. Пока вы будете крушить всё вокруг, я, маленький и незаметный, проберусь в самое сердце, как паук в вентиляционную шахту! Кларк посмотрел на этого хрупкого, но такого несгибаемого юношу. В Питере не осталось и следа от неуверенного подростка. Рядом с криптонцем стоял Мужчина, воин, равный ему. — Это безумный план.— усмехнулся Кларк. — Мои планы всегда такие, — улыбнулся в ответ Питер. — Но этот должен сработать. Кларк притянул любимого для поцелуя. В этом поцелуе смешалась вся гамма чувств: страх потерять, надежда на победу и обещание вернуться. — Тогда мы сделаем это! — торжественно произнес Кларк. — Вместе. Рассвет над свободной землей Битва оказалась чудовищной, Зод воплощал ярость и военную мощь. Фиолетовая туша генерала, облаченная в темно-бордовый мундир с золотыми погонами, носилась по небу с невероятной скоростью, оставляя за собой шлейф из разрушений. Ядовито-зеленые шипы волос захватчика развевались в воздушных потоках, а оранжевые глаза без зрачков излучали чистую ненависть. Зод швырял Кларка в обелиски, пробивал телом криптонца стены зданий, выжигал лазером из глаз целые кварталы. Но Кларк держался. Супермен знал: необходимо выиграть время для любимого. В этот момент Питер, словно тень, скользил по вентиляционным шахтам Капитолия. «Паучье чутье» юноши визжало от количества врагов вокруг, но Паркер оказался быстрее, тише и умнее бездушных машин. Когда Кларк, истекающий кровью, но не сдающийся, в очередной раз отбросил Зода от купола, Питер добрался до центрального сервера. — Это тебе за всех! — прошептал Питер, подключая самодельный передатчик. — За нашу растоптанную планету, ублюдок! Вирус, изобретённый в школьной лаборатории, заряженный гениальностью Питера Паркера, ворвался в сеть Зода. На долю секунды все киборги замерли, а затем линзы-глаза безжизненно погасли. Армия захватчиков рухнула, словно марионетки с обрезанными нитями. Зод, почувствовав потерю связи с войсками, на миг отвлекся, этого мгновения Кларку хватило сполна. Собрав остатки сил, питаемый любовью и яростью, человек из стали обрушил на генерала всю мощь своего гнева. Удар следовал за ударом, пока Зод не рухнул на разбитую лужайку Белого дома, рядом с тем местом, где когда-то стоял на коленях президент. Когда пыль осела, Кларк, шатаясь от усталости, подошел к воронке, из которой выбирался чумазый, но счастливый Питер. — Сработало? — спросил Паркер, вытирая сажу с лица. Вместо ответа Кларк подхватил юношу на руки и закружил среди обломков и первых лучей солнца, пробивающихся сквозь дым. Жители начинали выходить из укрытий. — Мы сделали это! — прошептал Кларк, касаясь губами виска Питера. — Мы! — повторил юноша, чувствуя, как бьется сердце героя в унисон с нго собственным. Освободители стояли вдвоем на руинах старого мира, чтобы построить новый. И в этом мире для двоих влюбленных больше не существовало одиночества. Осталась только паутина любви, связавшая Сталь и Человека-паука в неразрывное целое.