Розы расцветут в феврале

Крики. Топот пробегающих ног. Хриплое дыхание. Глаза слезятся от пыли. Тело не слушается. Оно лежит на земле, не в силах пошевелиться. Каждой его клеточкой чувствуются уколы мелких, но ужасно болезненных иголок. Веки смыкаются, предвещая конец. ... Айретик резко распахнул глаза. Его грудь часто и тяжело вздымалась и опускалась. Он проморгался, осмотрел знакомое помещение и осторожно коснулся места, которое, как казалось, ещё мгновение назад разрывало изнутри, и выдохнул с облегчением. Его больше не душили длинные стебли растений, не спеша протыкая тело своими шипами. Айретик поежился, вспомнив сон. Он сел на край кровати. Сквозь деревянное решётчатое окно слабо проникал солнечный свет. В помещении витал холод января. Шла одна из тех редких зим, когда снега почти нет, а погода на улице напоминает осень. Для Айретика этот мороз был приятен. Он не был пронизывающим до костей, а лишь легко царапал кожу. Парень зевнул. Он вытянул руки вверх, потянувшись, и лениво поднялся. Утренняя прохлада коснулась стоп. Он подошел к столу, плотно приставленному к стене. На нем лежало несколько листков, небольшое овальное зеркало с поцарапанной деревянной окантовкой, а в углу стояли песочные часы. Песок в них был неподвижен. Айретик протянул руку и перевернул их. Теперь время пошло вновь. На верхней стойке часов была небольшая вмятина, которая стала для Айретика привычной деталью. Его взгляд скользнул на отражение в зеркале. Короткие, вьющиеся волосы, взлахмаченные после сна, лезли в глаза. Из-за слабо поступающего в помещение солнечного света, каштаново-серые волосы отливали серебром — необработанным и таким неидеальным, но при этом по-своему прекрасным. Запустив руку в волосы, Айретик прикрыл глаза. Их цвет — чистого неба — так противоречит значению его имени. Он выдохнул, сон ещё не до конца отпустил его. Видение казалось слишком реалистичным. Лениво переставляя ноги, он открыл дверь и вышел в темный коридор, который вёл к двум комнатам. Одна из них принадлежала его "подопечной" или, как они договорились, племяннице. Эта девочка была дочерью близкой подруги Айретика. Когда её не стало из-за серьёзной болезни, он взял малышку к себе, поддавшись жалости к маленькому ребёнку. За дверью послышался какой-то шум. Видимо, Талия уже проснулась. Айретик подошёл ближе, убедившись, что ему не почудилось. Он опёрся о косяк двери и постучал. - Талия, ты уже встала? Тишина. Затем раздался тихий скрип, и дверь медленно открылась. Девочка выглянула с той постоянной и неподдельной улыбкой. - Ай, наконец-то ты встал! Я уже думала, что умру с голоду, пока тебя дождусь. Айретик отошёл от стены и вопросительно посмотрел на Талию. - Почему тогда ты сразу не поела, когда проснулась? Кухня всегда открыта, если ты не знала. - Ну почему ты так? Я ведь с тобой хотела вместе позавтракать. - Она отвернулась, сделав обиженный вид. Айретик закатил глаза. Он не особо понимал такого рвения к совместному завтраку, особенно если тебе, голодному, приходится ждать другого. Когда он думал об этом, вспоминал себя в детстве. Ему приходилось голодать или из-за богослужения, или просто потому, что не было еды. В семье Айретика особенно почитали богиню Чень, которая, как гласит легенда, вышла из тени подлунного мира и начала ею управлять, дабы дать шанс спрятаться и выжить тем, кто был лишён даже надежды на спасения. Парень потрепал Талию по голове, взъерошив рыжие, как свет закатного солнца, волосы и улыбнулся: - Пойдём есть, ребёнок. - Ай, я не ребёнок, я - Талия! Айретик, идя по скрипучему полу, задумался, что у них есть на завтрак. Их единственный способ заработка - торговля, но даже если один раз повезёт и удастся продать всё задуманное, то в следующий раз, вероятно, с этим будут проблемы, а следовательно, пустой кошелёк. Но в такие времена Айретика и Талию спасает огород, с которого можно собрать хороший урожай, однако не всегда земля даёт плоды. Зайдя в небольшое помещение, где в центре стоял деревянный шаткий стол, Айретик занялся завтраком. Кухня была самой светлой комнатой во всём доме из-за двух окон, через которые и просачивался бледный свет. Он плавно ложился на немногочисленную мебель: пару стульев, стол и печку, которая стояла в углу комнаты. Возле неё лежали дрова. Пока холод в доме был терпимым, Айретик не использовал их. Вырубка деревьев всегда была рискованным делом из-за частых обходов местного лесника в тех местах. Запах дерева особенно властвовал на кухне, приятно соседствуя с ароматом сушёных трав. Завтрак Айретика и Талии был скромным: пара ломтей хлеба и немного сушёных овощей, которые были припасены ещё с осени. Сидя за столом в полной тишине, Айретик ложкой гонял овощи по тарелке. Талия же, наоборот, с большой охотой ела свою порцию. Заметив туманный взгляд дяди, девочка смешно сдвинула брови к переносице, сделав озадаченный вид. – Почему ты не ешь? Сам же мне всегда говорил, что если я не буду есть, то у меня закончатся силы и меня сдует ветер! Я вообще-то тебя поймать не смогу. Айретик поймал взгляд Талии и усмехнулся. –Не переживай, не сдует. - Он встал из-за стола. - А если что, за ветку дерева схвачусь. - Айретик улыбнулся и подмигнул племяннице. Она сидела нахмурившись, сморщив маленький нос. Парень вышел в темный коридор, накидывая на ходу плащ, от которого немного пахло сыростью. Около порога уже стояла тканевая сумка: внутри лежали сборы сушёных трав, грибов и ложки с мисками, которые Айретик вырезал самостоятельно. Всё это он хотел продать на рыночной площади ближайшего города. Окинув взглядом Талию, чьи волосы, казалось, горели, как огонёк свечки, он резко распахнул входную дверь. Айретик сразу ощутил на щеках колкий мороз. Он повернулся вполоборота к племяннице, помахав ей рукой; она в ответ одарила его тёплой улыбкой и закрыла дверь. Путь от деревни, где жил Айретик, до рыночной площади в городке нельзя назвать близким. Но так или иначе, нужно идти. Вдруг получится что-то продать и получить хотя бы самые мелкие монеты? Единственная тропа, по которой он всегда ходил, была в грязи, лишь местами на ней лежал снег, такой белый, что его белизна больно резала глаза. Айретик, пускай и пытался ступать с осторожностью, чтобы не испачкать обувь, всё равно наступил в вязкую жижу. Под сапогами послышался противный, хлюпающий звук. Айретик посмотрел на ногу. Вздохнув, он цокнул языком. «Снова придётся их отмывать. Чёрт, чтоб вас!» Перехватив сумку поудобнее, он пошёл дальше. Возможно, если бы под его опекой не находилась Талия, то и он не пошёл бы через эту грязь в город. Из-за голодного детства Айретик мог перетерпеть какое-то время с небольшим количеством еды или же вовсе без неё. Но Талия – однозначно нет. Она родилась у матери, что не знала голода, да и к тому же, она была удивительно любящей. Он при любом удобном случае подмечал эту черту, но она лишь отмахивалась, говоря, что это естественно. Однако Айретик, как никто другой, знал, что это вовсе не естественность, это качество души, на которое способно не каждое сердце. Поэтому он желал, чтобы рядом с ним Талия ни в чём не нуждалась и, в силу своих возможностей, пытался оградить её от лишений. Повезло, что девочка не была особо требовательна. Погружённый в свои мысли, Айретик дошёл почти до центра города, где и находилась рыночная площадь. Вокруг него высились массивные каменные здания, которые будто давили и не давали лишний раз по собственному желанию сделать вдох. В нос бил запах сырости, перемешанный с едкой гарью. Солнечный свет проникал в эти холодные улицы редко, по крайней мере, на его памяти такие моменты можно пересчитать по пальцам одной руки. Он спокойно шёл по малооживлённой улице, направляясь на площадь. Его взгляд скользнул вверх, по черепице жилых домов, задержавшись на часовой башне. «Наверное, сейчас прозвенит» Айретик не ошибся. Только он об этом подумал, как звон колокола разнёсся по всему городу. Парень немного поморщился. Его слух довольно чуткий, поэтому звук отозвался тянущей болью в висках. Наконец впереди начали появляться знакомые прилавки других торговцев. Рыночная площадь была очень оживленной, везде царила жизнь. У каких-то прилавков покупатели яростно торговались, пытаясь купить товар как можно дешевле; у других – знакомые Айретику торговцы спокойно болтали между собой. Каждый занимался своим делом, всё так, как должно быть. Айретик подошёл к своему месту и наконец отпустил из рук сумку. Ладони начали печь от тканевых ручек, которые успели впиться в чувствительную кожу, оставив после себя алые линии. Он выдохнул. Попытавшись просто не думать об этом, чтобы не делать боль ещё сильнее, Айретик начал доставать из сумки травы, миски и прочие вещи, аккуратно расставляя их. Он почувствовал слабый запах разных специй, сырой рыбы и другого продававшегося там товара. Справившись с расстановкой, он оперся руками о прилавок, повесив голову. Последнее время он чувствовал себя слишком подавленно и опустошенно. Хотя ничего в реальности для такого состояния не происходило. Даже наоборот, всё слишком спокойно. Пару дней назад прошёл праздник, посвященный преимущественно триединому пантеону: Чень, Вартос и Урота. Он не особо масштабный, но для верующих, а это практически каждый, наверное, за исключением только Айретика, очень торжественный и важный. Это день, когда к божествам можно обратиться напрямую и попросить о том, чего душа желает более всего. Когда Айретик был на пару лет младше, он не всегда думал о сокрытии своих нечестивых мыслей. Тогда ему казалось, что он готов пойти против всего мира, чтобы доказать обратное. Однако эта затея чуть не закончилась его гибелью. Впоследствии он отделался прозвищем, которое стало практически его именем, «Айретик», что идет от слова "еретик". А когда в его жизни появилась Талия, то мысли о публичных протестах окончательно покинули его. Впрочем, от своих взглядов он не отказывается, просто не заявляет об этом на каждом углу. Айретик поднял голову и посмотрел задумчиво на толпу, которая, словно не замечая его, просто проходила мимо. «Видимо, сегодня продать ничего не удастся» Неожиданно перед ним выросла фигура незнакомца. - Любопытные диковинки. - произнёс только что подошедший человек сладким, словно запах роз, голосом. От него исходил свежий, почти мятный, аромат.