Столичная грязь

В тот вечер Мойра улыбалась по-особенному. Она нашла на Пустошах бриллиант. Не настоящий, конечно — так она называла крошку из Убежища, которая отчаянно бралась за любую работу. Да. Любую. Это не было преувеличением. Мойре хватило пары месяцев, чтобы понять, что Холли подпишется на что угодно ради крышечек. На самом деле, многие на Пустошах были готовы выполнять самую грязную работу за хорошую оплату, просто задания Мойры были… необычными. Люди очень часто разворачивались и уходили, чуя подвох. Кстати, небезосновательно. Но Холли отличалась от других. Как минимум тем, что она непременно возвращалась живой со всех миссий, которые давала ей Браун. Она даже принесла сумку противопехотных мин из одного крошечного городка, где старый пердун Арканзас превратил каждую лужайку и каждую подворотню в смертельную ловушку. В общем, Мойра поняла — эта девочка ей пригодится. Даже если с гулями что-то пойдёт не так и феромоны не сработают так, как надо, Холли даст тварям отпор и выберется живой. — Мойра? — стройная шатенка ввалилась в магазин и бросила в Угол огромную сумку для барахла. — Ты была права! В Андейле живут каннибалы! Вернее, уже не живут. — Вот как? — Браун вскинула брови от удивления. — Я-то была уверена, что это страшилка для местных. Расскажи, они прямо с ножом гоняются по улице за жертвами? Или устраивают засады? — Всё куда хуже. Они изображают идеальную жизнь и заманивают путников сказкой об американской мечте. Холли села прямо на стол, потому что все стулья были завалены вещами из новой поставки безделушек. — Ты уже отдохнула? У меня есть для тебя ещё одно задание, — начала Мойра, но тут же решила, что нужно бы казаться хоть немного заботливой. — Но если нужна передышка, то я не давлю! Заходи, как будет время. Кстати, вот твои двести крышек. Холли хмыкнула, не стала пересчитывать оплату и сгребла всё в поясную сумку. У неё было гладкое, треугольное личико со вздёрнутым носом; Пустошь ещё не успела украсить его следами радиации. А вот её комбинезон порядком истрепался, и девчонка явно копила на новый. Каштановые волосы доходили до плеч и всегда были как-то слегка небрежно уложены. — Всё нормально. Некогда мне отдыхать. Так что, если снова нужно что-то сделать, я в обойме. — Тогда слушай, — начала торговка, — ты ведь уже встречалась с дикими гулями? Холли скривилась: само собой, она с ними встречалась, и всегда старалась сделать всё возможное, чтобы эти встречи проходили на длинной дистанции. На поверхности увидеть упырей было несложно, потому что они не умели передвигаться тихо — всегда начинали рычать, шипеть, бежали в сторону жертвы, задевая ногами весь мусор, что попадался на пути. А вот в метро всё было иначе. В метро приходилось долго наблюдать за каждым вестибюлем и перегонам, прежде чем Холли убеждалась, что можно смело идти вперёд. Как назло, чистых станций в подземке почти не было, и ей постоянно приходилось выцеливать тварей в полумраке и косить их до того, как они до неё доберутся. — Да, — сказала Холли. — Ужасные тварюги. — Это точно. Но знаешь, они ведь все когда-то были людьми. Что-то в них ещё сохраняет их на ходу, заставляет их мышцы и суставы работать, заставляет их находить и преследовать добычу. Значит, какие-то остатки мозга у них ещё есть. — Даже если и так, я их предпочитаю дырявить насквозь. Мойра ухмыльнулась и попыталась спрятать лицо, чтобы Холли ничего не заподозрила. — И всё-таки, я хочу проверить одну теорию. Знаешь, я разработала что-то вроде… эм… гормональной блокировки запаха. Если мои предположения верны, то при его использовании можно проходить рядом с дикими, и они не будут набрасываться! Холли хмыкнула. Если бы такая штука действительно существовала, её визиты в Вашингтон проходили бы куда быстрее и проще. Правда, вся эта затея звучала как лютый бред — Что мне надо делать? — спросила она, чувствуя, как внутри разгорается что-то вроде энтузиазма. — Всё просто. Возьми вот этот пузырёк и вылей пару капель на одежду, когда в поле зрения появятся дикие гули. И главное — постарайся не атаковать их без видимой на то причины. Дай им к тебе приблизиться — и, если что-то пойдёт не так, смело стреляй. Трое суток спустя Ага. Вот и они: как минимум пятеро гулей шаркали по земле вокруг депо «Уоррингтон». Наверняка их там больше, просто многие из них любят места потемнее — такие, где нет солнца, где сыро и грязно. Солнце клонилось к закату, и действовать надо было быстро. Холли и так потратила кучу крышек, чтобы заночевать в роскошных по меркам Пустошей апартаментах в башне Алистера Тенпенни, так что чем скорее она получит расчёт от Мойры, тем лучше. В Тенпенни Тауэр диких гулей ненавидели. И, если разработка Мойры хоть на что-то годится, Холли сможет решить проблему снобов и богатеев за полдня. Крышки уже шелестели в её мыслях, и именно это заставило её покинуть укрытие в виде старого трейлера и двинуться к депо. К старым ржавым вагонам она подошла уже в полумраке. Гули бродили где-то по ту сторону рельс, и их шаги было хорошо слышно в тишине, нарушаемой лишь свистом холодного ветра. Холли достала заветный флакончик, отвинтила крышку. Запах был… странный. Не то чтобы противный, просто какой-то не совсем… здоровый. Всё как сказала Мойра: пара капель на одежду, остатки убрать в надежное место. Упыри Холли пока не видели, и она пыталась сохранять спокойствие, хотя и сняла с предохранителя винтовку. Вдруг она увидела худого и горбатого гуля под каменистым склоном — он повернулся в сторону девушки, но нападать не спешил. Лишь топтался на месте, наклонял голову то вправо, то влево, будто принюхиваясь. Кажется работает, решила Холли. По крайней мере, пока. Не напал он не через минуту, не через пять. Лишь медленно бродил вокруг, словно обладал сознанием и не понимал, стоит ли рисковать, атакуя вооружённую девушку. Холли окончательно убедилась, что странная сыворотка Браун работает, и теперь пользовалась возможностью осмотреть депо внимательно. Если здесь бродят дикие, значит, их ещё никто не перестрелял. А если их ещё никто не перестрелял, значит, здесь либо вообще никого не было, либо никто не мог подойти так близко. Для выживальщика это сигнал: ищи что-то полезное. В бытовке, где стоял стол станционного сотрудника, обнаружилась снайперская винтовка. Патронов к ней, правда, было немного — всего одна обойма. Но даже этого хватит, чтобы пару раз спасти себе шкуру в очередной вылазке. Холли включила пип-бой, чтобы обыскать ящики. Пара стимпаков, какие-то ключи, голодиски… Под столом она увидела журнал. «Кулачный бой в иллюстрациях» лежал под дальней правой ножкой. Железнодорожникам он был мало интересен, а вот Холли эту макулатуру собирала с особым рвением. Холли сняла свою старую винтовку, положив её рядом, встала на четвереньки и залезла под стол. Журнал уже практически впечатался в пол за два столетия, и она рисковала разорвать его пополам, но… Что-то коснулось её задницы. Холли вздрогнула, замерла и попыталась обернуться. В зеленоватом свете проявилось костлявое тело гуля. Он сидел на корточках и шершавой рукой трогал её за ягодицы. — Эй! Что за?! — вскрикнула Холли. Она инстинктивно потянулась за винтовкой, и в этот момент гуль зарычал так жутко, что кровь застыла в жилах, а его пальцы впились в бедро девушки. Она остолбенела, её рука замерла в воздухе в каком-то несчастном дюйме от оружия. Но даже если она его схватит, что потом? Она просто не успеет снять пушку с предохранителя, развернуться и как следует прицелиться. Гуль, увидев, что она не двигается, перестал рычать. Холли догадалась: он реагирует на агрессию или всё, что её напоминает. Она сглотнула, не зная, как теперь выпутываться — выход из бытовки был один, и его перекрывал чертов упырь! Внезапно его рука легла ей на задницу, а острый большой палец начал давить на шов. Грубый отросший ноготь легко порвал ткань. Холли ощутила его холодные шершавые пальцы в промежности. Грёбаный мертвяк задел ногтем клитор, и Холли вздрогнула, когда горячий спазм прокатился по нижней части тела. — Нет… — застонала она, понимая, что ничем хорошим это не закончится. — Не надо! Ты… Она попыталась отползти в сторону, но гуль был быстрее: его худая, но сильная рука, хлестанула девушка по спине, буквально заставив её прижаться к полу грудью. Холли уткнулась лбом в холодный металл и почти заплакала. Боже, что он с ней будет делать? Ответ пришёл сразу. Гуль разорвал ткань голубого комбинезона и трусов, обнажив промежность и анус. Что-то твёрдое и холодное ткнулось в мясистые и покрытые лёгким пушком половые губы, раздвигая их, и через мгновение девушка поняла, что на этот раз в ход идёт не палец. Грубый член врезался в плоть, причиняя боль, но при этом распространяя спазмы неестественного, неправильного удовольствия по телу жертвы. Шершавая плоть касалась клитора, и с каждой фрикцией тело девушки сдавалось. Оно получало какое-то позорное, грязное наслаждение. Холли не видела, что там у гулей с членами, и уж тем более с размерами, но сейчас она могла чувствовать, как стенки её киски раздвигаются в стороны, как мышцы сопротивляются, но постепенно становятся эластичнее, принимая чужеродный член. — Чёрт подери… Уффф… Ах… Гуль урчал над ухом Холли — точно так же, как она уже слышала это в тёмных тоннелях метро. Эти урчащие звуки, которые прокатывались по подземелью эхом, пугали её. Но могла ли она тогда представить, что именно с такими звуками гули способны сношаться с женщинами, чёрт бы их побрал! И не просто сношаться. Трахать. Так, что тело само покорится этому проникновению и замрёт, не в силах дать отпор. — Мммм, — простонала девушка, и мурашки поползли по спине уже от того, как это сейчас прозвучало. Так пошло, неправильно, так… жадно. — Ай… Ауч… Мммм… Да… В конце концов, никто этого не видит. Никто не осудит её. Пусть это будет её грязный, отвратительный секрет. Будто пытаясь образумить ее, пип-бой на руке затрещал. Холли не видела, сколько радиации она получает в секунду, но ей было плевать. С радиацией в её тело проникало порочное блаженство. Она потянула застёжку комбинезона вниз, расстегнув его до пояса. Потом набралась смелости, слегка подползла вперёд, чтобы развернуться и лечь на спину. Гуль сперва снова принялся гортанно рычать, но затем в чёрно-зелёном полумраке он увидел грудь Холли. Наверное, какие-то человеческие инстинкты действительно были в нём живы, и эта картина однозначно дала ему понять, что перед ним не просто самка, а жаждущая соития самка. Уловив момент, когда он с интересом уставился на неё, Холли опустила взгляд на член существа. — Ого… Чёрт возьми… Это он после меня такой мокрый?! Девушка сглотнула. И ещё большим желанием приподняла бёдра, чтобы стянуть с себя комбинезон. Голубая ткань легла прямо на винтовку. — Спокойно, спокойно… Вот так… Посмотри-ка. Холли положила ладони под коленки, приподняв собственные ноги, и теперь демонстрировала гулю свою полную беззащитность. Первобытный голод внутри поборол инстинкт самосохранения. — Трахай! — молила она. — Давай! Красный член с голубыми прожилками вен снова утону в вагине Холли. Разумеется, эта тварь ничего не могла понимать. Она просто следовала своим инстинктам, как это бывало каждый раз, когда упыри набрасывались на свою добычу. — Блять, да! — кричала она, уткнувшись затылком в пол. — Да! Да! Дааа! Зубы гуля вцепились в грудь девушки. Почти сухой, шершавый язык проскользил по соску, но так было даже приятнее — тело было всё ближе к оргазму, ноги дрожали, подрагивая по обе стороны от тела твари. Темп увеличивался, и теперь, когда смазка Холли покрыла его член полностью, к звукам их голосов прибавились влажные шлепки. Киска горела огнём, и, возможно, дело было не только в жёстком члене, но и в радиации. Гуль шипел, жадно и с сопением хватая ртом воздух. Вскоре он навалился на Холли, и она ощутила грубую кожу существа, которая натягивалась на кости, будто мышц под ней совсем не осталось. Она откинула голову назад, в глазах потемнело, рот был безвольно открыт, и язык периодически облизывал губы от недостатка влаги. Гуль почти завизжал, когда темп внезапно сократился, а потом его бедра рванулись вперёд, и член проник внутрь на максимальную глубину. В следующий момент она стала не просто игрушкой для гуля. Он кончал, превращая её киску в радиоактивную дыру для слива. «Он же не оплодотворит меня?» — подумала девушка и тут же кончила одновременно с ним, смакуя эту кошмарную мысль в своём сознании. Пип-бой надрывался в своём треске встроенного счетчика Гейгера. Ствол члена пульсировал как шланг, по которому что-то закачивали насосом. Пролежав на Холли около минуты, гуль со скрипом поднялся и потряс головой. Густая белая масса тонкой нитью свисала с головки его члена. Шаркая ступнями, он удалился из бытовки. Крошка из Убежища осталась валяться внутри с раздвинутыми ногами и зияющей дырой, в которой, на самом деле, ещё было место для новых порций радиоактивных биологических отходов. Пальцами правой руки она сгребла немного спермы, размазав её по лобку, половым губам и внутренней стороне бедер. Мысль была оформленной и четкой, даже несмотря на туман в голове: «Мне нужно ещё».