260301

      Ёнджун прошмыгнул в тихую гримёрную, сокрытую мраком, надеясь, что никого внутри не будет, желая привести себя в порядок после выступления. Но стоило войти внутрь и наконец-то включить свет, как по спине, вдоль всего позвоночника пробежал табун мурашек. От испуга блондин даже подпрыгнул на месте, прижимая руку к груди, театрально имитируя сердечный приступ. Бомгю стоял, наклонившись над обеденным столом возле стены, опустив голову вниз, и, кажется, парень даже не заметил, как в гримёрке внезапно стало слишком светло.       — Эй, Бомгю-а, ты чего тут делаешь? Я думал, ты с остальными собираешься. Всё хорошо? — Ёнджун неспешно подошёл к нему, похлопывая парня по спине, надеясь получить хоть какой-то ответ от застывшего на месте брюнета.       — Хён, то, что было сегодня на сцене, — Бомгю плотно сжал губы, томно вздыхая и пытаясь набираться моральных сил. — Это было немного странно, не находишь? Мы, конечно, репетировали эту хореографию несколько раз, но, чёрт, я не знаю, как это описать…       — Что тебя так смущает? — блондин шагнул чуть ближе к младшему со спины, касаясь обеими руками его напряжённых плеч, массируя мышцы через влажную от пота ткань рубашки.       — Ты. Ты меня смущаешь. То, как ты смотришь, двигаешься, дышишь мне на ухо, чёрт возьми, это, — очередной недовольный смешок слетел с обкусанных губ, когда Бомгю резко повернулся лицом к старшему, ловя в чужих карих глазах удивление, даже некое опасение. — Это ненормально.       — И в чём же заключается твоё понимание неадекватности? Я тебя чем-то обидел? Если это так, то просто скажи мне… — Ёнджун был прерван на полуслове, когда брюнет схватил его за бедра, меняя их местами, от чего блондин, искренне взволнованный перестановкой, оказался прижатым к столу, где валялись открытые упаковки от снеков и различная дребедень.       — Замолчи, хён. Хотя бы на одну гребаную минуту закрой свой болтливый и до невозможности красивый рот, — руки младшего взмыли вверх, цепляясь за пояс чёрных брюк, когда пальцы поглаживали разгорячённую плоть, выглядывающую из-под свободной рубашки.       — Бомгю, что ты… — речь Ёнджуна была коротко оборвана дважды, но на этот раз Бомгю резко упёрся своим бедром между ног блондина, не пропуская мимо ушей тяжёлый вздох, сорвавшийся с пухлых и едва влажных губ хёна, когда он мгновение назад облизал их, привычка, которая была присуща смущённому Чхве Ёнджуну.       — Ты сводишь меня с ума, хён, ты знаешь это, не так ли? Потому что мне кажется, что да.       Бомгю не стал ждать ответа и потому не церемонился, он резво подхватил самого старшего участника группы под бедра, нелепо усаживая его на край деревянной поверхности стола, тут же вставая между разведённых в сторону ног. Одна из его рук скользнула под широкий подол рубахи, поднимаясь вверх упругому животу к груди, не забывая прикоснуться к прямым мышцам живота, пока ловкие пальцы не нашли вставший, от трения ткани к чувствительной коже, сосок, тут же сжимая его между большим и указательным пальцами, покручивая твёрдую плоть из стороны в сторону.       Вторая же рука благоверно покоилась на накаченном бедре, уверенно сжимая кожу под жёсткой тканью брюк. Взгляд младшего не смел покидать красное от неловкости и смущения лицо своего любимого хёна, казалось, что Ёнджун здесь сама невинность, что бедный парень попал в руки обезумевшего от похоти младшего мембрема, хотя ещё несколько часов назад, это именно он, сам же Ёнджун, так непристойно вертел своими бёдрами прямо перед пахом брюнета, нарочно задевая чужую промежность своими ягодицами. Так кто же всё-таки из них был виноват в этой сложившейся трудной ситуации?       — Бомгю, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — едва слышным шёпотом пробормотал блондин, уткнувшись в шею Бомгю, пока натиск младшего на его чувствительные точки не утихал ни на одну секунду. Наоборот, казалось, что он лишь усиливает свой напор с ужасающим темпом. — Дверь не заперта, нас могут увидеть, давай не будем делать этого… Хотя бы не здесь.       — Хён, я не делаю ничего противозаконного, я лишь, м-м, осматриваю твоё тело на наличие забитых мышц, — парень отшутился, убирая руку от груди старшего и перемещая её на заалевшее лицо Ёнджуна, ловко приподнимая подбородок, чтобы посмотреть в эти наглые лисьи глаза, сощуренные от переизбытка эмоций. — Неужели ты не хочешь? Ты весь день так тщетно провоцировал меня, а теперь даёшь заднюю. Решил поиграть в девицу в беде?       Старший не ответил на этот колкий упрёк, он лишь обхватил руками сильную шею Бомгю, проведя ногтем по выпирающему кадыку, слегка надавливая на хрящ. Подняв свой взгляд, блондин хитро улыбнулся уголками губ, в эту же секунду впиваясь поцелуем в чужие губы с несдержанным азартом, не желая больше строить из себя недотрогу, когда видел, как сильно пылали чужие глаза. Язык брюнета беспощадно вторгся в рот Ёнджуна, вылизывая каждый дюйм слизистой, не забывая в обязательном порядке кусать нижнюю губу и всасывать её в свой собственный рот с порочным звуком. Старший не желал уступать и сдавать позицию, но сегодня он всё же был в более проигрышном положении, оценивая необузданное желание Бомгю, которое сочилось из него самым низменным образом.       — Уже не беспокоишься о двери, хён? Неужели настолько, что решил пустить свои руки в ход?       Когда они разорвали свой поцелуй, слегка дрожащая от напряжения ладонь старшего тут же скользнула под свободные брюки Бомгю, поглаживая возбуждённую плоть через ткань боксёров, на что Бомгю незамедлительно отреагировал и оставил на бедре хёна болезненный шлепок, от которого с чуть опухших розовых губ сорвался всхлип, но от этого действия Ёнджуна не изменили своей направленности.       — Отпусти меня вниз, — дрожащим от возбуждения голосом проскулил блондин, вытаскивая руку из-под одежды Бомгю и пытаясь спуститься со стола на ноги.       Бомгю не стал препятствовать инициативе своего хёна, он лишь смотрел из-под опущенных век, как тот опускается перед ним на колени. От этого сердце забилось в разы быстрее, чем до этого соблазнительного, до одури момента. Брюнет не раз видел развернувшуюся картину перед собственными глазами, но каждый раз, видя статного и такого сексуального человека, как Ёнджун, стоящего на коленях с его членом во рту, всё нутро младшего приходило в бешенство и невероятное восхищение, ведь видел его таким лишь он один и никто кроме.       Руки блондина с нетерпением коснулись молнии, спуская собачку вниз и точно так же приспуская штаны сразу же вместе с боксёрами, оставляя одежду где-то на середине слегка смуглых бёдер. Обхватив возбуждённую плоть кольцом из соединённых пальцев, он несколько раз провёл вверх и вниз по горячей коже, прежде чем коснуться языком блестящей от предэякулята головки, обведя её юрким языком по кругу, слизывая прозрачную жидкость, прежде чем взять член младшего чуть глубже. Ёнджун уверенно двигал головой вверх-вниз, плотно сжимая губы при каждом движении, втягивая щёки, когда старательно пытался взять Бомгю ещё глубже.       В глазах же брюнета мелькали звёзды, всё его естество сводилось в одну точку, сжатую в узком пространстве, когда парень внимательно следил за всем деянием своего старшего товарища по группе. Одна из рук, до этого покоившаяся на напряжённом плече блондина, нашла своё пристанище в волосах хёна, крепко сжимая слегка сухие пряди в кулаки, направляя Ёнджуна и подстраивая его под свой желанный быстрый ритм.       Не позволив своему высвобождению случиться, Бомгю внезапно оттянул старшего от себя прямо перед самым пиковым моментом, тут же отмечая недоумение в чужих глазах, на которых были едва заметные слёзинки, так и не сорвавшиеся с длинных ресниц.       Не говоря ни слова, брюнет поднял всё ещё заторможенного Ёнджуна с колен, в то же мгновение подтягивая нижнее бельё и брюки, замечая, как тот слегка покачивается от неудобной позы, в которой старший провёл последние несколько минут, чувствуя, как внутри воспылало некое чувство вины и беспокойства за доставленные неудобства любимому человеку. Бомгю сам был на грани сорваться, чтобы получить удовольствие от вожделённого оргазма, но стремление доставить удовольствие и другому человеку возвышалось над собственной потребностью.       Ведя блондина следом за собой, словно послушную марионетку, младший усадил его на кожаный диван, протягивая с близ стоящего кофейного столика бутылку с водой, взглядом стреляя и намекая: «Мол, прополощи рот», — это была очередная привычка Ёнджуна, которая уже была выгравирована в извилинах Бомгю за эти несколько лет столь близких телесных взаимоотношений. Не отвлекаясь на своего хёна, брюнет спешно ринулся к двери, запирая её на внутренний замок, который они всем составом команды столько раз проклинали за неудобства, но сейчас молодой человек был донельзя счастлив, что никто снаружи не сможет отворить злосчастную дверь, и, следовательно, ни одна живая душа не потревожит их уединение.       Прежде чем вернуться к уже ожидающему и полураздетому Ёнджуну, который времени зря не терял и решил пойти на опережение, снимая с себя всю одежду, помимо чёрного нижнего белья, младший порылся в своём небольшом рюкзаке в поиске хотя бы нескольких упаковок с презервативами, но разочарование охватило его всего с головы до пят, когда он потерпел неудачу. Заметив сложившиеся сложности, блондин велел младшему порыскать в его собственной сумке, авось там он что-то да найдёт, и, к удивлению Бомгю, он действительно нашёл во внутреннем кармане несколько упаковок и небольшую бутылку со смазкой, отчего на недавних пор на поникшем лице брюнета расцвела лучезарная улыбка с ощутимой игривостью в прищуренном взгляде.       — Так ты готовился заранее, хён? — он с усмешкой подстегнул всё ещё одиноко сидевшего на небольшом диване другого мембера, плавно двигаясь в его сторону. Заметив нервное покусывание губ и то, как пальцы Ёнджуна теребили пряди осветлённых волос, младший не удержался и решил ещё немного подразнить его, ведь в этом было своё очарование. — Может, ты ещё и подготовился для меня до концерта, а? Поэтому ты решил сходить в душ перед концертом, Ёнджун-а?       — Прекрати. Пожалуйста, — с припухших губ слетело очевидное раздражение, скорее, возникшее от влечения, нежели от мелких подколок. — Просто иди уже сюда.       Словно ожидая, когда, наконец-то, смиренность старшего уйдёт в забытие, младший ринулся к нему, тут же оказываясь сверху над распластавшимся Ёнджуном на кожаной ткани небольшого дивана. С сухих, от чрезмерно частого и короткого дыхания, губ хёна вышел судорожный вздох, когда колено Бомгю упёрлось в его напряжённый пах, нарочно задевая слишком чувствительную плоть в этот отрезок времени. Брюнет был на взводе и до этого, а ныне его терпение совсем грозило исчезнуть в одночасье от прекрасного человека, лежавшего под ним с немой похотью, совершенно нескрытую в полуприкрытых глазах.       Не в силах более бороться с самим собой, особенно когда времени наедине для них оставалось не так много, Бомгю подцепил край боксёров, приподнимая чужие бедра, чтобы стянуть никому ненужную ткань. Пальцы младшего скользили по чужим бёдрам от икр по внутренней поверхности бедра, практически дотягиваясь до паха, от чего по коже блондина забегали мелкие мурашки, а его руки невольно сжались в кулаки. Беря в руки небольшой бутылёк, оставленный до этого на кофейном столике, Бомгю громко отщёлкнул крышку, выливая на ладонь вязкую жидкость, тут же откинув баночку рядом к собственным ногам, прежде чем растереть лубрикант между пальцами, согревая его.       Старший сам развёл бедра в стороны, давая доступ для Бомгю, чем вызвал блеклый смешок со стороны другого мембера. Пальцы брюнета скользнули внутрь Ёнджуна, от чего он тут же сжался изнутри, мгновенно прикрывая смущённое лицо одной из рук, отворачиваясь в сторону, сгорая от неловкости ситуации — очередная привычка, свойственная старшему при занятии сексом, даже когда он сам занимал верхнюю позицию.       — Ты действительно не такой тугой, как обычно, неужели я был прав, хён? — Бомгю лукаво улыбнулся, замечая, как его хён в очередной раз кусает нижнюю губу, пока уже целых три пальца резво и беспроблемно входили в податливое тело молодого человека. Бомгю был прав.       Не желая слишком много времени тратить на растяжку старшего, так как сам же Ёнджун и в самом деле позаботился об этом процессе заблаговременно, Бомгю поспешно вытащил пальцы с влажным звуком, тут же спуская брюки и нижнее бельё. Он схватил один из презервативов, доставая латекс из упаковки и надевая его на эрегированный орган, не замечая, как затуманенный взгляд блондина с предельным вниманием следит за каждым его действием.       — Хён, могу я?.. — не давая парню закончить вопрос, Ёнджун приподнялся, обвивая его шею руками и тут же притягивая брюнета во внезапный поцелуй. Значит, может.       Оторвавшись от влажных из-за слюны губ самого старшего участника группы, Бомгю оставил ещё пару невесомых поцелуев на его румяных щеках, плавно опускаясь по шее к ключицам и груди, целуя каждый кусочек алебастровой кожи, слегка солоноватой от пота. Пододвигаясь ближе и наклоняясь чуть оземь, выровнявшись напротив уровня ануса блондина, младший, наконец, скользнул внутрь, тут же чувствуя сжимающиеся мышцы вокруг себя, от чего из лёгких Ёнджуна выбился надрывный вздох.       Движения Бомгю не были такими плавными и протяжными, как, например, у его хёна, он всегда отличался напором и резвостью. В этот раз он задал уверенный настойчивый ритм, от которого старший был готов задушить его на месте от переизбытка эмоций и ощущений. Громкие и непристойные звуки влажных шлепков, вперемежку с томными стонами обоих парней, заполнили скромную гримёрную, превращая весь этот гам в вульгарную какофонию звуков.       Ногти блондина то и дело плутали по спине и рукам Бомгю, оставляя мелкие красные полосы от сильной хватки, когда он пытался уцепиться хоть за что-то под неистовым напором парня, нависшего над ним, отчаянно надеясь не сдаться под сладкой истомой. Это было слишком подавляюще: младший чрезвычайно сильно влиял на него и умел предельно точно извести Ёнджуна до состояния иступления.       Казалось, что брюнет поглощает другого мембера всего без остатка, заполняя каждую клеточку его организма своим естеством, не оставляя и капли разумности в голове хёна. Несомненно, им обоим доставляло это непосильное удовольствие и желанное наслаждение.       Из-за рук Бомгю, то и дело сновавших от возбуждённых сосков до горячего члена старшего, вводя его тем самым едва ли не в бессознательное состояние, долгожданное облегчение в виде скоропостижного оргазма наконец настигло Ёнджуна, когда он с истошным стоном, исходящим, кажется, из самого нутра, излился на собственный живот. Перед глазами стояла пелена из слёз и бегающих искрящихся до невозможности ярких звёзд, когда оргазм младшего последовал практически вслед за блондином, и Бомгю рухнул на молодого человека, утыкаясь носом в горящую кожу где-то в области сгиба шеи, переходящей в плечо.       Они оба замерли, лёжа в обнимку и совершенно не желая менять положение тел. Было не до этого, когда ноги всё ещё дрожали, дыхание было до безобразия перебито, а разум заполнен лишь одними пошлыми картинками столь недавнего соития. Пока Ёнджун всё ещё приходил в себя, брюнет же быстрее осознал происходящее, когда сладостная нега спала и вынудила вернуться в серую реальность, где из-за их задержки наедине могли возникнуть некие проблемы с командой и расписанием.       Наконец-то, когда оба молодых человека пришли в состояние, когда здравый ум явился на круги своя, они стали смешно собираться, заметая за собой все видимые следы только что пережитого секса в стенах небольшого помещения. И уже идя рука об руку к ожидающей их машине со стаффом, Бомгю подошёл ещё так близко, едва ли не вплотную к старшему.       — Когда мы вернёмся в общежитие, я обязательно зайду к тебе ночью, хён. Все уже будут спать, и у нас будет уйма времени, чтобы провести его вместе.       — Наглец, тебе этого было мало?       — Мне всегда тебя мало, хён, — шёпотом произнёс брюнет, прежде чем оказаться внутри машины, уже не глядя на недовольное лицо Ёнджуна, хотя внутри него всё воспылало от предвкушения совместной ночи. Их ночь только начиналась.